Человек легенда Сергей Осипович Притыцкий

1_0x0

80 лет назад в камеру смертников Виленской тюрьмы “Лукишки” втолкнули приговоренного к повешению человека. Казалось, что спасти его не сможет никто и ничто. Но случилось невероятное…
В советское время это имя гремело по всей Белоруссии. В год же 100-летия со дня рождения Сергея Осиповича Притыцкого, юбилей которого пришёлся на 1 февраля 2013 года, оно оказалось почти забытым. Никаких официальных торжеств и мероприятий – лишь отдельные публикации в газетах, несколько слов по радио и телевидению, какие-то малозаметные единичные встречи. В Беларуси куда больше внимания уделили 175-летию со дня рождения Винцента Калиновского, одного из лидеров польского восстания 1863 года в Литве и Белоруссии (оба юбилея практически совпали – Калиновский родился 2 февраля). О нем говорили много – и власти, и ещё больше оппозиция, и послы иностранных государств (прежде всего, конечно, Польши). Притыцкий же совершенно незаслуженно оказался в тени.
Вот так всего за каких-то двадцать с небольшим лет, минувших после распада Советского Союза, подлинные герои белорусского народа оказались забыты. Дошло уже до того, что один из минских блогеров с обычной для такого сорта людей кличкой «crazyhamster» написал в своём пространном очерке-посте о Восточном кладбище Минска, случайно натолкнувшись на памятник Притыцкому, следующее: «Притыцкий Сергей Осипович. С 1967 г. председатель Президиума Верховного Совета БССР. То есть как раз с того времени, когда к власти пришел Машеров. Пробыл председателем всего пять лет и умер. Почему именно его фамилией названа одна из самых протяженных улиц Минска и отгрохано такое надгробие, мне не понятно». Иначе говоря, по мнению господина «crazyhamster», Притыцкий известен только своим пятилетним нахождением во власти. Между тем это была личность незаурядная и даже легендарная.
О Притыцком когда-то очень точно, словно уже тогда предвидя нынешние зигзаги общественного сознания, высказался знаменитый белорусский поэт Якуб Колас: «Притыцкий уже вписан в историю Белоруссии. В этой истории будут свои приливы и отливы, она может иметь в разное время разную окраску, но Притыцкий все равно останется в памяти народной. Потому что такие яркие самородки из глубин народных выдвигаются не так уж и часто». Ему вторил и такой известный политик, как лидер советской Белоруссии Пётр Машеров, который для книги «Жизнь, отданная народу», где были помещены статьи и речи С.О.Притыцкого, документы и воспоминания о нём, написал вводную статью с достаточно красноречивым названием «Народный герой».
Сергей Осипович Притыцкий родился 1 февраля 1913 года в деревне Гаркавичи Сокольского уезда Гродненской губернии в бедной крестьянской семье. По западным белорусским землям прокатилась вначале Первая мировая война, затем революция, отгремели сражения Красной армии с войсками Пилсудского, и Гродненщина, как и столетия назад, вновь оказалась под властью поляков.
Белорусы жили под польской властью трудно. В 1926 году Серёжа Притыцкий закончил три класса польской школы (белорусских или русских просто не существовало) – это было всё, на что мог рассчитывать бедняк-белорус. Но и эту «учёбу» Серёжа запомнил на всю жизнь – детей били линейкой по рукам только за то, что они говорили не по-польски. Били так, что несколько дней болели пальцы.
В 1928 году Притыцкому, чтобы как-то заработать на жизнь, пришлось пойти батраком к более богатым сельчанам. Как это часто бывает, большую роль в судьбе Сергея сыграл его старший брат – Александр, который был членом КПЗБ (коммунистической партии Западной Белоруссии) и занимал там видное место.
Сергей, прекрасно осознавая, что у белорусов в составе Польши просто нет будущего, с симпатией относился к Советскому Союзу, хотел воссоединения своей земли и своего народа и уже с 1928 года в возрасте всего 15 лет начал выполнять поручения подпольной партийной ячейки.
Сергей был дерзким, отважным парнем, надёжным и преданным товарищем. Именно с таких молодых ребят и были списаны образы лихих «красных дьяволят» из легендарного фильма «Неуловимые мстители». В марте 1931 года он вступил в комсомол Западной Белоруссии, а вскоре его избрали секретарём подпольного Крынковского комсомольского райкома. В декабре следующего года он стал членом компартии Западной Белоруссии и тогда же был избран секретарём Гродненского окружкома комсомола.
Всё это, конечно же, не могло остаться без последствий, и 9 июня 1933 года Сергей Притыцкий был арестован в местечке Озёры Гродненского района. Его перевезли в Гродно и бросили в тюрьму. Парня жестоко избивали, но так и не смогли от него ничего узнать. Посмотрите на снимок, сделанный в гродненской тюрьме. Хорошо видно, как избит Сергей – его левый глаз почти закрыт и не видит, на лице обширные гематомы. Но взгляд полон решимости и стремления к борьбе.

2
Сергей Притыцкий (снимок в Гродненской тюрьме 1933 г.)

Так ничего и не добившись, польская полиция была вынуждена отпустить Притыцкого под залог уже в октябре. Тюрьма не сломала, а лишь закалила мужественного патриота. Чтобы избавиться от опеки полиции, Сергей Притыцкий переходит на нелегальное положение и почти тут же организует забастовки в Белостоке и Слониме. В мае 1934 года он перешел границу и оказался в советском Минске, где обучался в партийной школе КПЗБ.
В фильмах и романах у каждого положительного героя частенько существует антипод. Но так бывает и в жизни. Антиподом Сергея Притыцкого был Яков Стрельчук – такой же белорус, выбравший, однако, совсем другой жизненный путь.
Чтобы как-то справиться с растущим сопротивлением на территории Западной Белоруссии, польские власти начали применять тактику засылки в подпольные организации местной компартии тайных агентов-осведомителей и провокаторов, целью которых было разоблачение и арест подпольщиков. Таким агентом и стал Яков Стрельчук. Его никто не пытал, не избивал, не воспользовался его временной слабостью – Стрельчук сам стал сотрудничать в качестве осведомителя ещё во время службы в польской армии. Сотрудничество с полицией помогло ему стать офицером, а после армии он по заданию полиции вступил в комсомол.
Инициативность, красноречие и общительность позволили Стрельчуку сделать в комсомоле быструю карьеру. Согласовав с дефензивой (польской тайной политической полицией) свои действия, Стрельчук провёл ряд антиправительственных мероприятий. Полиция его демонстративно искала. Ссылаясь на опасность ареста, Стрельчук часто перемещался из одной местности в другую, прекрасно изучил подпольную структуру КПЗБ, знал лично многих подпольщиков, тайные пароли и явки в Новогрудском, Виленском, Молодечненском, Брестском, Слонимском округах, на Белосточчине, да и по всей Западной Белоруссии.
Особенно много беды подпольной структуре КПЗБ Алекс – такова была у него кличка в дефензиве – нанёс после того, как прошёл специальное обучение в Белостоке. Провокатор, используя полученные сведения, выдавал подпольщиков целыми группами. Долго так продолжаться не могло, и подозрение в конце концов пало на Стрельчука. Он был раскрыт, после чего уже в открытую лично участвовал в обысках, арестах и пытках своих земляков-белорусов, выступал в качестве главного свидетеля на всех главных судебных процессах.
Коммунистическое подполье приняло решение уничтожить Стрельчука. Но дефензива тщательно оберегала своего лучшего агента. После неудачного покушения на него в Бресте в застенки попали ещё 15 лучших подпольщиков.
Возвратившись в мае 1935 года из Минска в Западную Белоруссию, Сергей Притыцкий был поражён состоянием подполья – оно было практически разгромлено. Небольшие остатки оставались в Налибокской пуще, и Сергей на их основе сразу же принялся восстанавливать подпольное сопротивление.
Но одной из главных для Притыцкого была проблема нейтрализации Стрельчука. Того постоянно сопровождали вооружённые представители дефензивы, он жил прямо в полиции, а передвигался, словно лидер государства, только в кортеже автомобилей. Выезжал Стрельчук только для дачи показаний в суде. Посчитав это единственным уязвимым местом в системе охраны предателя, Притыцкий предложил уничтожить его прямо во время судебного процесса. Помимо всего прочего успех имел бы и колоссальный пропагандистский эффект.
Само здание суда охранялось очень тщательно, и все прекрасно понимали, что исполнителю дерзкого замысла придётся, скорее всего, заплатить своею жизнью. Сергей сам вызвался исполнить задуманное. Сейчас это сложно понять, а тогда то было время Павок Корчагиных. Такие люди, как Сергей Притыцкий, не мыслили даже самой своей жизни без стремления к цели, к которой они шли. Их же целью было воссоединение Западной Белоруссии.
26 января 1936 года, накануне очередного выступления Стрельчука в суде, Сергей бродил по Вильно – он прощался с городом и жизнью. Вот как он сам много лет спустя вспоминал тот день: «Никогда я так жадно не вдыхал воздух, никогда для меня не были такими красивыми небо и вода в Вилии, как в тот день. Все люди казались мне необыкновенно добрыми, красивыми, хорошими, за исключением той своры шакалов, которые привыкли жить за счет других и к которым я питал глубокую ненависть».
Задуманное едва не сорвалось по непредусмотренной причине: некоторые подсудимые – а ими были студенты и преподаватели Виленского университета – узнали появившегося в зале суда Притыцкого, к счастью, никто не дал этого понять. Сам Сергей, не подавая вида, ожидал появления Стрельчука. Того долго не было – провокатор и главный свидетель обвинения появился лишь под занавес заседания. Он заговорил уверенно и спокойно, ничуть не смущаясь, что его слова были уже сами по себе тяжёлым приговором для подсудимых.
Притыцкий рассчитал всё точно: в мгновение ока, одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние и, подскочив к Стрельчуку, выхватил два пистолета. Один он приставил под правое ухо предателя, а второй – к его спине и одновременно нажал на спусковые крючки.
В зале началась паника – зрители бросились к выходу, а судья, прокурор и другие действующие лица полезли под столы. Притыцкий для верности ещё два раза выстрелил в Стрельчука и бросился к выходу. Полицейские, увидев пистолеты, попросили пощады, подняв руки вверх. Сергей бросился мимо них к выходу. Когда он почти достиг улицы, полицейские пришли в себя и открыли по нему огонь. Сергей на ходу отстреливался, но пораженный сразу четырьмя пулями, истекая кровью, упал прямо у выхода из здания.
Его тут же попытались допросить. Притыцкий лишь назвал своё имя и адрес – это уже никому не могло повредить. Ни на один другой вопрос он не ответил. Даже медики считали его раны смертельными, но в итоге врачи больницы Святого Якова смогли выдернуть его с того света – сказалась молодость и огромная воля к жизни Сергея.
Притыцкого стали готовить к показательному суду. Допросы проходили по два раза в день, постоянными стали обыски в палате – простукивались решётки на окне, пол. С ран регулярно срывали присохшие бинты – формально, чтобы убедиться в том, что под ними ничего не спрятано, а фактически – чтобы причинить дополнительные страдания и психологически сломить героя. Но Сергей держался, отказавшись и от услуг ксендза. Когда же тот призвал Сергея покаяться, заявив, что он всё равно умирает, легендарный подпольщик упрямо заявил, что будет жить.
1 мая ему удалось получить весточку с воли – товарищи передавали ему слова поддержки. Притыцкий узнал, что в Вильно прошла 10-тысячная демонстрация с требованием его освобождения. Волнения в его поддержку приняли такой размах, что Вильно буквально было наводнено польской полицией, проводились массовые аресты и облавы.
29 мая 1936 года Сергея Притыцкого в наручниках под усиленной охраной доставили в суд. Толпа, собравшаяся вокруг здания суда, волновалась, даже раздавались крики с требованиями отпустить Сергея. За революционную деятельность он был приговорен к 15 годам лишения свободы и тут же – дважды – к смертной казни через повешение за покушение на Стерльчука и сопротивление полиции. Притыцкий встретил приговор спокойно.
После оглашения решения суда волнения продолжились. Иозас Каросас, непосредственный свидетель и участник тех событий, вспоминал: «В среде литовской интеллигенции крепли симпатии к подвигу Притыцкого. Собирались средства в общий фонд его спасения. Имя Сергея Притыцкого стало близко и дорого многим как символ редкой смелости и самоотверженности».
Адвокат Дурач подал апелляцию в Варшаву. Тем временем по многим странам мира прокатилась волна протестов против предполагаемой казни Притыцкого – волновались близкие Вильно, Минск и Варшава, далёкие – Лондон, Нью-Йорк и Буэнос-Айрес.

3x0
Обращение нью-йоркского комитета по защите Притыцкого

Начались забастовки и крестьянские сходки в самой Польше. Зная, что Притыцкий не террорист и лишь отомстил предателю, все требовали сохранить ему жизнь. Пожалуй, имя Притыцкого гремело тогда по всему миру не меньше, чем в наши дни – Ассанжа. 26 декабря 1937 года суд в Варшаве, уступив мощнейшему давлению общественности, заменил Притыцкому смертную казнь пожизненным заключением.
Он не знал об этом до последнего момента, и было решение, что, как только за ним придут, вся тюрьма запоёт «Интернационал» и начнутся беспорядки. На рассвете в камеру к Притыцкому пришли начальник трюмы, ксёндз и другие люди. Решив, что пришли исполнить приговор, Сергей громко запел партийный гимн. Заволновалась вся тюрьма. Пришедшие, напуганные такой реакцией, с криками «Смертная казнь отменена» принялись усмирять заключённых.
Во время заключения Притыцкого использовали на тяжёлых каторжных работах – он мостил булыжником дороги. 1 сентября 1939 года в день нападения Германии на Польшу он сумел сбежать из тюрьмы. А уже 2 ноября того же года Сергей Осипович Притыцкий на внеочередной сессии Верховного Совета СССР зачитал заявление Полномочной комиссии Народного собрания Западной Белоруссии о воссоединении с Советской Белоруссией и сказал важные, выстраданные им слова: «Много наших лучших сынов, наших братьев и сестер погибло в застенках и тюрьмах буржуазной Польши за эту веру в будущее, которую нельзя ни сломить, ни сжечь, ни уничтожить. Мы верили, что придет время нашего освобождения. Эта вера придавала нам силу в борьбе, и мы видим теперь, что она была не напрасна. Великий советский народ, его непобедимая Рабоче-Крестьянская Красная Армия, по приказу Советского правительства, принесли нам это долгожданное освобождение».

4x0
Делегаты Народного собрания Западной Белоруссии. В центре внимания – легендарный Сергей Притыцкий (второй слева)

Много всего было ещё в жизни Сергея – партизанская борьба с фашистами, комсомольская, партийная и государственная работа, обо всём не рассказать в одной статье. Но самым главным был, конечно же, тот день, когда он стрелял в Стрельчука. День, когда сам Притыцкий шагнул в историческое бессмертие.
Стрельчук, увы, оказался живучим – рана головы была тяжёлой, но не смертельной, а спину сохранил защитный пуленепробиваемый панцирь. Полиция распустила слухи о его смерти, предатель сумел затеряться, а затем служил уже фашистам, на этот раз выдавая антифашистское польское и белорусское подполье. В годы немецкой оккупации Стрельчук служил в минском СД, участвовал в карательных операциях СС. После войны следы предателя теряются на Западе, куда он сбежал вместе с отступавшими гитлеровцами.
Сергей Притыцкий умер 13 июня 1971 года в возрасте всего 58 лет, будучи на посту председателя Президиума Верховного Совета БССР и заместителя председателя Президиума Верховного Совета СССР. Он был похоронен на Восточном кладбище в Минске. На надгробии ему поставили памятник, а одну из улиц Минска назвали его именем. Но, как видим, совсем не потому, что он был партийным и государственным функционером, по поводу чего искренне недоумевал блогер «crazyhamster».
…Наш герой любил осень, листопад. Багряные листья напоминали ему о его борьбе, о погибших товарищах. В 1950-е о нем сняли художественный фильм, который так и назвали – «Красные листья». Такие листья каждую осень медленно падают на его памятник.
5x0
С.О.Притыцкий с зам. начальника Польского штаба партизанского движения А.Ф. Николаенко, 1944 год

Сегодня Притыцкий «вышел из моды» – он ведь боролся за воссоединение народа, за его свободу, боролся против иностранного владычества. Куда громче в Беларуси чествуют Калиновского, стремившегося восстановить Речь Посполитую. Что удивительно, толком о Притыцком в день 100-летия со дня его рождения не вспомнили даже коммунисты…
Однако нет сомнения: Сергей Притыцкий останется навсегда в нашей истории – просто нужно время, чтобы он по-настоящему вернулся.
Александр Золотницкий

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...