Дело «Регнума»: СТЕНОГРАММА суда над пророссийскими публицистами (первая неделя ОНЛАЙН)

В Минске 18 декабря начался суд над тремя пророссийскими публицистами Сергеем Шиптенко, Юрием Павловцом и Дмитрием Алимкиным.

Публицисты и их адвокаты (фото радио Свобода)

Предлагаем Вашему вниманию ОНЛАЙН-СТЕНОГРАММУ первой недели суда (18 декабря – 22 декабря 2017 года) над пророссийскими публицистами, опубликованную белорусскими (издание «Наша нiва», вело ее 18 декабря и часть дня 19 декабря, после чего внезапно прекратило это делать) и российскими масс-медиа (1, 2, 3, 4, 5).

Напомним, в своих статьях для СМИ арестованные белорусские публицисты, уже более года находящиеся за решёткой, критиковали наметившееся сближение белорусских властей с Западом в ущерб интеграции с Россией, а также их заигрывание с радикальным национализмом. За это их обвиняют в «разжигании национальной розни, осуществлённом группой лиц», что подразумевает приговор в виде 5-12 лет реального тюремного срока. Помимо этого, Павловцу и Шиптенко инкриминируется «незаконное предпринимательство», под которым, как выяснилось, подразумевается получение гонораров за написание авторских статей. Корреспондент EADaily ведёт онлайн-трансляцию из зала суда.

День первый 18 декабря 2017 года

10:08 — В зал суда запускают журналистов, родственников, которые не проходят как свидетели, а также всех неравнодушных, пришедших на процесс. Зал почти полон, и люди все ещё проходят. Пришли правозащитник Валентин Стефанович и представители общественных организаций Беларуси.

Судья Игорь Любовицкий известен тем, что вел процесс в отношении блогера Эдуарда Пальчиса. Последнего обвиняли в разжигании межнациональной вражды и распространении порнографии и, признав виновным, отпустили в зале суда. Долгое время Любовицкий являлся судьей Борисовского межгарнизонного военного суда.

10:20 — Сергей Шиптенко в ответ на вопрос судьи о гражданстве сказал, что является гражданином СССР.

10:30 — Адвокат Шиптенко ходатайствует чтобы к материалам дела был приобщен ответ Роскомнадзора на запрос, согласно которому, в публикациях нет нарушений российского законодательства. Экс-министр информации Беларуси Лилия Ананич заявляла в интервью белорусским СМИ, что российские коллеги нашли в публикациях признаки экстремизма. Но ответ Роскомнадзора, по словам адвоката, это опровергает.

10:38 — Адвокат просит приложить к делу копию пояснения для белорусской налоговой инспекции, написанного редактором EADaily Владимиром Зотовым. Согласно пояснению, деньги, перечисленные им матери Сергея Шиптенко Любови — возврат по долговым обязательствам. Если вычесть возврат долга, то нижняя граница суммы для констатации состава преступления по статье о «незаконном предпринимательстве» не подпадает под действие УК РБ.

10:52 — Обвинитель не возражает по поводу ходатайств о приобщении данных материалов к делу.

10:56 — Адвокат Шиптенко просит вызвать в качестве свидетелей белорусских экспертов — психолога Гатальскую, филологов Андрееву и Кирдун, а также членов экспертной комиссии, обнаруживших в статьях публицистов признаки «экстремизма». Кроме того, адвокат просит вызвать налогового инспектора Дудко, а также нейтральных экспертов, в том числе доктора исторических наук Александра Бендина.

11:05 — Прокурор выступил против вызова членов комиссии и независимых экспертов.

11:05 — Адвокат Павловца также ходатайствует о вызове членов экспертной комиссии.

11:10 — Суд удовлетворил ходатайство адвокатов частично: Гатальскую, Андрееву и библиотекаря Иванову вызовут, членов комиссии и независимых экспертов, по мнению судьи, привлекать в качестве свидетелей оснований нет.

11:16 — «Павловец писал правду», — говорит его адвокат, каждая фраза из его статей была подтверждена ссылками на государственные источники или научную литературу. Адвокат Павловца просит изменить меру пресечения своему подзащитному. Говорит, что он хороший семьянин и ученый. Прокурор выступил против. Суд для вынесения решения удалился в совещательную комнату.

11:30 — Присутствующий на суде белорусский общественник Артём Агафонов высказал EADaily своё мнение о происходящем. «Я прослушал выступление адвокатов, выслушал ходатайства. Мое мнение — обвинение должно развалиться, если не будет не зависящего от правосудия решения. Очевидно, что эти люди не совершили ничего уголовно наказуемого, что они писали публицистические статьи, достойные полемики, но не уголовного наказания. Суд над публицистами я считаю покушением на гражданские права и свободу слова», — заявил Агафонов.

11:37 — Присутствующий на суде доцент Минского государственного лингвистического университета Сергей Корчицкий заявил EADaily: «Мы с моим коллегой профессором Бендиным были отклонены в качестве экспертов со стороны защиты, и я считаю, что это неправильно. Я не знаю, почему суд боится прений официальных экспертов с экспертами со стороны защиты. Это в какой-то степени нарушает права защиты. Мое мнение — в публикациях инкриминируемых (приписываемых) Сергею Шиптенко не было „экстремизма“. Как я уже говорил, на базе реальных фактов были высказаны предположения с точки зрения философа и методолога. Журналист имеет на это право».

11:43 — В зале суда присутствует лидер незарегистрированной оппозиционной Партии труда Александр Бухвостов. Юрий Павловец был членом партии — и лидер организации решительно осудил арест своего соратника. «Юра в партии был с самого начала, когда мы еще работали на Владимира Гончарика. Тогда в партию пришло много молодежи, в том числе из БГУ, чтобы участвовать в президентской кампании. Павловец — член нашего профсоюза, в БГУИР есть небольшая профсоюзная организация, где он состоял. Все время мы с ним сотрудничали. После того как партию в 2004 году закрыли, то мы создали организационный комитет по регистрации. Так вот тогда Павловец был членом совета партии. Если кто-то читал статьи, то не увидит в них ничего пророссийского! Это такие поиски идентичности, взгляд историка на ситуацию. Каждый имеет право на свое мнение, особенно специалисты. Это научная дискуссия, которой придали окраску русофобии, или, наоборот, нападок на белорусскую идентичность», – цитирует лидера Партии труда nn.by

11:50 — Суд отказал в ходатайстве об изменении меры пресечения.

12:10 — Суд отказал в привлечении в качестве свидетелей должностных лиц министерства информации Беларуси.

12:11 — Прокурор в своём выступлении перечисляет публикации Павловца, в которых, по мнению следствия, были найдены признаки «экстремизма».

12:14 — Перечисляются полученные публицистами суммы гонораров — чуть ли не с 2010 года.

12:28 — По версии обвинения, «нелегальные доходы» Павловца составили 40.151 белорусский рубль 16 копеек с учётом деноминации.

13:10 — В ходе судебного заседания объявлен перерыв.

14:10 — Прокурор зачитывает обвинение Дмитрия Алимкина. Прокурор возмущается, что Алимкин умаляет белорусский язык, например: «Если белорусизация пойдёт, — дети и внуки ныне живущих рискуют выпасть из настоящего. И вместо великого русского языка, которым сейчас владеют все белорусы, у них останется только «мова», на которой можно выразить мысли не сложнее, чем «принеси сала» или «иди, выпаси корову»».

14:27 — Алимкина, помимо прочего, обвиняют в разжигании розни по отношению к представителям «американского мира» (какое содержание вкладывается в этот термин, неясно).

14:33 — … а также «немецкого мира», и ещё французов и поляков в довесок.

14:35 — Алимкину инкриминируется «разжигание розни в сговоре с группой лиц», включающей себя шеф-редактора агентства Regnum Юрия Баранчика и неких «неустановленных лиц».

14:50 — «Действовал из корыстных побуждений…»

14:52 — Прокурор перешёл к зачитыванию обвинения в адрес Сергея Шиптенко.

14:56 — По версии обвинения, с февраля 2013 по ноябрь 2016 года Шиптенко в качестве гонораров получил более 22 тысяч белорусских рублей.

15:08 — «Шиптенко, находясь на территории РБ, с использованием персонального компьютера, глобальной сети интернет и электронного почтового ящика подготовил статьи публицистического характера для размещения на ресурсах EADailyи Regnum с группой неизвестных лиц из корыстных побуждений».

15:49 — Павловец не признал себя виновным ни по одной из частей обвинения, назвав приписываемое ему «оскорбление белорусов» абсурдным, так как сам является белорусом. «Я — белорус, отец белорус, дочка белоруска, мать русская. Меня обвиняют, что я оскорблял своих родных и близких. Не могу признать вину», — сказал Павловец. Насчет незаконной предпринимательской деятельности он также не признал вину. Он также заявил, что работал внештатно, и никакой аккредитации ему для этого не требуется.

15:50 — «Ни полностью, ни частично, никак не признаю свою вину», — сказал Сергей Шиптенко. Шиптенко также назвал обвинения в свой адрес абсурдными.

15:53 — Адвокат Шиптенко предложила допросить обвиняемых после допроса экспертов и свидетелей. Она также считает, что прокурор должен уточнить обвинение, так как оно во многих аспектах непонятно для обвиняемых.

Во многих случаях интерпретация основной мысли авторов не сопровождается цитатами из статей, отметила защитник.

15:57 — Адвокат Павловца заявила, что ей непонятно, о какой «группе лиц» идёт речь. Она также настаивает на том, чтобы допросить обвиняемых после допроса экспертов, потому что всё дело строится именно на составленном ими заключении. Об этом также просят все обвиняемые.

16:00 — «Не совсем понятно обвинение. Какие-то мифические персонажи упоминаются — представители немецкого и американского миров. Вину полностью не признаю», — сказал Алимкин.

16:01 — «Было бы целесообразно узнать у экспертов комиссии, что они имели в виду» (Шиптенко).

16:04 — Суд отверг просьбу защиты и постановил, что сначала будут допрошены обвиняемые, а потом — свидетели. Между тем, защита просила, чтобы первыми допросили экспертов, которые усмотрели в статьях разжигание вражды. Судья отклонил это ходатайство. После оглашения этого решения один из присутствующих в зале крикнул «Позорище!»

16:05 — Заседание суда окончено, продолжение — завтра в 10:00.

Подробнее:eadaily.com/ru/news/2017/12/18/sud-nad-prorossiyskimi-publicistami-v-belorussii-onlayn-translyaciya-eadaily; nn.by/?c=ar&i=201946&lang=ru

 

День второй 19 декабря 2017 года

10:10 — В первый день судебного процесса были зачитаны обвинения, адвокаты подавали ходатайства. 19 декабря должны быть допрошены обвиняемые. Напомним, что никто из них не признал своей вины. Особенно активна адвокат Сергея Шиптенко. А адвокат Дмитрия Алимкина абсолютно бездействует. За весь первый день он так ничего и не произнес.

Суд начинается с допроса отца Сергея Шиптенко Алексея Григорьевича по его просьбе в связи с тем, что в день когда его вызывали свидетелем он будет в отъезде. Отец Сергея Шиптенко — пенсионер. Говорит, что родился на Украине. Спрашивают характеристику личности сына. «Коротко и ясно: я горжусь, что у меня есть такой сын», — ответил он, после чего ушёл, воспользовавшись правом не давать показания в отношении сына. Обвиняемый Шиптенко встал, когда отец выходил из зала.

10:14 — Дмитрий Алимкин заявил, что отправлял шеф-редактору агентства Regnum Юрию Баранчику тексты статей, в которых выражал свою точку зрения на политические процессы в Беларуси.

10:17 — С другими обвиняемыми Алимкин, по его словам, познакомился при ознакомлении с материалами уголовного дела.

10:18 — «Я блогер, а не журналист. Блогер пишет что-то, о чем хочет сообщить людям. Писал на всех доступных площадках, в ЖЖ, и никто мне за это не платил. Был мой текст, и я сам размещал в ЖЖ свои материалы» (Дмитрий Алимкин).

10:20 — Суд спрашивает о хронологии отношений Алимкина с Баранчиком и агентством Regnum. «С Regnum у меня отношений не было, и я не знал ничего о редакции. Мы познакомились с Баранчиком на сайте Михаила Леонтьева „Однако“. В обсуждении мы оказались по одну сторону баррикад, сконтактировались в личных сообщениях и обменялись электронной почтой».

10:27 — Вопросы по Regnum и Баранчику. «Сумма вознаграждения? — Около 50 долларов. — Каким образом они вам должны были быть выплачены?
Через какие системы? — Через Western Union. — На чье имя и где забирали? Сколько всего материалов написали? — 45−48 где-то. — Какие темы освещали? — Своё мнение о том, что происходит в РБ. — Вам кто-то задавал темы? — Нет. Это было мое личное мнение».

10:30 — «Псевдоним (Алла Бронь — EADaily) не согласован со мной. Раза три под этим псевдонимом были статьи, не имеющие ко мне никакого отношения. В разговоре с Баранчиком я подвергал сомнению необходимость псевдонима. Но он настоял» (Алимкин).

10:32 — «Мой интерес, как и любого блогера, состоял в том, чтобы расширить свою аудиторию. Поэтому я и стал писать для „Регнума“. Основная тематика — в РБ происходит что-то нехорошее, что не все люди заметили, особенно в России. — Что именно? — Разжигание национализма и русофобии».

10:37 — «Почему Белоруссия, а не Беларусь? — Япония по-японски называется Нихон, а по-русски Япония. Если Вы хотите писать по-белорусски — пишите, а я хотел писать по-русски» (Алимкин).

10:40 — «Национализм и русофобия у нас существуют со времени развала СССР. Новость в том, что национализму стало оказывать поддержку государство, что и подтверждается моим нахождением здесь», — говорит обвиняемый.

«Все обвинение это какая-то нелепость. Меня поражает разжигание вражды к «американскому и немецкому мирам». Я этого не понимаю. Можно написать, что я разжигаю вражду к Кащею Бессмертному. То, что пишет прокуратура, государство, это смешно. Это аналог «обезьяньего процесса», когда подали в суд на учителей, которые преподавали в школах теорию Дарвина. Это просто мое мнение. Хотите читайте — хотите не читайте», — говорит Алимкин.

«Русофобия — это ненависть к России и всему русскому. Разжигание русофобии — это то, чем занимается наша оппозиция. Некоторые чиновники также занимаются разжиганием русофобии, это прекрасно видно по телевидению, в газетах, на улице», — говорит обвиняемый Алимкин.

«Моя критика чиновников почему-то переносится на всех белорусов. Я критиковал государство, я имею на это право. Я не разжигал никакой вражды».

10:45 — Алимкин сравнил происходящее с историческими гонениями на учителей, преподававших теорию Дарвина.

11:13 — Алимкин объясняет, что ему непонятно в обвинительном заключении: «Выводы экспертов логически не состыкуются с цитатой из моего текста».

11:15 — «Кто позволяет экспертам говорить от моего имени? Своё мнение я излагаю в статье. А эксперты излагают свое мнение в документе, на основании которого человек может сесть в тюрьму на 12 лет» (Алимкин).

11:37 — Сергей Шиптенко задаёт Дмитрию Алимкину вопросы по поводу заключения экспертов, на основании которого его обвиняют. «Мы будем на ты. У нас в тюрьме так принято» (Шиптенко).

Известен ли тебе автор сентенции о том, что в мире есть только два великих языка: русский и английский?».

«Ну, я слышал, но кто автор, не знаю», — ответил тот.

Со стороны Шиптенко это был намек на давнее высказывание главы белорусского государства.

«Все это дело — преследование за политические взгляды», — утверждает Алимкин.

«Если говорить метафорически, можно сказать, что здесь нацизм или фашизм», — отозвался Алимкин о политической ситуации в Беларуси. По его словам, «негативное отношение к власти не есть негативным отношением к народу».

«Существенных достижений в Беларуси за года независимости нет. Есть мелкие, вроде чистых тротуаров», — продолжает обвиняемый и возмущается, что пересказ его статьи на сайте «Наша Нива» вызвал шквал русофобских комментариев. «Почему их следствие не ищет?» — возмутился Алимкин.

11:51 — Начинается допрос Юрия Павловца.

«Я являюсь белорусом. Надеюсь, таким и останусь. Дочь я тоже зарегистрировал белоруской. Жена у меня украинка, мать — русская, отец — белорус. Моя семья — пример сосуществования разных национальностей», — начинает Павловец.

Павловец закончил истфак БГУ с красным дипломом, аспирантуру.

«Я создаю идеологическую систему Республики Беларусь, воспитываю своих студентов патриотами», — говорит он.

«Я публиковался даже в «Советской Белоруссии», получал там гонорары. Я не прятался под чужим именем, псевдонимы предлагали сами информационные агентства. «Николай Радов» стал брендом на сайте «Регнум».

12:12 — Говорит, что несколько лет работал с Владимиром Зотовым (редакторEADaily). «С Зотовым у меня складывались хорошие отношения. Он мне иногда пересылал деньги».

12:15 — Также говорит, что работал с Игорем Павловским (Regnum) и Михаилом Паком (Lenta. ru).

12:16 — «Статьи — стандартный классический исторический обзор событий. Я историк, и я имею право заниматься историей и описывать все так, как оно есть» (Павловец).

12:18 — По его словам, обвинение сфальсифицированно некомпетентными экспертами. «Большинство фраз вырваны из контекста. Обвинения считаю надуманными и сфальсифицированными».

12:20 — По поводу статьи про белорусскую идентичность на сайте агентства Regnum: «Не установлен умысел, и никаких негативных последствий от этой статьи не было. Она даже не вызвала негативных комментариев».

12:47 — Юрий Павловец цитирует главу МИД Владимира Макея, который назвал белорусов «молодой нацией». «Это стандартный исторический обзор событий, там нет никаких оценок и утверждений», — характеризует Павловец упомянутый цикл статей.

Цитирует публикацию депутата парламента Марзалюка из «Советской Белоруссии», где речь шла о создании советского народа. Цитирует по-белорусски. Белорусским языком Павловец владеет хорошо.

12:47 — Объявлен перерыв на обед. При этом Павловец не закончил своё выступление.

14:07 — Павловец продолжает выступление. С какой целью публиковал свои статьи Павловец? Он говорит, что здесь и денежное вознаграждение, и донесение своих мыслей. Он настаивает, что у него нет негативного отношения ни к белорусам как нации (он считает белорусов отдельной нацией), ни к белорусскому языку, а критиковать власть не является преступлением.

14:25 — «Суммы разные, вопрос о суммах не решен. 28 марта 2016 года 30000 рублей — это был не перевод на денежные счета, эти деньги переведены на мой расчетный счёт в банке по договору разовой работы для Фонда стратегической культуры — научная работа, которая нигде не печаталась. Мне непонятно, на основании чего появилась такая сумма в обвинении. В РБ есть не только договорные, но и гражданского типа правовые отношения. Зная, что получение авторских гонораров не требует какой-либо регистрации, я и не регистрировался».

14:27 — «Признак запрещённой деятельности в обвинении был введен только 5 января 2015 года. Он не имеет обратной силы. На каком основании меня в этом можно обвинять? Срок получения гонораров фиксируется с 2010 года. Это ещё раз говорит о том что следствие было предвзято».

14:29 — «Статьи являются моими статьями, и они были переданы Игорю Павловскому. СМИ ставят свои заглавия чаще всего. Были ли там мои собственные заголовки, я не помню, честно говоря. Но изменений в этой статье не было».

14:30 — «Никакого умысла на разжигание вражды у меня не было. Более того, в обвинении мне непонятны сами его тезисы. В статье я не отношу себя ни к русским, ни к белорусам. Я просто анализирую ситуацию.
В статьях было мое неуёмное желание предотвратить негативные последствия в российско-белорусских отношениях. То, что мы читаем в обвинении, не вызывает ничего, кроме удивления». «Называть белорусов «искусственно созданной нацией» не имеет смысла. Белорусы — нация, которая формируется по словам Владимира Макея», — говорит Павловец.

14:37 — Павловец рассказал, что работал со множеством российских изданий и редакторов — Regnum и EADaily (Владимир Зотов), Lenta.ru (Екатерина Петухова), «Ритмы Евразии» и др.

14:39 — Что касается обвиняемых, то с Алимкиным познакомился уже на ознакомлении с делом в СИЗО, с Шиптенко знаком года три-четыре.

14:40 — «Я не знаю, кто такие Алла Бронь или Артур Григорьев» (Павловец).

14:44 — Публикация на сайте агентства Regnum, признанная белорусскими экспертами «экстремистской», представляет собой часть научной работы, написанной для Фонда стратегической культуры, сообщил Павловец.

15:05 — Павловцу задаёт вопросы адвокат Кристина Марчук. В частности, получал он от редакций российских СМИ задание искажать информацию и писать экстремистские материалы. Павловец ответил отрицательно. Обладаете ли вы приемами манипулирования сознанием читателей, спрашивает адвокат. Ответ «нет». Эксплуатировали ли вы этнические стереотипы? —  «Нет. Это придумали эксперты. Я, как историк, не знаю о таких стереотипах».

15:09 — Касательно гонораров: «Была помощь со стороны Владимира Зотова, который периодически подкидывал деньги, что-то пересылали товарищи и друзья, также средства различных научно-исследовательских фондов».

15:16 — Начался допрос Сергея Шиптенко.

К публике Сергей Шиптенко обращается: «Товарищи!».

15:31 — «Дело политически мотивированное и неординарное», — говорит Шиптенко. «Это уголовное дело симптоматично указывает на общую симптоматику нашего общества, оно указывает на уровень культуры в обществе, в том числе правовой культуры. Сегодня здесь судят свободомыслие. Обычно этим сопровождается начало ужасных времен».

15:33 — Что касается получения гонораров: «Зачем нужен этот перечень переводов, понять сложно. Почему не переписали все пары обуви и чеки из магазинов?»

15:36 — «Насколько я вижу, эта статья (233 УК РБ, „незаконное предпринимательство“ — EADaily) — подпор для 130 статьи („разжигание национальной розни“ — EADaily), чтобы люди не выглядели как политзаключенные, как узники совести» (Шиптенко).

15:45 — Говорит, что ни одна из указанных в обвинении сумм не может вменяться в уголовно-правовой состав. Часть указанных средств — возврат долга.

15:59 — «Артур Григорьев, насколько мне известно, сборный псевдоним. Я редактировал эти тексты, и во многом с ними согласен. Поэтому я буду выступать защитником не только Шиптенко, но и Артура Григорьева».

16:02 — «Я отправлял статьи по электронной почте Владимиру Зотову, с которым у меня личные отношения».

16:05 — «Я постоянно редактировал чужие статьи, но впервые сталкиваюсь с тем, что тексты, отправленные на чей-то адрес, оказываются в материалах уголовного дела. В „Регнуме“ я считал себя внештатным корром. Но в классификаторе профессий в РБ нет такой классификации, как внештатный корреспондент» (Шиптенко).

Шиптенко заявляет, что просил не допускать в зал представителей государственных СМИ. «Пропагандистов из Белтелерадиокомпании», — так звучала трактовка Шиптенко.

Судья возразил, что процесс открытый, поэтому каждый желающий имеет право присутствовать в суде.

16:12 — «Единственным моим намерением было сближение братских народов Беларуси и России».

16:14 — «Я не понимаю, почему мы все фигурируем в одном деле, и почему всё время фигурирует Баранчик, который так интересует прокурора» (Шиптенко).

«Мне предстоит доказать, что я не верблюд», — говорит Шиптенко.

16:41 — «Как можно разжигать рознь между народами Беларуси и России незаметно для России?»

16:43 — Заседание суда окончено, продолжение — завтра, 20 декабря, в 10:00.

Подробнее:eadaily.com/ru/news/2017/12/19/prorossiyskih-publicistov-sudyat-v-minske-onlayn-translyaciya-eadaily; nn.by/?c=ar&i=202020&lang=ru

 

День третий 20 декабря 2017 года

10:06 — Сергей Шиптенко начинает высказываться.

Сергей Шиптенко (фото радио Свобода)

10:14 — Шиптенко интересуется, на основании каких законов белорусские эксперты оценивают публикации в российских СМИ, в то время как у российских официальных структур нет к ним никаких претензий, о чём свидетельствует ответ Роскомнадзора.

10:16 — «Госэксперты в комплексной психолого-лингвистической экпертизе идеологизированы, что доходит до полемики с авторами и откровенной клеветы, и даже до оскорблений авторов» (Шиптенко).

10:18 — «В своей экспертизе госэксперты проявляют элементарную некомпетентность в вопросах гуманитарных наук — истории, философии, политологии».

10:24 — Шиптенко зачитывает выдержки из экспертизы. В частности, о том, что в приписываемых статьях он «цинично определяет бело-красно-белый флаг как флаг белорусских коллаборационистов», а также пишет, что исторические лица, значимые для РБ (Костюшко, Мицкевич, Дунин-Марцинкевич), на самом деле не имеют отношения к белорусской истории. Многие утверждния и их интерпрертация, как отмечает Шиптенко, спорные. «Но мы вынуждены проводить эту дискуссию здесь», — сказал он. Шиптенко говорит, что госэксперты позволяют себе искажать авторские цитаты, приписывают утверждения, которых нет в текстах. «Приписывая авторам публикаций несуществующие утверждения, эксперты опускаются до клеветы».

10:31 — Шиптенко дает пояснение по одной из публикаций, в которых госэкспертами был усмотрен «экстремизм». Судья уточнил, какую именно статью он комментирует. Статья «Этнический национализм по украинскому образцу». «Но эта статья Вам не вменяется, комментируйте пожалуйста то, что было в обвинении». — сказал судья. «Но эта статья хорошо характеризует работу госэкспертов», — парировал Шиптенко. Адвокат возразила, что эта статья всё-таки есть в обвинении. «Я поддерживаю решение судьи снять публикацию из обвинения», — ответил Шиптенко на извинения судьи за ошибку.

10:33 — «Что касается бело-красно-белого флага белорусских коллаборационистов, о котором говорится в статье: то, что он использовался ими в Великую Отечественную, и на что указали эксперты, является неоспоримым историческим фактом» (Шиптенко).

10:35 — Психолог Гатальская (одна из проводивших обвинительную экспертизу) использует художественно-литературные и ироничные приемы, отметил Шиптенко. В частности, он обратил внимание на ее выражение «бедные недалекие белорусы». «Интерпретация, мягко говоря, эмоциональная», — сказал публицист.

10:37 — «Неадекватное и болезненное восприятие текстов авторов позволяет правомерно поставить вопрос об освидетельствовании не только самой Гатальской, но и тех, кто согласился с её рефлексией» (Шиптенко).

10:39 — Суд вынес ему предупреждение и потребовал воздерживаться от подобных личных оценок.

10:41 — Шиптенко спросил, почему в отношении авторов такие домыслы и оценки допустимы, а в отношени экспертов — нет.

10:42 — «Критическая оценка действий руководства РБ почему-то интерпретируется психологом как возбуждение вражды или розни к властям, что отождествляется с презрительным отношением к белорусскому народу. Это не только не логично, но и является клеветой» (Шиптенко).

10:44 — «Наукообразные измышления психолога Гатальской в ряде моментов напоминают истерику», — заявил Шиптенко. И при этом на их основе обвиняемым грозит от 5 до 13 лет тюрьмы, добавил он. «Мы хотим экспертизы, но дайте нам настоящих экспертов, адекватных», — сказал публицист.

10:48 — «Что имеет в виду психолог Гатальская в ряде моментов, непонятно, Надеюсь, она посетит наш маленький праздник, и мы сможем узнать это».

10:50 — «В экспертизе активно используется копипаста из одного и того же вывода применительно к разным публикациям и разным статьям автора» (Шиптенко).

10:59 — В экспертизе употребляются выражение «население российской читательской аудитории». «Я не знаю, что такое „население российской читательской аудитории“. Надеюсь, Гатальская это объяснит», — сказал Шиптенко. Он отметил недобросовестное отношение госэкспертов к работе. Так, одно и то же предложение с ошибкой в неизменном виде кочует по страницам экспертизы, на основании которых человека могут приговорить к 12 годам заключения. Также кочуют в неисправленном виде грамматические ошибки в тексте, подготовленном якобы компетентными экспертами. Много раз на разных страницах повторяется выражение «советская идеологИИ».

11:11 — Защита неоднократно заявляла отвод экспертам, то есть часть ответственности за качество экспертизы лежит на следственных органах, подчеркнул Шиптенко.

11:30 — Эксперты указывают на использование автором иронии. Но если это может лежать в основе обвинения, то следующий раз в разжигании розни, по словам Шиптенко, могут заподозрить, например, команды КВН.

11:32 — Он считает, что необходимо проводить экспертизу экспертизы, положенной в основу обвинения, потому что в ней возможен подлог, фальсификация и использование служебного положения.

11:39 — «Эксперты не замечают разницы между терминами „русский“ и „общерусский“. Я уже обращал на это внимание и следствия, и прокуратуры, но эти различия не только не делаются, но и перевираются людьми с научными степенями и званиями» (Шиптенко).

12:00 — «…и странным образом опубикованные в порядке дискуссии статьи вызвали не обсуждение, а уголовное дело» (Шиптенко).

12:10 — Госэксперт использует выражение «русскоговорящее население» в экспертизе, и Сергею Шиптенко также непонятно, что это, потому что общеупотребимым является слово «русскоязычное». «В обвинении это выражение тоже упоминалось. Может гражданин начальник объяснит нам, что это».

12:15 — Использование слова «Белоруссия», по мнению авторов обвинительной госэкспертизы, носит уничижительный характер. Психолог Гатальская берет Белоруссию в кавычки, хотя для этого нет никаких оснований. Однако, как указал Шиптенко, целый ряд белорусских СМИ в своих названиях использует именно «Белоруссию» — в частности, «Советская Белоруссия» (официальное издание администрации Александра Лукашенко — EADaily).

12:18 — «Я должен быть оправдан по всем пунктам обвинения», — заявил Шиптенко.

12:20 — Гособвинитель перешёл к вопросам. «Когда вы начали заниматься публицистикой?» — «Думаю, когда научился писать».

12:22 — «Когда начали общаться с работниками «Регнума»? — «Трудно назвать год, потому что журналистская братия перетекает из одного места работы в другое. Я общался с представителями различных СМИ качестве политолога, наверное, с начала 2000-х».

12:24 — «В любом случае, публикации каких-то текстов в издании Regnum я осуществлял в последние годы на интеграционную тему, обращая внимание на проблему интеграции в рамках ЕАЭC, критикуя противников интеграции и искусственно создаваемые чиновниками России и Беларуси препятствия. Темы выбирались мной. У росСМИ нет интереса задавать жесткие рамки для авторов. Задается проблемное поле — белорусско-российские отношения, проблемы интеграции с Евросоюзом. Не даются задания наподобие «напиши, что этот карандаш желтый».

12:27 — «Опубликовывались ли вами подготовленные материалы под псевдонимами?» — «Это сложный вопрос, не могу не подтвердить, не опровергнуть». — «Кто такой Артур Григорьев?» — «Это не мой, а, вероятно, сборный псевдоним. Кто осуществлял публикацию статей с этим псевдонимом, мне тоже доподлинно неизвестно. Я увидел эти публикации на сайте EADaily. Григорьев — это сборный псевдоним, и под ним следует понимать народ».

12:29 — «Подготовленный вами материал ранее опубликовывался под этим псевдонимом?» — «Это подпись под плодом коллективного творчества».

12:31 — «Вы говорили вчера, что ранее к вам обращались лица с просьбой отредактировать какие -то „текстА“ (прокурор). Посредством чего вы с ними общались?» — «Были случаи, но я не могу припомнить, кто обращался, откуда и с какой целью. Я редактировал тексты в научных журналах, на конференциях, на электронных ресурсах».

12:34 — «Возмездной или безвозмездной была деятельность?» — «Как главред журнала „Новая экономика“, я получал зарплату. Вне должности главного редактора — безвозмездно. В „Регнуме“ я не получал денежных средств, так как не являлся штатным корреспондентом».

12:35 — «В связи с чем публиковались статьи?» — «В связи с наличием у меня гражданской позиции. Я ощущал тревогу в связи с негативными тенденциями и считал возможным поделиться своими соображениями».

12:37 — «С кем общались в агентстве Regnum по поводу опубликования текстов?» — «Точно фамилий я сейчас не назову. С Баранчиком я по этому поводу не общался».

12:39 — Шиптенко выразил непонимание по поводу того, почему «свет сошелся клином на фигуре Баранчика». «Почему он представляется как международный человек-загадка? Баранчик здесь, Баранчик там, Баранчик платит, Баранчик вездесущ».

12:45 — «Использовали ли Вы почтовый ящик, который есть в обвинении?» Отвечая на этот вопрос, Шиптенко заявил, что здесь следует опираться на доказательства следствия. «Какая разница, что скажет обвиняемый? Я могу сказать, что использовал автомат Калашникова для убийства Мертвого моря», — сообщил он.

12:48 — Попросили рассказать о журнале «Новая экономика». — «Был создан в начале 2000 года. Я стоял у истоков создания этого журнала, когда он был малотиражным, затем мы зарегистрировали журнал в Мининформе. Издание авторитетное, наш журнал входит в топ ведущих экономических журналов и имеет статус лицензированного научного издания. Внесён в перечень научных изданий для опубликования результатов диссертационных исследований».

12:56 — «Издание журнала было коллективным творчеством молодых ученых, преподавателей и профессоров из разных стран. И от нас зависело, выйдет новый номер или нет. Все расходы ложились на нас, редакцию журнала».

13:00 — В заседании суда объявлен перерыв до 14:00.

14:07 — «Заключались ли договоры с авторами «Новой экономики» — «Нет». — «Были ли претензии к изданию со стороны Мининформа?» — «Нет, никогда».

14:09 — Шиптенко рассказывает, что для публикаций в научном журнале авторы сами вносили пожертвования, а также средства на пересылку по почте своего экземпляра вышедшего журнала. «Я лично шел на почту со стопками журналов, покупал конверты, клеил марки и отправлял журнал автору».

14:14 — «В каких СМИ вы еще публиковались лично? — „Ритмы Евразии“, „Телескоп“, „Чеснок“. В 2015−16 годах я мало публиковался».

14:15 — Прокурор задаёт вопрос о знакомстве с Алимкиным и Павловцом. «Как совершенно верно сказал Алимкин, мы впервые познакомились во время ознакомления с материалами уголовного дела в сентябре 2017 года. До этого никогда ни по телефону, ни заочно я не знал о его существовании. С Павловцом знаком давно, но обстоятельств знакомства не назову по причне давности произошедшего. Одно время мы пересекались на научных конференциях, учась в аспирантуре. Трудно быть ровесником-историком и не знать аспирантов-историков даже из других вузов, не говоря уже о своём».

14:18 — «Содействовали ли вы контактам Павловца с «Lenta.ru»? — «Честно говоря, не припомню. Может быть, в силу широкого круга своих связей я мог сообщить ему, что есть такое издание. Но я не имею никакого отношения к «Ленте», не состою в её штате и не сотрудничаю внештатно. Также могу совершенно точно заявить, что я никогда не был соавтором Павловца или Алимкина при написании каких-либо текстов, и я никогда не редактировал тексты Павловца и Алимкина».

14:20 — «Кто такой Владимир Зотов, расскажите о своём знакомстве». — «Это гражданин РФ, данные по личности которого у органов предварительного расследования были изначально. Но по целому ряду причин, так как органы предварительного расследования взяли обвинительный уклон, они всячески отказывали в допросе лиц, которые могли дать показания в нашу пользу. Они фигурировали как неуставноленные лица, или вообще не фигурировали. По этой причине Зотов, хотя у следствия были его паспортные данные, не был приобщен как свидетель. А так расследованию известно о Зотове больше, чем мне. Его место работы мне не известно».

14:25 — «Сколько денег вы одалживали Зотову?» — «Около $ 4000. Зотов погасил задолженность передо мной в три этапа. Я ему помог и заручился поддержкой, что если у меня будет проблема со строительством жилья, он тоже сможет мне одолжить».

14:28 — «Я планировал в ближайшие два года решить жилищный вопрос и обзавестись собственным жильем. Так получилось, что, официально декларируя социальную ориентацию, РБ не может выполнить взятые на себя обязательства».

14:30 — «С Игорем Павловским мы познакомились на одном мероприятии в Москве». — «Поддерживали ли вы личные отношения с Павловским?» — «Он живет в РФ, по телефону мы не разговаривали». «Имеет ли он отношение к агентству «Регнум»? — «Да, имеет».

14:32 — «Редактировал ли Павловский ваши тексты под вашим именем на «Регнуме»? — «Мне не известно, редактировал ли Павловский мои тексты. Из связи с внешним миром у меня только письма и газеты, и я даже не знаю, работает ли Павловский сейчас в «Регнуме».

14:34 — Адвокат: «Когда вы отправляли свои мысли, аналитические компилляции, вы ожидали, что их опубликуют?» — «Обсуждение не предполагает опубликования, это мог быть просто обмен мнениями. Когда я отправлял свои тексты в „Регнум“ или „Взгляд“, я не знал, опубликуют ли их, или нет. Иногда нельзя было понять, собираются они что-то публиковать, или не собираются».

14:37 — «Я руководствовался идейными соображениями. Ценности нематериальные для меня были всегда выше ценности материальных денежных знаков».

14:38 — Вопрос авдоката: «Когда вы говорите об интеграции, какие именно процессы вы имеете в виду?» — «Под интеграцией я понимаю объединение. Союзное государство — это специфическая, своеобразная и несовершенная модель интеграции. Она могла бы быть улучшена, и с её улучшением я связываю большие надежды. Я думаю, что благостостояние народов Беларуси и России от этого улучшится».

14:40 — «Нужно выполнять всё, что прописано в договоре о создании Союзного государства. А сейчас слишком много противников реализации этого договора. Я их подвергал критике, не считая при этом врагами. Критикуя, я не ощущал вражды и не возбуждал розни» (Шиптенко).

14:42 — Адвокат: «Позиционировали ли вы когда-нибудь отказ от суверенитета РБ? Я спрашиваю об этом потому, что эксперты усмотрели это во вменяемых вам статьях». — «Ни к чему подобному я не призывал и ничего такого в моих текстах нет».

14:44 — «Владеете ли вы техниками манипулирования сознанием, обучались ли когда-нибудь чему-то подобному?» — «Нет, я прошел более скромную подготовку, чем гражданка Гатальская, и не припомню, чтобы обучался чему-то подобному. Эзотерического воздействия не было. Ну может быть сейчас у кого-то покалывает глаза в нашей аудитории от особого воздействия? Но я не разжигал благовония, не тушил свет, не царапал предметы, ничего подобного не делал, чтобы воздействовать на аудиторию».

14:48 — По словам Шиптенко, поскольку идеология ближе к религии, то его скорее должна осуждать какая-то идеологическая инквизиция. «Если меня решили сжечь на костре, то пусть это будут высококлассные инквизиторы, а не такие, как те, кто готовил экспертизы».

14:49 — Адвокат ходатайствует о приобщении к делу ряда новых материалов. Суд удовлетворил ходатайство.

14:59 — Шиптенко задается риторичсеким вопросом, почему, если речь идет о разжигании розни между народами Беларуси и России, в деле нет российской стороны. По его словам, если бы было учтено мнение российских экспертов Гяляшиной и Кукушкиной (специалистов по критериям, связанным с экстремизом —EADaily), мы, может, и не дошли бы до этого заседания. «Почему мы замкнулись на двух филологах и кандидате педагогических наук?», — спрашивает он.

15:03 — Судья спрашивает о «Новой экономике»: получал ли Шиптенко денежные средства за публикования статей других авторов? Откуда были эти авторы? —  Было много авторов из разных стран. — Как связывались? — Преимущественно по электронной почте.

15:15 — Судья: «Когда одалживали деньги Зотову?» — «Вспомнить не могу точно. Сумма долга — $ 4000- 4500. Первый займ я оформлял под расписку и вернул её, когда получил часть долга. Остальные части я не оформлял. Он возвращал сумму и лично, и переводами. Лично я не приезжал в Москву — представьте, мне надо треть месяца работать, чтобы поехать на поезде за $ 100. Всё сделано для того, чтобы ослабить коммуникацию», — отметил Шиптенко.

15:23 — «Получали ли гонорары от изданий Regnum и EADaily? — От „Регнума“ я не получал деньги. EADaily я ничего не предоставлял как информационному агентству. Предоставлял скомпилированные материалы со своей редакторской правкой, не претендуя на авторство. За то, что в итоге получилось, я ответственности не несу».

15:26 — «Чем занимались в качестве индивидуального предпринимателя? — Маркетинговыми исследованиями».

15:27 — «С кем общались в Regnum.ru по поводу опубликования статей? — Я мог посоветоваться с Игорем Павловским».

15:30 — «Но обычно москвичи занятые, и если у них есть мотивация, они готовы общаться. Но если нет мотивации — с теми, кто за пределами Садового кольца, они не особо готовы общаться» (Шиптенко).

15:32 — «Как появилась статья «Жесткие последствия мягкой белорусизации»? — «Если кратко, то не помню как». Позже Шиптенко добавил, что вносил в неё редакторские правки.

15:38 — «Подписывали ли вы тексты именем Артура Григорьева?» — «Я не помню такого».

15:40 — Договорённости о том, чтобы публиковаться под псевдонимом, у Шиптенко, по его словам, не было. Но мысли по этому поводу были, потому что, как показывает этот процесс, писать в Беларуси под своим именем опасно, отметил публицист.

15:57 — Адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук просит приобщить к делу документ, в котором эксперты говорят, что использовать российскую методику определения экстремизма авторства Кукушкиной они не могут, потому что в РБ и РФ действуют разные законодательства.

16:02 — Ходатайство удовлетворено судом.

16:04 — Заседание суда окончено. Продолжение — завтра, 21 декабря, 10:30.

Подробнее:https://eadaily.com/ru/news/2017/12/20/sud-po-delu-belorusskih-publicistov-den-3-onlayn-reportazh-eadaily

20 декабря на процесс над авторами «Регнум» пришел известный правозащитник, бывший судья и адвокат Гарри Погоняйло. Свой интерес к процессу он объяснил опасениями, что «по причине политизированности дела будут нарушены права обвиняемых, в том числе на защиту». 

Гарри Погоняйло возле Минского городского суда, где рассматривается «дело «Регнума».

Сразу же после заседания суда корреспондент «Радыё Свабода» попросил правозащитника прокомментировать произошедшее на суде на третий день процесса, когда с анализом обвинительного заключения выступил подсудимый Сергей Шиптенко.

«Он знает, о чем говорит. Очевидно, что самым внимательным образом он вместе с адвокатом изучил материалы дела и, в первую очередь, экспертное заключение, которое является для обвинения основным доказательством. И разбил эту экспертизу вдребезги посредством анализа и почти образцовой критикой».

Гарри Погоняйло считает, что «явный обвинительный уклон» в экспертизе задан властями, которые согласно ему, дали команду на заведение уголовного дела против автором агентства «Регнум» и обеспечили необходимое им экспертное заключение. «В правовом государстве такие вещи недопустимы», — считает Гарри Погоняйло.

В действиях автором «Регнум», согласно Гарри Погоняйло, отсутствует состав преступления и поэтому он считает, что по делу должен быть «только оправдательный приговор».

Гарри Погоняйло напомнил дела последних лет, где определенные материалы признавались экстремистскими на основе экспертных заключений. «Мне довелось представлять в Ошмянском суде интересы журналистов в деле «Пресс-фото – 2011», и могу свидетельствовать, что у нас сложилась эта позорная практика — фабриковать такую экспертизу, которая нужна властям».

Правозащитник выступил за то, чтобы идеологические споры велись исключительно на дискуссионных площадках, в том числе в медиа, а не с помощью уголовных дел, сообщает svaboda.org

 

День четвертый 21 декабря 2017 года

10:47 — Заседание началось, в зал пригласили Инну Алимкину, супругу Дмитрия Алимкина.

10:48 — Спрашивают, с кем она знакома. Она отвечает, что лично знакома только с мужем, а остальных знает только по из публикациям.

10:48 — Алимкина воспользовалась правом не давать показания против родственника. Вызывают Ирину Шиптенко.

10:50 — Ирина в ответ на вопрос судьи заявила, что знакома только со своим супругом Сергеем Шиптенко.

10:51 — Супруга Сергея Шиптенко также отказалась от дачи показаний. Суд вызывает Любовь Павловец.

10:52 — Любовь Павловец также заявляет, что незнакома ни с кем из подсудимых, кроме мужа. Она соглашается дать показания.

10:53 — Адвокат просит дать характеристику Юрия Павловца.

10:54 — «Очень порядочный человек, патриот своей страны, хороший отец, любящий муж, и я им очень сильно горжусь» (Любовь Павловец о супруге).

10:55 — После этого она заканчивает своё выступления. Помимо характеристики мужа, Любовь Павловец отказалась давать какие-либо показания.

10:56 — Адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук просит суд рассмотреть ходатайство о приглашении в качестве свидетелей экс-министра информации Лилию Ананич и её экс-зама Владимира Матусевича. Об этом ранее просил Сергей Шиптенко. «Я считаю, что у Лилии Ананич была важная информация, имеющая отношения к причинам и обстоятельствам уголовного дела».

11:00 — «Посредством госинформагентства БелТА Ананич была распространена информация, где указывались фамилии подсудимых. Ананич могла знать о политической подоплёке возникновения данного уголовного дела, и она может сообщить важную информацию о работе Мининформа. Те же показания может дать и Матусевич, который являлся не только замом Ананич, но и руководителем экспертной комиссии. Его подписи стоят под документами Мининформа и экспертными заключениями положенными в основу возбуждения уголовного дела» (Шиптенко).

11:03 — Прокурор: не вижу необходимости и прошу оставить ходатайство без удовлетворения. Адвокат Шиптенко в ответ заявила, что защита будет настаивать на вызове данных лиц «У нас есть масса вопросов технического и концептуального толка» (Адвокат).

11:05 — «Уголовно-правовой конфликт в жизни моего подзащитного начался именно с Матусевича, а у остальных — с Ананич. Она также высказывалась в публичной плоскости, зачастую искажая факты. Полагаю, что судебное следствие не может быть окончено без допросов людей, стоящих у истоков этого процесса» (Адвокат).

11:07 — Адвокат Павловца полностью поддерживает ходатайство. По её словам, люди второй год находятся под стражей, и к инициаторам данного дела накопились вопросы. Она также выразила недоумение по поводу того, почему в качестве свидетеля был вызван написавший на арестованных заявление Денис Рабенок, а Ананич вызывать не стали. Защита обратила внимание на то, что Ананич обратилась в комиссию при Мининформе, и эта комиссия буквально за один день провела исследование немалого количества приписываемых арестованных статей, хотя по закону на это даётся до 30дней. «У нас сложилось впечатление, что в сутках не 24, а 48 часов. Такими темпами люди работают, что можно только позавидовать» (Адвокат). Защитник Алимкина также поддержал ходатайство.

11:12 — Судья в удовлетворении ходатайства отказал. В зале прошёл ропот возмущения.

11:13 — Прокурор перешёл к доказательствам по первому делу — ч.3 ст. 130 (разжигание розни в составе группы лиц).

11:15 — Зачитывает заключения госэкспертов по поводу статьи Дмитрия Алимкина «Белоруссия уходит из Русского мира исподтишка, с учётом украинского опыта».

11:23 — «Статья может развить взаимное недоверие между людьми русской и белоруской национальности» (Прокурор зачитывает экспертизу. Речь идёт о статье, где автор опасается повторения украинского сценария в Беларуси).

11:34 — Прокурор зачитывает статью Алимкина о детских садах в Беларуси. Судья спрашивает автора, какую мысль тот пытался донести до аудитории. По словам Алимкина, в статью внесены правки, но основная мысль изложена верно.

11:37 — Прокурор перешёл к документам — откуда, когда, кому и с какой почты были отправлены сообщения.

11:39 — Подробно зачитывает переписку Алимкина по электронной почте с Юрием Баранчиком.

11:42 — Из переписки становится понятно, что Алимкин готов публиковать статьи даже без гонораров.

11:53 — Прокурор заявил, что с почты, по версии следствия принадлежащей Алимкину, отправлялись письма с вложенными файлами (интересное доказательство вины — EADaily).

11:55 — Судья задал Алимкину вопрос, о чём переписка. «Я отправляю свои соображения и спрашиваю, подойдут ли они для опубликования на «Регнуме» (Алимкин).

11:56 — «Как видно из переписки, материальной заинтересованности у меня не было. Я часто писал бесплатно» (Алимкин).

11:56 — «Из переписки также видно, что под этим псевдонимом (Алла Бронь —EADaily) публиковались не только мои статьи» (Алимкин).

12:02 — Алимкин взял слово. «Вопрос был ранее, давали ли мне задание. Один раз было задание написать о белорусских чиновниках и их собственности. Я отказался от написания, не ответив на это письмо».

12:04 — «Никогда не считал деньги в чужих карманах. Тяжело с непривычки» (ответ Алимкина Баранчику, зачитанный прокурором).

12:15 — Прокурор перешёл к зачитыванию экспертизы очередной статьи Алимкина.

12:18 — «Ваши статьи?» — спрашивает судья. «Нет. это статьи «Регнума» (Алимкин).

12:21 — Во время зачитывания статьи Алимкина о «мягкой белорусизации» из-зало доносится «всё так и есть».

12:26 — Судья: «В этом виде было отправлено?» — «Видимо, так оно и было написано. Но это было найдено в моем личном компьютере, а в своем личном компьютере я могу писать всё что угодно».

12:28 — Продолжается допрос свидетелей. Суд вызвал мать Сергея Шиптенко Любовь Александровну.

12:31 — Она соглашается дать показания. По её словам, ей неизвестно, работал ли её сын где-нибудь, кроме журнала «Новая экономика».

12:33 — Прокурор: «Знаете ли Зотова?» — «Володю Зотова и его маму я знаю давно. Заканчивая Киевский технологический институт, я попала на практику в Москву. Там я и познакомилась с мамой Зотова, мы ходили с ней в театры, она много помогала мне. Подружились мы с ней надолго, и до сих пор поддерживаем дружескую связь. Володю я знала заочно, но он как-то приехал в Минск, и Сергей нас познакомил. Спустя какое-то время в начале 2014 Володя обратился к нам и сказал, что ему необходима на его личные нужды некая сумма около 5000 долларов, и он привез письмо от мамы, где она ручалась, что если сын не погасит долг, то она его погасит сама. С ней мы общались по телефону».

12:37 — «Письмо сохранилось?» — «Нет, долг мне вернули». «Оговаривались ли сроки возврата?» — «Оговаривались. Он сказал, что в течение двух лет отдаст».

12:41 — «Ваш сын одалживал Зотову?» — «Я что-то об этом слышала. Предполагаю, что, возможно, он и одалживал, но потом недостаточно было, и ещё можно и у меня одолжить».

12:42 — «Устанавливалась ли периодичность возврата долга?» — «Периодичности не устанавливалось. Когда мог — высылал».

12:46 — Прокурор просит перейти к характеристикам. «Я считаю, что у меня благополучный сын. Произошедшее вызывает недоумение и не укладывается в голове» (Любовь Шиптенко).

12:49 — Судья: «Зотов полностью рассчитался с вами?» — «Полностью». — «А с сыном вашим?» -«Не знаю, я не вмешиваюсь в дела сына».

12:53 — В заседании суда объявлен перерыв.

14:03 — Сергей Шиптенко сообщил EADaily, что сегодня у него бутерброд с прекрасной белорусской говядиной, которой нет в Москве.
А завтра будет вареная колбаса :)))))))))))))))))))))

14:09 — На допрос вызвали младшего брата Сергея Шиптенко Григория. Он согласился давать показания и сообщил суду о своём намерении сделать заявление.

14:12 — Прокурор спрашивает, готовил ли Сергей материалы для СМИ. — «Достоверно не знаю». — «Сотрудничал ли с Regnum и EADaily?» — «Мне стало известно об этом после задержания».

14:13 — «Знакомы ли с Зотовым?» — «Не знаком».

14:14 — «Приходили ли вам переводы из-за границы?» — «Я не помню такого факта».

14:16 — Характеристика: «Я рад, что у меня такой брат, я горжусь им. У меня отец украинец, мать белоруска, у нас многонациональная семья. Прочитав статьи брата, я не нашел там разжигания розни, экстремизма и призывов к противоправным действиям. Хотелось бы, чтобы при рассмотрении данного дела привлекли экспертов не только белорусских, но и зарубежных, а также общественные организации».

14:19 — Григорий просит суд изменить брату меру пресечения. «Содержание под стражей наносит вред личной жизни Сергея, он не может общаться с семьёй, участвовать в воспитании сына».

14:20 — Вопрос от судьи о переводе $ 700 от Зотова. «Это было очень давно, и я не помню достоверно, что был такой перевод».

14:26 — Прокурор продолжает перечисление доказательств по делу Алимкина.

14:31 — Прокурор перечисляет изъятые «вещественные доказательства», в том числе обнаруженные мобильные телефоны, модемы, карты памяти, военный билет, фрагмент бумажки с рукописным текстом, кассовый чек, а также чеки переводов Western Union от Баранчика.

14:34 — Адвокат Кристина Марчук высказывает замечание по экспертизе статей Алимкина. Нет ссылок на методики, не указано обоснование, почему эксперт пришла к таким выводам. Автор экспертизы Иванова является библиотекарем и имеет крайне опосредованное отношение к тематике экстремизма.

14:38 — Замечание Дмитрия Алимкина: я не понимаю, зачем изъяли чеки о коммунальных платежах. Он напомнил, что при обыске у него нашли небоевые патроны. По его словам, правоохранители пытались в стреляную гильзу от нагана вставить пулю от автомата Калашникова, чтобы обвинить его в хранении боеприпасов. (Алимкин).

14:42 — Алимкин также не понимает, зачем изъяли находившийся в квартире Коран. «Что, следователи считают Коран экстремистской литературой? Я передаю привет мусульманам всего мира!» (Алимкин).

14:43 — Прокурор зачитал заключение, согласно которому изъятые пули непригодны к использованию и, следовательно, не являются боеприпасами.

15:06 — У Шиптенко возникли вопросы. По его словам, Баранчик указывает в одной из переписок с Алимкиным на ряд сайтов — «Белорусский партизан» и naviny.by. Он спрашивает Алимкина, зачем они это обсуждают. Алимкин ответил, что они с Баранчиком часто просто общались на разные темы.

15:14 — «Дмитрий пишет „привет“, Юрий пишет „привет“. Что доказывают эти фразы?» — недоумевает Шиптенко. Ему непонятно, зачем прокурор оглашает подобные «доказательства».

15:15 — Прокурор переходит к зачитыванию третьего тома дела, посвященного Юрию Павловцу.

15:23 — Зачитывает заключения республиканской комиссии, признавшей статьи экстремистскими.

15:27 — Зачитываются выдержки из текстов Павловца. «Так это же просто факты», — комментируют в зале.

15:35 — Напомним, EADaily ранее приводило выдержки из первой госэкспертизы статей, приписываемых авторству Павловца. «Тексты Павла Юринцева относятся к особому виду воздействующего дискурса, считающегося не столько областью убеждения, сколько областью внушения и манипуляций», — утверждают авторы заключения.

15:48 — Прокурор зачитывает текст статьи «Как конструировалась белорусская идентичность», опубликованной на сайте агентства Regnum.

16.15 — Павловцу предлагают прокомментировать свои статьи. Он отмечает, что ему есть что сказать, в том числе о библиотекаре, которая проводила экспертизы. Он предложил дать пояснения завтра, чтобы не прерывать выступление. Он предлагает дать пояснение по экспертизе.
Павловец обратил внимание суда и гособвинителя, что большая часть выводов экспертов была в итоге внесена в комплексную психологическую лингвистическая экспертизу.

16.20 — Павловец недоумевает, почему хотя экспертизу проводили те же эксперты, они убрали семь статей, то есть не усмотрели там экстремизма? Хотя ранее те же люди нашли в них экстремизм. «Редкостный маразм называть „мифом“ историю», — отметил Павловец. Эксперты не понимают, по его словам, что такое исторический миф. «Я нигде не писал, что противопоставляются интересы России и Беларуси, о чем говорится в экспертизе. По-моему, ни в одной из 10 изначально вменяемых мне публикаций нет слова „интерес“», — говорит он.

16.25 — Юрий Павловец отмечает, что у него есть аналитика в статье, а «не негативная, либо какая-то иная оценка». Причем эксперт Иванова, как отметил Павловец, не уточняет что такое «негативная», а что такое «положительная оценка».

16.30 — Обвиняемый интересуется, как эксперты умудрились за один день подготовить экспертизу. Павловец не успел прокомментировать свои тексты, сделав общие замечания по экспертизе, — объявляется перерыв до 10 часов утра.

Подробнее:https://eadaily.com/ru/news/2017/12/21/sud-nad-prorossiyskimi-publicistami-v-minske-onlayn-translyaciya-4-dnya

 

День пятый 22 декабря 2017 года

10:06 — Вызывается госэксперт Иванова. Судья предупредил, что все высказывания личного характера в её адрес будут сниматься.

10:09 — Перед этим адвокат Шиптенко ходатайствует передать её подзащитному словарь «Политические идеологии» авторства Владимира Мельника.

10:10 — Первым задаёт вопросы прокурор. Иванова входит в состав Республиканской экспертной комиссии с 2014 г., и с 2017 является ее председателем.

10:11 — «Как проходят заседания?» — «По мере поступления информационной продукции на рассмотрение, председатель назначает экспертов, и их задача — проанализировать продукцию, а задача комиссии — оценить и сделать вывод. В состав комиссии входит 21 человек». — «Кто формирует перед комиссией вопросы?» — «К нам имеют право обращаться только правоохранительные органы». —  «На основе какой методики?» — «Сегодня утвержденной методики нет, поэтому мы руководствуемся положением комиссии, задача которой — выявление признаков экстремизма».

Елена Иванова. Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

10:15 — Криминальными считаются пропаганда и призывы к экстремистским действиям, поясняет Иванова.

10:20 — Вопросы судьи: «Сколько заседаний было?» — «По всем публикациям, что я исследовала, было два заседания — в ноябре и в декабре».

10:24 — Защитник Павловца спрашивает Иванову, какой она заканчивала вуз. По её словам — факультет библиотековедения и библиографии Белорусского государственного университета культуры и искусств, специальность — «библиотекарь-библиограф». Адвокат отмечает, что эта специальность никак не связана с определением экстремистской деятельности. Иванова на это отвечает, что, согласно постановлению Совета министров, членами комиссии могут быть любые специалисты гуманитарного профиля. По её словам, она также прослушала некие дополнительные курсы. «Так что какими-то знаниями я обладаю», — утверждает она.

10:30 — Судья объявляет пятиминутный перерыв.

10:42 — Какими нормативно-правовыми актами она пользовалась как эксперт при толковании термина «экстремизм», спрашивает Иванову адвокат. У нас толкование термина определено законом о противодействии экстремизму, отвечает она.

10:47 — Иванова обратилась к суду с обращением по поводу того, что адвокатом Алимкина начинается допрос ее как эксперта, в то время как она, согласно неким законодательным нормам, не является таковым. Так, она не может ответить на вопрос об источниках, на которые она опиралась при составлении экспертизы. «Вероятно, они были» — об источниках.

10:50 — Суд начинает снимать вопросы адвоката как «некорректные». Адвокат Шиптенко протестует.

10:52 — Иванова объясняет, что тема может преподноситься «нейтрально, толерантно», а может преподноситься «враждебно» — как, по её словам, в статье Алимкина. Приводит цитаты о «недогосударстве» и «полицаях».

10:55 — Адвокат Павловца Кристина Марчук спрашивает Иванову о стаже её экспертной деятельности. Та отвечает, что является членом комиссии с октября 2014 года. Никакого образования, связанного с тематикой экстремизма, она не получала. Кто из ваших коллег защитил диссертации на эту тему, спрашивает адвокат. Ответ: Алла Кирдун. —  «Нет, у нее была диссертация по суффиксам» — возражает Марчук.

10:58 — По словам Ивановой, работа комиссии осуществляется на общественных началах. «Какое должно быть основание для привлечения стороннего эксперта?» — «Председатель привлекает стороннего эксперта по своему решению». —  «Это как-то оформляется?» — «Нет». — «Какое должно быть образование у стороннего эксперта?» — «Любое гуманитарное». — «А физкультурное подойдёт?» — «Может, и подойдёт».

11:02 — «Каким образом выбирается эксперт, который будет проводить исследование?» — «Назначает председатель». — «Есть возможность у эксперта отказаться?» — «Если эксперт — член комиссии, механизма отказа нет». — «А если эксперт считает, что некомпетентен? — «Нет такого механизма».

11:03 — «Правильно ли я поняла, что в оценке публикаций вы используете российскую методику?» — «Да». В ответ адвокат напоминает о докладе участника экспертной комиссии Кирдун, согласно которому российскую методику в белорусских реалиях применять нельзя из-за разницы в законодательствах. «Известно ли вам это?» — «Известно». — «Как вы ее применяете?» — «Мы на нее ориентируемся».”Известно ли вам, сертифицирована ли российская методика?” – «Нет, не известно». — «Вы задавались такими вопросами?» — «Нет, не задавалась».

11:10 — Адвокат отмечает, что согласно российский методике Кукушкиной, которая, по заявлениям белорусских госэкспертов, была применена в «деле публицистов», вопросы правового характера относятся исключительно к сфере права. «А как вы тогда можете положительно или отрицательно отвечать на вопросы правового характера?» — «Какие вопросы?» — «О том, имеются ли в публикациях признаки экстремизма» — «В какой-то мере я согласна, но мы выявляем признаки, а не приходим к выводу».- «Но вы ссылаетесь на законодательство при этом, а это вопрос права. Несут ли эксперты ответственность за свои действия? — «Чтобы нести ответственность, нужно законодательство, а у нас только положение о работе экспертной комиссии» — «Там не прописана ответственность?» — «Нет».

11:14 — Адвокат спрашивает о рабочем времени комиссии. Иванова отвечает — с 9:00 до 18:00 ровно. Если обращение министерства было 30 ноября, а заседание комиссии — 2 декабря, был ли соблюден срок уведомления экспертов о времени заседания, хотя до этого вы поясняли, что члены комиссии должны уведомляться не ранее чем за три дня? — Ну значит не соблюден (Иванова).

11:18 — Были ли заранее оговорены сроки экспертизы по текстам Николая Радова (псевдоним автора, за которым, как утверждает следствие, скрывается Юрий Павловец — EADaily)? — В данном случае не помню. — Кто-то ставил задачу скорее произвести экспертизу? — Нет, не ставил.

11:20 — Помните что-нибудь про заседание 2 декабря? — Нет, это было год назад (Не помните, и не помните, успокаивает Иванову судья). Кто присутствовал, сколько длилось заседание и какого рода велась дискуссия Иванова опять же не помнит. Она отвечает «не помню» практически на все вопросы адвоката относительно работы комиссии. Помнит лишь, что в тот день все её члены приняли решение единогласно.

11:22 — «Вы специалист по библиотековедению. Вы считаете свою квалификацию достаточной?» — «Я не буду отвечать на этот вопрос, потому что я включена в состав комиссии постановлением Совета министров. Раз меня туда включили, значит были какие-то основания для этого».

11:24 — «Что вы усмотрели в публикациях Радова? Какие призывы вы усмотрели?» — «Пропаганду разжигания вражды и розни». — «Вы цитату можете конкретную привести?» Иванова отвечает, что автор писал о бюджетниках и жителях деревень, для которых характерна «тутэйшэсть». Её спросили о значении этого слова. Она сослалась на некую монографию.

11:31 — Общеупотребима ли при составлении заключений практика применения терминов «нормальная нация» и «полноценный народ», спрашивает адвокат. По словам Ивановой, такие термины не используются. Адвокат заявляет, что у неё больше нет вопросов.

11:33 — Иванова также не знала, что данные о доле населения Беларуси, говорящем на одном из государственных языков, приведённые в публикации Павловца, взяты им из одной из аналитических статей. При этом в своем заключении она допустила ошибку в цифрах, но заявила, что она носит технический характер. Кристина Марчук в связи с этим задалась вопросом, почему в ее заключении это считается технической ошибкой, а в публикации Павловца — разжиганием. Иванова не смогла ответить на это замечание.

11:36 — К вопросам переходит адвокат Сергея Шиптенко.

11:44 — Адвокат Мария Игнатенко пытается выяснить, кого Иванова считает экспертом. Ответ: это лицо, проводящее оценку информационной продукции на предмет экстремизма. И это лицо, которое не обладает специальными познаниями? — спрашивает адвокат. Для эксперта, по словам Ивановой, очень важны «фоновые знания», то есть «знания окружающей среды, в которой происходит то или иное явление», «знание контекста». Что такое «фоновые знания» и «среда», спрашивает адвокат. По мнению Ивановой, это «те события которые происходят во время оценки, «например, политический конфликт». Адвокат: то есть вы политичекий конфликт напрямую связываете с оценкой публикаций? — «Не связывается, но учитывается». Какими же должны быть «фоновые знания», интересуется адвокат. «Исторические моменты, знание истории». Адвокат: как определить, знает человек историю, или нет? Как это определял замминистра информации Матусевич? — «Не знаю, как он определял». — «Кто-то из членов комиссии является историком?» — «Нет». — «А обладали ли они «фоновыми знаниями»? — «Этими знаниями обладает практически любой человек».

11:50 — В чем заключается инкриминируемый экспертами Павловцу «особый вид воздействующего дискурса?», спрашивает адвокат. Иванова не знает.

11:54 — Дмитрий Алимкин задаёт вопрос. «По образованию вы библиотекарь. Есть ли методика отличаемости языков от диалектов?». — «Нет, не знаю таких методик» — «Значит, это ваше мнение? Где написано, что диалект это ругательное слово?»

12:02 — Дмитрий Алимкин: «На основании частного обвинения неких людей, в частности, библиотекаря, люди находятся больше года под арестом?» Судья уточнил, в каком контексте Алимкин говорит о библиотекаре. Тот заявил, что имеет в виду квалификацию Ивановой.

12:04 — Юрий Павловец: «Вы говорили о том, что человек должен обладать „фоновыми историческими знаниями“. Как вы думаете, кандидат исторических наук может обладать более глубокими знаниями, чем у вас?» — «Не сомневаюсь, что он обладает такими знаниями».

12:07 — «Если я кого-то называю политически неграмотным или не разбирающемся в политике, я его национально оксорбляю? Правильно я вас понял?» — «Нет, неправильно» — «В чём оскорбление тогда?» — «Негативное высказывание в адрес белорусского общества». — «Ещё раз — когда я говорю „политическая неграмотность“, я оскорбляю человека?» — «Нет, но если это переносится на всю нацию, тогда да». — «В вашей эксперизе вы утверждаете, что я считаю официальную историю Беларуси мифической. На основании чего вы делаете такой вывод?» Иванова говорит, что ей нужно почитать заключение, и она не может ответить. «Вы понимаете слова «исторический миф»? —  «Я понимаю слово «история» и понимаю слово «миф».

12:14 — Павловец: есть ли у меня фраза «идеей государственного национализма является русофобия»? Иванова не смогла ответить. Хотите я дам вам текст, поищите, предлагает Павловец.

12:19 — Павловец привёл цитату из одной из своих статей и попросил объяснить, где там был обнаружен «негативный контекст» и «упрек». Иванова не смогла ответить, где именно, хотя сама готовила экспертизу этого текста.

12:22 — Иванова привела цитату из чужой статьи, вменяя ее Павловцу. Суд предупредил её, что это другая статья.

12:24 — Иванова: «Никому в голову не пришло, что замена георгиевской ленточки может разобщить нас с Россией. Это вы пропагандируете».

12:31 — Павловец: «У меня где-то написано, что День вышиванки — это плохо?» — «Ну, раз комиссия пришла к такому выводу…» (Иванова)

12:34 — Павловец: «Можно ли говорить, что исторические мифы говорят о мифичности истории Беларуси?» — «Нет, наверное». — «Могут ли в истории Белорусии существовать исторические мифы?» — «Я считаю, что нет». — «Понятно. Ну, а я как кандидат исторических наук могу сказать, что да»

12:36 — «Есть ли разница между понятием «национальная концепция» и «национальная концепция развития»? — «Не могу сказать». — «То есть вы сказать не можете, но пишете. Это разные понятия, или нет?» — «Полагаю, что разные». — «Чтобы вы знали — национальная концепция развития предполагает развитие по всем областям, в том числе экономики и культуры».

12:39 — Павловец по поводу публикации статьи о замене георгиевской ленты в Беларуси: «У вас в заключении говорится, что это может привести к негативным последствиям для белорусско-российского взаимодействия на всех уровнях. В математике и культуре тоже? Правильно ли я вас понимаю, что писать об этом в Беларуси нельзя?» — «Можно, но нейтрально» (Иванова). Павловец: «Как думаете, будет ли в России факт отмены георгиевской ленты воспринят позитивно?» Судья: вопрос снимаю.

12:45 — К вопросам перешёл Сергей Шиптенко.

12:51 — Шиптенко: «Сколько у вас научных публикаций по вопросам экстремизма?» Иванова: «Научных нет». — «А ненаучных?» — «Только экспертные заключения».

12:57 — Адвокат Шиптенко: Если бы «фоновые знания» углубились до глубокого познания и специальных знаний, могло бы быть иное заключение? Иванова: Могло бы быть. — «То есть ваши выводы носили вероятностный характер и могли быть изменены?» — «Это должен оценивать суд». — «Вы понимали что на основании вашего решения могло быть возбуждено уголовное дело?» — «Понимала».

13:01 — Шиптенко просит Иванову прокомментировать цитату из экспертизы его статей. Иванова: «Я не помню сути ваших публикаций, это было год назад». — «А я очень хорошо помню, как на основании вашего заключения меня арестовывали».

13:04 — Кристина Марчук просит озвучить протокол допроса Ивановой от 19 января 2017 года, поскольку между сказанным ей тогда и сегодня, по словам адвоката, есть существенные противоречия. В частности, отметила адвокат, сегодня Иванова говорила, что эксперт не может отказаться от экспертизы, а тогда — что он имеет на это право. Иванова отвечает, что в то время она не была председателем комиссии и не все понимала.

13:10 — Марчук указывает на ряд ошибок в датах документов. Иванова не может объяснить, откуда взялись эти ошибки.

13:14 — На январском допросе Иванова отвечает, что должно было быть проведено лингвистическое и социокультурное исследование статей арестованных, отметила адвокат. Но сегодня Иванова заявила, что такое исследование проведено не было.

13:18 — Вопрос Шиптенко: Что такое свободомыслие? — «Не знаю», отвечает Иванова.

13:20 — Адвокат Шиптенко: Вы говорили во время допроса Павловца, что о запрете георгиевской ленты можно писать либо нейтрально, либо позитивно. То есть негативно писать нельзя? Иванова отвечает, что можно, но все зависит от контекста и оценивается в каждой отдельной экспертизе.

13:31 — Кристина Марчук сообщает, что суды отказывали защите в обжаловании экспертизы, в то время как обвиняемый, как сегодня подтвердила Иванова, имеет право обжаловать экспертные заключения в судебном порядке.

13:37 — На сегодня заседание суда окончено. Продолжение — 26 декабря.

13:40 — Вопреки вчерашним ожиданиям Сергея Шиптенко, сегодня на обед не варёная колбаса, а опять говядина ;)))))

Онлайн-трансляцию вела Кристина Мельникова

Подробнее:https://eadaily.com/ru/news/2017/12/22/sud-po-delu-prorossiyskih-publicistov-den-5-onlayn-translyaciya-eadaily

Продолжение здесь: http://grodno-best.info/v-grodno/sobitiya/delo-regnuma-sud-nad-prorossijskimi-publitsistami-vtoraya-nedelya-onlajn.html

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...