Нарком коллективизации и атеизма: Яков Аркадьевич Яковлев (Эпштейн)

jakovlev2В 1988 году в минском издательстве «Полымя» вышло в свет «просветительское издание» — историко-экономический очерк «Гродно», авторы которого (И.П.Крень, Я.Н.Мараш, И.И.Ковкель и др.) сделали попытку поведать читателям об «истории города, его экономике, культуре и достижениях за годы Советской власти».
Один из разделов очерка был назван «Их именами гордятся гродненцы». В нем вместе с биографиями Н.А.Дуровой ординарцем М.И.Кутузова, Я.И.Суходольским — художником-баталистом, И.Я. Гинзбургом — скульптором-академиком, В.К.Калиновским — руководителем восстания 1863-1864 годов, Э.Ожешко — польской писательницей, С.П. Шестерниным — сподвижником В.И.Ленина и других исторических деятелей, связанных с Гродненщиной, упоминалось и имя наркома земледелия СССР Я.А.Яковлева (21.6.1896 – 29.7.1938).
Здесь же была помещена и краткая биографическая справка о нем: «В апреле 1896 г. в Гродно в семье учителя родился Яков Аркадьевич Яковлев (Эпштейн), впоследствии видный советский государственный и партийный деятель. Учился в Петербургском политехническом институте. В студенческие годы принимал активное участие в революционном движении.
В 1917 г. вел работу в Петрограде, затем работал на Украине. В 1918-1920 гг. являлся членом бюро ЦК КП(б)У, работал председателем Харьковского ревкома, руководил Екатеринославским и Киевским губкомами партии, был зам. наркома РКИ СССР. В 1929-1934 гг. занимал пост наркома земледелия СССР, работал в аппарате ЦК ВКП(б), избирался председателем Всесоюзного совета колхозов, делегатом XV — XVII съездов партии. В 1938 г. незаконно репрессирован. Реабилитирован посмертно».
Спустя десятилетие с небольшим в издании «Расстрельные списки. Москва, 1937-1941. Коммунарка, Бутово. Книга Памяти жертв политических репрессий» (М., 2000) была также помещена весьма краткая информация об Яковлеве, содержащая тем не менее некоторые существенные дополнения к тому, что было ранее сообщено гродненскими историками: «Яковлев (Эпштейн) Яков Аркадьевич. Родился в 1896 г. в г. Белостоке Гродненской губернии, еврей, из служащих, член ВКП(б), образование незаконченное высшее, бывший нарком земледелия СССР, на момент ареста зав. сельскохозяйственным отделом ЦК ВКП(б). Жил в Москве: ул. Грановского, д. 3, кв. 81. Арестован 12 октября 1937 г. Приговорен к расстрелу 29 июля 1938 г. ВКВС СССР по обвинению в участии в к.-р. (контрреволюционной. – прим.) террористической организации. Расстрелян 29 июня 1938 г. Реабилитирован 5 января 1957 г. ВКВС СССР».
Не имея возможности принять ту или иную точку зрения о месте рождения Я.А. Яковлева из-за отсутствия каких-либо других вариантов и документальных источников, остановимся более подробно на времени, начало которого обернулось для него трагедией: 1937 год – время ареста, а 1938 – время расстрела. Причина всему этому, как выше было сказано, «участие в контрреволюционной террористической организации» – есть ни что иное как штамп, упрощавший объяснение всего того, что произошло в эти трагические годы в стране. На самом же деле в случае с Яковлевым все обстояло – значительно сложнее.
А.И. Солженицын в своей книге «Двести лет вместе» (М., 2002. -Ч. 2. – С. 270 – 298), посвященной истории еврейского народа в Российском государстве, уделил какое-то, место и нашему земляку. Применительно к вышеуказанным событиям и судьбе Яковлева он, в частности, писал: «Под истребительный вал 1937 -1938 гг. попали и многие виднейшие партсоветские деятели. Нашла пуля и двигателя коллективизации Яковлева и его соратников Калмановича и Рухимовича, и, разумеется, многих других».
В печальном исходе судеб этих людей Солженицын видел прежде всего их предшествующую руководящую деятельность, а также участие во внутриполитической жизни. Он писал: «С 1923 по 1927 гг. шла жестокая борьба за власть в партии и в стране между Сталиным и Троцким. Затем с не меньшей уверенностью за первое место в партии боролся Зиновьев. С 1926 года с Троцким соединились и обманутые Сталиным Зиновьев и Каменев («Объединенная оппозиция»), – то есть три виднейших вождя-еврея оказывались в одном фронте. Не удивительно, что и множество молодых троцкистов меньше рангом были евреями. «Оппозиция» рассматривалась как преимущественно еврейская, и Троцкого это сильно тревожило. Он больше всего и боялся, чтобы Сталин в борьбе с ними не использовал публичный козырь антисемитизма. И такое использование отчасти было. При разгоне в Москве троцкистской демонстрации «раздавались антисемитские выкрики».
Солженицын отмечал, что, возможно, у Сталина и было тяготение использовать против «Объединенной оппозиции» антиеврейскую карту, однако он этого избежал: «как будто уже и начинал разыгрывать – и взял назад».
По мнению писателя, Сталин понимал, что «евреи в этот момент были многочисленны у него в партии (а если объединить их против себя – то целая сила), а еще они нужны ему ради западной поддержки», а кроме того, «множество кадров из евреев ему и самому еще может пригодиться впереди» и он продолжал их внедрение во многих отраслях, местах, учреждениях.
В ходе подготовки к массовой войне против крестьянства, на XV съезде компартии (декабрь 1927 г.), когда «пришло время высказаться по нарастающему грозному крестьянскому вопросу: что делать с этим несносным крестьянством, которое в обмен на хлеб нагло желает получать промышленные товары?», Сталин вновь обратился к умелым кадрам: с главным докладом на съезде выступил Молотов, а в прениях тон задавали «бессмертные удавщики крестьянства Шлихтер и Яковлев-Эпштейн».
Комментируя мотивы назначения Сталиным Якова Яковлева-Эпштейна на пост народного комиссара земледелия. Солженицын писал: «Сталин, наверное, и считал, что в этой огромной кампании, направленной непропорционально против славянского населения, надежнее будет опереться на евреев, чем на русских. В Госплане он прочно сохранял еврейское большинство. В командных и теоретических кадрах коллективизации состоял, разумеется, и Ларин; Лев Крицман служил директором Аграрного института, он же сыграл роковую роль в травле Кондратьева и Чаянова».
«Разумеется, — полагал писатель, — нашелся бы на Наркозем и русский вместо Яковлева-Эпштейна», но «смысл и последствия раскулачивания и коллективизации не могли быть только социальными и экономическими: в миллионных множествах изничтожалась не безликая масса, а реальные люди с традиционной культурой, вырывались их корни, погашался дух, — по сути раскулачивание проявлялось не только как мера социальная, но и мера национальная… Стратегически задуманный Лениным удар по русскому народу как главному препятствию для победы коммунизма — успешно осуществлялся и после него. В те годы коммунизм со всей своей жестокостью мозжил русский народ. О содействии же в коллективизации правящих коммунистов-евреев — стоит помнить, что оно было усердно и талантливо».
В итоге этого «талантливого» участия в судьбах российского крестьянства в течение 1930-1931 годов 1,8 миллиона человек оказались выселенными из родных деревень и сел. В годы коллективизации было «раскулачено» более 1 миллиона крестьянских хозяйств. Свыше 5 миллионов человек были высланы на спецпоселения. А ведь это были, как правило, лучшие, самые хозяйственные и основательные люди. Кто знает, сколько их погибло в дороге, в необжитых гиблых местах от холода, голода и непосильных работ.
В середине 1930-х годов произошло некоторое смягчение репрессий в отношении деревни: в результате амнистий или по истечении срока ссылки, большинство оставшихся в живых репрессированных возвратились в свои селения; но много было и таких, кто, потеряв дом и близких, скитались, уходили в города, где вынуждены были влачить самое жалкое существование.
7 июля 1937 года от имени ЦК ВКП(б) в местные организации была направлена телеграмма, требовавшая в пятидневный срок «взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и расстреляны в порядке административного проведения и дел через тройки, а остальные менее активные были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД».
Характеризуя предшествующий путь на политический олимп Яковлева, А.И. Солженицын отмечал: «Долгие годы его карьера была агитация – пропаганда: с 1921 – начальник Главполитпросвета, потом отдел агитпрома ЦК, зав. отделом печати ЦК. Но уже в 1923 году, на XII съезде, это он разработал проекты решений по деревне – и так с 1929 года взбросила его карьера в наркомземы… Предстояла палаческая работа и ее зловещим исполнителем стал Яковлев-Эпштейн, портреты его и фото, и рисованные И.Бродским – тогда и затем из года в год, крупнейше воспроизводились в газетах. Он входил в высший правительственный Совет Труда и Обороны (где были Сталин, Молотов, Микоян, Орджоникидзе, Ворошилов, и мало кто другой). В марте 1931 года на VI съезде Советов Яковлев делает доклад о колхозном строительстве (губительстве всей народной жизни). На этом славном пути разорения России среди сотрудников Яковлева мелькают и замнарком В.Г. Фейгин, и члены коллегии Наркомзема М.М. Вольф, Г.Г. Рошаль, как и другие там знатоки по крестьянскому делу. В важную помощь Наркомзему был придан Зерно-трест (выкачивать зерно для государства), председатель правления – М.Г. Герчиков, его портреты в «Известиях», ему поощрительно телеграфирует сам Сталин. С 1932 года отделили от Наркомзема Наркомсовхозов – на него двинут М. Калманович. А председатель Всесоюзного Совета колхозов с 1934 – Яковлев же».
Упоминая фамилии сослуживцев наркома, писатель отнюдь не стремился создать впечатление, что во всех этих коллегиях и президиумах не представлены другие национальности – конечно же, они были, но в ту пору правительственная пресса настаивала: «Нет у нас еврейского вопроса. На него уже давно дала категорический ответ Октябрьская революция. Все национальности равны – вот был этот вопрос». Однако когда в избу приходил раскулачивать не про¬сто комиссар, а комиссар-еврей, то вопрос маячил.
Обращаясь к «мясорубке 1937-1938», дошедшей и до старых «заслуженных» большевиков, Солженицын достаточно резко высказывается в отношении защитников этих жертв из числа высокопоставленных евреев: «Нам предлагают такую трактовку: «речь идет о жертвах советской диктатуры, использованных ею и беспощадно ликвидированных по миновании надобности». Изрядный довод! Да двадцать лет эти управительные евреи… не со рвением ли они были механизмом той самой диктатуры, и до «минования надобности» не крепко ли они поучаствовали в разгроме религии, культуры, интеллигенции и многомиллионного крестьянства?».
Говоря именно так, Солженицын несомненно имел в виду и наркома Яковлева, которого если не прямо, то косвенно считал репрессированным прежде всего за коллективизацию и раскулачивание.
В последнее время благодаря открытию в 1990-х годах многих ранее неизвестных источников, исследователи обратили внимание на деятельность Я.А. Яковлева в сфере взаимоотношений власти и религии в 1937-1938 годах. Так, И.А.Курляндский в статье «1937 год: власть не от Бога», опубликованной в журнале «Вопросы истории» (2009 год, № 10), впервые обратил внимание на деятельность Яковлева на антирелигиозном фронте в 1937 году.
Главным сигналом для власти о «неблагополучии» в религиозной сфере послужили материалы Всесоюзной переписи населения, проведенной в январе 1937 года. Согласно данным переписи в большинстве советские граждане (57 %), отвечая на впервые поставленный в советской переписи вопрос о религии, многие назвали себя верующими (около двух третей на селе и трети в городе). Советское руководство не ожидало получения столь высокого процента верующих и увидело в этом своего рода вызов режиму, результат целенаправленной «контрреволюционной агитации церковников», «классовых врагов» и других «враждебных элементов». Наличие такого рода антисоветских проявлений было выявлено немало и в ходе обсуждения проекта Конституции 1936 года и проекта избирательной системы 1937 года, катализатором опасений номенклатуры явился февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 года, послуживший, как известно, сигналом к усилению массовых репрессий, в том числе и по линии борьбы на «антирелигиозном фронте».
Антирелигиозная пропаганда после своего подъема на волне коллективизации 1929-1933 годов к 1937 году действительно переживала глубокий кризис, что признавали руководители идеологических служб партии.
В декабре 1936 года зам. заведующего отделом Культпроса ЦК партии А.И. Ангаров подал записку на имя Сталина, Андреева и Н.И. Ежова об ослаблении борьбы с религией всеми идеологическими учреждениями партии.
Основной удар критики Ангарова был направлен против Союза безбожников во главе с Е. Ярославским, не оправдавшего отведенной ему ЦК роли главного «безбожного» штаба. Пытался побудить руководителя Союза безбожников активизировать свою работу и секретарь Совета национальностей ЦИК А.И.Хацкевич, отмечавший, что «ослабление антирелигиозной деятельности, грубое администрирование создают условия для создания подпольных религиозных организаций, смыкающихся с различными антисоветскими и контрреволюционными организациями».
Как не раз бывало в партийно-государственной практике, поводом для принятия властью важного решения в обозначившемся вопросе послужило конкретное событие.
Во время Всесоюзной переписи населения 1937 года в Лепельском районе Витебской области БССР 52 хозяйства с населением в 230 человек отказались отвечать на вопросы переписного листа и продолжали молчать, когда переписчики и целый ряд побывавших в этих хозяйствах партийных и советских работников пытались выяснить, в чем причина молчания. В конце-концов выяснилось, что «молчальники»-сектанты и молчание по переписи предписывается «учением» секты. Даже после ареста «организаторов молчания» 189 человек еще продолжали молчать.
jakovlevjpgВ ходе проверки данного факта было выявлено, что молчание во время переписи явилось следствием «прямого произвола и издевательства над единоличником, когда у единоличников, не выполнивших государственных обязательств, конфисковывалось имущество, вплоть до предметов личного обихода». Тогда же всплыли факты о массовом отказе крестьян от получения советских паспортов здесь же в августе 1936 года.
«Лепельское дело» рассматривалось двумя высшими партийными органами – оргбюро и Политбюро ЦК ВКП(б) в феврале 1937 года. Принятые тогда постановления не только осуждали факт массовой и незаконной конфискации имущества у крестьян Лепельского района, но и констатировали отсутствие должной общественно-политической работы на местах.
Общее наблюдение за выполнением всего постановления Политбюро было поручено Яковлеву как председателю комиссии по «Лепельскому делу», включая и обнаженную этим делом проблему недостаточной постановки антирелигиозной работы в стране.
На заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) 29 апреля 1937 года, посвященном антирелигиозной борьбе, видимо, было решено не торопиться с конкретными решениями, и вместо издания широковещательного антирелигиозного постановления учредили комиссию, которой было поручено разработать закрытое письмо ЦК к местным парторганизациям с целью ориентации их на проведение конкретных мероприятий по данной работе.
Комиссии следовало вносить свои предложения в ЦК по мере их готовности, подготовив первый доклад к 20 мая 1937 года. Возглавил комиссию Я.А.Яковлев (1896-1938), разработчик нового избирательного закона, глава Сельскохозяйственного отдела ЦК ВКП(б), активный проводник политики сплошной коллективизации.
Далее И.А. Курляндский сообщает о нашем земляке следующее: «Яковлев был известен так же как плодовитый партийный журналист, создатель и первый редактор рассчитанной на бедняцкие массы «Крестьянской газеты», считался знатоком религиозного вопроса на селе, который он трактовал в ряде книг о нэповской деревне в 1920-е годы. В 1922 г. он как зам. зав. Агитпрома ЦК участвовал в кампании по изъятию церковных ценностей.
Яковлев входил в созданную по инициативе Л.Д. Троцкого особую комиссию «по изъятию ценностей из церквей» в качестве представителя ЦК РКП(б), надзирая над изданием и распространением агитационной литературы, рассылая циркуляры местным губкомам об организации работы по изъятию ценностей. Для развертывания антитихоновской агитации в распоряжение этого чиновника были отпущены крупные средства.
Как член особой «литературной комиссии» Яковлев обрабатывал материалы, идущие по этим вопросам в печать. В ноябре 1922 г. он же подготовил и принятый Политбюро проект решения о запрете ввоза в СССР религиозной литературы, издаваемой за рубежом.
В 1925-1928 гг. Яковлев был по совместительству заведующим отделом антирелигиозной литературы в центральном совете Союза безбожников. Низкопробная антирелигиозная литература в 1920-е годы распространялась в огромном количестве.
Как глава Сельхозотдела ЦК, Яковлев отвечал за идеологическую работу в деревне и знал реальное положение села, а ведь именно в деревенской среде находился центр тяжести церковного и сектантского движения. Он же являлся идеологом сталинского избирательного законодательства, что могло способствовать выработке мер по нейтрализации церковников и сектантов па выборах.
Играло роль и то обстоятельство, что Яковлев руководил также и деятельностью созданной Политбюро ЦК комиссии по «Лепельскому делу», главными фигурантами которого были признаны религиозники-сектанты. Он же возглавлял с 16 января комиссию по проверке результатов Всесоюзной переписи населения, вызвавших недовольство власти и признанных дефектными, вредительскими.
Назначение этого сталинского фаворита председателем новой Антирелигиозной комиссии свидетельствовало о недоверии Сталина главе Союза безбожников Ярославскому, ответственному за развал антирелигиозного дела. Теперь он стал лишь одним из подчиненных Яковлеву членов комиссии.
В комиссию также вошли видные руководители — Генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ Косарев, зав. Агитпропом ЦК Стецкий, нарком просвещения РСФСР А.С. Бубнов, председатель комиссии по делам культов при президиуме ЦИК Красиков, начальник Главного управления кинопромышленности Б.З. Шумяцкий, зав. отделом печати и издательств ЦК ВКП(б) Б.М Таль, зам. наркома просвещения Крупская, начальник ЦУНХУ Краваль, специалист по национальному вопросу, директор Партиздата Г.И. Бройдо, секретарь ВЦСПС К.И. Николаева, первый секретарь Воронежского обкома комсомола, член ЦК ВЛКСМ А.М. Шаширин, первый заместитель наркома финансов СССР В.Н. Мальцев и др.
«Комиссия Яковлева» 1937 г. – вторая по счету Антирелигиозная комиссия ЦК после комиссии, работавшей в 1922 – 1929 гг. под председательством Ярославского. О комиссии 1937 г. почти ничего неизвестно. Недоступны документы, характеризующие ее деятельность: нет ни подготовленных решений, ни докладов, ни протоколов заседаний.
Один документ свидетельствует о том, что Комиссия собирала от учреждений информационные материалы, – видимо для подготовки решений, так и не состоявшихся. 11 июня секретарь комиссии Р. Рубенов обратился к ее же члену и председателю комиссии ЦИК по культам Красикову: «прошу сообщить, в какой срок вы представите в Комиссию ЦК ВКП(б) по антирелигиозной пропаганде доклад по порученному вам вопросу об использовании зданий бывших церквей».
И все же скудность материалов о «комиссии Яковлева», вероятно, связана не с тем, что ее фонд покоится где-либо на секретном хранении. Сама деятельность Комиссии, ориентированной на изучение разных аспектов антирелигиозной борьбы, на продолжительную и кропотливую бюрократическую работу, не отвечала задаче «дать отпор», когда руководство страны всем прочим методам предпочитало террор.
Комиссия оказалась мертворожденной. В условиях массового избиения партийных и советских кадров летом-осенью 1937 года уже и некому было готовить и проводить решения. И сами члены Комиссии в 1937-1938 гг. гибли один за другим. Из 16 членов Комиссии в годы террора были репрессированы 11, включая ее председателя. Из 11 человек, выступавших на заседании Оргбюро 29 апреля с предложениями по созданию Комиссии (Кнорин, Ярославский, Косарев, Крупская, Гамарник, Яковлев, Ангаров, Стецкий, Андреев, Красиков, Жданов), уничтожены 6. Кроме Ярославского, были ликвидированы все авторы упомянутых записок весны 1937 г. об антирелигиозной работе.
Методичная организационно-пропагандистская работа задвигалась на второй план по отношению к репрессивным кампаниям. К тому же и сам председатель Комиссии Яковлев в силу загруженности сталинскими поручениями не мог систематически заниматься ее делами.
Яковлев выступал главным докладчиком на июньском пленуме ЦК ВКП(б) по проекту нового избирательного закона. 27 июля 1937 г. он неожиданно был назначен первым секретарем ЦК КП(б) Белоруссии на место арестованного «заговорщика» В.Ф. Шаранговича.
На новом месте Яковлев «вскрыл» разветвленный заговор «врагов народа» из прежнего руководства. 12 октября в Москве, в дни работы Октябрьского пленума ЦК ВКП(б), целиком посвященного предстоящим выборам в Верховный Совет, Яковлев был арестован.
К следствию по «делу» Яковлева Сталин проявил личный интерес. Сохранились протоколы допросов Яковлева с пометками Сталина, причем «вождя» особенно интересовали последние месяцы «вредительской» работы Яковлева в 1937 году.
Ради этого любопытства «вождь» на своем жаргоне лично распорядился пытать жену Яковлева — директора киностудии «Мосфильм» Е.К.Соколовскую («жену Яковлева взять в оборот. Он заговорщик, и она должна рассказать все»). В числе прочего Сталина интересовал «компромат» на подругу Соколовской жену Ярославского, старую большевичку К.И. Кирсанову.
Однако Кирсанову не тронули. Сталин, любивший репрессировать родственников тех, кого решал сохранить в своем окружении, довольствовался арестом и расстрелом зятя Ярославского — советского дипломата М.И. Розенберга.
Яковлев был расстрелян 29 июля 1938 г. в числе большой группы из 138 партийных и советских деятелей по списку, завизированному Сталиным и Молотовым. По тому же списку были расстреляны и три члена его Комиссии (Бубнов, Стецкий, Шумяцкий).
Некоторые документы, в которых упомянута деятельность бесплодной «Комиссии Яковлева», сохранились и в бумагах Оргбюро ЦК. Это письма Ярославского, пытавшегося летом-осенью 1937 г., в обстановке бушевавшего массового террора, добиться у партийного руководства решения о расширении издания антирелигиозной литературы и позволения созвать хотя бы пленум центрального совета Союза безбожников. Однако эти усилия, судя по всему, оказались тщетны.
Провал попыток возрождения в стране систематической антирелигиозной пропаганды в 1937 г. был обусловлен окончательным выбором Сталина и руководства страны в пользу террористического плана уничтожения значительной части духовенства и церковного актива разных религий в ходе массовых репрессивных операций. Антирелигиозная работа выродилась, по существу, в грубую погромную кампанию, составившую идеологическое прикрытие антицерковного террора.
После того, как цели террора были достигнуты, всесоюзный антицерковный погром был в 1939 г. ослаблен, а антирелигиозная пропаганда направлена в более тихое русло. К этому времени Я.А.Яковлева и большинства членов его Комиссии уже не было в живых.
Вышесказанное является достаточно убедительным ответом на вопрос о том, гордиться ли гродненцам именем наркома Яковлева. Вполне очевидно, что он, будучи составной частью преступной системы, сам стал ее заложником, разделив участь тех тысяч и тысяч безвинных жертв, против которых эта система была направлена. Помнить уроки тех трагических лет наш долг.

Цит. по: Новые штрихи к биографии уроженца Гродненщины наркома Я.А. Яковлева (1896-1938) // Черепица В.Н., Бойко И.В. Чтобы помнили… Уроженцы Гродненщины – жертвы политических репрессий в СССР: (1937-1938). Моногр. / Черепица В. Н., Бойко И. В.; —Гродно: ГрГУ, 2010. — 424 с.

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...