Скончалась Нина Пономарёва — первая олимпийская чемпионка СССР

333

Первую для Советского Союза золотую медаль Олимпийских игр она принесла в 1952 году в Хельсинках.

Сегодня в возрасте 87 лет ушла из жизни первая советская олимпийская чемпионка Нина Пономарёва. Об этом ТАСС сообщил глава Вероссийской федерации лёгкой атлетики Дмитрий Шляхтин.

— Мы с сожалением узнали, что сегодня скончалась Нина Пономарева, — сказал Шляхтин. — Похороны пройдут в понедельник. Организацией занимается общество ЦСКА, ВФЛА также окажет всю необходимую помощь, — сказал Шляхтин.

ПЕРВАЯ ОЛИМПИЙСКАЯ ЧЕМПИОНКА СОВЕТСКОГО СОЮЗА. НИНА ПОНОМАРЕВА. ХЕЛЬСИНКИ. ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ. 1952 ГОД. ФОТО АЛЕКСАНДРА ЯКОВЛЕВА.
ПЕРВАЯ ОЛИМПИЙСКАЯ ЧЕМПИОНКА СОВЕТСКОГО СОЮЗА. НИНА ПОНОМАРЕВА. ХЕЛЬСИНКИ. ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ. 1952 ГОД.
ФОТО АЛЕКСАНДРА ЯКОВЛЕВА.

Пономарева родилась 27 апреля 1929 года в Свердловской области. Сначала увлекалась беговыми дисциплинами, позднее переквалифицировалась в метательницу диска.

Свою первую олимпийскую золотую медаль, которая стала также первой золотой медалью для всего СССР, Пономарёва завоевала на Олимпиаде 1952 года, которая проходила в столице Финляндии — Хельсинках.

Свой успех она смогла повторить в 1960 году в Риме, где также завоевала олимпийское золото.

В активе метательницы диска восемь титулов чемпионки СССР. Карьеру она завершила в 1966 году, после чего перешла на тренерскую работу.

* * *

Предлагаем вашему вниманию одно из последних интервью Нины Пономаревой. В феврале 2015 года с прославленной спортсменкой встретился корреспондент sport-express.ru.

Остались еще легенды, с которыми встречаешься – и собственную удачу осознаешь не до конца. Все думают, что этих людей уже нет, – а они вполне себе живы. Выходят прогуляться в своем Бирюлеве, как Нина Пономарева. Память их светла, дух несгибаем. Эти люди стесняются ходить при гостях с палкой.

Мы держим в руках самую первую золотую олимпийскую медаль в истории советского спорта. Хельсинки 1952-го. Верим и не верим.

ПАРАЗИТЫ

– Всё про допинг говорят, про допинг… – встретила нас двукратная олимпийская чемпионка в метании диска и махнула рукой в сторону телевизора. В “новостях” обсуждали очередную дисквалификацию российских легкоатлетов.

– В ваши времена допинга не было, Нина Аполлоновна?

– Разве что кофе напьются для бодрости. Кстати, с кофе была целая история. Его везли на продажу за границу, в Союзе килограмм стоил 50 рублей. Однажды Игорь Тер-Ованесян погорел на этом. Когда в гостинице устроили шмон, кинулся заметать следы.

– Как?

– Нет бы в унитаз эти зерна ссыпать, а он – в биде. Все на виду, плавает. Ладно бы, килограмм с собой притащил. Так у него полпуда! Вскоре кофе подорожал до 200 рублей. Возить никакого смысла.

– Футболист Виктор Серебряников говорил, что в 60-е игрокам сборной СССР давали таблетки.

– Какие-то и нам иногда давали. Но мы понятия не имели, для чего. Активное внедрение допинга началось, когда из спорта я уже ушла. Работала тренером в киевском интернате. Детишки взрослели, предупреждала: узнаю, что кто-то жрет анаболики, еще не родив ребенка, на одну ногу наступлю, другую выдерну!

– Действовало?

– Да какое там! Кого-то подолгу не видела, потом встречаю – все на физиономии написано. Думаю: жрут, паразиты, и ничего не боятся.

– Настолько заметно?

– Конечно. Когда яд принимаешь – обязательно на лице отражается.

БАРАК

– Если б не спорт – как сложилась бы жизнь? Так и работали бы продавщицей в магазине?

– Вряд ли. Вспоминаю первый день в коммерческом гастрономе, куда меня после войны взял отцовский товарищ. Привезли селедку. Достаю из бочки, дожидаюсь, пока рассол стечет, взвешиваю. Тот увидел – за голову схватился. Вытаскивает селедку, швыряет на весы – а там больше рассола, чем рыбы.

– Ловко.

– Я физически не могла обвешивать, для меня это мучение. А в торговле либо покупателей обвесишь, либо себя. К вечеру постоянно была в минусе.

– Научились бы.

– Наверняка. Но спорт спас от этого срама. Мне почти 86, и вот что вам скажу: каждому из нас заранее прочерчена дорога. Я родилась в гулаговском бараке – а вынесло на самый верх.

– Родители познакомились в ссылке?

– Да. Свердловская область, поселок Смычка. Я была маленькая, знать не знала, что вместе с родителями отбываю срок. Думала, энтузиасты, по доброй воле поехали лес рубить.

– За что посадили?

– Папа – из семьи священнослужителя, мама – “кулацкое отродье”, как тогда выражались. Ее в 16 лет сослали. Возвращается домой с работы, бабушка причитает на печи: “Ой, Нюрка, пришел хлопец, конфисковал валенки. Прямо с ног снял…” А у мамы в руках нож, которым на торфянике работала. Пласты отрезала. Так и побежала в сельсовет. Счастье, парня того не застала. Но была с ножом – этого хватило, чтоб девчонку отправить в лагерь.

– Уголовники в бараке были?

– Нет, только репрессированные. Более ста семей. Все, что у нас было, – два топчана на полу, отгороженных тряпками. Кругом клопы. Родители за день так наработаются, что лишь бы до постели дотянуть. Падали и засыпали. А я смотрю на спящего отца – у него по ладони ползут клопы. Такие красивые!

– Фу.

– Беру их, разглядываю и ничего не понимаю. Вдруг мама просыпается: “Что ты делаешь?!” Я была непоседливая – ужас. Вечно куда-то влезу, все-то мне нужно. Мама говорила: “Если б Нинка была парнем, я бы горя не знала”. Вот брат – тихоня. Бывало, и его отлуплю, и на улице всех мальчишек. Раза два чуть не погибла.

– Что произошло?

– Засунули в сундук, когда играли в прятки. И забыли. У меня уже кессонная болезнь, задыхаюсь, пузыри пускаю… Слава богу, родители вернулись, открыли.

Еще носили воду рабочим на лесоповал. Все дети как дети, идут тропинкой. А я полезла через штабеля просмоленных деревьев. Из них делали телеграфные столбы. В тайге вкручивали винты, чтоб потом нацепить белые шапочки… Очень извиняюсь, но это должна вам показать. Вон, шрам какой на колене!

– Жуть.

– Поднялась на кучу, а столбы неплотно сложены. Покатились на меня. Один проткнул насквозь! Потеряла сознание. Очнулась в домишке надзирателей. Когда втаскивали в дверь, задели о косяк. Я заорала, мама заплакала: “Живая…”

– В каком году освободили родителей?

– В 1936-м. Пока были в ссылке, бабушка купила домик в казацкой станице, километров двадцать от Ессентуков. Туда и переехали. Настоящая хижина дяди Тома. Всякую ночь ждали, что крыша обвалится.

– Казаки – народ своеобразный.

– Весьма. Годы спустя, я уж в институт поступила, вернулась к родным погостить. Хожу в спортивных трусах, маечке – соседки матери шепчут: “Нюрка, ты нам Нинку свою не показывай, а то брезговаем…” Для них это был полный кошмар.

– Забавно.

– Вы смеетесь, а там все было серьезно. Люди набожные, аборты не признавали. Сколько могли – столько рожали. Рядом жила баба Паша – у нее 20 детей! В 1941-м проводила на фронт 8 сыновей, и все до единого полегли. В первый призыв ребятишек кидали на передовую, пушечное мясо.

КЕРОСИН

– Во время войны вы оказались на оккупированной территории.

– Особенно помнится день, когда наши из города бежали. Утречком с новым ведром пошла за керосином. Неожиданно навстречу вереница машин, за ними подводы. Потом линейки.

– Это что?

– Телега. Люди сидят по обе стороны. Все руководство города на автомобилях уезжает. Простые люди с чемоданами на подводах. Наша керосинная очередь увидела – и тоже побежала.

– Следом?

– Одни следом, другие – мародерствовать. Санатории грабить. А я домой с пустым ведром. Дорога мимо вокзала, там – цистерна с керосином. Кто-то уже наверху, ведром зачерпывает.

– Ну и вы б зачерпнули.

– Так я хотела! Полезла на цистерну, ведро внизу оставила. Кричу: “Мое подайте”. Куда там! Умыкнули!

– Обидно.

– Верите ли – мне это ведро до сих пор жалко. Поплелась домой – ни ведра, ни керосина. Зато сама вся вымазалась. А мыла нет.

– Как быть?

– Золу собираешь в узелок – и оттираешься. Косы в ручье промывала. Гляжу, народ с маслобойни тянет жмых. Рванула туда, но достался кусочек. Все уже расхватали. К вечеру появились фашисты. Страху мы натерпелись, не знали, что будет. Может, сразу всех расстреляют. Но немцев особо не видели. Вроде город под ними, а их и нет. Я семечками торговала. По 50 километров за день ходила – чтоб в дальнем селе тряпку какую выменять.

– Тяжело.

– Я девушка не из хилых. В станице на 45 домов один колодец. Цепь слабенькая, постоянно ведро срывалось. Сразу к нам: “Нинка, давай…”

– Лезли?

– Да. Колодец глубокий, метров двадцать. Ногой нащупаешь выступ – встаешь. Ниже, ниже, ниже. Руками упираешься в стены. Пацан не залезет – а я запросто! По нескольку раз в сутки! Хвастунишка я была. Забиралась, например, по пожарной лестнице, не держась ногами. Ради интереса: смогу или нет? Позже, в Москве, холодильник на спине втащила на третий этаж.

– Лихо.

– Гены хорошие. Мама в 55 лет на моих глазах подтянулась пять раз. А у дедушки руки были такие, что ухватил лошадь за язык – и вырвал.

– Боже. Зачем?

– Злая была, кусачая. Цапнула – вот он и разъярился. Маме я сначала не поверила: “Да ты шутишь”. – “Мое дите, какие шутки, если лошадь пришлось убивать. Куда она годится без языка…” А я диском чуть судью не зашибла!

– Это вы зря.

– Дважды! Особенно памятно вышло в Белграде. Диск соскочил – и в плечо судье. Тот на стол успел запрыгнуть, иначе мозги бы разворотило. С испугу сама грохнулась в обморок. Вот так проиграла чемпионат Европы.

– Смертельные случаи были?

– 1951 год, стадион “Медик”. Тут диск метают, а кому-то в голову пришло на другом конце стадиона устроить соревнования по прыжкам в высоту. Мальчик из Ужгорода диском снес череп девочке. Хруст был такой, что забыть до сих пор не могу.


1952 год. Нина ПОНОМАРЕВА – первая олимпийская чемпионка в истории советского спорта.
Фото – Анатолий БОЧИНИН

“МАРУСЯ”

– Среди олимпийских чемпионов 1952-го особняком стоят гимнаст Виктор Чукарин, штангист Иван Удодов и борец-классик Яков Пункин. Все трое были в немецких концлагерях. Общались?

– Нет. На Играх люди раздражены, нервы на пределе. Лишний раз никто не остановится, не поговорит… Но я была на финальной схватке Яши. Даже сейчас наворачиваются слезы. Он побеждает, судья вскидывает руку – и все видят ниже локтя тысячу какой-то номер, оставшийся от концлагеря. Судью будто током ударило. Закатывает рукав – у него тоже наколот ряд цифр. Крепко обнимает нашего борца. Оказалось, сидели в одном лагере!

– Фехтовальщик Марк Мидлер рассказывал нам – к Олимпиаде-1952 советских спортсменов готовили как шпионов. Ждали провокаций.

– Строго-настрого наказали: “Если иностранцы будут спрашивать, где живете, – отвечайте: Скатертный переулок, дом 4”. Там располагался Спорткомитет. Мы и говорили.

– Комитетчиков крутилось много?

– Мы их звали или “Маруся”, или “Пети косого брат”. Все эти проходимцы были из комсомола. Прежде мне казалось, что у каждого такого на лице написано, кто он. Выделялись в любой толпе. Вдруг случайно открылось, что мой товарищ Николай Калинин, судья всесоюзной категории, лет тридцать проработал в органах. Никто и помыслить не мог!

А провокации действительно бывали. Лучше всех к нам относились американцы. Остальные – ненавидели. Власовцев было много на каждом соревновании, выползали откуда-то. Какую-нибудь гадость, да придумывали.

– Что за гадости?

– 1954-й, прилетаем в Лондон на матч Великобритания – СССР. Говорят – есть, мол, для вас подарок. Местный миллионер желает передать в Ленинград золотое кольцо с 33 бриллиантами, когда-то принадлежавшее дому Романовых. Единственное условие – вручить на стадионе лично Владимиру Куцу. Тот был дико популярен.

– И что?

– Наши насторожились. Разработали план. Выносят на подушечке кольцо, протягивают Куцу. Рядом руководитель делегации Пушнов. Он-то и выскочил вперед, схватил коробочку. Куц не притронулся.

А по стадиону уже разносят газету с фотографией, где Володя якобы держит кольцо. Подпись: “Будет ли Куц рекордсменом?” Намекая, что получил ценный подарок и нарушил статус спортсмена-любителя. За это могли дисквалифицировать – значит, прощай, Олимпиада в Мельбурне.

– Скандал.

– Не то слово! Ясно, что снимок состряпали заранее. Наши подали протест, отказались выступать. Англичане тут же написали покаянное письмо. Соревнования задержались часа на три.

БЕРИЯ

– На Играх-1952 Ади Дасслер лично снимал мерку с вашей ступни. Ужаснувшись резиновым тапочкам.

– Ну откуда вы это можете знать? Вы не Пети косого братья?

– Клянемся – нет.

– Дасслер меня подвел – дал тапочки поменьше моих, точно по ноге. А они неудобные, поджимают. Срочно попросила новые, хотя уже решила, что выступлю в своих. Выходит, обманула. Но не будет же назад отбирать?

– В Хельсинки вашей основной соперницей считалась Нина Думбадзе. Говорят, позировала в мастерской Вучетичу, фигуру “Родины-матери” лепил с нее.

– Впервые слышу. Нина об этом никогда не рассказывала.

– А о романе с Лаврентием Палычем?

– Тоже. Но про Берия – правда. Нину он боготворил. Поэтому ей многое прощалось. Порой исчезнет из команды на несколько дней – никто не пикнет. Или представьте: чемпионат СССР по легкой атлетике, стадион “Динамо”. Нанесли разметку. Вдруг Нина заявляет: “Я привыкла, чтоб правительственная трибуна была слева”. Всё быстро переделывают. Потому что себе дороже ссориться с фавориткой Лаврентия Палыча, который лично приедет за нее поболеть.

– Думбадзе ведь была замужем?

– Да, сынишка рос. Наверняка муж все знал. Но он – тренер по легкой атлетике. А тот – маршал… Впрочем, такие женщины, как Нина, обречены на повышенное внимание.

– Красивая?

– Необычайно. Высокая, умная, обаятельная. Хотя за капризы и высокомерие в сборной ее недолюбливали. Когда приехали в Хельсинки, я вообще не котировалась. Третий номер, подкидыш. Но в финале у Думбадзе сразу не пошло. У Лизы Багрянцевой – тоже. Я в панике: “Если уж опытные дрогнули, то мне-то куда…” В мертвой тишине выпускаю диск. Сначала дернулся, потом смотрю – выравнивается. Летит, казалось, целую вечность. Падает – и рев трибун! 51,42 – олимпийский рекорд! А я долго еще не могла осознать, что выиграла золото.

– В Риме было сложнее?

– Проще. Там ни секунды не сомневалась в успехе. Чувствовала себя великолепно и могла показать результат выше, чем 55,10. Дождь спутал карты.

– В Мельбурне хронический радикулит помешал выступить лучше?

– Да его и за травму уже не считаю. Всю жизнь мучаюсь, привыкла. На наших стадионах не было горячей воды. После тренировки мылась холодной – так и заработала радикулит. Как наступали холода – прихватывало поясницу. От бесконечных уколов кожа в этом месте напоминала солдатский ремень. Иногда врач ногой упирался, чтоб туда иголку воткнуть!

А в Мельбурне на разминке я еще порвала мышцы паха. В сектор еле ковыляла. При таком раскладе бронза – не худший вариант. Особенно если вспомнить, что полтора месяца перед Олимпиадой я провела в тюрьме.

– Вы о квартире советского посла в Лондоне?

– Ну да, квартира. Но я же никуда не могла выйти! Сидела круглые сутки в четырех стенах!

– Вас обвиняли в попытке кражи дамской шляпки?

– Не шляпки – ободка с перьями. Ценой 5 фунтов. Это случилось на матче сборных СССР и Великобритании – через два года после скандала с Куцем. Только теперь в роли жертвы оказалась я. В выходной привезли в торговый центр. Я выбрала ободок, положила в сумку, расплатилась. И побежала искать подружку, которая покупала платье.

Неожиданно приглашают в комнату. Думала, примерочная, подружка там. Но это совсем другое помещение. Помню, посмотрела на часы – 10.22. Через минуту открывается запасная дверь, входит молодой человек, по-русски произносит: “Я переводчик”. Отвечаю: “Еще никто не спрашивал, кто я, откуда. Может, я француженка? Или немка?” Окончательно убедилась, что это провокация, когда к обеду принесли местную газету. С шапкой на первой полосе: “Пономарева в Мельбурн не едет! Советская команда теряет золотую медаль!”

– Однако.

– Вызвали представителя посольства. Начали разбираться, тщетно просили снять кассу, чтобы найти чек, который я не взяла… А в Великобритании закон: любой спорный вопрос решается в суде. Но когда доложили в Москву Хрущеву, тот отрезал: “Никаких судов! Нашему человеку там не место!” Когда на следующий день туда не явилась, на меня автоматически наложили арест. После чего укрыться могла только в нашем посольстве.

– Что вы там делали?

– Рыдала целыми днями. Чесалась на нервной почве. Потом стала седеть. В 27 лет! С тех пор ношу короткую стрижку. Вы не представляете, что я пережила… Квартиру и наше посольство отделяла дорога. Так под окнами ночью дежурили репортеры, зеваки, расставили палатки. Следили, чтоб я не проскочила.

– Чем дело кончилось?

– В суд пойти все-таки пришлось. С адвокатом, бумагами. Там выяснилось – мало того, что я ни в чем не виновата, так еще меня на три шиллинга надули. Вопрос закрылся. Но я попросила, чтоб домой отправили пароходом.

– Почему?

– Боялась – вдруг с рейса снимут или еще какую-нибудь пакость придумают? Лучше по морю, тогда из Лондона в Ленинград ходил корабль. На нем вернулась. И почти сразу – в Мельбурн. Там в аэропорту встречала толпа, со всех сторон неслось: “Нина! Нина!” Я расплакалась. Понимала, что люди меня ждали и думали: если прилечу на Олимпиаду – значит, точно ни в чем не виновата.


1972 год. Нина ПОНОМАРЕВА

ШТАНИШКИ

– Правда, что в той сборной были… как бы это сказать… не вполне женщины?

– Да мужчины! Еще какие! Их же видно. Все всё знали. Стране они приносили медали, рекорды. И начальство закрывало глаза, пока не появился секс-контроль. О Шуре Чудиной слыхали?

– Конечно. Уникум – побеждала почти во всех дисциплинах легкой атлетики. Плюс трехкратная чемпионка мира по волейболу.

– Приезжаем на соревнования в Венгрию. Заходит к нам Ольга Дьярмати, олимпийская чемпионка Лондона-1948 в прыжках в длину. По-русски немножко говорила. Без стеснения залезает к Чудиной в кровать и грозит пальчиком: “Шурупчик, я способна установить мировой рекорд. Если помешаешь, сниму с тебя штанишки”.

– Высокие отношения.

– На следующий день Ольга выиграла, правда, без рекорда. А Шурка, когда прыгала, ноги поджимала – лишь бы далеко не улететь… Жила она в полном смысле слова с Зинкой Сафроновой, бегуньей. А я-то в команде – пришей-пристебай.

– То есть?

– Возила с собой маленького сына – не каждому такое соседство по душе. А Шурка с Зинкой не возражали, с ними селилась. Невольно наблюдала за их отношениями. Драками в том числе.

– Из-за чего дрались?

– Зинка ревновала. В итоге “женой” Шурки стала Юля, кассирша из кинотеатра “Россия”. Невероятная красавица. Квартиру ей завещала. Шура умерла в 1990-м, последние годы болела – туберкулез, гангрена, ампутация ноги. Вообще-то как человек она очень хорошая. Светлая память.

– Чудина завершила карьеру в 1963-м. Спустя три года на чемпионате Европы по легкой атлетике в Будапеште ввели гендерный тест.

– И сразу все закончили. В “Правде” подробно расписали – у кого мама в больнице, кто ногу подвернул, кто спину травмировал. Прежде такие детали в газетах не публиковали. Но ведь надо как-то объяснить внезапное отсутствие лидеров. Из тех, кто был под подозрением, в Будапешт приехала лишь Иоланда Балаш, двукратная олимпийская чемпионка по прыжкам в высоту из Румынии. Но обнаружила, что наших нет, и сразу снялась под каким-то предлогом.

– Такие спортсменки в сборной держались обособленно?

– Разумеется. В душ всегда заходили после нас. Жить на сборах с ними в одной комнате никто не хотел.

Была, помню, в 50-е метательница Арзуманова. Того же поля ягодка. Тянулась к моей подружке, барьеристке Марии Голубничей. Как увидит ее, прищурит глаз, раскроет рот, начинает тяжело дышать. Мария ее побаивалась. Просила: “Только не оставляй с Арзумановой наедине!”

ВЛАСОВ

– Как вы помогли Тамаре Пресс в 1964-м в Токио?

– Сама я уже потеряла шансы на медали. А она после нескольких неудачных попыток впала в ступор. Ничего не соображала. Бегала по сектору со стеклянными глазами и повторяла: “Ну, я им покажу!” Чтоб вывести из этого состояния, пришлось обложить ее матом. Как я орала! “Твою мать, если меня не послушаешь – из круга не выпущу! Диском по башке двину!”

– А она?

– Остолбенела. Потом выдохнула: “Да! Да! Хорошо!” Тут же успокоилась. Этого я и добивалась. Силища-то у нее неимоверная. Диск метала так, что с трудом выкапывали. Сначала он взмывал высоко-высоко, а затем входил в землю.

– Подкачала техника?

– В таких случаях уместна поговорка: сила есть – ума не надо. Я объяснила, что нужно сделать, подкорректировала движение. Едва она замахнулась, я поняла – это победный бросок. После награждения Тамара протянула медаль: “На, она твоя!” А годы спустя на олимпийском балу, когда все говорят о себе, громко произнесла: “Если б не Пономарева, ничего бы я в Токио не выиграла!”

– Так почему вы на той Олимпиаде заняли 11-е место?

– “Помогли”. Сбор в Хабаровске за три недели до Игр. Мне уже 35, работаю по своему плану, дозирую нагрузки, чтоб в Токио быть на пике формы. Утром прикидка. Подходит Митропольский, тренер: “Сегодня должна метнуть на 55 метров. Ты же под вопросом. Если результата не будет, отправишься с Кульковой домой…”

– С какой Кульковой?

– Барьеристка из Ленинграда. Талантливая девочка. Но встретилась не вовремя с мужем – и за полмесяца до Олимпиады сделала аборт. В состав не попала. А мне просто мозгов не хватило пропустить слова Митропольского мимо ушей. Подумать, что он – тренер Жени Кузнецовой, и у него свой интерес.

– Какой?

– Вывести конкурента из строя. Отцеплять-то меня никто не собирался, прикидка была формальностью. Но я завелась. В тот год на чемпионате Союза показала третий результат. Решила доказать, что на Игры еду не зря: “Ах, вы хотите 55?! Получите! С запасом!” В каждой попытке диск улетал на 56 метров. Лучший результат сезона.

– Что ж плохого?

– В 35 лет такие вещи бесследно не проходят. Вместо того чтобы выложиться в Токио, все расплескала в Хабаровске. До донышка. На Олимпиаду прилетела абсолютно пустая, даже плечи не могла расправить. В секторе была не я – тень.

– Олимпиада в Токио – разочарование не только для вас, но и для штангиста Юрия Власова. Ключевой эпизод его битвы с Жаботинским произошел на ваших глазах?

– Да. У меня слов нет, чтоб это охарактеризовать… Я дружила с Юрой, с его тренером Суреном Багдасаровым, который один воспитывал троих детей. Власов – человек сложный. Закрытый. Исключительно порядочный, воспитанный, конкретный. Не будет размениваться на мелочи, что-то выяснять. Он и предположить не мог со стороны Жаботинского подобного коварства. Хотя тот хитрован – в присутствии Юры никогда не тренировался. Разве что разминался слегка.

– Кто-то возразит – Власов сам виноват, не просчитал ситуацию.

– Они живут в одной комнате. Дышат одним воздухом. Едят один хлеб. Жаботинский ему говорит: “Юра, я не могу”. А потом поднимает рекордную штангу. Власов был сильнее, в разы! И в жизни бы ему не проиграл, если б знал правду.

– Как в сборной восприняли победу Жаботинского?

– Если б можно было – его б затоптали прямо там, в Токио! Юра должен был набить Жаботинскому физиономию. Я бы на его месте так и сделала. Власов же после той Олимпиады лежал в сумасшедшем доме.

– Новость для нас.

– Да, было такое! Тебя нахально обманули, да еще перед всем миром… Я прекрасно поняла Юру – спорт после Токио перестал для него существовать как тема.

– Книжки его вам нравятся?

– Честно? Нет. Мужские мозги и женские – разная штука… Лет сорок мы не виделись. Ни на каких олимпийских балах, встречах с ветеранами Власов не появляется.

“ВОЛГА”

– Сколько в те годы платили олимпийским чемпионам?

– Официально – 20 тысяч. На руки со всеми вычетами – 14 с небольшим тысяч. Это за Рим. За Хельсинки вообще ни копейки не дали. За бронзу Мельбурна получила 7 тысяч… Как-то знаменитого Петю Болотникова прижали за то, что торгует плащами. Он взорвался: “Да, торгую! Почему? Приз “Юманите” надо выиграть, на питание не хватает. А у меня жена, двое детей…”

– Вы тоже возили плащи?

– Никогда ничего не брала на продажу. Так воспитана. Могу только отдать. Этим пользовались, часто обманывали. Сколько раз одалживала, а мне не возвращали…

– Самый обидный случай?

– Продала дачу под Киевом за 8 тысяч, соседка эту сумму попросила в долг. И не вернула. Но Боженька ее наказал.

– Машина у вас была?

– Недолго. После Мельбурна купила “Волгу”. Лишних денег не было, занимала у друзей. Что могла – продала. Даже шерстяные кальсоны, которые муж привез с Сахалина. При этом ни у него, ни у меня прав не было. На второй день с капота спилили оленя. На пятый – украли колпаки. Еще и муж полез в бутылку: “Твоим шофером быть не собираюсь. Перепиши “Волгу” на меня”.

– Что ответили?

– Возмутилась: “С какой стати? Я наделала долгов, а ездить хочешь только ты?! Тогда машины у нас не будет!” И уступила ее велогонщику Вите Капитонову. С той поры пользуюсь общественным транспортом.

– Это вы о первом муже?

– О втором. Первый – молотобоец Ромашков. Его не помню.

– ???

– Вместе прожили 14 дней. С больной спиной поехала лечиться в Цхалтубо, а он в Москве заскучал. Однажды моя мама вытащила его из комнаты соседки. Я тут же подала на развод. Потом вышла замуж за Володю Гарина, врача. Родился сын Саша. Этот брак распался через 21 год.

– Почему?

– Ревнивый, бузил, выпивал. С Сашиной женой никак не мог поладить. Я долго терпела, но в какой-то момент жить под одной крышей стало невыносимо.

– Сын по-прежнему в Киеве?

– Да. Тренирует молодых фехтовальщиков. Подарил мне двух внучек и внука. Анька – шпажистка, пятикратная чемпионка мира. Манька от спорта далека. Санька – футбольный вратарь. Звонят, навещают, когда время есть. Как многие мои ученики. Кстати, один из них и посоветовал в середине 90-х вернуться в Москву.

– Почему? Киев – чудесный город.

– Я не стала там своей, хоть прожила тридцать лет, а мама – хохлушка. Пенсия мизерная. Не хватало даже на оплату коммунальных услуг. Здесь с квартирой помог Олимпийский комитет – выкупила по госцене. Поменяла паспорт. В Москве мне хорошо.

– Трудно одной?

– Привыкла. Не люблю жаловаться.

– В магазин сами ходите?

– А кто ж? В руках две палки, за спиной рюкзачок – нормально. Вот участочек в Подольске, наверное, буду продавать. Тяжеловато уже добираться. Зато когда приглашают в школу встретиться с ребятишками или еще на какие мероприятия, всегда соглашаюсь. Думаю: “Кто, если не я?” Хвастануться перед вами?

– Сделайте одолжение.

– Смотрите, вот мои медали – золото Хельсинки, Рима, бронза Мельбурна. Но дороже всего другие. Обратите внимание на год.

– 1994-й. Ничего себе.

– Посчитайте, сколько мне было лет. 65! В Австралии выиграла чемпионат мира среди ветеранов. И в диске, и в ядре!

– Многие из вашего поколения в 90-е свои медали распродавали. К вам с такими предложениями обращались?

– Нет. Я бы сразу послала. А тем, кто продал медали, грош цена в базарный день. Так и напишите.

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...