Остановившие средневековый Drang nah Osten: князь Вячко

4Существует две основных версии происхождения князя Вячко (ок. 1180-1224). По одной из них хронист крестоносцев Генрих Латвийский на страницах своей Ливонской хроники (XVI в.) исказил слово vecākais (старейшина), благодаря чему имя князя отождествили с должностью. Но более распространена версия о том, что Вячко (Вячеслав) – древнерусский князь из рода Рюрика.
Известный российский историк XVIII века В.Н.Татищев изложил ее в т.н. «повести о Святохне» Полоцкой летописи, где Вячко прямо называют сыном Полоцкого князя Бориса Давыдовича. После того, как Борис женился вторично, мачеха-полька (Святохна) добилась, чтобы юного Вячко отослали в латгальское Кукенойсское княжество, которое находилась в вассальной зависимости от Полоцка и было по сути его форпостом на балтских землях.
Центр княжества находился на берегу Двины у места впадения в речушку Персе. Русские называли ее Кокна, отсюда и название княжества — Куконос, что означало — мыс Кокны. Уже позже, в учебниках, замок стали именовать Кукенйос. В далекие времена там располагалось торговое поселение, в котором проживали купцы и ремесленники. Археологические исследования свидетельствуют, что люди поселились здесь еще в середине I тысячелетия нашей эры.
3В.Измайлович. Русский город-крепость

На страницах Ливонской хроники Генриха Латвийского – основного источника о деятельности князя Вячко – имя защитника Полоцкого форпоста княжества Кукенойс впервые упоминается под 1205 годом — седьмым годом епископства Альберта фон Буксгевдена (по которому хронист сверял свое описание), когда рыцари Ордена меченосцев двинулись к владениям самого князя, сжигая по пути укрепления ливов:
Генрих Латвийский сообщает об этом следующее: «когда король Вячко из Кукенойса услышал, что пришли таким большим отрядом латинские пилигримы и поселились по соседству всего в трех милях от него, он, добыв через гонца пропуск от епископа, отправился к нему на корабле вниз по реке. После рукопожатий и взаимных приветствий он тут же заключил с тевтонами прочный мир, который, впрочем, недолго продолжался. По заключении мира, простившись со всеми, он радостно возвратился к себе».
В следующий раз на страницах немецкой хроники Вячко появляется в 1207 году в Риге на подворье епископа (сегодня это место известно рижанам как Яня Сета). Князь фактически признает епископа Альберта своим сеньором и передает ему половину своих земель и половину своего замка в обмен на обещание защиты от литвы.
Однако, очень скоро пишет хронист «…возник раздор между королем Кукенойса и рыцарем Даниилом из Леневардена. Этот король причинял много неприятностей людям Даниила и, несмотря на неоднократные увещевания, не переставал их беспокоить. Однажды ночью слуги Даниила поднялись вместе с ним самим и быстро двинулись к замку короля. Придя на рассвете, они нашли спящими людей в замке, а стражу на валу — мало бдительной.
Взойдя неожиданно на вал, они захватили главное укрепление; отступавших в замок русских, как христиан, не решились убивать, но грозив им мечами, одних обратили в бегство, других взяли в плен и связали. В том числе захватили и связали самого короля, а все имущество, бывшее в замке, снесли в одно место и тщательно охраняли.
Позвали господина своего Даниила, бывшего поблизости — и он, желая выслушать совет епископа об этом деле, сообщил обо всем рижанам. Епископ вместе со всеми своими был очень огорчен и не одобрил сделанного, велел вернуть короля в его замок и возвратить ему все имущество.
Затем, пригласив короля к себе, с почетом принял его, подарил ему коней и много пар драгоценной одежды; во время праздника пасхи (6 апреля 1208 года) самым ласковым образом угощал его и всех его людей и, усыпив всякую вражду между ним и Даниилом, с радостью отпустил его домой.
Помня также о том, что обещал королю, когда принимал от него половину замка, епископ послал с ним двадцать человек с оружием и конями, людей деятельных — рыцарей и балистариев, а также каменщиков, чтобы укрепить замок и защищать его от литовцев. Все их расходы и нужды он предусмотрел заранее».
Кака справедливо отмечает Сергей Муливанов, слишком многое непонятно в этой истории, – вряд ли рыцарь Даниил решился на эту провокацию без тайного одобрения своего сюзерена епископа Альберта. Странно выглядит и захват замка. Получается, что немцы с какой-то непонятной лёгкостью проникли в крепость, благодаря «мало бдительной» страже! В рассказе хрониста чувствуется лукавая недоговорённость. С большой натяжкой можно списать всё на юность князя и легкомыслие его молодой дружины, проспавшей нападение врага. Казалось бы, эта тайна должна быть навсегда погребена в толще времён. Но сохранилось в окрестностях Кокнесе одно старинное предание, которое дошло до нас сквозь столетия и многое объясняет. Вот эта легенда:
«Когда-то в Кокнесе правил богатый властитель. Похвалялся он верностью своих слуг, которую щедро оплачивал. Однажды на пиру, когда он снова принялся бахвалиться, какой-то швед заметил: „Купленная верность не многого стоит!”. Правитель высмеял шведа и предложил ему доказать правоту своих слов. Тот вызвался завоевать Кокнесский замок, который в ту пору считался неприступным. Швед набрал войско и осадил его. С замкового вала всячески высмеивали осаждавших. Тогда швед приблизился, вынул из кармана тяжёлую золотую цепь и сказал: „Эту цепь получит тот, кто ночью отопрёт ворота. Кроме того, я обещаю возвысить этого человека над собою и над всем моим войском”. Не проронив больше ни слова, он ушёл. Настала ночь. Владелец замка, полагаясь на своих людей, спокойно лёг спать. Около полуночи один из сторожей тихо приоткрыл ворота. Осаждавшие вошли в замок и разграбили его. Правителя и его слуг, которые спокойно спали, шведы не тронули. Когда замок был начисто ограблен и все богатства вынесены, швед подозвал слугу, отворившего ворота, петлёй накинул ему на шею золотую цепь и сказал: „Цепь ты уже получил, теперь я возвышу тебя”. Сказав это, он повесил предателя на одном из столбов. Потом швед написал на листе бумаги: „Этот человек отпер ворота замка, чем заслужил золотую цепь и положение надо мною и моими воинами”. Лист бумаги он прикрепил к столбу рядом с повешенным и удалился. Утром владелец замка, потрясённый случившимся, и боясь ещё большего позора, бросился с замкового вала в реку Персе».
Если сделать поправку на некоторые детали, – продолжает С.Муливанов, – и то, что со временем немецкий крестоносец превратился в «шведа», то картина становится предельно ясна. Не обошлось, как видно, без подкупленного мерзавца, который и впустил кнехтов в крепость. Хочется, однако, верить, что старинная легенда доносит до нас реальное положение вещей, и рыцарь Даниил действительно повесил негодяя на замковых воротах, «возвысив его» над всеми.
Можно представить ту бездну отчаяния и позора, которую ощущал в душе молодой гордый Вячко. Преданный и ограбленный, он был отправлен в Ригу. Епископ Альберт лицемерно «возмутился» и через несколько месяцев (!) отпустил пленника. Весной 1208 года он вернулся в свой разорённый замок, сопровождаемый двумя десятками рыцарей. Их разместили в крепости. То, что случилось потом, немецкий хронист возмущённо именует «изменой» и «вероломством».
Вячко возвратился домой в Кукенойс «…веселый по внешности, но с коварным замыслом в душе. Епископ остался в Динамюндэ и, по принятому обыкновению, собирался ехать в Тевтонию для набора пилигримов на следующий год, так как те, для кого уже кончился годовой срок пилигримства, готовились возвратиться в Тевтонию и давно уже стояли в Динамюндэ, только посланный богом противный ветер не давал им отплыть».
Исчерпав свой дипломатический ресурс, Вячко «…не сомневаясь, что епископ с пилигримами уже отплыл, отлично зная также, что и в Риге осталось очень не много народу, не мог далее скрывать в душе свои вероломные козни. Посоветовавшись со своими людьми, он дождался удобного времени и дня, когда почти все тевтоны ушли на свою работу: они рубили камень во рву для постройки замка, сложив наверху на краю рва мечи и вооружение и не опасаясь короля, как своего отца и господина; вдруг прибежали слуги короля и все его люди, схватили мечи и оружие тевтонов, и многих из них, без оружия и доспехов занимавшихся своим делом, перебили. Кое-кто из них бежали, не останавливаясь ни днем, ни ночью, чтобы рассказать, что случилось, и добрались, наконец, до Риги.
Убито было 17 человек, а трое спаслось бегством. Трупы убитых, бросив в Двину, послали рижанам, и те, вынув из воды тела погибших на службе божьей, благоговейно и со слезами похоронили их. После этого тот же король послал великому королю Woldemaro лучших тевтонских коней, баллисты, панцири и тому подобное, а вместе с тем просил и советовал собрать войско как можно скорее и идти брать Ригу, где, сообщал он, осталось мало народу, причем лучшие убиты им, а прочие ушли с епископом».
Великий король (в латинском подлиннике magnus reх) — буквальная калька с русского титула великий князь. Имеется в виду великий князь полоцкий Владимир, по отношению к которому Вячко был просто князем — гех, или, как подчас уничижительно пишет немецкий хронист, «князьком» (regulus).
Владимир приступил к сбору своего войска, но оказалось, что из-за неблагоприятного ветра крестоносцы, которые уже отслужили год в Ливонии и должны уже были подплывать к германским берегам, никуда не двинулись с места, все еще в Ливонии и готовы к бою. Это, вкупе с отравлением князя Владимира, охладило воинственный настрой полочан — и поход сошел на нет так и не начавшись.
Не дождавшись помощи из Полоцка, князь Вячко поджёг свой замок и ушёл на Русь. Не было с тех пор у тевтонов врага злее, чем князь Вячеслав Борисович. Лишившись родовых владений, став изгнанником, Вячко мстил последовательно и жестоко.
Генрих Латвийский пишет о сожжении замка на свой лад: «когда русские услышали, что тевтоны и ливы собрались в Риге, они, боясь за себя и за свой замок, зная, что поступили дурно, и не смея дожидаться прихода рижан в замке, собрали свое имущество, поделили между собой коней и оружие тевтонов, подожгли замок Кукенойс и побежали каждый своей дорогой. Лэтигаллы и селы, жившие там, скрылись в темные лесные трущобы, а не раз упоминавшийся король, зная за собой злое дело, ушел в Руссию, чтобы никогда больше не возвращаться в свое королевство».
1Кукенойс-Кокнесе. Развалины орденского замка, выстроенного на месте крепости Вячко. Фото начала XX века

А в это время в Риге «… Узнав о сожжении замка Кукенойс и бегстве русских, послали кое-кого преследовать их. Среди них Мейнард и некоторые другие из слуг епископа догнали беглецов, немало их нашли по лесам и болотам, а именно лэтигаллов и селов, данников короля, единомышленников и сотрудников его в измене и убийстве тевтонов, захватили и некоторых русских, взяли добычу и имущество их, а также отняли назад и кое-какое тевтонское оружие. Всех, кого нашли из числа виновных в единомыслии измене, предали по заслугам жестокой смерти и истребили изменников в той области».
5Кукенойс-Кокнесе сегодня

Последний раз князь Вячко упоминается немецким хронистом и русскими летописцами в 1224 году на землях Новгорода Великого. На новгородском княжении сидел Всеволод Юрьевич, почти младенец, а новгородцам нужно было отбиваться от литвы, рыцарей и удержать за собой основанный еще Ярославом Мудрым Юрьев, на который крестоносцы уже «положили глаз».
В этих условиях Юрьев был передан в управление Вячко. «…Новгородцы послали короля Вячко, некогда перебившего людей епископа рижского в Кукенойсе, дали ему денег и двести человек с собой, поручив господство в Дерпте (Dorbeta) и других областях, какие он сумеет подчинить себе. И явился этот король с людьми своими в Дорпат, и приняли его жители замка с радостью, чтобы стать сильнее в борьбе против тевтонов, и отдали ему подати с окружающих областей…».
Следует отметить, что хронист крестоносцев Генрих на страницах своей работы никогда не отзывается позитивно о противниках епископа Альберта, не жалея для них черных красок: «И собрались в тот замок к королю все злодеи из соседних областей и Саккалы, изменники, братоубийцы, убийцы братьев-рыцарей и купцов, зачинщики злых замыслов против церкви ливонской».
К 1224 году Юрьев оставался последним центром сопротивления между Чудским озером и морем вспыхнувшего годом ранее восстания эстов против крестоносцев. Поэтому на пасху началась его длительная осада тевтонами. Во время ее епископы Альберт и Герман не раз пытались уговорить Вячко уйти из крепости и оставить «язычников»-балтов одних, обещая свободный выход из города со всем оружием и лошадьми. Но князь наотрез отказался, не желая становится предателем для союзников – эстов.
Осада Юрьева длилась «много дней и ночей»..
15 августа 1224 года войско крестоносцев, пополнившееся большим количеством обращённых в христианство ливов и леттов, полностью окружило Юрьев. Вновь начались штурмы стен города: «каждый спешил взойти первым ради вящей славы и чести Иисуса Христа и матери его Марии, а также, чтобы и самому получить честь и награду за свой подвиг… Каждый помогал товарищу подняться в замок.., вошедшие первыми приготовляли место следующим, гоня эстов мечами и копьями с вала. Когда уже много тевтонов вошло в замок, за ними двинулись лэтты и некоторые тавры, играли на свирелях и других музыкальных инструментах, потому что отомстили наконец злодеям и истребили всех вероломных, собравшихся туда из Ливонии и Эстонии. После того собрали оружие русских, одежду, коней и всю добычу, бывшую в замке, а также оставшихся еще в живых женщин и детей, подожгли замок и на следующий день с великой радостью пошли назад в Ливонию…».
2Осада Дерпта, 1224 г. Рисунок Фридриха–Людвига фон Майделя

Князь Вячко с остатками дружинников, согласно немецкой хронике, принял последний бой в одном из укреплений горящей крепости. Крестоносцы так и не смогли похвастать трупом своего врага, поскольку попросту не смогли отыскать его среди тел убитых.
Новгородская 1-я летопись (ПСРЛ, III, стр. 39) сообщила о потере Юрьева (ныне – Тарту) предельно кратко: «…Того же лета убиша князя Вячка немци в Гюргеве, а город взяша».
Еще один более поздний источник — «Жития русских святых» монахини Таисии повествует: «В начале XIII века город Юрьев, воздвигнутый великим князем Ярославом Мудрым на реке Омовжи (ныне р.Эмайыги – Мать-река, старое название Рось), на запад от Пскова, был взят немецкими рыцарями-меченосцами. Князь же Юрьевский, Вячко, видя гибель своего города, бросился с конем с городской стены, прямо в пламень, объявший город, и погиб».
6Скульптурная композиция «Князь Вячко и старейшина Меэлис, отдавшие свои жизни при обороне Тарту в 1224 году» (скульптор Олав Мянни, 1950)

Согласно родословным известного на Гродненщине прибалтийского дворянского рода Тизенгаузенов — род Вячко полностью не пресекся. Его дочь Софья, юридически будучи наследницей огромных владений, была выгодной невестой и именно ею были заложены основы династии Тизенгаузенов (один из известнейших представителей этого рода – Фердинанд Тизенгаузен, адъютант и зять фельдмаршала Кутузова, погибший при Аустерлице и ставший историческим прототипом Андрея Болконского из романа Льва Толстого «Война и мир»).
Насколько правдивы эти предания?
С одной стороны, по мнению исследователя из Латвии Олега Пухляка, завоеватели Ливонии, нижнесаксонские выходцы редко представляли именитые дворянские фамилии — и могли пытаться путем таких браков перейти в ряды высшей местной знати, а своим владениям придать привилегированное положение не завоеванных силой оружия, а наследственных.
С другой стороны, очень поздние даты сохранившихся генеалогических документов (XVI-XVII вв.) и отсутствие прямых более ранних подтверждений им в источниках — позволяют предположить и то, что эти «генеалогии» могли быть сочинены ко времени русских походов Ивана Грозного, чтобы правам соответствующих фамилий придать характер исконный и наследственно-княжеский.
Николай Малишевский

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...