1941: участники и очевидцы о первых днях войны

1941Вспоминает Владимир Ахболатович Карсанов:

Наша семья — отец Карсанов Ахболат Сахмурзаевич, мать – Аза Долеевна и дети Володя, 1934 года рождения, Сергей, 1937 года, Зина, 1939 года рождения – жили в Гродно по месту службы отца. В тот первый день войны отец заступил на дежурство, а мать уехала с соседкой в Белосток.
Жили мы у железнодорожного вокзала. С началом артобстрела прибежал отец, быстро помог одеться и отправил нас с соседкой бежать из города в сторону леса.
Отец вернулся обратно в часть. На окраине города нас догнали немцы и вернули в Гродно. Детей быстро сажали в машины и отправляли в Германию.
Там нас продавали местному населению. Приходили хозяева и выбирали себе детей. Я попал в семью служащего. В квартире содержали овчарку, и я должен был за ней ухаживать, убирать помещение. Отдыхал возле овчарки.
Пытался несколько раз убежать, но не знал, в какую сторону. Меня догоняли и наказывали.
Потом меня продали польке. Сентковские были из Граево. Хозяин Адольф работал мельником, жена его Евгения была домохозяйкой. В Граево случайно встретился с младшим братом Сергеем. Он служил пастухом в семье Танковых. А к концу войны тут же встретили и сестренку Зину. Она со своей хозяйкой приехала из соседнего поселка на базар.
За четыре года мы забыли свою речь. Говорили только по-польски и немного по-немецки. А осетинский язык вообще не слышали.
Когда фронт двигался на запад, полковые разведчики нашли моего брата и доложили отцу. Отец быстро нашел нас и поручил ординарцу сержанту Черкашвили Якову Соломоновичу отвезти нас в Осетию. Ехали с/ы домой долго, сержант учил нас что-то понимать по-осетински. Язык выучили быстро.
Приехали домой как раз в День Победы. Здесь узнали, что по нам справили поминки. Но нам в тот день казалось, что вместе с нами празднует встречу вся Осетия.

Вспоминает Михаил Семенович Садовщиков, младший лейтенант 18-го мотоциклетного полка 25-й танковой дивизии 10-й армии:

У ВЕЛЬСКА. После досрочного окончания Минского пехотного училища попал по распределению в местечко Вельск в полковую школу командиром минометно-мотоциклетного взвода. В летних лагерях шла интенсивная подготовка курсантов призыва мая 1941-го. Они готовились на младших командиров. Ежедневно проводилась строевая подготовка с оружием, однако боевой стрельбы, как ни удивительно, не было ни разу.
Вот с такой подготовкой 22 июня вступили в бой. Дежурный по части лей¬тенант Соловьев не знал, что делать, какие отдавать приказы. Офицеры же ночевали в деревнях, в том числе и я с лейтенантом Николаем Чирва. А вечером вместе с Иваном Шаборовым я был на деревенских танцах.
Дежурный посылает связного за капитаном Громовым в деревню Дубяжино. Связи с командованием нет. Вернулся посланный мотоциклист с приказом идти на Вельск.
Над нами пролетали вражеские самолеты, но колонны не трогали. Как оказалось, у них было более важное задание. В Вельске мы увидели уничтоженный аэродром и около 300 новеньких самолетов.
Наши зенитные установки почему-то молчали. Вражеские самолеты безнаказанно летели бомбить Волковыск, Слоним, Барановичи.
В это время в нашей части шло переформирование. Командирами назначались бывшие кавалеристы, не готовые к пехотной тактике. Многие даже не успели одеть форму.
Перед полком была поставлена задача помочь находившимся в кольце немцев трем дивизиям около реки Нурец и м. Бряньск. Там истекал кровью наш танковый разведбатальон. Около ста мотоциклов с экипажами и три легких танка повел капитан Громов.
На пути к Брянску дорогу перекрыли вражеские бронетранспортеры и автоматчики на мотоциклах. Завязался бой. К Брянску нам немцы не дали пройти, и все бойцы разведбатальона погибли.
Погибли и многие из моих боевых товарищей. Среди них командир 4-й роты Цветков, его водитель, командир 2-й роты ст. лейтенант Твердохлеб, мл. лейтенант Мокалов. Громов с остатками людей начал отступать на Слоним. Здесь принял бой с немецким десантом. В схватке геройски погиб комиссар Долгих.
По приказу зам. командира полка капитана Ванеева взвод под моим командованием в составе двух рот занял оборону на окраине Вельска.
Немцы на наши позиции не пошли. Нам ничего не оставалось как отступить, чтобы не попасть в окружение. Шли на Волковыск, Козловщизну, Рубежевичи. Из окружения я выходил вместе с раненым пограничником Михаилом Берюковым, застава которого стояла насмерть. Все бойцы погибли в первый день войны.

Вспоминает Григории Кузьмич КОРОЛЕВ, мл. лейтенант 75-го гаубично-артиллерийского полка 27-й стрелковой дивизии:

После окончания в Минске курсов младших лейтенантов был направлен на службу в Гродно начальником связи дивизиона 75-го ГАП 27-й стрелковой дивизии. Перед войной наши подразделения находились в Граево, здесь же жили семьи.
Красноармейцы занимались в основном стрельбой, отрабатывали приемы применения стрелкового оружия в бою. Другого оружия у нас не было.
В тот день из-за огня неприятеля мы не смогли возвратиться со стрельбищ в Граево. Не пробились и к Осовецкой крепости, чтобы помочь ее защитникам. Пошли на Белосток, разделившись группами по 200 человек. Нашей группой командовал майор-танкист.
Отряды пробивались из окружения как могли. Многие бойцы и ко¬мандиры гибли в боях, попадали в плен, потому что раненых отступающие не смогли взять с собой. В том не было нашей вины. Такие были обстоятельства.
Целый месяц наш отряд шел до Рогачева. По пути он то пополнялся за счет окруженцев, то терял их. На новом месте попал в 66-й ГАП стрелковой дивизии 21-й армии. Это уже был август 1941-го.
Командиры очень волновались за свои семьи, которые остались в Граево и, по всей вероятности, попали в руки к немцам. Мы рвались в бой, наивно полагая, что враг скоро будет разбит. Однако, чтобы возвратиться в Граево, нам понадобилось три года.
Был в плену, после побега снова попал на фронт в 395-ю стрелковую дивизию. С ней дошел до Берлина.

Вспоминает Антон Андреевич МАКЛАШИН, красноармеец 86-й стрелковой дивизии:

Нас, братьев, в семье было шестеро. Все мы воевали на разных фронтах с 1941 года. Федор, как и я, служил в артиллерии на западной границе около Замброва. Геннадий был радистом, Михаил — летчиком, Константин командовал ротой курсантов. В бою с врагом погибла вся рота вместе с командиром, но с боевых позиций не сошла.
Я был рядовым, потом сержантом, командиром установки “катюша”. После ранения окончил курсы и был командиром минометной роты. Хотел бы отметить тех, с кем вместе вступил в бой с гитлеровцами. Это лейтенанты командир батареи Н.Кобзев, командиры взводов Бутенко и Бутко, помкомвзвода Софронов, старшина Краснов, ефрейтор Тарасов, рядовые И.Золотарев и И.Маслов, Николай Киселев, Михаил Таничев, Александр Галкин, Петр Пробретов, Приходько.

Вспоминает Григорий Емельянович МАЛОРОД, шофер 274-го артполка 7-й противотанковой артбригады:

За месяц перед началом войны наш 137-й отдельный разведбатальон из г. Ташкента срочно был переброшен в Беларусь. Расположились в лесу в 3 км от станции Городок. Нам сказали, что будет создаваться противотанковая бригада (воинская часть 3253). Только через 40 лет удалось установить, что наша бригада входила в состав 3-й и 10-й армий.
По приезде на новое место к нам начали поступать 75-мм пушки на меха¬нической тяге. А чем тягать, неизвестно. Но было известно другое, что нам, танкистам, предстояло быть водителями этих транспортных средств.
13 июня нас построили и приказали идти на станцию. Тут мы увидели на платформах автомашины ГАЗ-АА. Нетрудно догадаться, какое было у нас со¬стояние. При помощи шоферов мы перегнали нашу технику в расположение части и по приказу должны были поставить на колодки.
Мы обратились к командирам, чтобы разрешили нам попрактиковаться, какое-то время поводить машины. Но нам ответили: “Еще научитесь”. 20 июня к нам прибыло пополнение — призывники 22-го года рождения.
Не забыть последний мирный вечер и боевых товарищей Ваню Сторожика, Ваню Халиевского, Николая Журба, Васю Романенко.
Утром мы были подняты по тревоге. Горела станция. Нам была дана команда заводить машины, но мы с ними не умели обращаться. А тут еще надо подогнать к пушке и тащить ее.
При помощи бывшего моего механика-водителя Вани Сторожика удалось быстро выбраться из расположения части в лес. И вовремя. Вдруг налетели фашистские самолеты и начали бомбить часть.
Нам приказали идти на помощь пограничникам. Двигаясь по проселочным дорогам и лесам, мы видели, как поработали диверсанты, разрушив до¬нельзя телефонную связь.
Едва успели подготовиться к обороне, как появились фашисты. Мы приняли их как следует. Но поступил приказ отходить к Белостоку. И снова бой. А ночью приказано было отходить на Слоним.
По пути к Волковыску мы узнали, что он занят немцами, что мы попали в окружение.
В одном из боев возле поселка Мир был ранен. Только в 1943 году снова попал на фронт в 136-ю стрелковую дивизию 27-й армии. В 1944 году получил тяжелое ранение, и война для меня окончилась. К сожалению, из своей части никого не могу разыскать.

Вспоминает Андрей Яковлевич ПРОСКУРИКОВ, красноармеец 226-го мотострелкового полка 205-механизированной стрелковой дивизии:

Перед войной я и мой брат Наум были переведены служить в Белоруссию на Белостокский выступ. Сюда же прибыли и многие офицеры. Мы не знали друг друга, даже номера полка и дивизии. Назавтра нас должны были распределить по батальонам. Но началась война.
Все перепуталось. Невозможно было разобраться, к каким родам войск мы относимся: к танкистам, артиллеристам, летчикам, саперам, пограничникам? Не знали мы даже своих командиров.
Помню наше отступление 28 июня. Был теплый день. В этот день я расстался со своим братом Наумом. Он вошел в отряд прикрытия, чтобы дать возможность основным силам оторваться от противника.
С тревогой в душе я ждал его возвращения. Из отряда прикрытия вернулся лишь один боец. Он рассказал, что все защитники погибли, в том числе и мой брат.
После войны я посылал запросы в архивы, в тайне надеясь, что, может быть, брат Наум был ранен и попал в плен, остался жив, как это часто случалось с другими. Мне хотелось получить официальное подтверждение. Но из архивов мне много раз отвечали, что в списках убитых моего брата нет, нет и в списках умерших от ран и среди плененных.

Вспоминает Анатолий Андреевич РОЖНОВ, командир отделения 13-го стрелкового полка 2-й стрелковой дивизии:

С 1939 года служил в крепости “Осовец”. Окончил полковую школу, мне присвоили звание сержанта, принял отделение станковых пулеметов.
Когда началась война, мы находились в летних лагерях. В 4 часа утра немец начал обстреливать наши палатки. Я получил для своего отделения повозку с ездовым, два пулемета и боеприпасы. Отделение заняло оборону в северной части крепости.
Бои были ожесточенные. Враг неистовствовал, беспомощный выбить нас из крепости. Бомбил беспрерывно, обстреливал из орудий.
Затем отделению было приказано перебраться в южную часть крепости, чтобы сдерживать про движение врага по шоссейной и железной дорогам.
Одна атака сменялась другой. Гитлеровцы привлекали на подавление нашего огня все новые силы.
Мы несли большие потери. Убитых хоронили прямо на месте боя.
Когда поняли, что находимся в глубоком окружении, стали вместе с другими подразделениями прорываться к своим. Кончились боеприпасы и продовольствие. Оружие добывали в бою. Свои пулеметы, чтобы не достались врагу, разобрали по частям и закопали.
Командир взвода был убит. Нами командовал его помощник Иван Сапрыкин.
25 июня мы прорвали первый заслон врага. При форсировании реки Зельвянка я был ранен в ногу. В нашей группе из 6 человек ни у кого не оказалось патронов к винтовкам. Отстреливаться не смогли и попали в плен.
Перенес ужасы фашистского концлагеря. Но нам с Васей Нестеренко удалось бежать, оказались в партизанском отряде дяди Коли.

Вспоминает Василий Сергеевич Трусов, в 1941-м – майор 24-й стрелковой дивизии:

21 июня 1941 года меня вызвали в военный городок по случаю приезда командира дивизии Галицкого. В то время в подразделениях шла проверка на предмет обмундирования, боеприпасов, исправности оружия. На поверку выстраивались взводы и батальоны.
На артиллерийском полигоне весь день ухали пушки. Связисты бегали с катушками. Свои места заняли повозки с красными крестами. Шел разговор и о “красных пакетах” на случай войны. Все считали это началом окружных учений, подготовка к которым уже велась не одну неделю.
В воскресенье я планировал отдыхать. С женой Галей с утра пошли на реку загорать. Здесь увидели самолеты с крестами. Сразу же побежали в часть.
Моя рота была в полной готовности. Из городка вышли только к вечеру с заданием на помощь Гродненскому укрепрайону.
Когда комдив вскрыл пакет, то оказалось, что должны направиться в Лиду в распоряжение 21-го корпуса, в состав которого входили 24-я, 17-я и 50-я дивизии. Но… увы, все это только предполагалось.
Капитан батальона М.К.Башутский послал меня в штаб дивизии в Молодечно, чтобы отобрать из каждой роты красноармейцев и с этой группой прибыть в распоряжение майора Ершова.
Нам было приказано охранять железнодорожную станцию, с которой эшелоны с женщинами и детьми отправлялись вглубь страны.
Эвакуация шла в условиях непрерывной бомбежки. Был полуразрушен вокзал, изуродованы пути.
Смятение и панику сеяли среди бойцов и мирного населения вражеские диверсанты, переодетые в советскую форму.
К вечеру в Молодечно прибыл командарм П.М.Филатов и с ним около 50 человек. Они были без оружия. На всех получили 3 винтовки и 19 револьверов.
Утро 24 июня снова сопровождалось налетами вражеской авиации. В моем распоряжении было около 30 человек. Когда я поехал в штаб за продовольствием, то узнал, что боевое знамя увезли политрук Барбашов и сержант Клочков в сторону Юратишек.
Больше месяца бойцы выходили со знаменем из окружения. Все они погибли в боях с немцами. Когда местные жители хоронили последних двух погибших, то под рубашкой одного из них обнаружили красное полотнище.
Знамя завернули в плащпалатку и положили рядом с погибшими.
Только в 1943 году бойцы 38-го стрелкового корпуса откопали знамя у деревни Анютино. По ордену Красного Знамени установили, что ценой жизни знамя спасли политрук Барбашов и сержант Клочков.

Из книги В.Трусова “Серая шинель” // В июне 1941-го (воспоминания участников боев на Гродненщине). Книга вторая. Гродно, 1999.

Вспоминает Михаил Михайлович СКОРНИЛО, сапер 281-го стрелкового полка (г. Скидель):

17 мая 1941 года я был призван Скидельским райвоенкоматом в армию на военную подготовку. Зачислили в саперную роту. Вместе со мной были скидельчане Александр Литвин, Михаил Хованский, Давид Шафранский и другие.
Рота дислоцировалась в лесу, возле имения Мень, недалеко от железнодорожной станции Шепетово. Сейчас эта территория относится к Польше.
Штаб полка находился в местечке Брянске. Жили в землянках, по 50 человек в каждой. Вооружены были винтовками, к которым придавалось по три боевых патрона.
Обучали нас обращению с толом, как закладывать взрывчатку и подрывать объекты. Стрельбе из стрелкового оружия не обучали.
Рыли окопы, строили доты с перекрытием в пять накатов из дерева. В нашем распоряжении было до 200 пехотинцев. Они прокладывали траншеи, рыли окопы, строили доты и их маскировали.
21 июня нам приказали заминировать подходы к противотанковому рву, окопам, траншеям и дотам.
Когда началась война, саперов повели к границе. Трижды нас бомбили самолеты противника, но мы тоже не бездействовали. Из крупнокалиберных пулеметов были сбиты два самолета.
А потом было отступление, минирование и взрыв мостов, бои, потери боевых товарищей, плен и побег.
Польские крестьяне помогли мне переодеться в гражданскую одежду.
Успешно добрался домой, но здесь был арестован и брошен в концлагерь Штутгоф, откуда освободила Советская Армия.

Вспоминает Феликса Брониславовна ОЛЬШЕВСКАЯ, жительница деревни Головенчицы Гродненского района:

С воссоединением Беларуси в деревне была образована погранзастава. Первым ее командиром был Егоров, помощником – политрук Белдаев. Сколько человек числилось на заставе, трудно сказать. Потому что это держалось в строгом секрете.
Через некоторое время Егорова сменил А.Н.Сивачев. Он был высокого роста, с отличной армейской выправкой. Красивый. Бойцы вместе с командиром держали тесную связь с жителями деревни.
В воскресенье, 22 июня я проснулась от грохота. Подумала, что это гремит гром. Подошла к окну и увидела, как между деревней Кадыш и нашей рвутся снаряды. Мой брат Зигмунд в нижнем белье выскочил на улицу, а вернувшись, произнес: “Война!”
Застава держалась долго, хотя и пылала в огне. Сквозь стрельбу и взрывы мы слышали крики пограничников. Как говорили мужчины, дрались даже врукопашную.
К вечеру в живых остался только пограничник Корниенко. Ему от разрыва гранаты обожгло глаза, но удалось скрыться у хуторянина Гасевича. Трудно сказать, жив ли он, но в послевоенные годы у нас он не появлялся.

Вспоминает Лидия Федоровна ВАСИЛЬЕВА, уроженка д. Ковши Мостовского района:

В первые часы войны в воздушном бою был сбит советский самолет и упал за нашей деревней. Три пилота погибли.
Недалеко от нашего дома отстреливался советский пулеметчик. Потом он затих. С места, где проходил этот бой, к нам во двор заехала вражеская конная разведка. Когда они уехали, я вместе с сестрой пошла туда, где недавно стреляли.
Мы перешли через заболоченную Довжицу и наткнулись на пулемет в окопе и пулеметные ленты. Пулеметчика здесь не было. Стали осматривать внимательно место вокруг и заметили в овсе убитого молодого лейтенанта. По его партийному билету и паспорту узнали, что это Алиев Авраам Исакович. Прописан к Гродненским военным казармам, родился в Закавказье.
Мы пошли домой. А когда возвратились снова, то погибшего кто-то похоронил на том месте, где он лежал. Поле тогда принадлежало Андрею Мозолевскому, а сейчас – колхозу “Скидельский”. Могильный холмик с годами исчез.
Помню, однажды шла по дороге с хутора Кохово в сторону железнодорожного переезда, недалеко от станции Скидель. Слева, вблизи железной дороги стоял дом, справа от переезда раскинулось поле.
На краю поля была могила, на ней винтовка и каска. В каске лежала красноармейская книжка. В ней значилось: Савелий Иванович Мосейчик (или Мойсейчик), рядовой, родом из Одессы. Приблизительно 1920-22 года рождения. Теперь на этом месте, где была могила, построен сахарный комбинат имени П. 3. Калинина.
На запрос из Центрального архива МО СССР за №13852 от 13.06.89 г. был получен ответ: “Документов Полевого Управления 3-й Армии по учету офицерского состава за указанный период, необходимых для наведения архивной справки, на хранении в ЦАМО нет”.

Вспоминает Владимир Егорович ТЮРЮТИКОВ, техник 127-го истребительного авиаполка:

После окончания авиатехнического училища меня направили в 127-й авиаполк. За несколько дней до начала войны полк перелетел на полевой аэродром “Лесище”, что был недалеко от Скиделя.
Ровно в 4 часа утра все четыре эскадрильи были подняты по тревоге для отражения вражеских самолетов.
За первый день войны было сделано пять боевых вылетов, потерян один самолет. Наши пилоты на “чайках”, так звали самолеты “И-153”, сбили 17 фашистских стервятников.
В 19 часов произошло страшное. Поступил приказ сжечь самолеты и двигаться к Минску. Транспорта было мало, поэтому решили в первую очередь отправить летный состав. Техники двигались на бензо- и маслозаправщиках.
У нас на аэродроме стоял самолет “У-2”. Командир полка подполковник Гордиенко приказал группе техников охранять имущество полка, пока не подойдет за нами транспорт. Но его так и не дождались.
Появились фашистские танки. Тогда я вместе с техником по вооружению Горяевым решили улететь. Взлетели удачно, но лететь пришлось недолго: были сбиты “мессершмиттом”.
При падении я получил сильные удары по ногам и голове. Горяев тяжелых повреждений не имел.
В десять часов вечера нас неожиданно встретила А.А.Дорофей из деревни Глиняны. Меня перенесли в гумно, где эта женщина лечила травами раны, кормила.
Горяев ушел искать своих. Когда в начале июля я выздоровел, то тоже тронулся в сторону Минска. У Борисова встретил свою часть, подлечился в подмосковном госпитале и снова возвратился на фронт.

Вспоминает Геннадий ВОРОНЕЦ (г.Лида):

Осенью 1940 года 213-й стрелковый полк прибыл в Ивье. Один батальон стоял в Липнишках. Я, художник клуба полка, служил под началом комиссара К. Черных.
Новый год встретили в Фолюше под Гродно. В конце апреля -начале мая полк передислоцировался в укрепрайон около Сопоцкина. Один батальон стоял на Августовском канале.
Здесь и застала война, приняли первый бой. Держались до следующего дня. А 23 июня начали отходить.
Небольшая стычка с немецкой разведкой произошла по дороге между Сопоцкиным и Гожей. Разбили воинскую часть фашистов, взяли немалые трофеи: конные повозки, автомашины, большое количество немецких денег, документы, штабную автомашину и т. д.
Выходили из окружения в сторону Вильнюса и дальше, на Ленинград.
Встретившиеся старик и девочка-подросток сообщили, что в Вильнюсе немцы. Тогда повернули на Минск.
Вместе с нами шли командиры и бойцы из других полков 56-й стрелковой дивизии и пограничники. Отступали небольшими группами на расстоянии друг от друга 200-500 метров.
Командир 213-го полка майор Яковлев со штабом и конной разведкой двигались в хорошо известные им места — Лиду, Ивье, Липнишки и на Новогрудок.
В Лиде приняли бой, взяли в плен немецкого обер-лейтенанта и солдата. На допросе они показали, что немецкому командованию известно о нашем пути следования. Обер-лейтенанту был дан приказ уничтожить нашу группу.
В одном из боев погиб комиссар К. Черных. Связной сержант Смирнов доложил нам, что комиссар, чтобы не попасть в плен, застрелился. Была и другая версия, что он погиб от пули. Будучи раненым, взорвал себя гранатой сержант полка Марк Годин.
Группа наша не вырвалась из окружения. Часть бойцов на виду у всех была расстреляна, остальные попали в концлагеря.

Вспоминает Федор Федорович СЕМУШИН, командир орудийного расчета 27-й стрелковой дивизии:

Наша 27-я стрелковая дивизия была расположена в районе Августова. 132-й полк находился в Граево, 345-й – в военном городке 53, здесь же был и гаубичный артполк.
Наш противотанковый 120-й дивизион стоял в небольшом имении в южной части Августова.
21 июня 1941 года нам объявили, что назавтра в 4 часа утра выезжаем на учения к Бресту. Личный состав поедет поездом, а машины прибудут к месту назначения своим ходом.
Но произошло иное. Готовый к отправке состав был подвержен бомбовому удару точно в 4 часа утра.
Мы вернулись в расположение дивизиона и заняли свои позиции.
Наш дивизион защищал часть дороги, которая выходила из Августова около озера, остальные орудия были поставлены по линии Граево-Августово.
Часов в 9-10 утра на нас пошла вражеская пехота. В начале боя мое орудие было разбито, погиб Юрин Федя из Горьковской области.
Поступил приказ отойти за канал. Заняв удобные позиции, мы стали непреодолимым препятствием для врага. Бои были жестокие. Враг бросал имеющиеся силы и средства, чтобы уничтожить защитников. Большие потери в людях и технике были с обеих сторон.
Бои продолжались уже 5 суток. 27 июня я оказался раненым и был отправлен в местечко Васильково, что в 8 км от Белостока. Это было помещение аптеки, через дорогу находилась школа.
В то время я был старшим сержантом и командовал 1-м орудийным расчетом, одновременно был командиром 1-й учебной батареи.
Помню фамилии двух бойцов, погибших в первый день войны. Это Зубрилов из Волгограда и сержант Амосов из Архангельской области.
Командиром артполка 3063 был майор Мельник. Вместе со мной воевали командир 7-й батареи ст. лейтенант Кубицкий, старшина батареи Кудима, командир огневого взвода мл. лейтенант Лихачев, командир орудийного расчета Коротких, наводчик Черняев из Ленинграда, заряжающий Патилинчук

Вспоминает участник первых боев на Гродненщине Николай Сергеевич Степутенко (после войны – житель Речицкого района)

Из книги “В июне 1941” узнал, что ведется поиск ст. лейтенанта Капусты Ф.Т. (к сожалению, имя и отчество не установлены до сих пор). Оказалось, что служили вместе и воевали в составе 13-го мехкорпуса 10-й армии.
После присвоения звания лейтенанта в Калининском военном училище меня направили в Бельск (сейчас Польша) и назначили начальником химической службы мотопонтонного батальона 31-й танковой дивизии. Командиром этого батальона был ст. лейтенант Капуста Ф. Т., окончивший школу младших командиров в Гродно.
В субботу 21 июня 1941 года командир провел совещание, а 22 июня повез свою семью (жену и двух дочерей) в Минск, потому что обстановка была сложной.
В первые часы войны мне пришлось выводить батальон на исходное положение в семи километрах от деревни Ботьки на реке Щара.
Комбат вернулся в расположение части в подавленном состоянии. Он рассказал, что в машину, в котором ехали жена и дети, попал снаряд. Все они погибли. Пришлось ст. лейтенанту похоронить близких ему людей у дороги, где они погибли, и вернуться в часть 25 июня.
Мы выходили из окружения. Шли сильные бои. После одного из боев нашего командира в батальоне не оказалось. Никто не знал, что с ним случилось.
Раненых тогда не подбирали, легкораненые передвигались самостоятельно. Об убитых и тяжелораненых заботились местные жители и, конечно же, немцы, но по-своему.
1 июля я был ранен под Слонимом. Попал в прифронтовой концлагерь для военнопленных 302. Офицерский состав немцы отбирали отдельно.
Всех нас привезли в лагерь Гаммельсбург. Вот здесь-то я и увидел своего командира. Капуста Ф.Т. был тяжело ранен, к тому же избит в комнате И 54-го блока, где старшим был предатель капитан У.С. — так он себя называл. Вскоре ст. лейтенант Капуста Ф.Т. умер.
Запись Н.СТЕПУТЕНКО.
Примечание: Ираида Ефимовна Макеева вспомнила, что в начале ее поисковой работы было письмо от родных Капусты Ф.Т. Среди безвести пропавших он значился как курсант полковой школы. Больше никаких сведений о погибшем в распоряжении И. Макеевой не имелось. И вот спустя многие десятилетия мы узнаем о трагической судьбе мужественного офицера. Дойдет ли эта печальная весточка до его родных — не известно. За прошедшее время мог поменяться адрес жительства родных, могло, к сожалению, не стать близких ему людей.
Поэтому очень важно, чтобы читатели нашей первой и второй книги очень внимательно отнеслись к каждой фамилии защитников Отечества, опубликованных в материалах и списках, и если кому известно что-то дополнительное об этих людях, поступили таким образом, как это сделал Н. С. Степутенко и сотни других, ставших авторами наших книг.

Вспоминает В. СМИРНОВ (г. Ленинград):

Книга “В июне 1941” возвратила меня в то далекое раннее утро 22 июня 1941 года. Перед войной наша семья жила на Фолюше в Гродно.
Отец мой, Смирнов Геннадий Григорьевич, капитан, был командиром 1-го батальона 213-го стрелкового полка. На выходные он приехал к нам из Сопоцкина.
Когда в то памятное утро его разбудила моя мать, я хорошо помню, как отец рассовывал по карманам обоймы с патронами и закладывал в пистолет.
На прощанье мать просила отца, чтобы он не попадал в плен. На что он ответил: “Последняя пуля в пистолете будет моя. А тебя партия и правительство в беде не оставят, а я должен выполнить свой долг”.
И он выполнил его до конца, и я им горжусь и всегда хотел быть похожим на него.
Затем отец с комиссаром полка Черных сел в машину и уехал в Сопоцкин. Не думали мы тогда, что прощаемся навсегда.
После освобождения мы возвратились на родину в Ленинград. Несколько десятков лет разыскивал отца, но ответ был один: пропал без вести.
В 1985 году я вышел на ветеранов 213-го полка и с тех пор ежегодно приезжал на встречу. Всегда забегал на Фолюш и смотрел на отцовскую казарму, свой дом и окна, из которых мы проводили отца в последний путь.

Вспоминает Л. САЛЬНИКОВА (г. Курск):

Мой брат Павел Павлович Банчуков родился в 1916 году. Окончил начальную школу в деревне Шемякино, а с 5 по 7 класс учился за 15 километров от дома. Он был способный, ему очень хотелось учиться. Но время было трудное: голод, засухи и неурожаи.
Когда отец привозил картошку в Косиново, заходил в школу, спрашивал о Паше Банчукове. Ему говорили: “Это самый маленький?” Если учитель отлучался, оставлял за себя Пашу.
После окончания железнодорожного техникума в 1936 году брата направили работать в Карелию, на станцию Масельская, нынче Медвежегорск. Мы с мамой были на иждивении брата.
В 1938 году Павла призвали в РККА, справку о том, что мы находимся на его иждивении, он не показал. Тогда служили три года, его срок окончания службы был октябрь 1941 года.
Он участвовал в войне с финами, освобождал в 1939 году Белоруссию и служил затем в Белостоке.
В 1940 году я поступила в медшколу. Проучилась 10-14 дней, как вышел указ о плате за обучение по 150 рублей за год. Вдруг я получаю письмо от брата. Он писал: “Не бросай учиться, я вышлю деньги за первое полугодие”.
Последнее письмо от него получила 22 июня 1941 года. Он его выслал 18 июня, где предупреждал: “Лида, на это письмо мне пока не отвечай. Ответ пришлешь на следующее письмо?” Вопросительный знак я заметила только теперь.
Зимой 1942 года маме приснился сон. Она рассказала, что видела Пашу во сне. Пришел домой и говорит: “Учите Лиду”. Больше мама его не видела и не слышала.
Как нам стало известно, умер брат 26 марта 1942 года в концлагере Нопенгамме. Это он умирал и думал обо мне.

Вспоминает М. КУЛИЕВ:

Мне очень дорога белорусская земля – моя вторая родина. Здесь прошли мои лучшие детские годы.
Город Замбров до сих пор сохранился в моей памяти. Отсюда 22 июня 1941 года мой отец Кулиев Семен Рустамович, начальник штаба 64-го укрепрайона в 4.30 ушел на фронт.
Я просил его взять меня с собой, но он отказал: “Нет, ты должен помочь маме в мое отсутствие. Ты должен помочь маме поднять на ноги брата”. И я, чем мог, помогал в этом деле.
А в то первое военное утро за нами пришли две полуторки, и семьи начальствующего состава 64-го укрепрайона были эвакуированы из Замброва.
В пути следования я видел воздушные бои и гибель наших мужественных летчиков, множество уничтоженных самолетов, которые так и не поднялись в воздух, пылающий Минск.

Рассказывает П.ЕЛЬСУКОВ, ветеран войны и труда, житель г. п. Радунь (публикация в районной газете “Ленинское знамя” от 4 июня 1983 года):

На рубеже 70-80-х годов следопытами Радунской, Заболотской и других школ Вороновского района многое было сделано по установлению имен погибших героев в начале Великой Отечественной на Дубинской горе. Среди них и лейтенанта Александра Константиновича Росолько.
Его родные смогли узнать, как погиб и где похоронен муж и брат. В то же время они смогли дополнить сведения о жизненном пути А.К.Росолько для следопытов Заболотской школы. Юные искатели собрали немало материалов о том бое на Дубинской горе в самом начале войны.
Вот что рассказал бывший командир стрелкового полка Г.Г.Скрипко:
“Перед самой войной с фашистской Германией наша часть стояла в поселке Ветрино Полоцкого района. В середине июня командование направило воинское подразделение в район Гродно.
Война застала нас в пути, о ней узнали по полковой рации. С немцами впервые встретились недалеко от местечка Радунь, на высотке, где была установлена тригонометрическая вышка. Это я хорошо помню, так как на ней устроили наблюдательный пункт.
Первый бой произошел 26 июня 1941 года на опушке леса. Против нас было брошено до полка гитлеровских солдат с танками и бронетранспортерами.
В бою подбили 2 танка и несколько бронетранспортеров. По приказу командования наш полк отошел за реку Дитва, а затем в район города Лиды.
На высотке оставили сводный батальон прикрытия, который несколько раз вступал в бой с фашистами. В одном из рукопашных сражений и погиб, по-видимому, лейтенант А.К.Росолько.”
Дальше бывший командир рассказывал, как часть вырвалась из окружения, сохранив боевое знамя.
В своих письмах командир полка Слизняков и старшина Бондарь сообщили, что на высотке близ Радуни действительно был горячий рукопашный бой с превосходящими силами противника. В нем и погиб командир взвода Александр Константинович Росолько.

ИЗ ОДНОЙ СЕМЬИ

Марфа Митрофановна СЕРАЯ (ТЕРЕХОВА) пошла добровольцем на фронт, участвовала в финской войне в качестве операционной сестры. На Западном фронте служила в эвакогоспитале 5133 10-й армии, занималась ранеными, их отправкой в тыл. Как правило, весь персонал госпиталя отдавал свою кровь, чтобы спасти раненых бойцов. В этом активно участвовала и Марфа Митрофановна. Затем была Сталинградская битва…
Александр Митрофанович СЕРЫЙ тоже ушел добровольцем на фронт, оставив жену и двух малолетних детей. Служил в артиллерии. Во время беспорядочного прорыва из окружения попал в плен. Бежал. Посчастливилось попасть к своим. Однако его приняли с подозрением, началось следствие. Многое в это время передумал боец. Ходили разговоры, что если не найдут указанную им часть, то его расстреляют как вражеского диверсанта, проникшего с заданием в наши войска. Случалось, что по ошибке свои расстреливали своих же, ни в чем не повинных бойцов. Часть, в которой служил Серов, нашли и его отправили на передовую. Прошел через все бои и невредимым вернулся домой.

БОРИС И ГЛЕБ

Они были близнецами и очень похожими друг на друга. Именно по этой причине братья из Самарканда служили в разных местах. Глеб после “учебки” был оставлен в Гродненском укрепрайоне, а Борис направлен в Брестскую крепость.
К началу войны, как известно, доты остались неподготовленными, некоторые не имели связи с командным пунктом. Связисты, которые не выполнили своей задачи, почему то были отправлены на сборы в Гродно.
Дот 55, где находился Глеб Круглов, тоже не имел связи с дотом 38. Там был командный пункт. Чтобы согласовать свои действия с иными подразделениями, лейтенант Торохов решил послать кого-то из бойцов на КП.
Выполнить боевое задание попросился Глеб. Ему разрешили. Боец взял автомат и направился в сторону 38-го. Противник его заметил и открыл огонь. Начал отстреливаться и Глеб. За его действиями следили товарищи и для поддержки тоже открыли огонь. Они видели, как мужественно сражался боец, много фашистов полегло на его пути. Но вскоре замолчал и автомат Глеба, тело его застыло неподвижно.
Наблюдавшие за ним командир и бойцы посчитали, что Круглов погиб. Они стали ждать темноты, чтобы забрать тело бойца и похоронить. Поздним вечером несколько бойцов поползли к указанному месту. Но ни там, ни в нескольких десятках метров от цели они не смогли найти погибшего и возвратились ни с чем.
Так до сих пор неизвестно, погиб или был ранен Глеб, или его забрали в плен фашисты. Судьба бойца не известна однополчанам, а также брату Борису, который после войны возвратился в Самарканд, разыскал однополчан Глеба и приезжал в Гродно на встречу участников первых боев. Здесь он узнал о подвиге брата.
Как стало известно позже, защищая гродненскую землю, а с нею и свою родину, смертью храбрых пали самаркандцы Кондратович, Ключников и Дворянинов, которые были вместе с Кругловым в тот трагический июньский день 1941-го.

И. МАКЕЕВА // В июне 1941-го (воспоминания участников боев на Гродненщине). Книга вторая. Гродно, 1999.

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...