Дело «Регнума»: Суд над пророссийскими публицистами (вторая неделя ОНЛАЙН)

Дело «Регнума»: Суд над пророссийскими публицистами (вторая неделя ОНЛАЙН)

Начало здесь: http://grodno-best.info/v-grodno/obshestvo/delo-regnuma-stenogramma-suda-nad-prorossijskimi-publitsistami-pervaya-nedelya-onlajn.html

В Минске 26-29 декабря продолжился суд над пророссийскими публицистами Сергеем Шиптенко, Юрием Павловцом и Дмитрием Алимкиным. Напомним, в своих статьях для российских СМИ они жёстко критиковали наметившееся сближение белорусских властей с Западом в ущерб интеграции с Россией, а также их заигрывание с радикальным национализмом. За это их обвиняют в «разжигании национальной розни, осуществлённом группой лиц», что подразумевает приговор в виде 5−12 лет реального тюремного срока. Помимо этого, Павловцу и Шиптенко инкриминируется «незаконное предпринимательство», под которым, как выяснилось, подразумевается получение гонораров за написание авторских статей. Корреспондент EADaily продолжает вести онлайн-трансляцию из зала суда.

Онлайн-трансляции предыдущих заседаний первой недели суда:

18 декабря 19 декабря 20 декабря 21 декабря 22 декабря

Юрий Паловец и Сергей Шиптенко и их адвокаты

День шестой 26 декабря 2017 года

 10:05 — Заседание началось. Приглашён свидетель обвинения Денис Рабенок

10:07 — Прокурор спрашивает, знаком ли он со статьей Аллы Бронь «Белоруссия уходит из Русского мира с учётом украинского опыта». Тот отвечает, что по его мнению эта статья разжигает рознь, так как там написано, что белорусы не являются отдельной нацией.

10:08 — Рабенок говорит, что обращался в Генпрокуратуру только по поводу этой статьи. По поводу других статей он не обращался ни в какие инстанции.

10:11 — По его словам, он хотел, чтобы сайт «Регнума» заблокировали на территории Белоруссии, но ему ответили, что блокировка требует неких действий от Мининформа, и «Регнум» заблокирован не был.

10:14 — К вопросам перешла адвокат Кристина Марчук. Вы обратились в прокуратуру, чтобы возбудили дело по статье 130. Почему именно эта статья, почему не «оскорбление», например? Рабинок объясняет, что в статье речь шла о нации. Марчук говорит, что ст. 130 предусматривает ответственность за «разжигание», а не за оскорбление нации. Марчука уточняет, между кем и кем, по мнению Рабенка, разжигается рознь. Тот отвечает, что рознь может разжигаться между населением РФ и Белоруссии, а также внутри многонационального населения Белоруссии.

10:16 — Как затрагиваются интересы РФ, спрашивает адвокат. Рабенок отвечает, что имел в виду не государство, а население Российской Федерации.

10:20 — Разве вы не согласны с тем, что в сельской местности говорят не на белорусском, а на белорусско-русском и белорусско-украинском диалектах, спрашивает Рабенка адвокат Дмитрия Алимкина. Сам Рабенок говорит в зале суда по-белорусски.

10:25 — Вопрос задаёт Дмитрий Алимкин. Свидетель — это человек, которому известно по делу то, что не известно другим, отмечает он. Рабенок отвечает, что его вызвали в суд, поэтому он и пришел. Вы же оппозиционер, не совестно ли вам выступать на одной стороне с властью, спрашивает Алимкин. Он пытается выяснить, изменилось ли у Рабенка мнение о России после прочтения статьи, то есть привела ли она к каким-либо последствиям. Образовалась ли в вас национальная рознь? Национальная, а не личная ко мне, спрашивает Алимкин. Рабенок отвечает, что может говорить только о себе. В ответ Алимкин замечает, что в статье 130 УК РБ речь идет о народе, а не об отдельном человеке. Рабенок отвечает, что статью написал не российский народ, и после прочтения статьи у него не изменилось отношение к российскому народу.

10:32 — Желание задать Рабенку вопросы высказал Сергей Шиптенко.

10:34 — Вы считаете, что белорусская нация обижена. Чтобы мы вас правильно понимали, дайте определение нации, обращается к Рабенку Шиптенко. Тот разъясняет, что в его понимании является нацией, уточняя, что он не специалист. Давайте мы не будем устраивать дискуссии, выясняя степень знания свидетеля в той или иной сфере, требует судья.

10:35 — Вы говорили, что у вас дед воевал, а на чьей стороне он воевал? — спрашивает Шиптенко. — На стороне Красной Армии, отвечает Рабенок.

10:43 — Вопрос Юрия Павловца: Правильно ли я понимаю, что вы никаких других статей не читали? —  Я не читал ваши статьи, отвечает Рабенок. Павловец зачитал цитату из своей статьи и спросил, оскорбляет ли она его. Тот ответил что в этой фразе его ничего не оскорбляет. Я прошу Высокий суд обратить внимание на это и посмотреть, что мне по поводу этой фразы написали эксперты, говорит Павловец.

10:48 — Вы знаете что такое исторический миф? —  спрашивает Павловец. Если мы назовем некоторые явления или взгляд какой-либо социальной группы историческим мифом, оскорбим ли мы этим историю Белоруссии? Например, исторический миф о постоянной агрессии России — является ли существование такого мифа отрицанием истории Белоруссии? Рабенок отвечает, что приведенные Павловцом примеры не оскорбляют его.

10:59 — Допрос Рабенка закончился. Вызывается следующий свидетель — канидидат исторических наук Александр Гронский.

11:00 — Гронский сообщает, что знаком с Шиптенко и Павловцом. Прокурор, спрашивает, поддерживали ли они отношения. Также интересуется известно ли ему, «занимались ли подсудимые публицистикой». Вы сами публиковались, готовили ли материалы? (Прокурор) — Давал интервью, для EADaily, для «Регнума» (Гронский). — Готовили ли вы совместно какие-то статьи? — Мы с Павловцом готовили статью для Фонда стратегической культуры, она должна была публиковаться в научном сборнике. — О чем была работа? — О белорусской истории и идентичности.

11:05 — По словам Гронского, он частично использовал собранный материал в других публикациях. Фразу и куски из текста Павловца он не использовал при этом.

11:06 — С кем вы контактировали по поводу публикования статей на информационном агентстве «Регнум»? (Прокурор). — Шиптенко просил дать комментарии. — К чему? — К текущим событиям. — Ваши комментарии опубликовывались? За них денеждные средства предоставляли? — Нет, комментарии и интервью публикуются без какой-либо оплаты. —  Были ли иные лица, с которыми вы контактировали? Знакомы ли вы Баранчиком? — Знаком, но когда тот уехал из Минска, контакты прервались. — Предлагал ли вам кто-либо из обвиняемых стать автором информагенства? — Нет.

11:10 — Просят рассказать, как он может охарактеризовать Павловца. Как человек достаточно прямолинейный, как ученый, тот писал серьезные тексты по югославской проблематике, отвечает Гронский. Когда мы вместе работали на кафедре гуманитарных дисциплин, Павловец проявлял работоспособность. Никаких проблем не возникало, на кафедре никаких претензий к нему не было.

11:13 — Такой же вопрос о Шиптенко. С Шиптенко знаком с первого курса, отвечает Гронский. После окончания курса у нас остались хорошие отношения, и я несколько раз печатался в «Новой экономике». Личные качества — доброта, отзывы — только положительные.

11:17 — К вопросам перешла адвокат Шиптенко Мария Игнатенко. У вас есть научная степень?- Кандидат исторических наук. — Вы знакомились с публикациями Павловца и Шиптенко? — Когда они стало появляться в интернете и начали указываться публикации, я их перечитал. — Вы заметили в текстах Шиптенко какую-либо историческую неправду? — Я не замечал фальсификаций в части истории. — Скажите как историк, Ефросинью Полоцкую можно назвать белорусской святой? — Гронский отвечает, что в начале она была почитаема только в Полоцке, и уже позже, при Николае II, она стала общерусской святой. Адвокат спрашивает Гронского о таких персоналиях как Тадеуш Костюшко — является ли он белорусским историческим деятелем. Гронский отвечает, что Костюшко выступал за присоединение к Польше, поэтому считать его белорусским деятелем некорректно. И рассказывает об остальных персоналиях. — На каком языке писал Адам Мицкевич? Может, у него есть какие-то неизвестные произведения на белорусском? —  Мицкевич писал на польском.

11:23 — В ответ на вопрос о годах возникновения белорусской государственности Гронский заявил, что это произошло при создании БССР. «Что касается более ранних периодов, то Полоцкое и Литовское княжества, а также Речь Посполитая, были государствами, сформированными по признаку вассалитета — в них не было никаких признаков национального государства.

11:25 — Есть ли единое мнение о том, на какой территории находилось Великое княжество Литовское? (Адвокат). — Белоруские и украинские территории, Литва, часть Польши, Латвия и большой кусок нынешней России. Язык, употреблявшийся в ВКЛ, научно называется западно-русским (Гронский).

11:28 — Насколько некорректно именование Радзивиллов «ничем не примечательными местными феодалами»? — Их вполне можно назвать малоизвестными в европейском контексте. — С точки зрения национальности кем они были? — Они были уверены в том, что они поляки.

11:30 — Можете ли вы как историк сказать, как формировался белорусский национальный орнамент? — Один из древнейших орнаментов возник в эпоху палеолита, когда еще о нельзя было говорить о каких-либо славянах. Ромб обозначает или поле, или растение, или женщину — всё, что связано с воспроизводством. Что касается его распространённости, то распространён он был повсеместно, в том числе и на русском севере. — То есть его нельзя назвать исключительно белорусским? — Если посмотреть на народные вышивки, то его много где можно найти.

11:34 — У вас были претензии к тому, что подготовил Павловец в рамках вашей совместной работы? —  спрашивает Кристина Марчук. — Абсолютно нет. — Вы давно знаете Павловца. Придерживался ли он экстремистских взглядов? — Нет.

11:36 — Беспокойство о том, что в учебниках истории содержится скрытая антироссийская риторика — это не беспочвенные опасения, отмечает Гронский. И зачитывает в подтверждение своих слов цитату из учебника.

11:46 — Атрибутом чьей одежды были слуцкие пояса? — Шляхтичей. — Кем они были по национальности? — Их самосознание было польским.

11:48 — Слово «политоним» может иметь обидный смысл? — Политоним — это обозначение гражданской принадлежности, подданства.

11:49 — Что такое белорусизация как явление? Имело ли оно место в истории? Несет ли оно в себе какое-либо оскорбительное содержание? —  Как явление она наблюдалась дважды: официально в 1920-е годы, когда она имело такое название, и не так явно в 1990-е годы. Это вызывало неоднозначную реакцию у населения (Гронский).

11:51 — Осуществлял ли Шиптенко общественно-полезную деятельность с учётом его возможностей и образования? — Он активно участвовал в мероприятиях, посвящённых интеграционным процессам.

11:53 — Были ли со стороны Шиптенко высказывания, направленные на разжигание розни? — Никогда не слышал (Гронский).

11:54 — Вы заявляли об эмоциональности статей Алимкина. Есть ли там, на ваш взгляд, признаки «разжигания»? (Адвокат)  — Кроме эмоций, там нет ни оскорблений, ни экстремизма (Гронский).

11:56 — Вам известно, что в Белоруссии есть такое явление, как литвинизм? (Адвокат Марчук) — Это очень размытое влияние десятка групп, которые считают себя литвинами. Некоторые из них считают понятие «белорус» оккупационным и предлагают перейти на термин «литвин» (Гронский).

11:59 — Советская идентичность до сих пор остается значимой, особенно для лиц, состоящих в смешанных браках, констатирует Гронский, ссылаясь на данные социсследований.

12:01 — Вопрос Дмитрия Алимкина: Нам предписывают на 9 мая носить красно-зеленую ленточку. Когда это появилось? — Флаг БССР таких цветов появился в 1951 году. —  А война когда закончилась? — Немного раньше.

12:05 — Вопрос Сергея Шиптенко: вы сказали, что понятие нации стало шире распространяться со второй половины XIX века, и что оно имело различную смысловую нагрузку. Можно ли говорить об оскорблении нации, если сам термин «нация» неочевиден для всех? — С моей точки зрения говорить об «оскорблении» некорректно, отвечает Гронский и поясняет почему.

12:07 — Интересно мнение ученого: мы с вами ранее слышали мнение гражданина свидетеля обвинения, и он считает что его сильно оскорбили некоторые моменты. Если кто-то из граждан какого-либо государства оскорбился, прочитав чью-то публикацию, он сразу же пишет донос в полицию или прокуратуру, и автора публикации закрывают на Володарку? Насколько такая практика распространена, спрашивает Сергей Шиптенко. Он также интересуется, насколько в той же Европе распространен «диалог через клетку».

12:10 — «Гражданин оскорблённый, если я его правильно понял, утверждает, что нацисты — это потомки полицаев. Кто такие нацисты?» (Шиптенко) — Нацисты — это последователи национал-социалистической идеологии (Гронский). — С научной точки зрения можно ли сказать, что полицаи и нацисты — это одно и то же? — Если только отчасти, то есть если полицаи являются последователями нацистской идеологии.

12:13 — Как вышиванка в Белоруссии появилась в качестве политического символа, спрашивает Шиптенко. Кто ввёл её в политический символический оборот? — Пожалуй, это 2014 год, когда это сделала изначально политизированная оппозиционная группа, а потом Белорусский республиканский союз молодёжи. Вышиванка в это время стала политизированным символом.

12:15 — Вопрос Юрия Павловца: Вам известно что-нибудь об увольнении пророссийских должностных лиц в Белоруссии? Гронский говорит, что такие случаи есть, причем с точки зрения оппозиционных ресурсов это были именно увольнения пророссийских деятелей. — Можно ли назвать дистанцированием от России такие действия, как отмена термина «Отечественная война 1812 года», отмена георгиевской ленточки? — Я считаю, что можно. — Как по-вашему, георгиевская ленточка является символом единения двух народов, общего советского прошлого? — Она является символом единения всех людей, борющихся в фашизмом, она использовалась и в США, и в Германии.

12:19 — Можно ли говорить о том, что в Белоруссии происходит вытеснение русского языка? (Павловец) — Судя по замене табличек в метро, об этом можно говорить, полагает Гронский.

12:21 — Вы что-нибудь знаете о терминах «нормальная нация» и «нормальный народ» (фигурировали в государственной экспертизе — EADaily)? — Нет таких терминов (Гронский).

12:23 — Вы наблюдали какую-нибудь негативную реакцию в РФ и РБ на мою статью? — Негативных не слышал. — То есть негативных последствий вы не знаете, кроме тех, что мы сидим здесь?

12:24 — Вызывается Валерий Прима, отец Любови Павловец (супруги Юрия).

12:29 — Прима перешел к характеристикам. «В 2009 году в семье случилась беда, у жены онкология. Благодаря Юрию мы в Минске попали в хорошую больницу. Говорили, что нужны более эффективные лекарства. Дети помогали нам, давали деньги и даже занимали их, хотя сами жили в Минске на съёмной квартире с маленьким ребенком. Два года вместе боролись за жизнь жены.

12:26 — Валерий Прима изъявил желание вначале охарактеризовать подсудимого. Но суд попросил его сперва ответить на вопросы прокурора. Первый вопрос: занимался ли ваш зять публицистикой? — «Я не интересуюсь политикой, и никогда не читал. Я ознакомился с его статьями, когда его арестовали. Я знаю, что он ученый, преподавал в институте, возможно, занимался научной деятельностью». — «Вы забирали когда-нибудь в отделениях банка какие-либо денежные переводы?» — «Я такого не помню».

12:31 — Отец жены Павловца сообщил, что следствие арестовало её машину, которую он ей ранее подарил. По его словам, когда умерла жена, он продал квартиру и отдал дочери деньги на машину. «У меня есть акт купли-продажи квартиры. Если дойдет до конфискации, то я хочу, чтобы учли, что машина, которую арестовали при следствии, подарена мной».

12:38 — «Как ваша дочь распорядилась средствами?» — «Вначале купила битую маленькую машину, чтобы научиться ездить, а потом купила себе нормальную машину».

12:40 — В заседании суда объявлен перерыв до 14:00.

14:05 — Начинается допрос понятных.

14:12 — Понятая, присутствовавшая при аресте Дмитрия Алимкина, рассказывает, что обыск начался со шкафчиков — документы, ноутбуки, но что конкретно там было, она не помнит. Пояснял ли Алимкин что-нибудь по документам или электронным средствам? Понятая отвечает, что его сразу увели, а супруга ничего не поясняла ни по изымаемым документам, ни по технике.

14:24 — Адвокат Кристина Марчук предлагает заслушать показания Юрия Павловца по поводу его трилогии о белорусской идентичности, опубликованной агентством «Регнум». Суд согласился с её предложением.

14:33 — Павловец зачитывает текст своей трилогии, давая пояснения, что он имеет в виду в том или ином абзаце.

14:36 — «До 91 года у нас была историография одного порядка, затем у нас появилась историография иного порядка». Павловец поясняет, что констатирует факт и даже не добавляет своей трактовки.

14:40 — «В связи с этим в 1995 году в республике был проведен референдум, где была предложена новая государственная символика, а также курс на союз с Россией и введение русского языка как второго государственного. Оказалось, что белорусы по-прежнему находились в глубокой ностальгии по советским временам, и план Александра Лукашенко удался — все его инициативы были поддержаны, а местные националисты оказались в меньшинстве. Это исторический факт, и ничего большего в нем нет».

14:57 — «Для меня странно, что филологи назвали мертвым язык, на котором говорят 150−200.000 человек» (Павловец). «Мертвый язык» — выражение белорусских госэкспертов, употребленное в экспертизе. Такой вывод они сделали из замечания Павловца о том, что белорусским языком пользуется 1,5−2% белорусов.

15:02 — «Всё, что я прочитал, не относится к белорусам как к нации, прочитанное относится к политическому руководству» (Павловец).

15:05 — «Фактически я сижу за критику белорусско-российских политических отношений, а не этнических» (Павловец). Россия в рассматриваемое в статье время, по его словам, также использовала шантаж, как и Белоруссия. «Это нормальные политические игрища», — констатировал Павловец.

15:18 — Павловец, комментируя одну из своих цитат, напомнил, что в советской историографии не было разделения победы в Великой Отечественной по национальному признаку. Шла речь о победе советского народа. По его словам, считалось, что люди воевали за советскую Родину, за Советский Союз, а не отдельно за Россию, Украину, Белоруссию или иную республику. «По какой-то непонятной для меня причине в нашем музее представлена только история Великой Отечественной войны на территории Белоруссии. Разве белорусы не сражались на фронтах современной России? Почему мы это выбросили из своей истории? Я не знаю, специально это сделали, или не специально, но не отразить этот факт я не могу», — сказал Юрий Павловец.

15:22 — В статье для «Регнума» Павловец пишет, что «в первой половине 2010 г. в стране прошел ряд увольнений пророссийски настроенных чиновников и преподавателей из вузов, в 2012 г. на государственном уровне фактически был отменен термин „Отечественная война 1812 г.“». Данные факты сегодня во время допроса подтвердил историк Александр Гронский, сказав, что они соответствуют действительности.

15:24 — «Как преподаватель вуза я могу сказать, что понятие о Великой Отечественной войне с каждым годом всё больше сходит на нет», — заявил Павловец, комментируя слова из своей статьи, касающиеся замены георгиевской ленты на красно-зелёную.

15:27 — «То, что большинство в Белоруссии поддержало в 2014 году Новороссию — общеизвестный факт, о котором говорит даже президент» (Павловец о цитате из своей статьи).

15:35 — По словам Павловца, он как преподаватель вуза может утверждать, что среди молодежи растут идеи литвинизма, сторонники которого, в том числе, рассматривают возможность отказа от того, чтобы называться белорусами.

15:38 — «Я нормально отношусь к тому, что в Белоруссии кругом таблички на белорусском языке, но есть одна большая проблема — в Белоруссии двуязычие, и оно предполагает, что другой язык не должен быть ущемлён». Это, по словам Павловца, касается как русского, так и белорусского языка. И именно это он имеет в виду, указывая, что названия были переведены на белорусский.

15:40 — «Вышиванка существовала, существует и будет существовать, но ей придали политический контекст, как на Украине» (Павловец комментирует свою цитату о вышиванке). Причем он отмечает, что «дни вышиванки» начали проводиться с 2014 года. И на этих мероприятиях появляются портреты коллаборационистов, к которым пока что официальная историография относится негативно, сказал публицист.

15:44 — «Я всего лишь пишу, что белорусизация стала инструментом в политической борьбе, не более того», — комментирует Павловец.

15:59 — Прокурор зачитывает переписку с редакторами изданий, с которыми сотрудничал Павловец.

16:15 — Суд прерывает прокурора. Заседание на сегодня окончено, продолжение — завтра, 27 декабря, в 10:00.

Трансляцию вела Кристина Мельникова

Подробнее:https://eadaily.com/ru/news/2017/12/26/sud-po-delu-belorusskih-publicistov-den-6-onlayn-translyaciya-eadaily

 

День седьмой 27 декабря 2017 года

 10:11 — Адвокат Сергея Шиптенко перед допросом свидетелй просит зачитать цитаты Дениса Рабенка, написавшего заявление в прокуратуру на Дмитрия Алимкина. Известно, что Рабенок часто публиковал крайне радикальные и провокационные посты в соцсетях.

10:14 — Адвокат Мария Игнатенко ходатайствует (она отмечает, что это общее мнение) о приобщении документов. Она говорит, что впечатленная вчерашним выступлением свидетеля обвинения Рабенка, написавшего заявление на статью Алимкина, защита нашла публикацию со скриншотами его высказываний. В частности, Рабенок писал, что «мы будем есть на завтрак русскоязычных девушек», говорит адвокат.

10:16 — Сам Рабенок, по её словам, называет себя русофобом и экстремистом.
Кроме того, в текстах Рабенка присутствуют оскорбления действующей власти и президента. По словам адвоката, эти высказывания несопоставимы с теми, что инкриминируются подзащитным.

10:17 — «Достаточно странно, что это основной свидетель обвинения. Если мы говорим о свободе слова, то выступление в качестве основного свидетеля такого радикального и агрессивного лица не имеет права на какое-либо существование», — сказала Мария Игнатенко.

10:19 — «Это радикальный идейный оппонент обвиняемых, и эту деятельность он вел достаточно давно. Каким образом он может быть свидетелем, причем основным и единственным по сути?» (Игнатенко)

10:21 — Сторона защиты просит приобщить к делу интернет-публикации со ссылками на высказывания Рабенка.

10:25 — Игнатенко говорит, что ей поступило обращение от представителя читательской аудитории Самвела Саакяна, который хочет дать показания в части обстоятельств, которые ему известны (в частности, в части реакции читательской аудитории на публикации). Он не получил ответа суда на свое заявление, в котором указал, что хочет быть допрошен в качестве свидетеля. Коль скоро мы допрашиваем Рабенка и Горбацевича (ещё один свидетель обвинения —EADaily), мы можем допросить лицо (читателя), которое само выражает желание высказаться, говорит адвокат.

10:29 — Прокурор не видит необходимости в приобщении публикаций о высказываниях Рабенка и в вызове свидетеля.

10:32 — Адвокат Кристина Марчук отмечает: «Я хочу сказать, что сегодня ночью зачитывались его (Рабенка — EADaily) опусами. Кроме того, Рабенок — профессиональный жалобщик, и возникает вопрос — а судьи кто?» В связи с этим она поинтересовалась, почему не были вызваны экс-глава Мининформа Ананич и её зам Матусевич, которые были бы более авторитетными свидетелями обвинения. Сергей Шиптенко в свою очередь отмечает, что вызывать в качестве свидетеля идейного оппонента — это «все равно, что вызвать волка на судебный процесс над зайцем».

10:34 — Судья удовлетворил ходатайство о вызове свидетеля, но отказал в приобщении публикаций («высказывания Рабенка не относятся к предмету рассмотрения»).

10:35 — Вызывается свидетель Поздняк, советник юстиции министерства иностранных дел. По его словам, «Регнум» и «Ленте.ру» в Белоруссии была предоставлена аккредитация, EADaily — нет. Любой представитель СМИ обязан пройти процедуру аккредитации при министерстве иностранных дел, говорит Поздняк.

10:38 — По его словам, любая информация и любая тема, освещающаяся в РБ, должна публиковаться лишь после получения аккредитации (даже если в иностранном СМИ опубликована статья о драниках).

10:41 — Представители «Регнума» и «Ленты» получали аккредитацию, Шиптенко также был аккредитован.

10:42 — Прокурор спрашивает о штрафных санкциях для лиц, у которых просрочена аккредитация. Косвенно можно осудить по статье об отсутствии аккредитации, но человек может работать, например, из Москвы. Поэтому мы можем только косвенно предполагать, что он работает на территории Белоруссии, сказал Поздняк. Для разовой работы тоже нужно получить временную аккредитацию, сообщает он.

10:51 — Кристина Марчук спрашивает: где в законе о СМИ говорится о том, что любой представитель СМИ должен получать аккредитацию? Она просит сформулировать, кто считается журналистом. По словам Поздняка, это лицо, которое прибыло на территорию РБ по редакционному заданию иностранного СМИ. В ответ на вопрос о последствиях запрещенной деятельности, Поздняк говорит, что министерство в праве отказывать в аккредитации, по его словам, деятельность без аккредитации подпадает под административный кодекс РБ.

11:23 — Вызывается следующий свидетель — глава Координационного совета российских соотечественников в Белоруссии Андрей Геращенко.

11:33 — По его словам, он был редактором газеты «Наше православие». Даёт характеристику Шиптенко — искренний, порядочный, честный человек, обладающий большим запасом знаний, отрицательных черт я не вижу. Разве что стремление говорить правду иногда становится в нашем обществе отрицательным качеством.

11:35 — Характеризует Павловца: честный, порядочный, говорящий правду, ничего негативного я о нем сказать не могу. Я хочу сказать, что не вижу факта экстремизма и разжигания вражды, особенно на фоне публикаций оппонентов — люди, которые говорят «москалей на ножи», остаются безнаказанными (Геращенко).

11:37 — Геращенко говорит, что резкие высказывания публицистов находились в пределах журналистских норм. Что касается экспрессивных высказываний Алимкина, то тут, по словам свидетеля, важен контекст.

11:41 — Вопрос адвоката Шиптенко: как психолог, заметили ли вы в тексте использование каких-то манипулятивных приемов и техник? — Как психолог я могу сказать, что такие техники мы используем ежедневно. Если я хочу понравиться жене, я ее поцелую — это тоже манипуляция (Геращенко).

11:47 — Алимкин: «У меня небольшое уточнение. Слово „недонарод“ было только у Марии Захаровой. У меня такого слова не было. Откуда она его взяла — вопрос к ней». По его словам, даже среди его «эмоциональных» высказываний не было ничего подобного.

11:50 — Геращенко: Ни в одной из публикаций я не заметил разжигания.

11:53 — Вопрос Павловца: для того, чтобы манипулировать сознанием, я должен обладать соответствующей техникой? — Безусловно да, интуитивно этого не получится сделать (Геращенко).

11:55 — Павловец: Иванова (госэксперт — EADaily) сказала, что видела в моих статьях «пропаганду разжигания вражды». Можно ли пропагандировать разжигание? — Я думаю, что это не очень корректная формулировка со стороны эксперта (Геращенко).

11:59 — Павловец: Как по вашему, в РБ в настоящий момент происходит белорусизация? Положительный это момент или отрицательный? По словам Геращенко, если речь идет о сохранении белорусского наследия, белорусского языка, то это одна ситуация. Но если белорусизация направлена на то, чтобы показать, что мы не такие как русские, то это «плохая белорусизация», отметил он.

12:01 — Геращенко подтвердил, что нужно отделять зерна от плевел, то есть одни и те же процессы могут быть направлены на сохранение ценностей или на разобщение с Россией, что пытаются сделать некоторые силы.

12:05 — Зачитывается экспертиза статей Артура Григорьева (приписываемых Сергею Шиптенко) «Вместе против России: союз власти и национализма в Белоруссии», «Белорусская маниловщина» и «Этнический национализм по украинскому образцу».

12:43 — В заседании суда объявлен перерыв до 14:00.

14:08 — Вызвали свидетеля Артема Горбацевича, журналиста белорусского издания «Наша нива», он выступает на белорусском языке.

14:15 — Из зала суда за съемку удалили одного из слушателей. «Фашистов надо знать в лицо», — отметил он, фотографируя Горбацевича. «Аккуратнее в замечаниях», — сказал судья.

14:17 — Выяснилось, что Горбацевич не писал никаких заявлений, он писал об этом деле после обращения в генпрокуратуру Рабенка, то есть писал в своем СМИ.

14:21 — «Как вы оказались в числе свидетелей по этому делу?» — спрашивает адвокат Алимкина. Горбацевич отвечает, что и сам до конца не понимает, почему его привлекли свидетелем.

14:29 — Горбацевича спрашивают: «Где вы узрели призывы к разжиганию вражды?». Он говорит, что не может сказать, потому что это компетенция прокуратуры.

14:32 — Вопросы задает адвокат Шиптенко Мария Игнатенко. «Вы считаете себя идейным оппонентом обвиняемых?». Горбацевич отвечает, что их идеи он не поддерживает, однако говорит, что в том, что он писал об этом деле, не было субъективизма. Адвокат спрашивает, что его возмутило в статьях Шиптенко? Но Горбацевич не помнит, о чем статьи Шиптенко. Он также не может сказать конкретно, что его возмутило в публикациях Шиптенко.

14:34 — «По каким причинам, аспектам, маркерам у вас возникла ассоциация между текстом Шитпенко о вышиванках и нацисткими шествиями?» — спрашивает адвокат. Но Горбацевич говорит, что не помнит дословно текста. В зале суда у присутствующих возникают вопросы: «Так, а почему его вызвали свидетелем, если он не может сказать?». Ранее Горбацевич пояснял, что следователь Мацкевич рассказывал ему, что именно его статьи стали катализатором дела, поэтому его и позвали свидетелем.

14:49 — Вопрос Алимкина. «Вы считаете приличным, когда вам вопрос задают на одном языке, а вы отвечаете на другом? Но вопрос в другом — вы разместили свой пересказ моей статьи и ссылку на него. Не кажется ли вам, что вы тоже должны быть здесь за размещение экстремистского материала? — поинтересовался Алимкин. — Ваше личное отношение к России, к русским, ко всему, что связано с Россией, изменилось после прочтения моей статьи?». Горбацевич отвечает, что Алимкин писал не про Россию, а про Белоруссию. Но отношение к России его личное не изменилось. Павловец спрашивает: «Вы рассматривали мои статьи на „Нашей Ниве“?». Горбацевич ответил, что не рассматривал. «Единственный вопрос как к человеку, который является одним из представителей патриотического крыла. У нас есть культурно-исторические символы, которые ранее находились под запретом государства — бело-красный флаг, герб „Погоня“?». Он согласился, что они действительно находились под запретом. Павловец: «По-вашему, если в России будет происходить рост национализма, это будет положительным образом рассмотрено?». Горбацевич отвечает, что как Россия будет реагировать, не берется сам сказать.

14:52 — Допрос свидетеля Горбацевича завершился. Суд удовлетворил ходатайство Кристины Марчук о приобщении новых документов к делу. В частности, документы об иске Павловца о защите чести и достоинства к Мининформу Белоруссии. Она напомнинает, что это единственный случай, когда отказались возбудить дело по иску о защите чести и достоинства.

15:02 — Адвокат Шиптенко Мария Игнатенко просит приложить документы, поясняющие, что в инкриминируемых ее подзащитному публикациях, где говорится что некоторая символика («Погоня» в том числе) использовалась коллаборационистами, всего лишь перечисляются исторические факты. А значит, выводы госэкпертов о том, что эти заявления циничны, носят экспрессивный и субъективный характер. То есть историки (в частности, из национального архива Белоруссии) подтвердили, что данные символы действительно использовались коллаборационистами и ее подзащитный Шиптенко не передергивает историческую информацию.

15:09 — Продолжается исследование письменных материалов. Прокурор зачитывает публикации, в данный момент — одну из статей Артура Григорьева о «маниловщине».

15:13 — Судья отмечает, что этой статьи нет в деле и прочтение ее можно пропустить. Шиптенко берет слово и говорит «об анекдотической ситуации»: Экспертная комиссия по оценке информационной продукции на предмет экстремизма (РЭК), не имеюшая статуса экспертного органа, признает эту публикацию экстремистской, а потом члены РЭК не находят в ней экстремизма. Суд решает не оглашать эту статью, поскольку она убрана из окончательного обвинения.

15:15 — Прокурор зачитывает скриншоты переписок между Шиптенко и «Гремлином Зорг», а также Арсением Бариновым.

15:19 — Судья просит пояснить Шиптенко озвученную переписку.

15:21 — «Что касается денег». Шиптенко пояснил, что и ранее говорил, что речь идет о деньгах, которые возвращались в качестве возврата долга. «Что касается фразы „давай будешь Артуром Григорьевым“ (фраза Владимира Зотова из переписки), то она подтверждает мои показания, что это не я придумал псевдоним, а мой коллега, и что под этим псевдонимом компилировались разные мысли, причем не обязательно мои», — сказал Шиптенко.

15:25 — Прокурор: «Что вы имели в виду, когда писали „накропал текстик, прикрепляю“?». Шиптенко отвечает, что следствие не доказало, что под псевдонимом «Григорьев» писал он. По его словам, он компилировал и редактировал приписываемые ему тексты.

15:28 — Прокурор: «Кто такой Арсений Баринов?». Шиптенко: «Я думаю, что он из той же реальности, что и Артур Григорьев». «А Зорг, видимо, это персонаж из „Пятого элемента“, известного произведения Люка Бессона», — предположил Шиптенко.

15:33 — Зачитывается протокол обыска Шиптенко, как отмечает прокурор, среди прочего были обнаружены книги.

15:42 — Кристина Марчук взяла слово, она отмечает, что тот факт, что после следственной экспертизы из обвинения Павловца отпало несколько статей, ставит под сомнение компетентность первоначально проведенной экспертизы. Выводы экспертов, как отмечает Марчук, носят вероятностный характер. «Обоснования никакого, одни сплошные рассуждения», — характеризует экспертизу Марчук. Причем, по ее словам, рассуждения достоточно ненаучного толка.

15:50 — Марчук также обратила внимание, что в переписке по поводу статьи из обвинения Павловца (трилогии на «Регнуме») между Павловцем и Игорем Павловским не ведется никакого обсуждения, никто не предлагает писать мягче или жестче, не указывается — за деньги или не за деньги. Павловец просто констатирует «вот статья, вот вторая часть» Он присылает ее Павловскому, и там даже нет информации о том, что присылает ее для опубликования.

15:55 — Адвокат Шиптенко говорит, что тексты публикаций были зачитаны прокурором не полностью, а некоторые части рассматриваемой публикации просто выпадали из текста. «Я была поражена, что не был устранен этот недочет», — сказала Мария Игнатенко.
Прокурор продолжает зачитывать протоколы осмотра документов, браузеров, историю сообщений в «скайпе», файлы, свидетельствующие об использовании программы «Вайбер», и прочее.

16:14 — Прокурор интересуется, кто скрывается за ником «Зорг» в переписке Шиптенко. «Это может быть Владимир Зотов, а может быть и не он», — говорит Шиптенко. Он поясняет, что и с его адреса кто угодно мог писать. Прокурор уточняет, кто, например? «Да теща хотя бы», — сказал Шиптенко.

16: 16 — Прокурор зачитывает переписку, из которой следует, что Шиптенко не платили гонораров. «Никогда и ни копейки», — говорится в этой переписке.

16:21 — Прокурор зачитывает переписку Шиптенко, где он пишет своему собеседнику: «Если мне за статьи хоть что-то заплатят, то часть выручки пропьем». Прокурор: «Кто вам за статьи не платил, от кого вы деньги ждали?». «Да хоть от кого-нибудь. А вот видите как нескладно — ни продать ничего, ни разжечь, ни возбудить не получилось», — иронизирует Шиптенко.

16:26 — «Что такое „внештатник“», — строго спрашивает прокурор у Шиптенко, поскольку в его переписке есть это слово. «Внештатник — это тот, кто не состоит в штате агентства и не может рассчитывать на денежное вознаграждаение за публикацию своих текстов», — отвечает Шиптенко. «А кто такой Модест Алексеевич?» — спрашивает судья. «Неустановленное лицо», — отвечает Шиптенко.

16:28 — Прокурор спрашивает, о каких средствах идет речь, когда Зотов спрашивает в переписке «о налоговой». Шиптенко отвечает, что здесь обсуждаются его вопросы по поводу долга Зотова, с которым он был хорошо знаком, что следует из данных им ранее показаний, а также из показаний его матери.

16:50 — В заседании объявлен перерыв до 10 утра 28 декабря.

Трансляцию вела Кристина Мельникова

Подробнее:https://eadaily.com/ru/news/2017/12/27/sud-po-delu-belorusskih-publicistov-den-7-onlayn-translyaciya-eadaily

 

День восьмой 28 декабря 2017 года

10:08 — Заседание началось с зачитыванию прокурором переписки Шиптенко.

10:29 — Судья спрашивает, каким образом на компьютере Шиптенко появились файлы. Шиптенко напомнил, что он не отказывается от того, что мог редактировать эти тексты. На вопрос судьи о том, имел ли кто-то досутп к его компьютеру, Шиптенко ответил, что это возможно только в случае, если его кто-то взломал. При этом он сообщил, что в течение 2016 года его почту, например, неоднократно взламывали, причем из Минска. «Наверное, пароль у вас простой», — предположил судья. «Да я бы не сказал, что простой, это десяток знаков, в том числе цифры и символы», — ответил Шиптенко.

10:30 — В заседании суда был объявлен небольшой перерыв. Но он уже закончился, и сейчас продолжается зачитывание протокола осмотра документов, изъятых в ходе обыска.

10:54 — Объявлен перерыв до 11:30.

11:25 — Перерыв был назначен, поскольку судье нужно было взять очередной том дела. Предыдущий том содержал данные с изъятой техники. В том числе зачитывались названия файлов с планшета ребёнка одного из подсудимых.

11:43 — Опять перерыв.

12:18 — Перерыв был продлён до 14:00.

14:06 — Заседание возобновилось. Продолжается зачитывание протокола обыска.

14:12 — Зачитывается переписка Юрия Павловца с заместителем главного редактора агентства «Регнум» Игорем Павловским.

14:15 — Из переписки видно, что темы своих статей Павловец предлагал самостоятельно.

14:19 — Зачитывается переписка Юрия Павловца с пользователем «Г.Зорг».

14:21 — Пользователи обсуждают возможные темы для публицистики. Павловец сообщает, на какие темы может писать. «Г. Зоргом» согласовывается тема Балкан. Напомним, что Балканы — одна из сфер научных интересов Павловца как историка.

14:33 — Приглашается Самвел Саакян, который сам вызвался выступить в качестве свидетеля, обратившись в суд самостоятельно, а затем, не получив ответа — через адвоката Сергея Шиптенко. Саакян по роду деятельности юрисконсульт.

Самвел Саакян. Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

14:35 — Адвокат Мария Игнатенко спрашивает, с публикациями каких авторов он знаком, и о чём ему хотелось бы рассказать. Саакян говорит, что знаком со статьями Сергея Шиптенко, Артура Григорьева (псевдоним приписывается Шиптенко), Дмитрия Алимкина (под псевдонимом «Алла Бронь»), Павла Юринцева (псевдоним приписывается Павловцу). Он также говорит, что родился в интернациональной семье, и его семья выбрала Белоруссию, потому что она всегда была толерантной страной.

14:42 — «Я как человек, окончивший БГУ по специальности „правоведение“, стал интересоваться, что авторы хотят этим сказать. Как я понимаю, в настоящее время те деяния, которые им инкримирнируют, в международном сообществе оценивают как преступления ненависти и язык вражды. Я читаю эти статьи, и я не заметил в них ни языка вражды, ни каких-либо текстов, вызывающих ненависть, вражду или рознь» (Саакян).

14:45 — Саакян заявляет, что если уж говорить о «разжигании», то он видит его в таких изданиях, как «Наша нива», но судья прерывает его, попросив перейти к теме обсуждения — то есть к текстам подсудимых.

14:47 — «Это мое субъективное мнение, но то, что в последние годы происходит в Белоруссии, заставляет меня насторожиться. Конечно, меня, как гражданина, настораживает этот процесс» (Саакян).

14:48 — В заседании суда в очередной раз объявлен десятиминутный перерыв.

14:56 — Адвокат Шиптенко: Как вы полагаете, какие цели преследовали Шиптенко и Григорьев в своих публикациях? Свидетель говорит, что статьи не вызвали у него неприязни. Его больше пугает то, что некоторые СМИ манипулируют этими статьями, что каким-то комменаторам важно расшатать обстановку в Белоруссии (Саакян имеет в виду интерпретацию содержания статей обвиняемых другими СМИ). Свидетель отмечает, что у ряда белорусских журналистов он встречал гораздо более радикальные высказывания. Саакян говорит, что в статьях Григорьева и Шиптенко фиксируются существующие в Белоруссии проблемы. Но их никто не пытается решить, вместо этого бросая тех, кто на них указывает, в СИЗО.

15:02 — Вопрос адвоката: изменились ли после прочтения статей ваши установки? — Эти статьи не могли изменить мои установки, так как-то, что писали авторы, ясно и понятно. — Правильно ли я вас поняла, что с вашей точки зрения в сатьях изложены факты, не сообщающие ничего нового? — Для меня не сообщают.

15:05 — «Я был в Несвижском замке и узнал, что одного из Радзивиллов Муссолини обменял на лидера коммунистов Тольятти. То есть для Муссолини Радзивилл был ближе» (Саакян). Напомним, Артур Григорьев в своих статьях писал, что Радзивиллы являются частью не белорусской, а польской истории.

15:08 — Как вы понимаете слово «белорусизация», спрашивает Саакяна адвокат Алимкина. — Я его спокойно воспринимаю. Я понимаю, что укрепившемуся экономически правящему классу нужно как-то оправдывать свое положение(Саакян). Адвокат уточняет, звучит ли это слово оскорбительно. — Для меня слово не звучит оскорбительно, белорусизация и белорусизация.

15:10 — «Я отношусь нейтрально к слову, но не к процессу. Процесс можно довести до того, до чего его довели на Украине» (Саакян).

 

15:11 — Отвечая на вопрос адвоката, Саакян сообщил, что не видел, чтобы статьи вызвали у кого-либо негативную реакцию — разве только один раз у человека, придерживающегося националистических взлядов. Он также отметил, что у изданий, где публиковались обвиняемые публицисты, аудитория «специфическая и неширокая».

15:14 — Адвокат Кристина Марчук спросила свидетеля об общем впечатлении от статей Павловца. Статьи Павловца показались Саакяну «глубоко аналитическими». «Особо-то и поспорить не с чем, что он там писал», — сказал свидетель.

15:16 — Вопрос свидетелю задаёт Сергей Шиптенко: Все-таки ознакомившись с таким количеством публикаций, хоть в одной из них вы нашли признаки разжигания розни между какими-нибудь народами? — Я неоднократно отмечал, что никакой вражды ни к армянам, ни к белорусам, ни к кому-либо еще там нет (Саакян).

15:27 — Можно ли было, на ваш взгляд, усмотреть такое явление, как «неприязнь к лицам, проводящим информационную политику в России по отношении к Белоруссии» в статье, где речь идет о белорусско-польских отношениях, спросил Шиптенко, процитировав обвинение. Свидетель сказал, что в очередной раз отмечает, что неприязнь могла возникнуть только потому, что появлялись неподписанные статьи на ресурсе «Наша нива», где давались интерпретации в отношении публикаций обвиняемых и их личностей. «Я могу сравнить: я читаю „Нашу ниву“ и „Регнум“, и у меня складываются разные выводы», — отметил Саакян.

15:28 — Прокурор продолжает зачитывать скайп-переписку Павловца. Обсуждается в том числе получение гонораров за статьи.

16:07 — Павловца просят пояснить содержание переписки. «Я в начале расследования и в ходе заседания не отрицал, что получал гонорары. Вопрос в том, что непонятно, как они шли, и это видно и переписки» (Павловец). По его словам, зачитанная переписка подтверждает всё сказанное им ранее — в частности, что псевдонимы не он себе выбирал. «Деньги обещали, иногда платили, иногда не платили. Очень много было написано того, что не опубликовывалось, того, что не оплачивалось» (Павловец).

16:07 — «Там говорилось о том, что главред EADaily попросил всех не использовать термин „белорусы“ в контексте властей. Я согласен с тем, что решили абстрагировать белорусов от белорусской власти» (Павловец).

16:12 — В переписке также упомянуты гонорары за книгу, которая, как отметил Павловец, лежит в Национальной библиотеке и участвует в выставках.

16:14 — Кто скрывался под ником «Г.Зорг»? — Я надеялся, что общался с Владимиром Зотовым (Павловец).

16:16 — Павловец также упомянул свой негативный отзыв о статьях Аллы Бронь, сделанный в переписке. По его словам, этот отзыв — его частное мнение.

16:19 — Судья спрашивает, как вышло так, что Павловец одновременно общался с Зотовым и Павловским. Павловец отмечает, что они работают в разных СМИ — Зотов ушёл, и на его место пришёл Павловский.

16:29 — Заседание суда на сегодня окончено. Продолжение — завтра, в 10:00.

16:32 — Адвокат Павловца Кристина Марчук: «Спасибо гособвинителю, что он так долго зачитывал доказательства правомерности деятельности моего подзащитного». По её словам, из озвученной переписки видно, что никакого «экстремизма» и «сговора» не было, отсутствует какое-либо согласование тематики, просьб «написать жестче». Адвокат констатирует, что переписка отражает обычный рабочий процесс, обсуждение рабочих тем. «Нормальная переписка, подтверждающая, что экстремизма не было», — говорит она. Причем, как отмечает Кристина Марчук, Павловца не устраивает политика оскорбительных высказываний в адрес языка и культуры Белоруссии, он это осуждает и не приемлет. То, что он получал гонорары за публикации — это нормальная практика, и написание статей не является предпринимательством.”Это разная правовая природа”, — отмечает Марчук. Она поясняет, что законы РБ разграничивают доходы от предпринимательской деятельности и авторские вознаграждения. Это абсолютно различные экономические категории, резюмирует адвокат.

Трансляцию вела Кристина Мельникова

Подробнее:https://eadaily.com/ru/news/2017/12/28/sud-po-delu-belorusskih-publicistov-den-8-onlayn-translyaciya-eadaily

 

День девятый 29 декабря 2017 года

10:10 — Заседание начинается. Приглашён свидетель Виктор Саевич, учредитель и и.о. главного редактора журнала «Новая экономика», в котором работал Сергей Шиптенко.
10:12 — Его спрашивают о том, знаком ли он с кем-то из обвиняемых. Саевич говорит, что длительное время знаком с Шиптенко.

10:13 — Адвокат Шиптенко Мария Игнатенко просит рассказать о журнале «Новая экономика», как там строится работа, как он был учрежден, как построена практика добровольных взносов. Шиптенко с 20о4 по 20о9 год был замглавреда, а затем до ареста он являлся уже главным редактором журнала, сообщает Саевич. Журнал научно-теоретический, научно-методический, узкой направлености, статьи в основном по экономике, ВАК лицензировала издание для публикации диссертаций. Шиптенко добросовестно исполнял обязанности главреда, никаких вопросов не было, журнал финансируется по подписке и на основе добровольных взносов людей, заинтересованных в том, чтобы журнал выходил (Саевич).

10:25 — Свидетель поясняет, как переводились пожертвования. Процедура была очень простой — человек шел в банк и клал деньги на расчетный счет журнала. «Было такое, что у нас публиковались авторы не только из Белоруссии, но из РФ, Украины и других стран. Люди находятся далеко и ездить (в РБ) им дорого, чтобы положить на счет, а добровольные взносы сложно перевести из другой страны на расчетный счёт белорусской организации. Проще перечислить их физическому лицу, в частности, Сергею Шиптенко, главному редактору «Новой экономики» (по так же вменяемой Шиптенко 233 статье о незаконной предпринимательской деятельности, под которой понимается получение гонораров, подсчитали в том числе и добровольные взносы авторов за публикацию научных статей в журнале «Новая экономика» — EADaily).

10:28 — Личные денежные средства жертвовал Шиптенко?- интересуется адвокат. — Я думаю да, вот я в качестве главного редактора издал два номера, и все время нужно вносить какие-то средства — надо рассчитаться с типографией, не хватает 50 — 100 белорусских рублей даже с учетом добровольных пожертвований. Не закрывать же журнал из-за таких незначительных сумм, почтовые расходы опять же… (Саевич).

10:30 — Саевич говорит, что научный журнал не приносит никаких доходов, а его издание отнимает много времени, но приносит удовлетворение. «Благодаря нам люди стали кандидатами и докторами наук, опубликоваться (в изданиии, признаваемом ВАК — EADaily) очень трудно, люди стоят год-два в очереди, чтобы опубликовтаься и получить степень». Он говорит, что Шиптенко — идейный и отзывчивый человек, всегда готовый прийти на помощь.

10:32 — Адвокат спрашивает, знаком ли свидетель с публикациями Сергея Шиптенко и Артура Григорьева (псевдоним, приписываемый Шиптенко — EADaily). Саевич отвечает, что попадавшиеся публикации прочитал. «Многие интересные, достойные, некоторые резковатые, но, честно говоря, я не находил того, что формулируется в обвинении. Шиптенко и разжигание националистических моментов — такого быть не может. Человек всегда стоял на интернационалистических традициях в лучшем смысле этого слова. Как говорили в мое время — стоял на позициях пролетарского интернационализма и советского патриотизма» (Саевич).

10:37 — Адвокат Алимкина спрашивает, читал ли Саевич статьи на «Регнуме». Тот сказал, что после этого дела зашел почитать «Регнум», чтобы понять, из-за чего весь сыр-бор, но ничего не обнаружил. «„Хартия-97“, „Белорусский партизан“ (белорусские националистические порталы — EADaily) в тысячу раз, мякго говоря, острее выражаются» (Саевич).

10:41 — Знакомы ли вы с автором новой экономики Лилией Баранник, спрашивает Мария Игнатенко. Баранчик? — переспрашивает пожилой адвокат Алимкина (Шеф-редактор «Регнума» Юрий Баранчик является четвёртым обвиняемым по этому делу — EADaily). В зале раздается смех. Даже прокурор не скрывает улыбки.

10:43 — Адвокат зачитывает переписку с автором «Новой экономики» Лилией Баранник с Украины, которая пишет на почту «Новой экономики», поясняя, что не может перевести деньги на расчетный счет издания, и просит перевести их на счет физического лица, что подтверждает показания Шиптенко и свидетеля Саевича.

10:52 — Саевич поясняет, что нужно разделять понятия «научная публикация» и «публикация в СМИ». Судя по вопросам судьи, эти понятия не разделяются. Эти разъяснения Саевич дал после вопроса о том, публиковался ли он за вознаграждение. Он сказал, что публиковал материалы конференций и какие-то научные статьи без вознаграждения. «А вы знаете, что вот например в „Регнуме“ платят вознаграждения?», — поинтересовался судья. Саевич ответил, что научный журнал и СМИ — это абсолютно разные категории.

10:55 — Сколько у нас экономических журналов, признаваемых ВАК? — уточняет Шиптеко. — Не знаю точно, но их немного, и многие закрылись (Саевич).

10:56 — Саевич констатирует, что издание по-своему уникальное, потому что за ним не стоят какие-либо вузы или государственные структуры, и журнал издавался группой прогрессивных лиц, при этом имея официальный статус научного.

10:57 — Налоги журнал всегда выплачивал. «Государству кроме пользы от нас ничего не было», — сказал Саевич.

10:59 — «Может быть, после моего ареста кто-нибудь предъявил какие-то претензии, финансовые в том числе?» (Шиптенко). Саевич отвечает, что ни физические лица, ни госструктуры не предъявляли претензий — «наоборот, все кто знает наш журнал, передают вам, Сергей Алексеевич, огромный привет».

11:02 — Шиптенко отмечает, что очень странно, что следователь Мацкевич не допросил в качестве свидетеля его работодателя в «Новой экономике». Хотя, как отмечает защита, следователь говорил им, что пытался связаться с Саевичем, но неудачно. Саевич отрицает, что следователь как-либо обращался к нему. Суд спрашивает — может, вы уклонялись от показаний? Саевич поясняет, что ни от чего не уклонялся и просто пришел в суд, и во время следствия был бы готов дать показания, если бы к нему обратились.

11:08 — Саевич рассказал, что в научном сообществе после ареста публицистов начали читать их статьи, и учёные не нашли в них никаких признаков «разжигания». Разве что местами в некоторых публикациях, по словам Саевича, не хватало деликатности. Он предположил что это дело — какое-то недоразумение, которое должно вскоре разрешиться.

11:11 — Адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук ходатайствует об изменении меры пресечения, поскольку с 18 декабря ситуация прояснилась. «Мы услышали показания обвиняемых, из которых известно, у них не было умысла в разжигании розни, мы заслушали эксперта Иванову, которая почему-то отрицает, что она эксперт… «(Марчук). Адвокат Игнатенко добавляет, что это общее ходатайство защиты, и оно касается всех.

11:15 — Прокурор заявляет, что не усматривает оснований для этого.

11:17 — «Это второй Новый год, который наши подзащитные проводят под стражей без своих семей, причем без каких-либо оснований», — говорит Мария Игнатенко. Она отмечает, что Иванова ссылалась на какую-то политическую ситуацию в момент, когда писались эти тексты.” У нас об этом заяляют эксперты, и считают это нормальным”, — констатирует адвокат. При этом защита, по ее словам, рассматривает это обстоятельсто в свою пользу, потому что сами госэкперты признают политизированность решения.

11:20 — «Происходит то, что вообще не должно происходить в принципе. За решеткой интеллигентные образованные люди» (Игнатенко).

11:27 — Адвокат Алимкина согласен с высказанным: «то, что обвиняемые печатали когда-то — это их научно мотивированная позиция». Он констатирует, что никаких последствий от деятельности обвиняемых нет, и также ходатайствует об изменении меры пресечения. Шиптенко взял слово, отметив, что никогда не только не привлекался за преступления — у него не было даже просто приводов в милицию. «Есть основания считать, что люди получали деньги за свою работу, но они не воровали. Они продавали свои мозги, а не свою совесть. Это очень важно»(Шиптенко). «Я и другие неоднократно заявляли, что готовы являться на любые допросы, приходить на заседания», — говорит Юрий Павловец. —  «У каждого из нас есть место жительства, семьи, никто из нас никакой социальной опасности не представлял, не представляет и представлять не будет».

11:31 — Суд удалился в совещательную комнату.

12:11 — Пояснения адвоката Кристины Марчук, почему необходимо изменить меру пресечения: часть 2 статьи 130 (экстремистской статьи) предполагает действия с примененим насилия, но получается, что по части 3 (в составе группы лиц) санкции жестче, и люди на формальном основании сидят под стражей. Кроме того, имеет место пространственная коллизия — по одной норме преступление совершено на территории Белоруссии, но нужно учитывать, что, по мнению следствия, это преступление совершено и на территории России. Сайты российские, и в УК РФ есть аналогичная норма. На этом основании следователь просил экстрадировать Юрия Баранчика, на этом основании можно считать, что преступление совершено на территории России, а, значит, нужно учитывать санкции российского УК. В Белоруссии по этой статье полагается от 5 ло 12 лет, а в России по этим деяниям, если говорить, что они тождественны (а это имеет в виду прокурор) — до 5 лет. Это тоже нужно учитывать, так как формально снижается уровень общественной опасности. К тому же и сама по себе санкция не является безусловным основанием, она может применяться, но не в обязательном порядке. Также, по словам Марчук, не доказано наличие «группы лиц».

12:27 — По словам присутствующего на заседании независимого наблюдателя Эрики Королевой, адвокаты хорошо подготовлены и делают все возможное, чтобы помочь своим подзащитным. Королева также указала на несоразмерность меры пресечения и грозящего обвиняемым срока содеянному. «Мы понимаем, что это от 5 до 12 лет. И это очень и очень серьезно. Нужно быть крайне внимательными, когда задействуются такие абстрактные понятия, как экстремизм», — заявила она корреспонденту EADaily.

12:36 — Судья отказал в удовлетворении ходатайства об изменении меры пресечения.

12:38 — Заседание суда окончено. Продолжение — 3 января в 10:00.

Онлайн-трансляции предыдущих заседаний:
18 декабря 19 декабря 20 декабря 21 декабря 22 декабря 26 декабря 27 декабря 28 декабря

Трансляцию вела Кристина Мельникова

Подробнее: https://eadaily.com/ru/news/2017/12/29/sud-po-delu-belorusskih-publicistov-den-9-onlayn-translyaciya-eadaily

Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...