«Лесная» война в послевоенном БССР

AK
В свое время в одном из белорусских изданий были опубликованы воспоминания Федора Супрановича, последнего из оставшихся в живых партизана бригады «Дяди Коли», действовавшей в Борисовско-Бегомльской партизанской зоне. Кратко была затронута и вся биография полковника милиции в отставке, которая, меня очень заинтересовала. Поэтому, я попросил Федора Малаховича подробно рассказать о своей интересной судьбе, некоторые факты из которой, лишь ранее не были опубликованы.
Итак, вот что рассказал ветеран КГБ и милиции:
«В марте 1950 г. я демобилизовался из армии, где, после участия в войне с Японией в августе 1945 г. три года (1947-1950) служил на должности начальника радиостанции 2-го отдельного радиоразведывательного полка ОСНАЗ ГРУ советской армии в Хабаровском Крае (к слову, 1-й полк дислоцировался в Молдавской ССР), и почти через месяц прибыл в Минск устраиваться на работу. Первым делом я, как бывший заместитель секретаря полковой комсомольской организации, пошел в райком комсомола.
Здесь уместно будет сказать, что замсекретаря меня избрали за получение важных разведданных. Во время одного из своих дежурств в 1948 г. я обнаружил и запеленговал радиосеть американских военных советников в Корее. Видимо у нашей разведки не хватало конкретных доказательств того, что, несмотря на то, что 15 августа 1948 г. на территории Корейского полуострова, южнее 38-й параллели, была провозглашена Республика Корея, первым президентом которой стал Ли Сын Ман, американские военные продолжали проводить на ее территории свою разведывательную деятельность в отношении СССР. Данные нашего полка это подтвердили. Нам было поручено тщательно прослушивать весь радиообмен в сети.
В минском райкоме комсомола позвонили куда-то и спросили не требуется ли им высококвалифицированный радист. После чего мне дали номер телефона и сказали позвонить из бюро пропусков МГБ БССР. В МГБ меня проверили как радиста и остались довольны, т.к. за минуту я выбил на ключе 200 знаков, при положенных по норме первого разряда 90. Потом поинтересовались моей биографией и сказали, что сообщат о результатах.
После проверки, через месяц, а надо сказать, что для этой цели ко мне на родину в деревню Костюки Борисовского района выбывали даже сотрудники райотдела МГБ, в июне 1950 г., я вновь прибыл в столичное чекистское ведомство, где мне сообщили, что я принят на работу, мне будет присвоено офицерское звание младшего лейтенанта, и я буду задействован в борьбе с бандитизмом в западных районах Беларуси в специально созданном для этой цели отделе 2-Н.
Вся моя новая служба проходила в постоянных командировках по 2-3 месяца в Молодеченской, Пинской и Минской областях. Я лично принимал участие в уничтожении 5 бандгрупп и нелегала-одиночки, бывшего полицейского, убившего майора УМГБ по Минской области Гладышева”, – отмечает чекист.

Атаман из АК
Первый мой выезд был в бывшую Молодеченскую область для ликвидации банды под руководством атамана Воронюка в составе группы из 3 оперативных работников и 2 радистов во главе с майором Коваленко состоялся в середине августа 1950 г. Кроме этого нам был придан взвод солдат Белполка (287-й полк внутренних войск; сейчас в/ч 3214). Сначала шла агентурная работа, пока через месяц наши оперативники не подобрали двух человек, согласившихся нам помогать.
Подбор был очень трудный, т.к. люди не хотели сотрудничать с органами, не хотели выдавать бандитов, в том числе из-за боязни расправы, а нужны были люди, которым последние доверяли бы, и находились бы с ними в хороших отношениях.
После успешной вербовки агентов, их снабдили портативными радиопередатчиками для связи с нами при появлении у них бандитов.
Началось томительное ожидание сигнала тревоги. И вот как-то утром в конце августа, дежуря в радиоэфире, я получил сигнал радиопередатчика, о чем немедленно сообщил Коваленко. Он поднял по тревоге солдат, и мы отправились к нашему агенту, который ожидал нас в условленном месте.
Он рассказал, что поздно ночью атаман Воронюк с 5 своими людьми прибыли к нему усталые и голодные и потребовали самогона и еды. Хозяин дома их накормил, напоил и хотел уложить спать в сарае, но они не согласились, а попросили показать в болоте сухой островок и там расположились. На время нашего прибытия к агенту, они уже крепко спали. Солдаты окружили место ночевки нелегалов и начали сжимать кольцо.
Пулеметчик «лесных братьев» пил мало, скорее всего специально, чтобы ночью охранять лагерь, и расположился не вместе со всеми, а метров на 300 в стороне. Несмотря на то, что солдаты передвигались по болоту очень осторожно, он услышал их и открыл огонь, убив одного бойца. Однако, вскоре и сам был сражен автоматной очередью, а наши солдаты набросились на спящих нелегалов, обезоружили и связали им руки. После чего вывели из болота к автомашине.
Мне запомнилось, что Воронюк один из всего отряда был одет в польскую военную форму довоенного покроя с фуражкой «рогатывкой» и кокардой. Задержанных привезли к месту нашей дислокации в деревне Лаздуны (нынешнего Ивьевского района Гродненской области). Наша работа тут была закончена, и мы вернулись в Минск.

Чита
Много неприятностей доставил отряд атамана Бурбы по кличке Чита, состоявшая из 7 человек, в том числе одной женщины. Грабили магазины, держали в страхе и убивали людей. Базировались эти они в большом лесном массиве и имели пособников во многих деревнях.
Последние сообщали «лесным братьям» о передвижении по округе наших сотрудников и солдат. Но все-таки нашлись люди, сообщившие о местонахождении людей Читы в районе деревни Поречье на Гродненщине. В разгроме этого отряда принимали участие оперативные работники из Минска и Гродно, а также солдаты Белполка.

Бойцы УПА
В ходе боестолкновения «лесные братья» оказали упорное сопротивление, пытались пробиться через кольцо окружения. Был убит ефрейтор Белполка, а один из нелегалов (упомянутая женщина) была ранена. Кричала: «Дружина! Я ранена, меня возьмут в плен! Стреляйте в меня!». Но ее товарищам было уже не до нее. Вскоре Чита закричал: «Не стреляйте! Мы сдаемся!». Живыми взяли троих, в том числе раненую женщину.

Преступная парочка
Два брата Фурс занимались грабежами магазинов и людей, угрожали убийствами советско-партийных работников. Наша опергруппа по их поимке, или ликвидации разместилась в деревне Новое Село на Гродненщине. Местные жители сообщили о том, что братья находятся у себя дома. Было принято решение брать их после того, как выйдут из дома. И вот под утро со стуком открылась дверь, двое молодых парней вышли из дома и подошли к калитке. В этот момент последовал окрик: «Сдавайтесь! Вы окружены!». Однако братья залегли и открыли огонь из автомата и винтовки. После этого по ним был открыт огонь на поражение из пулемета, в результате чего оба «лесных» были убиты.

По следу «ОУНовцев»
Затем была командировка в Дрогичин, где по требованию начальника Управления 2Н полковника Сапелкина М.В., я поступил учиться в 9 класс средней школы.
Следующей нашей целью был отряд украинских повстанцев под командованием некоего Сикоры, совершивший более 10 террактов. Все шло по такому же, как и ранее, сценарию: вербовка агентуры и ожидание сигнала радиопередатчика. Потом их окружили и почти всех уничтожили.
По архивным документам удалось установить, что 6 февраля 1952 г. при прочесывании лесного массива в урочище Белин Дрогичинского района оперативно-войсковая группа УМГБ Пинской области обнаружила стоянку вооруженной подпольной группы ОУН «Сикоры» и свежие следы. Углубляясь в лес около хутора Корсынь Ивановского района, опергруппа настигла подпольное формирование.
В результате завязавшегося боя были убиты 2 оуновца, в их числе — машинистка Белорусского окружного провода «Люба» («Вера», «Оля»).
Раненный в ногу главарь подпольного формирования «Сикора» пытался скрыться. В тот же день на одном из хуторов Ивановского района он был убит местным жителем, секретным сотрудником МГБ. При дальнейшем следствии над арестованными участниками подпольного формирования «Сикоры» было установлено, что настоящие имя и фамилия главаря Иван Панько.
Панько находился в составе УПА с 1944 г., после того как дезертировал из Красной Армии. В январе1947 г. «Сикора» участвовал в убийстве местных жителей деревни Одрижин Ивановского района. Оуновцами были убиты, а затем сожжены в своих домах семьи П. Денейко (8 человек) и Д. Денейко (5 человек). В январе 1949 г. формированием Панько на хуторе Корсынь Ивановского района были убиты председатель Глинянского сельсовета Кивчук, участковый уполномоченный РО МВД Докукин и финансовый агент сельсовета Михальчук.

Бой с окруженными «повстанцами»
Ветеран милиции называл этого человека атаман Орел. Возможно, так он именовался по агентурно-розыскному делу в МГБ БССР. Большое беспокойство у МГБ БССР вызывал отряд ОУН под руководством атамана Грица, который действовала в том числе и в Дрогичинском районе. Это подразделение состояло примерно из 7 человек. На их счету было 38 терактов.
А убийство ни в чем не повинного моряка, приехавшего домой в отпуск, и его девушки, которых бандиты встретили на улице и жестоко убили, вызвало бурю возмущения местного населения, в результате чего МГБ получило сообщения о передвижениях банды. Она периодически рейдировала на пограничье УССР и БССР. Чекисты ожидали, когда этот отряд придет на подготовленную явку и останется на ночевку.

Трофеи “чекистов”
Зимой 1952 г. Сотрудники МГБ, наконец, получили сигнал о том, что отряд Орла-Грица в полном составе прибыла на один из хуторов Дрогичинского района. Руководитель опергруппы, Либезник, молодой оперативный работник из Брестского УМГБ, не дожидаясь прибытия на место солдат, решил не упускать возможности задержать бандитов, и опергруппа выбыла на место их ночевки. Чекисты окружили дом и, дождавшись прибытия солдат во главе с командиром взвода Владимиром Недельским, еще плотнее взяли его в кольцо.
Опергруппа дождалась, когда хозяин хутора, агент МГБ, вышел наружу и дал полные сведения о местонахождении внутри каждого бандита: два человека легли спать на печь, один лег между детьми на кровати, а остальные, в том числе сам Гриц, расположились на ночевку в другой половине дома.
Сотрудники советской спецслужбы предложили агенту вывести семью из дома, но получили ответ, что этого делать ни в коем случае нельзя, т.к. «повстанцы» могут проснуться и сообразив, что происходит, убить домочадцев. Тогда было принято решение двум солдатам тихо зайти в первую половину дома и сразу уничтожить тех «лесных», кто расположились на кровати и печи.
Операция началась, однако не так гладко, как хотелось бы. Повстанец, спавший в кровати, был убит сразу, а из двоих на печи: один также был убит, а второй только ранен и успел бросить гранату на пол. В результате взрыва – погиб сам, но убил одного чекиста и ранил второго, пулеметчика.
Ранены были и дети хозяина дома. Пулеметчик сумел выползти из дома, и был отведен в безопасное место. После этого солдаты внутренних войск стали стрелять по окнам и крыше. В ответ «повстанцы» также открыли огонь и убили одного солдата, а нескольких ранили. Предложение о сдаче они отклонили, и лишь усилили огонь.
Через 20 минут огонь «повстанцев» сильно ослабел. Раздавались только редкие выстрелы автомата и винтовки. Спустя некоторое время стрельба и вовсе прекратилась. Старший опергруппы направил в дом хозяйку. Через некоторое время она вышла и сообщила, что из бандитов там никого нет, только один советский солдат ходит по дому.
Эти слова хотя и насторожили Либезника, однако он все же попытался войти в дом. Осторожно стал открывать дверь, и в этот момент Гриц открыл по проему огонь из автомата, ранив офицера МГБ. После этого Либезник дал команду уничтожить оставшихся бандитов. В окна и дверной проем полетели гранаты, а, подбежавшие к дому солдаты стали стрелять в оконные проемы, после чего все стихло.
Все «лесные» были ликвидированы. Была вызвана машина скорой помощи, которая забрала раненых. Убитых погрузили на автомашину Белполка. Прежде чем погибнуть, «повстанцы» уничтожили все свои документы, порезали все ремни, полевые сумки и другое имущество, чтобы нам не досталось.
Следует отметить, что после выздоровления раненых детей хозяина дома, в котором были ликвидирован отряд Грица, семья получила путевку в санаторий на юге страны.
Из архивных документов следует, что 25 февраля 1952 г. на одном из хуторов Дрогичинского района опергруппой УМГБ Пинской области была выявлена нелегальная вооруженная группа ОУН «Грица». В ходе вооруженного столкновения все ее 5 участников, в том числе «Гриц», были убиты.
Опергруппа также понесла потери: 2 человека были убиты и 5 ранены. В убитом «Грице» сотрудниками госбезопасности был опознан Владимир Лукашук, 1929 года рождения, уроженец Волынской области Украины. Органами госбезопасности было установлено, что в декабре 1950 г. «Гриц» участвовал в убийстве счетовода Вульковского сельсовета Дрогичинского района Попени. В ноябре 1951 г. нелегальное формирование В. Лукашука разгромило сельсовет и избу-читальню в д. Огдемер Дрогичинского района.
С ликвидацией подпольной вооруженной группы Лукашука («Грица») Белорусский окружной провод ОУН прекратил свое существование как организационно-структурная единица антисоветского подполья.

Охота за полицейским
Федор Супранович называет этого человка «Жуковский». На самом же деле этого человека звали А.И. Альшевкий. По материалам КГБ при СМ БССР (переименование произошло в марте 1954 г.) он проходил, как «бандит-одиночка бывший полицейский, который, при попытке задержания, убил майора УМГБ по Минской области Гладышева».
В целом к 1953 году с антисоветским бандитизмом на территории БССР в основном было покончено. По учетам УМГБ по Минской области продолжала числиться только одна нелегальная группа на стыке Минской и Могилевской областей. В нее входили: Андрей Иванович Альшевский, 1912 г.р., уроженец деревни Бросневичи Белыничского района Могилевской области, проживавший в деревне Журовка Березинского района Минской области, В.Мороз (член террористической банды Будакова) и Д.Гречиха (бывший немецкий староста) из деревни Иванчевск Белыничского района Могилевской области.
При задержании А.Альшевского, последний выстрелом из обреза застрелил начальника 2-го отдела УМГБ по Минской области полковника (не майора) Бориса Гладышева, принявшего личное участие в операции. После чего скрылся. Официальная дата его задержания – 28 декабря 1954 года.

Трофеи КГБ
Из протокола допроса свидетеля: «Во время немецкой оккупации Альшевский, с 1942 года у немецких властей состоял на службе в качестве полицейского Журовского гарнизона, где служил до момента отступления немцев, а затем бежал с ними. Затем вернулся. По возвращении занимался сельским хозяйством. Как единоличник, в колхоз вступать не хотел. Нигде не работал…. Примерно 2 года назад он самовольно захватил землю лесгосдохода, за что его привлекли к уголовной ответственности и он перешел на нелегальное положение».
«Наша оперативная группа вместе с солдатами Белполка выбыла в командировку в одну из деревень Березинского района, где скрывался нелегал. Жители деревни нам рассказали, что часто его видят в доме, где проживает мать и дочь, с которой он сожительствует. Работники местных органов милиции и КГБ также неоднократно получали сигналы от жителей о том, что бандита видели в доме у сожительницы. Однако, выбывая на место, его не обнаруживали.
Мы приехали рано утром, еще затемно, окружили дом плотным кольцом и громко предложили Альшевскому сдаться. Но вышедшая из дома хозяйка, мать сожительницы бандита, сказала, что в доме никого нет. Старший опергруппы, опытный чекист, ответил ей, что мы дождемся рассвета, а потом тщательно обыщем дом.
Примерно через полчаса солдат, стоявший в оцеплении метров за 40 от дома, спрятавшись за кустами, услышал какое-то движение и вибрацию под ногами в том месте, где он стоял. Осторожно сойдя в сторону, он увидел, что там приподнимается люк, покрытый мхом и показалась голова. Однако люк тут же захлопнулся.
Видимо бандит, скрывавшийся под землей, заметил солдата. Последний вызвал старшего опергруппы. Мы открыли люк и увидели лаз, ведущий к дому. Бросили туда гранату, но бандит уже убежал в дом. Ему еще раз было предложено сдаться, выбросить винтовку в окно и выходить с поднятыми руками.
Прошло 15 минут, но Альшевский не отзывался. Тогда старший опергруппы обратился к женщинам, чтобы они выходили, ибо сейчас мы подожжем дом. Женщины вышли и с плачем стали просить не делать этого. Тогда им предложили вернуться и все-таки уговорить Альшевского сдаться. Прошло немного времени, и мы услышали его голос – нелегал сказал, что выходит из дома и сдается.
После чего – выбросил на крыльцо винтовку и вышел с поднятыми руками. В дальнейшем, давая показания, он пояснил, что при появлении сотрудников милиции, или КГБ, он прятался в подземный лаз и ожидал их отъезда. В доме, в погребе, где хранилась картошка, было начало отверстия лаза, заложенное досками. И если посмотреть сверху, то ничего обнаружить было нельзя. Так он и прятался», – рассказывает ветеран.

Другая служба
«Все самые опасные официально зарегистрированные по учетам МГБ БССР банды были ликвидированы, или пойманы и в 1952 г. наше управление 2Н было расформировано. В 1955/56 годах я некоторое время работал в оперативном подразделении в должности помощника оперуполномоченного 2-го отдела 4-го управления КГБ при СМ БССР, где мне поручили рассматривать нераскрытые дела за прошедшие годы.

Янка Филистович
Одно из таких дел было об убийстве двухгодичной давности председателя колхоза в Молодеченской области Малишевского. Он был убит ударом металлического предмета, имеющего круглую коническую форму. Я узнал в этом пробойник из деревенской кузницы и написал об этом в своем заключении, в котором предположил, что убийцей мог быть кузнец. Дальнейшей проверкой было установлено, что такой пробойник в местной кузнице отсутствовал. В ходе следствия было установлено, что преступление действительно совершил кузнец этой деревни. После чего женился на вдове Малишевского.
А еще до перехода в оперативное подразделение, наряду с борьбой антисоветским подпольем и обыкновенными бандитами, мне пришлось участвовать и в поимке знаменитого «американского шпиона» Янки Филистовича. Его сбросили в 1951 году, а арестовали лишь через год. Такая же судьба постигла и выброшенных на парашютах в 1952 г. в Налибоцкой пуще 4-х других белорусов. Их клички: Бен (Геннадий Костюк) Финн (Михаил Артюшевский), Джо (Михаил Кальницкий) и Карл (Тимофей Остриков). Они не успели даже приступить к выполнению задания, как были задержаны. После работы с ними, радист дал согласие на сотрудничество. Для контроля за ним был выделен мой начальник Короленко Д.Т., отличный специалист радиодела.
Интересна в данном случае судьба моего бывшего начальника по отделу 2-Н полковника Сапелкина Н.В. Находясь в командировке по поимке американского шпиона, заброшенного на территорию БССР вслед за указанной группой «Налибоцких» десантников старшим опергруппы, он оказался виновным в том, что задержанный, находясь в небольшом кирпичном сарае, ночью, совершил самоубийство, с разбега ударившись головой о кирпичную кладку стены. Сапелкина М.В. за недосмотр уволили из органов, отправив на пенсию, хотя он был самым молодым полковником-чекистом в Беларуси», – отмечает Федор Супранович.
В апреле 1953 г. американцы забросили на территорию БССР шпиона «Зорина». При задержании у него был изъят пакет, предназначавшийся «Карлу», «Финну» и «Бену», в котором находились документы, печати для подделки документов, 19.900 рублей и инструкция, подписанная американским разведчиком «Виктором» — сотрудником Кауфбейренской разведшколы ЦРУ. «Зорин» должен был зарыть пакет в землю по дороге из Молодечно в Минск, а координаты его местонахождения передать по радио американцам.
После перевербовки «Зорина» МГБ Белорусской ССР макет пакета был зарыт около м.Красное, а координаты тайника переданы американцам. За местом, где был зарыт пакет, на протяжении года велось постоянное наблюдение. Однако результатов это не дало. Судя по всему, смерть «Зорина» вызвала провал начатой МГБ «радиоигры» с ЦРУ. И именно за этот «прокол» был отправлен на пенсию полковник Сапелкин М.В. Потом его направили на работу председателем колхоза в Смолевичский район, однако через непродолжительное время вернули в Минск, где он стал работать ученым секретарем Института Торфа Академии Наук БССР.
«Когда в 1960-м году я был уволен из органов КГБ по большому сокращению армии и спецслужб (всего было уволено около 1 200 000 чел.), мой бывший начальник пришел мне на помощь и предложил работу ст.механика в Институте Торфа. Он правильно рассудил, что, хотя зарплата на этой должности и небольшая, однако у меня будут все условия для окончания учебы. А я тогда учился на предпоследнем курсе радиотехнического института.
Работал я старательно, и товарищи ко мне относились хорошо, оказывали помощь во всем. Когда пришло время защищать диплом, а я взял себе тему «Автоматический РН-метр», близкую к профилю Института Торфа, мне дали командировку в Москву на завод, где выпускались простые РН-метры, с письмом оказать помощь в написании диплома. Оказалось, что директор завода – белорус, и он дал мне возможность ознакомиться со всем производством этого прибора и документацией, что помогло мне успешно защитить диплом.

Документ Янки Филистовича
В 1961 году меня пригласили в УВД Миноблисполкома и предложили работу, но я отказался. Через некоторое время меня пригласил уже начальник отдела кадров УВД Котунов П.М., который и убедил дать согласие перейти на работу в милицию на должность начальника отделения оперативной техники и связи, по профилю моей учебы в институте. Так началась моя работа в системе МВД БССР. Но это уже совсем другая история», – заканчивает свой рассказ Федор Супранович.

Андрей Тисецкий, 12.09.2015 // istpravda.ru

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...