Оборона крепости Осовец летом 1941 года: свидетельства участников

Крепость Осовец расположенная на Гродненщине (на той части, что после Второй мировой войны была подарена Польше), прославилась мужеством своего гарнизона еще в годы Первой мировой войны. В начале Второй мировой войны она вновь встала на пути неприятеля. Вашему вниманию предлагаются воспоминания и свидетельства участников обороны крепости Осовец летом 1941 года.

osovec1941-2
Военнослужащие 187-го разведбатальона Вермахта после взятия крепости Осовец, лето 1941 г.

Из воспоминаний «Неприступная крепость» участника обороны Осовца, гвардии майора СМИРНОВА АНАТОЛИЯ НИКОЛАЕВИЧА (г. Смоленск):

Во 2-й стрелковой дивизии имени М. Фрунзе я служил с июня 1940 года. В то время ее части дислоцировались в Осовецкой крепости к западу от г. Белостока и в других населенных пунктах Белостокской области.
Непосредственно в крепости размещались штаб дивизии, дивизионные склады, 13-Й и 261-й стрелковые полки, 94-й отдельный зенитный артдивизион, 84-й автомобильный батальон, батальон связи, медсанбат.
Что касается других частей дивизии, то 200-й стрелковый полк размещался в местечке Сокулка, 164-й артполк в м.Кнышин, гаубичный артполк в м. Васильков, танковый батальон в Белостоке.
Некоторые подразделения (разведбатальон, понтонно-мостовый и саперный батальоны) располагались западнее крепости, вблизи государственной границы. А где именно – не помню.
В предвоенный период в частях дивизии проводилась обычная для всей армии боевая и политическая подготовка. Но ввиду того, что наша дивизия находилась в приграничной зоне и относилась к числу дивизий первой линии, то чаще, чем в тыловых соединениях, объявлялись учебные тревоги и обуче¬ние личного состава проводилось в условиях, максимально приближенных к боевым.
В стрелковых частях отрабатывалось наступление за огневым валом. Следует сказать, что эта отличная выучка очень помогла нашим подразделениям в первых боях с немецко-фашистскими войсками 22 июня 1941 года.
Некоторые подразделения строили оборонительные сооружения в Осовецком УРе.
Проводилось доукомплектование дивизии личным составом. К нам прибыли участники боев в Испании, имеющие боевые ордена за проявленный героизм в боях с фашистами.
Обстановка в приграничной зоне была неспокойной. Германская разведка, используя польские буржуазно-националистические элементы, активно проводила разведывательно-диверсионную деятельность, прежде всего, против частей нашей 10-й армии.
Мы, конечно, принимали контрмеры. Благодаря им, вражеская агентура, пытавшаяся проникнуть на военные объекты, была выявлена и обезврежена. Была предотвращена попытка совершения диверсии и в Осовецкой крепости. В разоблачении вражеской агентуры большую помощь оказывало население, своевременно сообщавшее о замыслах врага. В то время мы уже точно знали о том, что фашистская армия готовится к нападению на Советский Союз.
В апреле немцы начали заблаговременно эвакуировать офицерские семьи из оккупированной ими Варшавы и других польских городов. Отмечались неоднократные случаи провокационных действий на границе.
Немецкие самолеты систематически вели аэрофотосъемку приграничной зоны, нарушали наше воздушное пространство. В мае или начале июня 1941 года немецкие танки вторгались на нашу территорию. Все это подтверждало, что Германия активно готовилась к войне с СССР.
Командование дивизии и частей делало очень многое для повышения боеготовности войск. В частности, это в полной мере относилось и к боеготовности 961-го стрелкового полка.
За два часа до нападения Германии на СССР по железной дороге, через пограничный КПП в районе Граево в Германию прошел товарный состав, груженый зерном. А вскоре со стороны Германии границу нарушил бронепоезд, открывший артиллерийский огонь по казармам пограничников и 75-го гаубичного артполка 27-й стрелковой дивизии 3-й армии. Об этих событиях мне стало известно от пограничников, которые находились в подчинении полка.
В четвертом часу утра 22 июня над Осовецкои крепостью пролетел первый немецкий разведывательный самолет, обстрелявший казармы 261-го полка. Вслед за этим началась бомбардировка приграничной зоны и крепости.
По приказу зам. командира 2-й стрелковой дивизии полковника Дюкова (командир дивизии полковник Гришин находился в отпуске) все части дивизии в крепости были подняты по тревоге и выступили к границе, в направлении Граево.
261-й полк ушел первым и прямо с марша развернулся и вступил в бой. Командовал полком майор Солодков, комиссаром был Дранищев. Противник был остановлен и оттеснен в сторону границы. Закрепившись на занятом рубеже, наши бойцы удерживали его в течение нескольких дней.
В это время на соседнем участке занял оборону 13-й стрелковый полк, столь же успешно отбивавший все атаки противника. До вступления в бой 261-го и 13-го полков первыми приняли на себя удар разведбатальон, саперный и понтонный батальоны. К сожалению, до сих пор не откликнулись однополчане из этих батальонов и правду о том, как они сражались, мы не знаем.
Из письма Бузовчука Юрия Ефимовича мне известно, что бывший командир саперного батальона капитан Лазарев вышел из окружения 1 сентября 1941 года вместе с конным корпусом Доватора.
В дальнейшем 261-й и 13-й, а также 75-й ГАП 27-й стрелковой дивизии, отошедший из Граево, и остатки пограничных подразделений продолжали удерживать наступление противника и не пропустили дальше занятого нами рубежа обороны до 25 июня 1941 года. По приказу командования 2-й стрелковой дивизии в район обороны были подтянуты с мест расквартирования и остальные части дивизии. Так, из Сокулки прибыл 200-й полк, из Василькова – гаубичный артполк, из Кнышина – 164-й артполк.
Эти части находились на сравнительно большом удалении от Осовецкой крепости, и поэтому потребовалось время для сосредоточения их в районе боев. А враг непрерывно атаковал позиции 261-го и 13-го полков. Создалась очень напряженная ситуация для частей, вступивших в бой с противником первыми.
На участке нашею полка бои не прекращались ни днем, ни ночью, бойцы не знали отдыха, противник вел сильный артиллерийский и минометный обстрел, бомбил с воздуха наши позиции между Осовцом и Граево, затрудняя подвоз боеприпасов.
Для борьбы с авиацией противника в дивизии был только один 96-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, который мог лишь обеспечить оборону крепостных объектов. На переднем крае обороны в стрелковых полках были счетверенные зенитные пулеметные установки, но эффективность их была мала. К тому же их было единицы, а вражеских самолетов много.
В период обороны Осовца я все время находился в расположении боевых позиций 261-го полка, в других частях не был и мне не известно, как оборонялись 200-й, 164-й и 75-й полки. Кроме того, в Осовецком укрепрайоне находились части, подчиненные непосредственно командованию УРа.
Ни номеров этих частей, ни участников оборонительных боев я не знаю. Мне лишь известно, что перед началом войны комендантом Осовецкого УРа был полковник Семен Николаевич Дралин, погибший в первые дни войны.
Отдельно следует сказать о боевых действиях первого батальона, его второй и третьей рот, роты приписного состава под командованием капитана Майко. командира батальона. Перед началом войны они находились на сооружении Осовецкого укрепрайона около местечка Кольно. Палатки были расположены недалеко границы.
В первые минуты вторжения неприятеля бойцы батальона вместе с пограничниками вступили в бой. Но, к сожалению, личный состав имел только стрелковое оружие и ему пришлось отступить. Только на. третий день батальон мог пробиться к своим.
О боях за Осовец в первые дни войны ни печать, ни радио не сообщали.
В послевоенный период мне не довелось встречать подробного описания в печати тех трудных дней обороны Осовецкой крепости и укрепрайона. Лишь в некоторых книгах коротко упоминается об этом. В книге В. Анфилова “Бессмертный подвиг” есть такие строки:
“…Более упорное сопротивление оказали врагу соединения правого фланга 10-й армии. 2-я стрелковая дивизия под командованием полковника М.Д.Гришина умело организовала оборонительные действия в Осовецком укрепленном районе и не позволила противнику продвинуться вперед. Вместе со стрелковыми частями ожесточенную борьбу с врагом на этом участке фронта вели инженерные части, находившиеся на строительстве укреплений. Особенно активно действовало подразделение Д.А.Заболоцкого. Но героические действия отдельных частей и подразделений не могли изменить положения 10-й армии. Серьезное влияние на него оказала неблагоприятная обстановка, сложившаяся на флангах Западного фронта. Со штабом 10-й армии фронт потерял связь с самого начала нападения гитлеровцев…”
Автором здесь допущена неточность. Дивизией, как известно, в это время командовал не полковник М. Гришин, а его заместитель по строевой части полковник Дюков.
В своих воспоминаниях маршал Жуков писал: “Неорганизованный отход 3-й армии из района Гродно и 4-й из района Бреста резко осложнил ситуацию для 10-й армии, которой командовал генерал-майор К.Д.Голубев. 10-я армия, не испытывая сильного давления противника, все еще дралась, опираясь на Осовецкий укрепленный район…”.
Нельзя согласиться с тем, что 10-я армия не испытывала сильного давления противника. Не знаю, как на участках других дивизий, но на нашей 2-й бои шли ожесточенные.
В документальной повести Е. Решина “Генерал Карбышев” полковник Гурия Константинович Здорный вспоминает: “Перед Великой Отечественной войной я командовал 86-м Августовским пограничным отрядом. В первый же день войны мы вели ожесточенные бои, но нам пришлось отступать, и мы слились с частями Красной Армии, продолжая сражаться на втором оборонительном рубеже. Крупная вражеская группировка танков и мотопехоты прорывалась из Августовского леса к городу Гродно, а на левом нашем фланге — к крепости Осовец…”
Вот, как видно, с этой группировкой противника нам и пришлось воевать, отражать ее атаки.

osovecYR
Осовецкий УР (укрепрейон) в 1941 год

Вспоминает участник обороны Осовца командир учебной роты 261-го стрелкового полка 2-й стрелковой дивизии лейтенант АЛЕКСЕЙ ИВАНОВИЧ БОРТНИКОВ:

Для меня 1941 год начался успешно: я был назначен командиром учебной роты, женился, получил квартиру в самой Осовецкой крепости, где размещался вместе с другими частями дивизии наш полк, готовился к поступлению в академию. Думалось, что и дальше все будет складываться хорошо.
Конечно, мы знали о сложном международном положении, все более тревожной обстановке в приграничной зоне, о том, что фашистская армия готовится к нападению на Советский Союз. И все же мы не осознавали, что война так близко от нас, что она будет такой тяжелой и длительной и принесет столько бед и страданий.
Мы были молоды и радовались той жизнью, которая была, каждый мечтал о своем счастье.
Около 4-х часов утра 22 июня над крепостью пролетел немецкий разведывательный самолет, обстрелявший из пулемета казармы нашего полка, а затем началась бомбардировка крепости.
По боевой тревоге подразделения полка заняли ранее намеченные позиции. Помню, что чувство страха я испытывал, но растерянности не было. Мы хорошо знали свои обязанности и старались их выполнять как можно лучше.
По приказу заместителя командира дивизии полковника Дюкова (командир дивизии полковник Гришин находился в отпуске) наш полк выступил из крепости в северо-западном направлении по шоссе, ведущему к г. Граево, который находился у самой границы, в 25 км от Осовца.
Перед выступлением командир полка майор Солодков назначил меня помощником начальника штаба полка по разведке.
Выдвинув походное охранение, полк колонной двинулся в указанном направлении. Пролетавшие на большой высоте группы вражеских бомбардировщиков нас не трогали, но несколько раз колонну на бреющем полете атаковали истребители.
Вскоре все чаще и чаще нам стали встречаться едущие на повозках, идущие пешком гражданские лица, военные, с оружием и без оружия, одетые и раздетые.
Это были рабочие, а также военнослужащие, занятые на строительстве оборонительных укреплений у границы. Их внешний вид, глаза, полные страха, паническое настроение произвели на нас удручающее впечатление.
Где-то около 11 часов, когда мы прошли более 15 км, наше походное охранение вступило в соприкосновение с противником. Завязалась перестрелка.
Подразделения полка развернулись в боевые порядки и начали спешно окапываться. Вскоре перед занятым нами рубежом появилась вражеская пехота.
Немцы шли цепью, ведя бесприцельный огонь из автоматов. Встретив ответный огонь они залегли. По мере обнаружения целей интенсивность ружейно-пулеметного огня с обеих сторон нарастала.
Затем в действие вступили минометы и артиллерия. У нас появились первые убитые и раненые.
Боевые порядки противника пополнялись новыми подходившими подразделениями, однако, в атаку он не переходил. Не делали этого и мы, учитывая превосходство врага в силах.
Примерно через два часа после начала боя, установив отсутствие у нас соседей, гитлеровцы начали обходить наши фланги. В этих условиях командир полка принял решение об отходе.
Мы отошли в район дивизионного стрельбища, находившегося в 4-5 км северо-западнее крепости, и, используя вырытые здесь в учебных целях окопы и траншеи, заняли оборону. Этот рубеж полк удерживал до наступления темноты. Бой носил ожесточенный характер.
При поддержке массированного артиллерийско-минометного огня немцы неоднократно атаковали наши позиции, но безуспешно. Нас своим огнем прикрывала артиллерия, расположенная в крепости и восточнее ее.
Вечером полку было приказано отойти в крепость. Мы считали свою задачу выполненной: задержав противника на один день, дали возможность подготовить крепость к обороне.
И все же необходимость отходить воспринималась болезненно. Некоторые командиры в бессильной злобе плакали. Но мы надеялись, что дальше крепости отходить не будем.
Помнилось, как находившийся, в крепости ровно за неделю до начала войны генерал Карбышев рассказывал о том, что в 1914 году защитники крепости держались в течение одиннадцати месяцев, и немцы смогли ее взять только после применения отравляющих веществ.
Однако в крепости полк не остался. Ему было приказано занять оборону северо-восточнее крепости на недостроенном еще аэродроме. При отходе в крепость, а затем выходе за ее пределы на новый рубеж обороны нам пришлось дважды переходить р. Бебжа по железнодорожному мосту, поскольку шоссейный мост разбомбила вражеская авиация. В результате мы лишились части полковой артиллерии, обоза, полевых кухонь и т. п.
В памяти не сохранилось, сколько точно дней полк держался в районе аэродрома. Помнятся неприрывные артиллерийские обстрелы, налеты пикирующих бомбардировщиков, от которых мы несли большие потери.
Не было никакого снабжения боеприпасами, продовольствием, никто не подходил к нам на помощь. Затем поступил приказ об отходе в направлении Кнышин, Белосток.
Дорога, по которой мы отходили, представляла жуткое зрелище. На ней и ее обочинах лежали трупы солдат, гражданских лиц, лошадей, разбитые автомашины, повозки. Из-за частых налетов вражеской авиации двигались медленно, теряя людей и снаряжение. Через пару дней подошли к г. Васильков.
Оказалось, что Белосток уже занят немцами. Нас повернули на северо-восток, в направлении на Сокулку. Возле д. Чарна Весь остатки нашего 261-го стрелкового полка столкнулись с двигавшейся навстречу колонной немецких войск и в завязавшемся бою были рассеяны или уничтожены.
Через несколько дней блужданий в одиночку я попал в плен. В июле 1943 года мне удалось бежать из плена и присоединиться к партизанскому отряду имени Калинина Белостокского соединения, действовавшему в Волковысском и Свислочском районах.

Из воспоминаний «На подступах» помощника старшины минометной роты 200-го стрелкового полка 2-й стрелковой дивизии сержанта ЖУРАНОВСКОГО ФЕДОРА ГРИГОРЬЕВИЧА:

Примерно за месяц до начала войны наш полк, стоявший в г. Граево, вышел в летние лагеря, оставив на строительстве укреплений на границе один из стрелковых батальонов. Лагерь размещался рядом с Осовецкой крепостью.
Началась обычная для летнего периода боевая учеба. 21 июня почти весь обоз полка был отправлен за продуктами и снаряжением в Граево, где находились склады.
Назад он не вернулся, поскольку утром следующего дня в военном городке в Граево попал под сильнейшую бомбежку и массированный артиллерийский обстрел и был уничтожен. Так уже в первые часы войны полк лишился основных транспортных средств.
В 4 часа утра 22 июня фашистская авиация начала бомбить и Осовец. Поднятый по тревоге полк вышел за водный канал, окружавший крепость, и развернулся по левому берегу р. Бебжа севернее Осовца.
Все это происходило под бомбежкой и пулеметным обстрелом с воздуха. Затем последовал приказ двигаться в направлении Граево. Так как мы остались без обоза, все оружие, боеприпасы и снаряжение пришлось нести на себе.
Вскоре полк столкнулся с противником. Завязался бой. Не имея артиллерийской поддержки, не успев окопаться, мы тем не менее удержали рубеж, на который вышли.
Отразив первый натиск фашистов, полк перешел в контрнаступление и во второй половине дня отбросил их на несколько километров.
В этом бою был захвачен первый пленный немецкий солдат. Когда наступило затишье, асе мы старались посмотреть, каков он, этот живой фашист. Помню, как командир батальона заявил, что если и дальше будем так бить фашистских гадов, то через неделю будем в Берлине.
Однако полку было приказано прекратить продвижение вперед и закрепиться на достигнутом рубеже. Здесь мы продержались до 25 июня. Все это время шли ожесточенные бои, не утихавшие ни днем, ни ночью. Здесь нас уже поддерживала подошедшая дивизионная артиллерия. Но отсутствовало какое-либо авиационное прикрытие.
Вообще в течение всех дней боев у Осовца мы не видели ни одного нашего самолета. Вражеская же авиация постоянно висела в воздухе. От ее действий мы несли большие потери.
26 июня остатки полка были отведены на левый берег р. Бебжа и заняли оборону в районе д. Довнары в трех километрах восточнее крепости.
К этому времени оборонявшиеся в районе Осовца части нашей 2-й стрелковой дивизии потеряли связь с соседями и справа и слева. Над ними нависла угроза охвата с обеих флангов и окружения.
Утром 27 июня дивизия оставила Осовецкую крепость и начала отход на восток. Когда мы начинали отходить, в крепости слышны были сильные взрывы. Это наши саперы подрывали складские и оборонительные сооружения крепости.
Отходили севернее Белостока, по лесам Кнышинской пущи. Было невероятно тяжело. Все светлое время суток нас бомбила авиация врага.
Мы фактически находились в окружении. Части дивизии были разобщены и двигались отдельными отрядами. Приходилось прорываться через вражеские заслоны, обходить стороной крупные населенные пункты. Не было продовольствия, с каждым днем таяли наши ряды.
Под Волковыском остатки нашего полка были рассеяны противником, и полк прекратил свое существование как боевая единица. Немногие избежавшие гибели или пленения бойцы и командиры продолжали пробиваться к своим.
Мне удалось добраться до окрестностей Минска. Здесь в бою я был тяжело контужен и попал в плен.

Из воспоминаний «ИЗ ОСОВЕЦКОЙ – В БРЕСТСКУЮ» участника обороны Осовца сержанта 13-го стрелкового полка 2-й стрелковой дивизии ФОНИНА ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧ:

Служил в Осовецкой крепости, в звании сержанта, командовал счетверенной зенитной установкой. В 1941 году должен был демобилизоваться из армии.
Командиром зенитной роты был ст. лейтенант Малов, командиром полка Леусов, комиссаром по политчасти Трофимович.
Война захватила меня в Осовецкой крепости.
По тревоге заняли исходные позиции и отражали противника в воздухе. К 8 утра нами был сбит самолет.
После этого командир дивизии Дюков перебросил нас на отражение противника, который двигался к крепости со стороны Граево.
Мы пропустили мотоциклистов, а по колонне пехоты открыли огонь. Так уничтожили всех наступающих – 700-800 человек.
Защищали крепость 5 дней. Не только успешно отражали атаки врага, но и сами ходили в атаки.
Покинули крепость по приказу. Перед Волковысском нас встретил командир первого стрелкового корпуса генерал-майор Рубцов и направил в сторону границы. Так мы вышли к Бресту.
Крепость была окружена. Потеряв двоих бойцов, мы ночью сумели пробраться к ее защитникам. Это было 29 июня.
Защищали Брестскую крепость до 18 июля. Потом стали выходить – сначала женщины и дети, затем бойцы.
Нас прикрывал майор Гаврилов и 5 солдат.

osovec today2
Крепость Осовец сегодня

Цит. по: В июне 1941 г. Гродно, 1997.

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...