Гродненский cвященномученик: протоиерей Ярослав Исаакович Савицкий

Публикация повествует о жизни и трагической кончине уроженца Гродненщины, протоиерея Ярослава Исааковича Савицкого (1882-1937). Цит. по: Житие Преподобномученика Иосафа и Священномученика Ярослава / ред.-сост.: А.А. Трофимов, Л.А. Головко. — М.: Изд-во ПСТБИ, 2002. — С. 19-101.; Черепица В.Н., Бойко И.В. Чтобы помнили… Уроженцы Гродненщины – жертвы политических репрессий в СССР: (1937-1938). Моногр. / Черепица В. Н., Бойко И. В.; — Гродно: ГрГУ, 2010. — 424 с.

savicki2ЯРОСЛАВ ИСААКОВИЧ САВИЦКИЙ. ГРОДНО. ФОТО 1904

Священномученик Ярослав (протоиерей Ярослав Исаакович Савицкий) занимает особое место среди сонма новомучеников и исповедников Русской Православной Церкви). Сегодня Церковь остается единственной силой, которая связывает воедино православных христиан братских славянских народов, оказавшихся в разных государствах по воле врагов и разрушителей державы Российской.
Жизнь и подвиг священномученика Ярослава, сама личность его — живой образ этого единства. Принадлежа по рождению и воспитанию белорусской земле, он послужил Богу и людям не только в Белой Руси, но и на земле Московской в Руси Великой.
Почти два десятилетия он духовно окормлял сестер Красностокской Рождество-Богородичной обители Гродненской епархии. Вместе с ними он прошел все невзгоды скитальческой жизни после того, как оставил родную Белоруссию в 1915 году, спасаясь вместе с монастырем от наступавших немецких войск. В течение многих лет он разделял все беды и радости сестер монастыря, поселившихся в Екатерининской пустыни под Москвой. Изгнанный безбожными властями из монастыря в 1929 году, отец Ярослав служил настоятелем храма во имя святых мучеников Флора и Лавра в селе Старый Ям — до самого своего ареста и мученической кончины в 1937 году.
Это был поистине непоколебимый столп Православия, воздвигнутый Господом во время лютых гонений на Церковь и отступничества многих от истинной веры. Двадцать лет отпустил ему Господь для служения во время лихолетия, и за эти годы Московская земля стала ему такой же родной, как и его малая родина — Гродненская земля. И это так понятно верующему православному сердцу, ведь все это единая Русская земля, и когда приезжаешь в Белоруссию, ощущаешь себя на родной земле. Она немного иная, чем великорусская, но не менее родная и близкая.
Во всех местах, куда посылал Господь отца Ярослава, он служил самоотреченно, без страха и опаски за свою жизнь, поддерживая и наставляя духовных своих чад. Он не боялся смерти за Христа, и это его мужество и стойкость в испытаниях укрепляли в стоянии за веру сестер Красностокской обители и всех, кто приходил к нему за советом или духовной помощью.
Думается, не случайно именно из Белой Руси прибыл на Московскую землю в годы тяжких испытаний для Церкви этот удивительный, милостивый и мужественный пастырь.
Священномученик Ярослав — Ярослав Исаакович Савицкий — родился 28 марта (старого стиля) 1882 года в селе Пухлое (Пюхлю) Бельского уезда Гродненской губернии. Его отец Исаак Савицкий служил диаконом в православном храме своего села. Согласно многовековой традиции, принятой в семьях духовенства, Ярослав Савицкий пошел по стопам отца. Он поступил в Литовскую (Виленскую) духовную семинарию, которую окончил в 1903 году.
Ярослав Исаакович готовился к посвящению в сан и потому устроился на службу в церковь псаломщиком. Это назначение утверждалось епархиальным архиереем, который внимательно следил за всеми кандидатами на священство. Сообщение о подобном назначении обязательно публиковалось в «Епархиальных Ведомостях».
17 сентября 1903 года, согласно указу Преосвященнейшего Никанора, епископа Гродненского и Брестского, Ярослав Савицкий стал псаломщиком в Чемерской церкви Брестского уезда. Вскоре после этого он женился на Ольге Федоровне Лавринович (1863 года рождения), с которой познакомился во время учебы в Вильне — она была дочерью священника и окончила Виленское женское училище по духовному ведомству. Судя по сохранившимся фотографиям, таинство венчания совершили в Гродно.
В декабре 1904 года в Гродненском кафедральном соборе Ярослав Савицкий был рукоположен во диакона, а 20 февраля 1905 года — во иерея. Обе хиротонии совершил правящий архиерей Гродненской епархии Никанор. После хиротонии отец Ярослав получил место при церкви села Переволоки Слонимского уезда, где служил поначалу диаконом, затем священником.
10 марта 1905 года указом Преосвященнейшего Никанора его назначили законоучителем Переволокского народного училища. Здесь, в Переволоке, отец Ярослав служил в церкви и учительствовал до перехода в Красностокский женский монастырь.
Владыка Никанор пробыл на Гродненской кафедре до 18 декабря 1905 года. Дальнейшее служение отца Ярослава проходило под духовным руководством двух других замечательных святителей-подвижников — митрополита Михаила (Ермакова) и епископа Владимира (Тихоницкого).
Владыка Михаил оставался на Гродненской кафедре до эвакуации в Москву во время Первой миро¬вой войны. Епископ Белостокский Владимир был викарием Гродненской епархии и проживал постоянно в Супрасльском мужском монастыре возле города Белостока, но часто бывал в Гродно.
В этой поистине кипящей атмосфере молодой пастырь быстро возрастал духовно. Ему приходилось не только постоянно совершать богослужения, но и преподавать Закон Божий, трудиться над просвещением жителей края. Росли его заботы по воспитанию и собственных детей. В 1906 году в семье Савицких родился сын Леонид, в 1907 году — второй сын Георгий, а в 1911 — дочь Нина.
По собственному прошению отец Ярослав в 1911 году был назначен на место первого священника в Красностокский женский Рождество-Богородичный монастырь. Указ о новом назначении подписал 4 июля 1911 года Преосвященнейший Михаил, епископ Гродненский и Брестский.
Владыка Михаил очень любил Красностокский монастырь, постоянно бывал в нем и служил в его храме едва ли не каждую неделю. Поэтому он без сомнения выбрал первым священником обители самого достойного из возможных кандидатов. Возможно, на выбор владыки повлияло и то, что отец Ярослав зарекомендовал себя прекрасным педагогом.
Для Красностокской обители, призванной к миссионерскому и проповедническому служению в Гродненской земле, нужен был именно такой пастырь: образованный, ревностный и имеющий опыт преподавания в православных школах.
Впоследствии отец Ярослав стал законоучителем во всех красностокских школах и училищах. Здесь ему предстояло не только совершать уставные монастырские богослужения, но и помогать игумении во многих ее делах и начинаниях, и в первую очередь, отец Ярослав вместе с красностокскими матушками нес труды по просвещению жителей края, приводя их к истинной вере, показывая благодатную силу Православия.
К моменту, когда отец Ярослав начал свое служение в Красностоке, монастырь, переведенный сюда из Гродно, находился на новом месте всего десять лет. От времени пребывания батюшки в Красностоке сохранился единственный документ — отчет благочинного Красностокского округа в Духовную Консисторию за 1913 год. В нем приводятся послужные списки священно-церковнослужителей монастыря с их семьями.
Кроме отца Ярослава, в обители служили два новых священника: отец Иосиф Епифанович Во-щенко (1853 года рождения, в монастырь назначен вторым священником 2 декабря 1911 года) и отец Иоанн Алексеевич Сугробов (1874 года рождения, в монастырь назначен третьим священником в 1902 году).
В штате монастыря были и два диакона: Иоанн Львович Ратский (1860 года рождения, женатый, с семью детьми, в монастыре с 1908 года) и Иаков Павлович Ференец (1885 года рождения, женатый, с двумя детьми, в монастыре с 1912 года).
Каждому из священнослужителей монастырь предоставлял отдельный дом. Содержание они получили от монастыря, кроме того, примерно такую же сумму присылали из Гродненской Духовной Консистории. Все они не только несли чреду служения в храмах обители, но и преподавали в многочисленных школах и училищах, приписанных к монастырю.
В послужном списке отца Ярослава сказано, что он был награжден набедренником. Никакого недвижимого имущества ни он, ни его жена не имели. Кроме обязанностей первого священника и законоучителя в учебных заведениях внутри монастыря, отец Ярослав был законоучителем в Красностокской двухклассной приходской школе, в Красносток-ском народном училище и в Дубровском городском четырехклассном училище.
Вместе с отцом Ярославом преподавал в монастырском приюте Закон Божий молодой иерей Николай Семеняко (будущий убиенный архиепископ Феофан). Служил он на соседних сельских приходах. Он писал духовные стихи, занимался историей края. Свое исследование о Красностокском монастыре он закончил словами: «Радостно поднимаются жители нашего Северо-Западного края, оставляя свои дома, и почти целыми деревнями идут на богомолье в Красностокский женский монастырь».
Монастырь, его сестры и служащие в нем пастыри все эти годы молились и самоотверженно трудились над духовным просвещением жителей края, поэтому современник имел полное право сказать: «На границах Северо-Западного края и этнографической Польши Красносток является оплотом Православия и русской народности».
Правящий архиерей Михаил заботился о сестрах обители как отец. Во все детали духовной жизни сестер вникал и викарный епископ Владимир. Частым гостем в монастыре был обер-прокурор Святейшего Синода В.К.Саблер, который уже подготовил приезд императора Николая II в Красностокскую обитель. Но этому помешала начавшаяся в 1914 году война.
Летом 1914 года немецкие войска быстро продвигались на во¬сток, фронт приближался к Гродно. Православное население уходило вглубь России, спасая от врага святыни и памятники старины.
В Красностокском монастыре, в первую очередь, поспешили эвакуировать на восток детей и учащихся; их сопровождали жены священнослужителей вместе с собственными детьми и домочадцами и сестры обители. По прибытии всех разместили в подмосковных монастырях, приходских школах или училищах.
Но в Красностокской обители, около которой теперь проходила линия фронта, продолжались богослужения. Отец Ярослав, другие священники монастыря непрестанно служили молебны, благословляли уходивших в бой солдат и офицеров, отпевали убиенных. Работал госпиталь, куда приносили с поля боя раненых. В монастырской трапезной готовили горячую пищу, которую сестры под пулями носили бойцам в окопы.
Но вскоре, по приказу городских властей, монастырь вместе с госпиталем эвакуировался в Гродно на подворье — под защиту крепостных стен. Бои шли уже у самого города. Однако в конце октября положение на фронте улучшилось настолько, что
1 ноября город Гродно посетила Августейшая семья: Государь с Государыней и дети — Ольга и Татьяна (ныне святые страстотерпцы). Они пробыли в городе один день. В кафедральном соборе после молебна о даровании победы русскому воинству Государю были представлены семь самых почетных лиц края, в их числе настоятельница Красностокского монастыря игумения Елена. В богослужении принимал участие отец Ярослав, диакон Иоаков Ференец, другие красностокские священнослужители.
Но в конце декабря положение на фронте снова резко ухудшилось. Началась спешная эвакуация всех, кто оставался на подворье Гродненского монастыря.
В первых числах февраля 1915 года был отправлен целый железнодорожный состав — одиннадцать вагонов, где разместилось более пятисот сестер и все имущество монастырей, включая громадные паникадила, колокола, мебель, оборудование мастерских, сельскохозяйственный инвентарь.
Погружены были в товарные вагоны несколько монастырских коров и лошадей. Хлопоты по эвакуации монастырей и храмов Гродненского края, спасение людей и имущества — все это легло на плечи правящего архиерея Преосвященнейшего Михаила.
Забегая вперед, скажем, что беспримерные усилия его по сохранению монастырского имущества оказались напрасными. Церковные сокровища, с таким трудом вывезенные в Россию, пропали в революционные и послереволюционные годы: были конфискованы, разграблены на складах, переплавлены в груду металла или выброшены как ненужный хлам. Но тогда во время эвакуации никто не мог этого предвидеть.
Годы, проведенные в монастыре, сроднили отца Ярослава с сестрами обители, поэтому, когда наступило для них время скитаний, батюшка вместе со своей семьей разделил все беды и неустройства, выпавшие на их долю. До последних дней неразлучен с монастырем был и диакон Иаков Ференец.
Красностокский монастырь эвакуировался в Москву почти в полном составе. На Гродненском подворье, во избежание его захвата католиками, осталось лишь несколько сестер.
Где поселятся беженцы, не знал никто. Надежда была только на Господа и матушку игумению, которой покровительствовали в Царском Доме. Эти надежды оправдались. По прибытии в Москву красностокских беженцев разместили сначала в Епархиальном училище, затем перевели в Новодевичий монастырь. Часть сестер разместилась в подмосковных монастырях, часть эвакуировалась на подворье обители в Петроград.
Сестры взяли с собой на подворье малую Красностокскую икону. А с августа 1915 года, по ходатайству Великой княгини (ныне преподобномученицы) Елисаветы Феодоровны, Красностокскому монастырю предоставили Александринский дворец в Нескучном. Там уже был размещен военный госпиталь, так что сестры обители продолжили свое служение страждующим — до закрытия госпиталя в 1917 году. Имущество монастыря поместили в подвалах дворца и на военных складах Москвы.
В Нескучном расположились и красностокские монастырские школы: учительская Алексеевская и детская второклассная. Несмотря на военное время и неустройство, школьные занятия не прекращались. Естественно, что отец Ярослав, диакон Иаков, другие священнослужители и учителя продолжали преподавать детям.
Большим утешением для беженцев была чудотворная икона из Красностока, которую поместили в дворцовой церкви в честь святой мученицы царицы Александры. Там же поместили и другие чтимые иконы. В церкви совершались регулярные богослужения.
Февральская революция поначалу не нарушила жизни беженцев. Все так же неукоснительно совершались богослужения, дети ходили в классы. Несмотря на тревожное время, и здесь в Нескучном случались радостные события. Например, 29 июня 1917 года священнослужители, игумения и сестры обители праздновали тридцатилетие служения в священном сане своего Гродненского Владыки Михаила.
Боясь огорчить матушек, Преосвященнейший Михаил отказался от визита к архиепископу Тихону (Белавину), о чем известил его письменно. Именно в тот день будущий Патриарх, избранный на Московскую кафедру, вступил в управление епархией; все московское священноначалие отправилось к Высокопреосвященнейшему с поздравлениями и благопожеланиями.
После октябрьского переворота Александринский дворец был национализирован. Красностокским сестрам нужно было срочно искать новое прибежище. 23 января 1918 года состоялось решение Синода о перемещении Красностокского Рождество-Богородичного монастыря в помещения подмосковной Свято-Екатерининской пустыни, о чем был выпущен специальный указ.
Для его исполнения братия пустыни — 26 человек — переводилась в Серпу-ховский Высоцкий монастырь, а все помещения и имущество Екатерининской пустыни предоставлялись Красностокскому монастырю, его сестрам и священнослужителям.
23 января 1918 года советская власть приняла декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Церковь теперь лишалась права юридического лица, у монастырей и храмов отбирались земли и недвижимое имущество, реквизировались счета в банках.
В этих условиях священноначалие могло предоставить Красностокским беженцам лишь крышу над головой. Но и это было для бездомных скитальцев великой благостью.
Летом того же года все красностокские сестры переселились из Нескучного в Екатерининскую пустынь. Чудотворные иконы поместили в главном соборе монастыря.
Отец Ярослав со своей семьей поселился в одном из строений бывшего гостиного двора пустыни, у южных ее врат. Диакон Иаков расположился со своими домочадцами в соседнем доме. Другие священники снимали комнаты у местных жителей.
Первый год на новом месте был чрезвычайно трудным: у монастыря не было ни земли, ни денег, ни продуктов. От голодной смерти спасали несколько коров, вывезенных с Гродненщины, да скудные подаяния местных жителей. Казалось, что монастырь обречен, никаких средств к существованию не было.
Новая власть поставила задачу полного и окончательного искоренения в стране «религиозных предрассудков». Для этого применялись испытанные методы революционного террора: уничтожение церковной иерархии, монашества, верующего народа.
Началась эпоха невиданных с древних времен гонений на Церковь. Сотни тысяч православных людей мученической кровью запечатлели свою верность Христу. В рядах пострадавших за Христа были священнослужители и сестры Красностокского монастыря.
23 декабря 1919 года местные власти объявили о закрытии Екатерининской пустыни, чтобы в освободившихся помещениях разместить детский дом. Игумения и сестры прекрасно понимали, что единственный способ сохранить монастырь — это организовать на его основе сельхозартель. Не без труда было получено согласие на ее организацию. После этого состоялось первое общее собрание членов артели, на котором избрали правление из пяти человек и составили устав.
Согласно документам, бывший монастырь стал именоваться сельскохозяйственной артелью (или коммуной) «Екатерининская пустынь», при этом в обители был оставлен один действующий храм, который считался теперь не монастырским, а приходским.
В Екатерининской пустыни поселились 164 монахини и послушницы, причем 14 из них были престарелыми и немощными, так что находились они на иждивении коммуны, как сказано было в протоколе общего собрания. Вместе со священником Ярославом Савицким служило еще четыре священника, но история сохранила имя лишь одного из них — иерея Луки Голода.
В 1919 году отец Ярослав Савицкий за ревностное служение Церкви был возведен в сан протоиерея. В том же году его мобилизовали в Красную Армию и отправили в Раменский район, однако через две недели отпустили из-за тяжелой болезни сердца.
Первый трудовой 1920 год закончился для пустыни успешно: собрали хороший урожай овощей, так что можно было дожить до следующего лета. Но власти не давали покоя: проверочные комиссии следовали одна за другой.
В одном из заключений было указано, что в пределах монастыря проживают священники, диаконы, учительница и другие люди, не являющиеся членами коммуны.
В ответ на сигнал уездное начальство дало команду: «Всех попов и дьяконов выселить, а с остальных снять дознание и препроводить в Подольский исполком». По ходатайству монахинь при храме для совершения богослужений оставили одного священника и одного диакона. В архивах сохранился «Протокол № 1 общего собрания гражданок сельскохозяйственной трудовой коммуны Екатерининской пустыни от 17 февраля 1921 года».
Среди вопросов, стоявших на повестке дня, был и вопрос «о лицах, проживающих в пределах коммуны, не состоящих членами в ней». Собрание постановило: «Оставить при приходской церкви священника Ярослава Савицкого и диакона Иакова Ференца».
Матушки просили еще о втором священнике — Луке Голоде, но им отказали. Таким образом, когда власти разрешили оставить при храме только одного священника и одного диакона, сестры выбрали для духовного окормления обители и совершения богослужений отца Ярослава и отца Иакова.
В феврале 1921 года следует донос в Москву о том, что в Екатерининской пустыни образовалась трудовая коммуна, «представляющая собой типичный монастырский уклад с церковными службами и молитвами и занимающаяся спекуляцией на так называемой чудотворной иконе Екатерины». В ответ VIII отдел НКЮ требует срочно проверить данное сообщение, и в случае подтверждения принять все меры к «прекращению явно недопустимого».
В ноябре 1923 года игумения Елена обратилась к Святейшему Патриарху Тихону с просьбой удостоить отца Ярослава очередной награды: «Отец Ярослав Савицкий… перенес все невзгоды беженства, а теперь, с 1918 года в пустыни, не оставил ее и много помогал приходской общине и ревностно исполнял пастырские обязанности. Считаю долгом… усердно ходатайствовать о награждении его, за верную службу — палицею». На этом поощрении стоит резолюция Патриарха Тихона: «Удостоить».
В 1920-е годы отец Ярослав и члены его семьи были лишены избирательных прав. Упоминание об этом сохранилось в «Списках лиц, лишенных избирательных прав Сухановской волости (на территории которой находилась Екатерининская пустынь) Подольского уезда за 1923-1925 гг.».
Местные власти следили за каждым шагом священнослужителей монастыря, добровольцы-безбожники докладывали «куда следует» о всех действиях отца Ярослава. По одному из таких доносов 27 августа 1928 года в Ленинском волостном отделении милиции составили акт на священника Ярослава Савицкого за совершение крестного хода без разрешения и наложили на Церковный совет штраф в размере трех рублей.
Пытались выселить отца Ярослава из дома, в котором он жил с семьей. Сначала отобрали все хозяйственные помещения, разместили на участке конюшню районной милиции. Затем пленум волисполкома решил, что «наиболее подходящим помещением для волисполкома и агропункта при нем» является дом священника Савицкого. В тексте решения записали: «Священника, как ничего не имеющего общего с сельскохозяйственной артелью, выселить». К счастью, начальство нашло тогда другое помещение, так что отец Ярослав прожил в своем доме до 1929 года.
В январе 1929 года в Подольском исполкоме снова рассматривался вопрос о Екатерининской артели. Указано было, что об¬щее собрание членов артели высказалось против удаления священнослужителей из пустыни, вопреки решению Президиума Моссовета. По итогам обсуждения приняли решение ликвидировать артель как «лжекооперативную».
После этого отца Ярослава выселили из дома и запретили служить в храме пустыни. Батюшка вынужден был искать себе другой приход и пристанище.
В том же 1929 году отец Ярослав стал настоятелем храма во имя святых мучеников Флора и Лавра в селе Старый Ям. Оно находилось километрах в десяти от места его прежнего служения.
Отец Ярослав сменил в Ямском Флоролаврском храме отца Иоанна, который вместе с диаконом Петром Минервиным перешли служить сюда из закрытых Кремлевских соборов. К тому времени оба они находились в ссылке. В Яму проживал с семьей еще и диакон Василий Тихомиров, также служивший прежде в одном из соборов Кремля.
Сыновья Савицких жили теперь отдельно от родителей, на новое место отец Ярослав прибыл с матушкой Ольгой и дочерью Ниной. Жить им было негде, так как власти отняли у прихода церковный дом. Приютила батюшку многодетная семья Кишонковых — в их доме семья Савицких обитала до самого ареста отца Ярослава в 1937 году.
Батюшка начал свое служение здесь в разгар коллективизации. Конечно, он не мог оставаться в стороне от бед и тягот, которые обрушились на жителей села. На его глазах у крестьян отнимали все добро, арестовывали, выгоняли из родных домов и отправляли в ссылки.
Отец Ярослав служил молебны о гонимых властью православных людях, что расценивалось властями как контрреволюционная деятельность. Посчитали контрреволюцией и крестный ход в селе, который устроил как-то отец Ярослав.
Об этом напишут в свое время в обвинительном заключении: «Контрреволюционную деятельность Савицкий Ярослав начал в селе Ям развивать явно с момента коллективизации, т.е. с 1930 года. 18 марта 1930 года Савицкий совместно с кулаками, ныне высланными, устроил в селе Ям демонстрацию, направленную на срыв коллективизации. В демонстрации принимало участие до 170 человек. Организована она была в церкви и под руководством Савицкого с пением духовных песен направилась к сельсовету, откуда по предложению членов сельсовета была распущена. В период ликвидации кулачества Савицкий в церкви служил молебны за здоровье высланных кулаков».
Активисты-безбожники следили за батюшкой. Приходилось быть осторожным.
Мудрый пастырь, отец Ярослав прекрасно понимал, что происходило тогда в стране. Конечно, он знал, что арест и тюрьма, а может быть и смерть — лишь вопрос времени. Как говорили тогда люди, если в 20-е годы попасть в лагерь или ссылку была лотерея, то в 30-е годы — это была уже очередь.
Но батюшка не боялся гонителей; видя его твердую веру и ревностное служение, они пытались убрать его из Яма, но Господь хранил до времени своего верного служителя. Так, в 1933 году его судил Подольский народный суд за покупку свечей. В протоколе допроса следователь записал со знаком вопроса «краденых?». Конечно, не краденых, но суд все равно приговорил батюшку к пяти годам лишения свободы.
Однако дело было настолько грубо сфабриковано, что Мособлсуд отменил это решение и освободил отца Ярослава. В марте 1930 г. местные власти пытались закрыть церковь, но православные отстояли тогда свой храм. Особенно помогли в этом две красностокские монахини (или послушницы) сестры Стызик, Елизавета и Евдокия); игумения Елена благословила их находиться в Яму и помогать отцу Ярославу.
Сестры Стызик пекли просфоры, убирали в храме, а жили в церковной сторожке. Они организовали сбор подписей в защиту храма. Перечень был столь внушительным, что власти не решились в тот раз закрыть его.
Страшный 1937 год подходил к концу. Настало время подвига отца Ярослава. 27 ноября 1937 года его арестовали по обвине¬нию в активной контрреволюционной деятельности. Сотрудники НКВД приехали за ним около двух часов ночи и увезли в Подольскую тюрьму.
С момента, когда отца Ярослава увез в неизвестном направлении «черный ворон», родные ничего не знали о судьбе батюшки. Никто из близких его не мог предположить, что когда-нибудь станут известны подробности последнего испытания и личной Голгофы пастыря.
С крушением коммунистического режима были рассекречены «расстрельные» дела священнослужителей. Поэтому мы можем восстановить по документам следственного дела № 20818 события последних дней жизни отца Ярослава.
25 ноября 1937 года заместитель начальника Управления НКВД Московской области майор Госбезопасности Якубович утвердил справку на арест «служителя культа священника Савицкого Ярослава Исааковича».
Основанием для ареста согласно справке являлось то, что «Савицкий Ярослав Исаакович будучи враждебно настроенный против советской власти и политики партии в среде населения активно проводит антисоветскую агитацию, распространяя клеветнические измышления против руководителей партии и правительства».
На следующий день сотруднику Подольского районного отделения госбезопасности Лотаеву был выдан ордер на производство ареста и обыска Савицкого Я.И. В ночь с 27 на 28 ноября 1937 года к дому, где жил отец Ярослав с матушкой Ольгой, подъехали на машине сотрудники УГБ Лотаев и Дубасов. Вместе с ними при обыске и аресте присутствовали сотрудник милиции и представители местной власти.
На обороте ордера на арест рукой отца Ярослава написано: «ордер предъявлен 27/XI-37 г.» и поставлена подпись. Искать было нечего, так как кроме личных вещей никакого имущества в доме арестованного не было.
Сотрудники госбезопасности изъяли лишь два документа: паспорт отца Ярослава и его сберегательную книжку. По результатам обыска составили протокол, подписанный сотрудником УГБ Дубасовым и представителями местной власти. За получение копии протокола расписалась матушка Ольга.
Отца Ярослава отвезли в Подольск в местное УГБ. Здесь ему предложили подписать постановление об избрании меры пресечения и обвинение, утвержденное 25 ноября 1937 года. В этом документе написано:
«Священник Ярослав Исаакович Савицкий… достаточно изобличается в том, что будучи враждебно настроенный против советской власти и коммунистической партии, в среде населения ведет активную к.-р. (т.е. контрреволюционную) агитацию, распространяя клеветнические измышления против руководителей партии и советского правительства».
Отца Ярослава обвиняли по статье 58-10 Уголовного кодекса и до окончания следствия и суда определили содержание под стражей.
Вслед за этим сотрудник Подольского отделения УГБ Соколов заполнил анкету арестованного. Тогда же состоялся единственный допрос отца Ярослава следователем по его делу сотрудником Подольского отдела УГБ Давыдовым. Текст этого протокола мы приводим полностью.

Управление Народного Комиссариата Внутренних Дел СССР по Московской области Управление Государственной Безопасности
Протокол допроса
1937 г. ноября мес. 27 дня
Я, сотрудник Подольского РО НКВД МО Давыдов, допросил в качестве обвиняемого.
1. ФамилияСавицкий
2. Имя и отчествоЯрослав Исаакович
3. Дата рождения1882 год
4. Место рожденияс. Пухлое Бельского уезда
Гродненской губ. (Польша)
5. Местожительство с. Ямы Подольского района
Москов. области
6. Национальность
и гражданство (подданство) русский … СССР
7. Паспорт выдан отд. милиции Подольского РО НКВД МО
8. Род занятий служитель культа, священник
9. Социальное происхождение из духовного звания
10. Социальное положение род занятий и имущественное положение)
а) до революции из духовного звания
б) после революции из духовного звания
11. Состав семьи женатый, в семье — жена Ольга Федоровна, 1883 г. рожд., сын Леонид Ярославович, 1906 г. рожд., работает неизвестно где, сын Георгий Ярославович, 1907 г. рожд., в г. Москве на постройке Дома Советов, дочь Нина Ярославовна, 26 л. чертежница в г. Москве.
12. Образование (общее, грамотный, окончил Духовную специальное) семинарию
13. Партийность (в прошлом и настоящем) нет
14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что)
а) до революции несудимый
б) после революции в 1933 г. судился Подольским нарсудом за покупку церковных свечей (краденых?) и был приговорен к 5 годам лишения свободы. Мособлсуд освободил.
15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при советской власти нет
16. Категория воинского учета нет
17. Служба в Красной Армии (Красной гвардии, в партизанских отрядах), когда и в качестве кого, отношение к воинской повинности не служил
18. Служба в белых и др. к.-р. армиях (когда и в качестве кого) не служил
19. Участие в бандах, к.-р. организациях и восстаниях не участвовал
20. Сведения об общественно-политической деятельности

Показания обвиняемого Савицкого Ярослава Исааковича:
Вопрос: Сколько времени Вы служите служителем религиозного культа — священником?
Ответ: Я окончил Духовную семинарию в 1903 году, после чего был несколько месяцев школьным учителем, потом пришел на служителя религиозного культа — псаломщика и прослужил до 1905 года. С 1905 года священник и до настоящего времени.
Вопрос: Кого Вы знаете из священников Подольского района?
Ответ: В Подольском районе я знаю священников, приходы которых расположены рядом с моим приходом — Емельяновича Якова из села Домодедова, Коротких Косьма из села Лукино. Я лично у них никогда не был, но они ко мне заходили.
Вопрос: Следствию известно, что Вы среди населения села Ям проводили антисоветскую агитацию, направленную против проводимых мероприятий партией и правительством. Изложите обстоятельства следствию.
Ответ: Я антисоветской агитации среди населения села Ям не проводил. Показания мои записаны с моих слов верно и мне прочитаны.
Подпись арестованного: Савицкий Допросил: Давыдов

Из этого протокола совершенно ясно, что все было заранее решено, и ничего следователь не собирался выяснять на допросе. Отец Ярослав не признал главного обвинения в антисоветской агитации, но это ничего не значило для беззаконного следствия.
После единственного допроса отца Ярослава в тот же день отправили в Серпуховскую тюрьму. Следственное дело № 20818 было заведено на двух священников: отца Ярослава Савицкого и отца Косьму Коротких, который служил настоятелем храма села Лукино неподалеку от Яма.
Ровно сутки понадобилось следователю Давыдову для того, чтобы составить и утвердить обвинительное заключение по делу. Следователь цитирует следующие слова, якобы сказанные отцом Ярославом и подтвержденные свидетелями: «Скоро будет всемирная война, все народы поднимутся войной на коммунистов и тогда настанет конец советской власти. Народ заживет по-старому, а всех притеснителей бог накажет своим судом». И далее: «советская власть никого не щадит, даже святой церкви, сдирает последние гроши». И еще: На запрещение о хождении по домам с иконами в целях не распространения эпидемических заболеваний, Савицкий говорил: «Все равно не заглушить православную веру, вам скоро придет конец, народное терпение лопнет и придется вам отвечать за все притеснения».
Стандартные фразы, стандартные обвинения. Скорее всего, сам следователь изложил показания свидетелей так, чтобы подвести отца Ярослава под расстрельную статью. В тексте обвинительного заключения сказано, что оба священника «в предъявленном обвинении себя виновными не признали, но свидетельскими показаниями виновность в а/сов. агитации Савицкого Ярослава и Коротких Косьмы подтверждается».
Текст обвинения сформулирован так:
«На основании вышеизложенного обвиняются: 1) Савицкий Ярослав Исаакович… в том, что Савицкий среди населения систематически проводил а/ сов. агитацию, т.е. в преступлении, предусмотренном ст. 58 п. 10 УК».
1 декабря 1937 года 4-й отдел УГБ УНКВД МО рассмотрел дело по обвинению Савицкого Я.И. и постановил представить его на рассмотрение тройки УНКВД СССР Московской области. В тот же день судебная тройка при Управлении НКВД СССР по МО постановила: Савицкого Ярослава Исааковича — расстрелять».
Последний документ, подшитый в деле, — выписка из акта о том, что постановление тройки о расстреле Савицкого Ярослава Исааковича приведено в исполнение 8 декабря 1937 года. В тот же день 8 декабря 1937 года было расстреляно на Бутовском полигоне 474 человека.
От момента ареста до расстрела отца Ярослава прошло двенадцать дней — столько времени понадобилось богоборческой власти для совершения своего беззаконнного «правосудия». Место расстрела и захоронения священника Ярослава Савицкого — Бутовский полигон под Москвой.
Сегодня известно множество мест, где совершались массовые казни и захоронения репрессированных. Но, наверное, нет на нашей земле такого места, где было бы расстреляно столько священнослужителей, как в Бутове: на сегодняшний день известны имена 944 человек. Может быть, их гораздо больше, но нам не открыты пока имена всех, кто закончил свою жизнь в братских могилах — длиннейших бутовских рвах.
Здесь покоятся останки наших архипастырей, пастырей, монахов и монахинь, простых верующих людей.
Среди них семь архиереев, во главе скорбного списка митрополит Серафим (Чичагов), пятнадцать архимандритов, в их числе последний настоятель Свято-Троицкой Сергиевой Лавры Кронид (Любимов) с братией, множество известных и безвестных священников, диаконов, иноков, псаломщиков, церковных старост, прихожан московских и подмос¬ковных храмов.
На Юбилейном Освященном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 13-16 августа 2000 года были прославлены в лике новомучеников Российских 120 человек из числа тех, кто был расстрелян в Бутове. Среди них и приснопамятный наш молитвенник священномученик протоиерей Ярослав Савицкий.

savickiЯРОСЛАВ ИСААКОВИЧ САВИЦКИЙ. МОСКВА. ФОТО 1937

«Русской Голгофой» назвал Бутово Святейший Патриарх Алексий II. Здесь воздвигнут был уже в наши дни Поклонный Крест, построен и освящен храм в Честь Новомучеников и Исповедников Российских.
Сюда приезжают паломники со всех концов Русской земли, чтобы помянуть невинно убиенных и обратиться с молитвой к тем, кто спас нашу страну от духовной гибели, чьими молитвами мы живем и по сей день. По благословению Святейшего Патриарха Алексия II в четвертую субботу по Пасхе установлен день соборной памяти Бутовских новомучеников.
Отец Ярослав вошел в вечность и стал за нас предстателем и молитвенником, оставаясь по-земному таким же простым, родным и близким. Он оставил завет — жить, не страшась никого и ничего, любить людей, забывая себя, служить Богу и ближним самоотреченно, жертвенно, помня всякую нужду близких нам людей. Любовь дается только Богом и дается даром. И никто никогда не может заслужить любовь — ибо она — дар! Любить — это значит войти в такое отношение хоть к одному человеку, а лучше — ко многим, что себя не помнишь. Об этом говорит Господь: «отвергись себя».
Священномученик Ярослав оставил нам образ не только того, как должно жить, но и того, как должно умирать — с верой, что уходишь в вечность, с радостью о том, что настала долгожданная встреча с Господом и с теми, кого мы любили на земле и с кем разлучила смерть.
Нам неведомо, какая борьба происходила в душе отца Ярослава, какую муку пережил он на своем пути к личной Голгофе. Но даже из скупых строк протоколов допросов открывается его мужество и спокойствие перед гонителями.
В Ямском храме святых мучеников Флора и Лавра есть намоленная икона священномученика Ярослава. Перед ней служатся молебны, поется акафист, и многие прихожане имеют уже личный опыт явления благодатной помощи, полученной после молитв к священномученику, которого именуют здесь Ямским.
Совсем недавно родственники отца Ярослава принесли в храм его обручаль¬ное кольцо, которое вставили в икону священномученика. Кольцо в христианстве есть символ вечности, непрекращающегося бытия, оно также служит символом вечного союза.
Отметим еще один очень важный момент, связанный с канонизацией священномученика Ярослава. Ведь он — святой не только нашей, но и Польской Православной Церкви.
Село Пюхлю, где он родился, и Красностокский монастырь, где он служил первым священником, находятся ныне на территории Польши. Так что с прославлением священномученика Ярослава польская земля также приобрела нового небесного покровителя, молитвенника и предстателя пред Богом.
Память священномученику Ярославу совершается в день Собора Новомучеников и Исповедников Российских и 25 ноября (8 декабря).

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...