1941: Скидель в первые дни войны

1941О боях на Гродненщине и ситуации в городе Скидель в первые дни войны рассказывают очевидцы и документы из личного архива Ильи Борисова:

22 июня в Скиделе
Утром нашу семью поднял мощный грохот. Все мы — мать, отец, братишка Володя, внимательно всматривались в предутренний рассвет, откуда раздавались взрывы. Они слышались со стороны Гродно и военного аэродрома Черлена, что в 15 км от Скиделя.
— Это война, Александр, — произнесла мать, обращаясь к отцу.
Ей никто не ответил. Через некоторое время мы вышли не улицу. Услышали незнакомые звуки летающих самолетов, снующих туда-сюда. В стороне Гродно и Черлена на фоне неба виднелись яркие зарева.
– Да, это война, Настя, — подтвердил отец.
Долго мы молча стояли. В это утро уже никто не спал.
Когда рассвело, мать произнесла: “Ильюша! Сходи, посмотри, что там творится на шоссе?”
Что есть силы помчался выполнять просьбу матери.
На шоссе Лида-Гродно шли люди в одиночку и группами, с котомками в руках и на плечах, с опущенными головами. Все они устремились на восток. Редко их обгоняли машины, кузова которых были заполнены людьми. Навстречу иногда двигались военные машины с красноармейцами.
К вечеру поток людей и автомашин на восток значительно возрос. К нему стали примыкать полуторки с людьми и из нашего районного тогда центра, загруженные не только людьми, но и документацией.
Мы, мальчишки, стояли на Лунненском перекрестке и внимательно смотрели на происходящее. “Илья, беги к нам!” – эти слова произнес Василий Свириденко с остановившейся возле перекрестка полуторки, которая пыталась вклиниться в поток людей и автомашин. Василий и его мать Ульяна, ее дочь Вера помогли мне взобраться в кузов.
– Сегодня ночью, — произнесла Ульяна, — будут бомбить Скидель и военный аэродром, поэтому поедем в сторону Лиды. Переждем в лесу, а после этого возвратимся назад.
Но вернуться назад в Скидель ни завтра, ни послезавтра не пришлось. Автомашина повезла нас в сторону Лиды, Новогрудка, Столбцов, а к вечеру следующего дня мы оказались на окраине Минска, а затем и в самом городе, в парке имени Горького.
Весь путь до Минска пришлось сотни раз соскакивать с машины, даже на ходу, спасаясь от пулеметного огня и бомбежек вражеских самолетов. Самолеты бомбили и Минск, но сюда долетало их не так много.
Ночь прошла сравнительно спокойно. А на второй день с утра началось страшное. Сотни фашистких самолетов обрушили бомбовый удар на город. На бреющем полете строчили пулеметными очередями.
Варварскому пулеметному обстрелу и бомбежке подвергся и парк, в котором находились беженцы, главным образом женщины с детьми. Люди бросались кто куда, спасаясь от смерти, которую сеяли вражеские самолеты, теряли друг друга.
Тогда и я, четырнадцатилетний, остался тоже без знакомых. Не было ни денег, ни документов, ни продуктов питания. В перерывах между налетами бродили в поисках знакомых.
Вдруг, к моему счастью, встретился со своим одноклассником Евгением Варгановым, его сестрой Ниной, на руках которой был полуторагодовалый племянник Саша. Вместе стали решать, как быть дальше. Решили выбираться из Минска, но как?
Автомашины подъезжали за людьми, но сесть в них было невозможно. Беженцы, цепляясь за борта кузова, чтобы взобраться в него, срывались и падали.
Под пулеметным огнем и бомбежкой вражеских самолетов стали выбираться из Минска, неся поочередно на руках маленького Сашу. Когда очутились в пригородном лесу, вздохнули с облегчением.
Волею судьбы через несколько дней я оказался в Могилеве. Здесь работал на погрузке в вагоны промышленного оборудования и продовольствия. За выполненную работу получали вознаграждение в виде продуктов питания.
4 июля, во время очередного налета вражеской авиации, был трижды ранен: в правую ногу и правую щеку, в поясницу возле позвоночника. Оказался в больнице, но не надолго, поскольку город стал прифронтовым.
Пришлось покинуть город. Спустя несколько дней оказался в деревне Приволье Славгородского района, где выходили меня от ран крестьяне этой деревни.
А как развивались события в первые дни войны в Скиделе?
— 22 июня, — рассказывает Иван Акимович Богушевич, — после обеда вдоль берегов рек Скиделька и Спушанка наши войска заняли оборону. Были вырыты траншеи и окопы, которые тщательно замаскировали.
На вооружении красноармейцев были в основном винтовки и пулеметы, а также ручные гранаты. Около деревни Песчанка оборудовала боевые позиции артиллерия.
В подвале Татьяны Рекеть был расположен наблюдательный пункт, куда вели многочисленные кабельные провода связи. Возможно в этом месте размещался и штаб.
На второй день началась интенсивная перестрелка из орудий. Возник пожар. Пылали огнем Святопокровская церковь и многоэтажные дома.
И на третий день, во вторник, противнику не удалось взять с хода наши оборонительные рубежи. Их атаки увенчались успехом только к концу следующего дня.
Красноармейцев похоронили на месте их гибели. После войны часть погибших перезахоронили в братскую могилу, что в старом парке. Но некоторые захоронения остались нетронутыми до сего времени.

На поклон к отцу
При буржуазной Польше Скидель относился к местечкам повятового подчинения, а с воссоединением Западной Белоруссии с советской стал городским поселком и центром района.
На второй год установления советской власти на северной окраине поселка началось ускоренными темпами строительство аэродрома.
Как только работы частично были произведены и стало возможным принять самолеты на аэродром, в сентябре 1940 года сюда передислоцировался из Бобруйска 127-й истребительный авиаполк.
Но и после этого строительство на аэродроме не затихало. Оно велось капитально, отвечающее требованиям новой авиационной техники.
В качестве строителей были мобилизованы те, чьи годы не подлежали призыву на действительную службу в армию по истечению сроков.
В числе красноармейцев-строителей оказались мобилизованные люди главным образом из восточных районов Западной Белоруссии. Их местное население называло “генами”. Почему? Потому, что они вместо слова “этот” произносили “гены”.
В числе строителей аэродрома оказался и Тихон Петрович Алёшка, 1914 года рождения, уроженец дер. Коробаны Мядельского района Минской области, призванный в армию в мае 1941 года на 45 дней.
Для размещения красноармейцев-строителей жилых помещений не было, а поэтому их временно разместили по крестьянским домам деревень Глиняны и Некраши, которые прилегали к строящемуся аэродрому. В дома крестьян попадало по 2-3 человека, как позволяло жилье.
В семью Петра Миленцевича из деревни Глиняны было принято четыре человека, среди которых был и Т.П.Алёшка.
Одновременно велось ускоренное строительство дощатых трех или четырех казарм-бараков в лесном урочище “Долгий лес”, окраины которого примыкали к аэродрому.
В конце первой декады июня казармы-бараки были готовы и в них разместились рабочие-строители. У большинства их срок армейской службы подходил к концу.
Каждый из них мечтал о доме и семье и о скорой встрече с ней. Об этом мечтал и Тихон Петрович Алёшка, у которого в родной деревне Коробаны осталась молодая жена с 1,5-годовалой дочерью Зиной.
С женой он прожил всего три года и был очень счастлив, что семейная жизнь сложилась хорошо. На учете был каждый прожитый день. А оставалось всего десять дней до окончания службы — и он дома. Но случилось непредвиденное – началась война.
В первый ее день Т.П.Алёшка был сражен насмерть осколком от разорвавшейся вражеской авиабомбы. Очевидцем гибели рабочего-красноармейца были жители деревни Глиняны и его земляк из Мядельского района. Однако, более полувека красноармеец Т.П.Алёшка по архивным данным значился пропавшим без вести в июне 1941 года.
Лет пять тому назад дочь Т.П.Алёшки 3.Т.Кисель, жительница деревни Черемшицы Мядельского района посетила Скидель и братскую могилу погибших советских воинов, но на памятнике-обелиске имени отца не оказалось. Оно было занесено к 50-летию Победы.
И вот в конце августа 1997 года Зинаида Тихоновна снова в Скиделе вместе с дочерью Ольгой, зятем Володей, внучкой и внуком. Она приехала, чтобы поклониться гранитной плите братской могилы, на которой значится имя ее отца Тихона Петровича Алёшки, возложить живые цветы Сколько в этот день было пролито слез не только скорби о погибшем отце, но и радости от того, что имя отца не забыто и увековечено.

О первых днях войны на Скидельщине свидетельствует Сергей Александрович МОЗОЛЕВСКИЙ

Непросто писать о том, что было 57 лет тому назад. Тем более, события, которые происходили в июне 1941 года, сейчас видятся и толкуются во многих случаях по-другому, чем 15-20 лет назад. Но несколько слов о том, что запомнилось в детстве (мне тогда было около 10 лет).
Старожилы нашего города Скиделя помнят, что рядом с местечком строился большой аэродром и на нем уже базировался 127-й авиаполк самолетов-истребителей — двухкрылых И-15 (“Чаек”).
Очень часто в хорошую солнечную погоду молодой летный состав выполнял учебно-боевые задачи в воздухе — стрельбу по конусу. Следовательно, пулеметная стрельба в воздухе стала обычным явлением, к ней ее жители привыкли.
В воскресенье 22 июня, собирался с дружками, еще на рассвете, пойти на рыбалку. Совсем было непонятно, почему друзья не пришли. К тому же во дворе был уже день: ярко светило солнце, как обычно, в небе слышались пулеметные очереди.
Мама с соседями была на улице. Я с претензиями обратился к матери: почему не разбудила, как договорились вчера перед сном.
“Какая тебе рыбалка! Война началась! Посмотри на небо, наш самолет с немецким сражается”. Действительно, в небе, далеко от Скиделя, между деревнями Пузовичи (сейчас Партизанская) и Хваты крутили карусель в воздухе самолеты. Один наш И-153 и два немецких.
Сколько было радости и счастья, когда один из немецких задымил и “потянул” на запад. Но тут же мгновенно задымил и штопором пошел к низу наш “ястребок”. Потом жители деревни Черлена рассказывали, что наш летчик остался жив – использовал парашют.
Люди на улице, во дворах были уверены, что врага уничтожим могучим ударом, малой кровью и на его территории, как пелось в песне “Если завтра война”.
После обеда по шоссе на Гродно пошли танки, машины с солдатами и пушками, и шли они всю ночь. Тогда казалось, что на подходе новые силы и враг будет разбит вдребезги.
Неспокойно прошла ночь. 23 июня в небе все чаще стали появляться не¬мецкие самолеты, некоторые летели совсем низко, но большинство было еле-еле заметно в небе.
Начали распространяться разные слухи: что немцы заняли Белосток и уже недалеко от Гродно. Пошли по шоссе первые беженцы с Запада.
24 июня поток беженцев на шоссе значительно увеличился, шли одинокие, а, временами, и целыми небольшими колоннами военные машины. Под вечер мать дала мне сумку с мылом и спичками, еще что-то и сказала идти к тете Соне (старшая сестра матери, которая жила в конце деревни Хваты).
Перейдя шоссе, направился на большак в конце деревни. Как раз в этот момент на шоссе появилось несколько машин с Гродненского направления, в небе немецкие самолеты.
Их было много, может больше десяти, большинство из них начало бомбить аэродром. Несколько самолетов начали обстрел машин на шоссе.
Бомбежка, пулеметные очереди самолетов в небе подняли в местечке панику. Мне запомнился такой эпизод: все поле (домов в тот период здесь не было) от перекрестка шоссе с улицей Пузовичской (сейчас Ленина) и до перекрестка шоссе с улицей Каменской (сейчас К. Маркса) было заполнено жителями, которые бежали с ужасом на лицах.
Женщины плаками, дети кричали.
Самолеты сделали несколько заходов над полем, заполненным людьми, стреляли из пулеметов, что еще больше подняло панику и нагнало страх.
Уже около тети Сони меня догнала мама со слезами и перепуганным лицом. Но, увидев меня живым и здоровым, обрадовалась.
У тети Сони решили остаться и больше никуда не ходить. Мужчины: дядя Павел, дядя Михаил и Иван начали готовить возле дома убежище на крутом, заросшем ольхами берегу реки.
На другой день, около обеда, по большаку, а то и по полю пошли на восход красноармейцы. Шло их очень много до самого вечера, а, может, даже и ночью.
Мужчины начали говорить, что в лесном урочище Бор окапываются солдаты, готовится оборона и что должно быть будет бой.
Ночевали в убежище. Ночью всех разбудила сильная стрельба. Шквал огня, винтовочные и пулеметные очереди, временами нечто гремело и сверкало в лесу и на лугу.
Под утро все затихло. Нас, маленьких, выпустили из убежища. Скидель уже догорал, а в районе аэродрома слышались мощные взрывы, рвались боеприпасы, горел склад с горючим.
Особенно поражало, как некоторые цистерны с бензином поднимались в воздух на несколько десятков метров и там взрывались, образуя клубы огня и дыма.
Солнце на небе поднялось уже довольно высоко, когда пошли слухи, что в Скиделе уже немцы, слышались одинокие выстрелы.
Через несколько часов по большаку уже шли немцы: кто пешком, кто на велосипедах, мотоциклах, большинство на машинах.
Зашли и к тете Соне попить воды. Но, прежде чем выпить, потребовали, чтобы попили хозяева, боялись отравиться.
Нас, мальчиков, тянуло в лес посмотреть, что там делается, но старшие не пускали. Только под вечер мы уже были в лесу, где после отхода наших осталось много боеприпасов, почти в каждом окопе и возле них валялись патроны, гранаты, в упаковках были мины к минометам, попадались винтовки и даже пулеметы Дехтярова.
На месте, где сейчас поликлиника, было складировано много (может, машин пять, а может и более) зенитных 75 мм снарядов. Так что нам, мальчуганам-подлеткам, было чем заняться.
Сейчас, как вспомнишь, так волосы на голове дыбом поднимаются, а тогда мы просто разбирали мины, снаряды, использовали динамит и порох снарядов.
Но это все даром не обходилось. При разборке снарядов, мин, при неумелом использовании других боеприпасов многие одногодки гибли или остались искалеченными на всю жизнь.
Старшие мальчики — Михаил Кояло, Миша Касперчик, Коля Касперчик — предлагали обойти всю линию обороны и все хорошо осмотреть, короче – провести разведку.
Оказалось, что линия обороны тянулась от военного городка по краю возвышенности старой поймы реки Скидельки и по опушке леса до деревни Мостовляны.
Окопы и где-нигде траншеи были вырыты в человеческий рост. Глубина обороны достигала от 50 до 100 метров в глубину леса.
При обходе линии обороны побывали и на двух могилах, в которых были захоронены наши красноармейцы. Одна из них располагалась на возвышенности недалеко от реки, между домами Хмыско и Кояло. Хозяева этих домов, совместно с соседями, похоронили трех красноармейцев в этой могиле.
Быстрее всего, красноармейцы погибли при столкновении с немцами, которые находились на нашем кладбище. Кстати, в самом Скиделе на углу улиц Коммунальной и Школьной (сейчас здесь детская библиотека) во дворе дома были захороне¬ны немцы.
Тяжелое впечатление оставлял наш родной Скидель, большая часть которого сгорела. Был уничтожен огнем весь центр города, все магазины, торговый центр, в том числе и церковь, еврейская школа и синагога. От Скиделя остались только одни окраины.
Шли дни и месяцы, а фронт все отходил дальше на восток, начались длинные дни оккупации — жизни сложной, тяжелой и очень опасной.

В июне 1941-го (воспоминания участников боев на Гродненщине). Книга вторая. Гродно, 1999.

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...