1941: «Пока единственный свидетель…»

1941О событиях начала войны  на Гродненщине вспоминает Черняев Петр Никитич 85 с. д. 167 лаб. (Смоленск):

В 1941 г. наш полк находился под Гродно.

Для меня 22 июня 41 г. был внезапным. Стоял на посту. Раздался грохот, да, это была война. Гродно горел, рвались склады со снарядами, которые не смогли вывезти.

Во всех частях нашего тыла появлялись группы диверсантов. Надо бороться с врагом и внутри частей. Об этом много написано моими сослуживцами.

Мне довелось дойти до Берлина и расписаться там на стене Рейхстага.

Всю войну работал в разведке, за что получил много наград, даже не вместить все на гимнастерке.

Воином я был сильным, крепким, выносливым, в стужу мог переплыть реку. А сколько вынес побоев? Не один раз приговаривался к расстрелу, сам себе копал могилу и все-таки выжил.

Газета “Труд” за 27 сентября 1990 г., статья “БЕЗ СРОКА ДАВНОСТИ” попала мне в руки. Читаю и не верю: Н.Алферчик живет в Австралии. Фотоснимок. Да, это он. Австралийское руководство приехало в Смоленск для разбирательства дела. Смоленская газета со статьей “ПОКА ЕДИНСТВЕННЫЙ СВИДЕТЕЛЬ”. А это было так.

Не всегда разведчик возвращается с задания. Зашел в деревню Ламейково для выполнения задания. Крайний дом. Все узнал, но хозяйка решила покормить меня, а сама вышла. Оказалось, что это дом старосты, немецкого прислужника. Вошли трое с оружием: я был схвачен. Избили и приказали рыть могилу, но я отказался. Снова избили, скрутили проволокой руки и бросили в подвал. Допрос. Привели избитую девушку, вся одежда на ней порвана Это была наша радистка, которую сбросили к нам в тыл с самолета. На очной ставке Зина Иванова не призналась, что мы знаем друг друга. Ее увели еле живую. Меня снова бросили в застенок: приговорен к расстрелу. Все эти дни пытали меня Алферчик, Постронак и кто-то третий. Поставили к стенке, я знал что погибну. Развернулся и со всей силы ударил сразу двоих и третьего. Пока они опомнились от такого “расстрела”, я бежал к реке. Они за мной. Стреляли по воде, а я выныривал схватить воздуха и плыл дальше. Они надеялись, что я утонул. Мне удалось переплыть реку и скрыться.

Снова в разведке. Еду на пароме. Женщины всматриваются в меня: “Коля, это ты?” У меня кличка была Коля. “Да, я”, — пришлось ответить, так как они меня знали. Нас услышали немецкие холуи. Я был снова взят. И снова попал в те же руки. Не передать пыток: сапогами топтали грудь, били скрученными проводами. Я уже не думал, что выживу и, собрав все силы и мысли, решил бежать. Меня охранял татарин, а в детстве я жил в Казани и знал этот язык. Заговорил с ним по-татарски. Он удивился и смягчился. Я пообещал ему золотые часы, которые якобы остались дома. Он отбирал людей на работу и взял меня в эту группу. Мы должны привезти дрова. Стали пилить, колоть дрова, и я снова бежал. В разведку ходить не был пригоден: стал инвалидом.

Из Берлина вернулся домой, но уже больным. Газета попала мне в руки. Я узнал Н. Алферчика, его привезли на суд из Австралии под другой фамилией. Он меня тоже узнал. Я уже работал преподавателем в школе, рассказывал детям о своих приключениях по дорогам войны. Пошел на пенсию и жил в Смоленске. Часто снились бои, гестаповские застенки, камеры смертников.

Отцы и дети из 41-го: страницы истории / авт.-сост.И. Е. Макеева. – 2-е изд., доп. – Гродно: Гродненская типография, 2004.

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Бред. Война на Гроденщине началась в 1939 г. нападением на Польшу: 1.09 Германия, 17.09 СССР.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...