Троцкист из Гродненской губернии: Василий Иванович Жменько

zmenko13 июня 1937 года управление НКВД Приморской группы войск ОКДВА рассмотрев материалы на техника-интенданта 2 ранга батальона связи Жменько Василия Ивановича, пришло к выводу о том, «что он достаточно изобличается в систематической контрреволюционной троцкистской деятельности, направленной на подрыв политики Партии и Советского правительства».

На основании этого было решено привлечь гражданина Жменько В.И. в качестве обвиняемого в преступлении, предусмотренном ст. 58 п. 10 УК РСФСР, избрав мерой пресечения содержание под стражей. 15 июня того же года полномочное представительство Особого отдела УГБ НКВД 32-й стрелковой дивизии выдало ордер на произведение обыска и ареста гражданина Жменько В.И., проживающего на ст. Раздольной в военном городке батальона связи 32-й стр. дивизии.

В тот же день была составлена «Анкета арестованного» и только спустя десять дней, 26 июня, с тем, чтобы морально подавить обвиняемого, его впервые допросили.

Прежде чем перейти к содержанию допроса, ознакомимся с основными вехами биографии Василия Ивановича Жменько. Родился он в 1903 году в селе Щиты Бельского уезда Гродненской губернии в семье крестьянина-бедняка, белорус.

В годы Первой мировой войны вместе со своей семьей в числе многочисленных гродненских беженцев оказался на Урале. В 1921 году его родители и старший брат Сергей возвратились на родину. Средний же брат Роман и младший Василий решили остаться в Советской России.

В материалах следствия имеются следующие сведения о дальнейшей жизни арестованного и его родных: «Я постоянно проживал в г. Златоусте с 1924 года, старший брат работал в г. Свердловске, затем в Севастополе инженером; отец умер в Польше, мать тоже; я начал работать с 1916 года чернорабочим на железной дороге, с 1919 по 1923 год там же делопроизводителем; в 1923-1924 годах учился в совпартшколе, затем работал избачем (заведующим избой-читальней. – прим.); с 1926 года по 1927 год служил в РККА, где окончил полковую школу с присвоением должности командира взвода запаса; после увольнения в запас поступил на завод в г. Златоусте, одновременно учился на рабфаке, после чего работал завкурсами рабочего обучения на своем же заводе; в 1934 году был направлен на службу в РККА командиром взвода тылового обеспечения; с июля 1935 года – в отдельном батальоне связи 32 стрелковой дивизии командиром взвода, потом делопроизводителем; женат на Елене Георгиевне Куприной; образование среднее, окончил рабфак и полтора года учился в Свердловском институте «Сталь»; несудимый, в ВКП(б) состоял с 1925 года, в 1936 году был исключен из партии за утерю партбилета».

Первый же допрос В.И. Жменько (вероятно не без физического воздействия) не только показал искреннее желание обвиняемого сотрудничать со следствием, но и углубил представление о его жизни. Обратимся к содержанию допроса:

«Вопрос: Следствию известно, что вы до призыва в армию и находясь уже в РККА проводили контрреволюционную троцкистскую деятельность. Признаете ли вы себя виновным?

Ответ: Да. Виновным себя в предъявленном мне обвинении, т.е. в проведении контрреволюционной троцкистской деятельности я признаю.

Вопрос: Какую конкретно вы проводили контрреволюционную троцкистскую деятельность?

Ответ: Моя контрреволюционная троцкистская деятельность выражалась в систематических высказываниях контрреволюционных троцкистских взглядов.

В 1931 г., будучи руководителем политического кружка на Верх-Исетском заводе в городе Свердловске на одном политическом занятии кружка по вопросу диктатуры пролетариата я, как руководитель, дал рабочим следующую троцкистскую трактовку: «Все говорят, что диктатуру пролетариата осуществляет рабочий класс в форме советов, а на самом деле он является лишь хозяином своего труда и не больше», и тут же рабочим я доказывал, что фактическим диктатором в СССР является Коммунистическая партия.

В 1931 г. на общем собрании студентов института «Сталь» разбирался вопрос: О троцкистской деятельности студента Одинцова, который призывал студентов к демонстрации с требованием перед Советской властью об улучшении бытовых условий студентов.

Я, Жменько, будучи чл. ВКП(б) вместо того, чтобы разоблачать Одинцова как троцкиста и контрреволюционера, выступил на этом собрании в защиту его заявляя: «Призыв Одинцова к демонстрации неслучайный. Студенты действительно живут плохо и нужно о них позаботиться». Таким образом, я соглашался с Одинцовым и его заявлением, считая его справедливым.

В 1936 г. в беседе с группой писарей в штабе батальона о китайских событиях, проявляя неверие в развертывающиеся события в Китае в связи с деятельностью Красной Армии, я заявлял: «Что-то не слыхать о Красной Армии Китая, наверно, ее всю разгромили и ничего от нее не осталось, поэтому перестали в печати и сообщать о ее деятельности».

В беседе с командиром взвода Генисаретским и младшим комвзвода Кузнецовым по вопросу построения коммунизма в одной стране я заявлял: «Построение коммунистического общества в одной стране невозможно».

Кроме того я, Жменько к себе на квартиру приглашал своего подчиненного красноармейца Соколова, с которым выпивал и в это же время изливал ему свое недовольство партией за то, что она меня исключила из членов ВКП(б).

Кроме того, ему же высказывал обиду на командование батальона за то, что последнее дает неверные аттестации командирам, в частности, и мне, Жменько. Из партии я был исключен в 1936 г. за проводимую контрреволюционную троцкистскую деятельность».

Не вызывает сомнения, что ответы допрашиваемого, скорее подобные на самооговор, были неслучайными, а итогом грубого морально-психологического и физического воздействия. Он готов был говорить о своей «контрреволюционной деятельности даже больше, чем об этом показал один единственный «свидетель», лейтенант Л.К. Генисаретский. 25 июня 1937 года последний сообщил следствию:

«О контрреволюционной троцкистской деятельности Жменько мне известен лишь один факт. В мае 1937 года я – Генисаретский, младший комвзвода 2-й роты Кузнецов и Жменько вели разговор о возможности построения коммунистического общества в одной стране. На что нам Жменько заявил: «Коммунистическое общество в одной стране построить невозможно». Сколько я ему не доказывал его неправоту, он все равно отстаивал свое убеждение, заявляя при этом: «Что ты мне доказываешь, когда я знаю, что говорю». По службе Жменько много ругали».

В материалах партийных органов, затребованных следствием с места учебы и службы, также указывалось на те же «контрреволюционные действия» Жменько, а также на сокрытие им полученного строгого выговора «за неверные политические формулировки» в годы учебы в институте, а также потерю партбилета во время службы в батальоне связи (кстати последний был найден каким-то красноармейцем и передан начальнику политотдела дивизии. — прим.).

Не было упущено следствием и то, что в своей анкете Жменько, определяя свое социальное положение, сделал запись — «из рабочих», в то время, как характер его трудовой деятельности за последнее десятилетие вполне требовал от обвиняемого отнесение себя к «служащим».

Сработала в интересах следствия и характеристика выданная В.И. Жменько командиром и комиссаром батальона сразу после ареста их подчиненного.

Стараясь обезопасить себя от каких-либо подозрений в упущениях по части политической работы в подразделении, командование батальона старалось как можно больше отметить «связь с заграницей» и «контрреволюционные, троцкистские высказывания» Жменько еще до прихода в часть, нарочито плохо аттестовывался он и по служебной линии: «В батальон прибыл в июне месяце 1936 года на должность командира взвода. С работой явно не справлялся и был переведен на должность делопроизводителя отделения боепитания».

У Жменько старший брат за границей (Польша), куда убыл в 1921 году. Переписку с ним Жменько имел 4 года. Вступил в ряды ВКП(б) в 1925 году в г. Златоустье. В сентябре месяце 1936 года был исключен из ВКП(б) за халатное отношение к хранению партдокументов (на учениях потерял партбилет и никаких мер к розыску сам не принял). Дивизионная парткомиссия решение парторганизации батальона об исключении Жменько из рядов ВКП(б) утвердила.

В прошлом Жменько допускал троцкистские высказывания. Будучи пропагандистом, он высказывал на одном из заводов на занятиях следующее: «Партия только движет вперед и перевоспитывает, а рабочий класс только работает. Рабочему говорят ты — хозяин, а его хозяйствование выражается только в работе, отчасти в дискуссиях на производственных собраниях, и не больше. За эти троцкистские взгляды Жменько был объявлен строгий выговор с предупреждением по партийной линии.

Аттестационной комиссией 1936 года Жменько аттестован на увольнение из рядов РККА. Жменько за период работы в должности делопроизводителя боепитания проявил себя с плохой стороны: учет оружия и боеприпасов находился в безобразном состоянии. Находясь в армии, Жменько сохранил свои троцкистские взгляды и даже в заувалированном виде ведет себя, как явный троцкист».

В подобном же упрощенном виде было выстроено и «Обвинительное заключение», представленное Жменько 16 июля 1937 года. В нем, в частности, отмечалось: «Жменько до призыва в РККА проводил контрреволюционную троцкистскую деятельность, направленную против политики ВКП(б) и к защите троцкизма».

При разборе дела о контрреволюционной деятельности студента Одинцова – призывавшего студентов института «Сталь» к открытой антисоветской демонстрации, Жменько – как член ВКП(б) вместо разоблачения его троцкистских действий – стал открыто на защиту и на общем студенческом собрании заявил, в оправдание Одинцова: «Призыв Одинцова к демонстрации не случайный. Студенты действительно живут плохо, о них нужно позаботиться».

Будучи руководителем политического кружка, среди рабочих на Верх-Исетском заводе, Жменько, на политзанятии пытался протащить контробандой троцкистскую трактовку о диктатуре пролетариата.

Находясь в РККА, Жменько, несмотря на то, что уже ранее исключался из членов ВКП(б) за контрреволюционную троцкистскую деятельность, вновь стал на путь троцкистской деятельности осуществляя ее в форме троцкистской пропаганды о невозможности построения коммунизма в одной стране. Кроме того, в беседах с военнослужащими умолял роль Красной Армии Китая.

К выполнению своей непосредственной работы относился небрежно, халатно, что отразилось на учете вооружения части.

Допрошенный в качестве обвиняемого Жменько, в предъявленном ему обвинении, т.е. в проведении систематической контрреволюционной троцкистской пропаганды, виновным себя признал полностью.

На основании вышеизложенного Жменько Василий Иванович, 1903 года рождения, уроженец Польши село Щиты Бельского уезда, из крестьян-бедняков, по социальному положению служащий, беспартийный, исключен из членов ВКП(б) в 1936 году, белорус, образование среднее, не судим, женат, в РККА с 1934 года. Обвиняется в преступлении предусмотренном ст. 58. п. 10. ч. 1-я УК РСФСР. Дело № 16295 направляется для рассмотрения в судебном порядке в Военный трибунал 43 с.к.

На своем подготовительном заседании Военный трибунал 43 стрелкового корпуса согласился с обвинительным заключением по части предания Жменько суду по ст. 58-10, ч. 1 УК и определил заслушать его дело в закрытом судебном заседании, без участия гособвинения и защиты, с вызовом свидетеля Генисаретского».

15 августа 1937 года Военный трибунал в составе «тройки» (председательствующий, двое членов суда) и секретаря в течение получаса рассмотрели дело В.И. Жменько, в ходе которого подсудимый вину свою признал лишь частично. В своем последнем слове он сказал:

«Я вопросами контрреволюционными сознательно не занимался. Я виновен, но я не контрреволюционер. Объективно мои формулировки контрреволюционные, однако, пусть решит суд, насколько они вредны. В работе по службе мне не помогали, я же подготовлен к ней не был, и у меня ничего не получалось, несмотря на то, что работать я старался».

Приговор трибунала, сохранив все отмеченное в обвинительном заключении, в своей заключительной части был следующим:

«Жменько Василия Ивановича согласно ст. 23 положения о прохождении службы подчиненным и начальствующим составом РККА лишить военного звания «техник-интендант 2 ранга» и на основании ст. 58-10 ч. 1 УК РСФСР, лишить свободы в ИТЛ сроком на пять лет с поражением в правах предусмотренных п. «а», «б», «в», «г», «е», ст. УК сроком на три года».

Шли годы… В 1967 году военная прокуратура Дальневосточного военного округа в порядке надзора заявила свой протест по делу В.И. Жменько. Военный трибунал округа на своем заседании 10 июля 1967 года рассмотрел данный протест и установил: «По приговору суда Жменько признан виновным в том, что он в 1931 году, будучи руководителем политкружка рабочих на Верх-Исетском заводе, во время занятий выступил с контрреволюционной троцкистской агитацией, направленной против ВКП(б) и ее политики.

В 1932 году на собрании студентов он призывал к проведению антисоветской демонстрации.

Кроме того, в мае 1937 года Жменько среди начальствующего состава батальона выступил с речью, направленной против социалистического строительства».

Данный приговор в кассационном порядке обжалован и опротестован не был.

В протесте прокурора ставится вопрос об отмене приговора Военного трибунала 43 стрелкового корпуса и прекращении дела в отношении Жменько по следующим основаниям.

Вина Жменько в проведении антисоветской агитации основана на показаниях свидетеля Генисаретского, а также самого осужденного.

Из показаний названных лиц видно, что в мае 1937 года Жменько в разговоре с Генисаретским и младшим комвзводом Кузнецовым заявил, что «в одной стране коммунизм построить нельзя». По этому факту Жменько в суде пояснил, что допустив такое высказывание, он контрреволюционной цели не преследовал.

Остальные эпизоды обвинения Жменько в суде по существу отрицал, а объективных доказательств, подтверждающих проведение им антисоветской агитации, в деле не имеется.

Высказывания Жменько, в том виде как они изложены в его показаниях и в показаниях свидетеля Генисаретского, не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 58-10 ч. 1 УК РСФСР.

Таким образом, указывается в протесте, Жменько был осужден необоснованно.

Проверив материалы дела и обсудив доводы, приведенные в протесте, Военный трибунал округа находит протест подлежащим удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 373 и 379 УПК РСФСР, Военный трибунал округа определил:

«Приговор Военного трибунала 43 корпуса Примгруппы войск ОКДВА от 15 августа 1937 года в отношении Жменько Василия Ивановича отменить и дело о нем на основании п. 2 ст. 5 УРК РСФСР прекратить, т.е. за отсутствием в его действиях состава преступления».

Для исполнения определения трибунала в отношении реабилитированного В.И. Жменько были проведены мероприятия по определению местожительства как его самого, так и его жены и брата Романа с тем, чтобы сообщить им о результатах пересмотра дела.

Установить родственников Жменько Военному трибуналу не представилось возможности, что же касается главного героя нашей статьи, то из 1 спецотдела УООП Магаданского облисполкома было получено сообщение: «Жменько Василий Иванович умер в местах заключения Магаданской области – 8 февраля 1942 года».

Цит. по: Черепица В.Н., Бойко И.В. Чтобы помнили… Уроженцы Гродненщины – жертвы политических репрессий в СССР: (1937-1938). Моногр. / Черепица В. Н., Бойко И. В.; —Гродно: ГрГУ, 2010. — 424 с.

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...