1941: «прошел все круги ада…»

1941Вместе с другими участниками первых боев в июне 1941 года в Западном приграничье он приезжает в Гродно почти каждую годовщину Великой Победы.
Глядя на этого благообразного, интеллигентного вида, поседевшего и полысевшего невысокого человека, похожего на пожилого добряка-профессора, не скажешь, что его некогда терли жернова большой и жестокой войны.
И что в живых он остался только каким-то чудом. Вот разве только заглянув в его глаза, собеседник увидит в них затаенную душевную боль много пережившего и не раз смотревшего смерти в глаза человека.

ОКРУЖЕНИЕ И ПЛЕН
Ленинградца Георгия Валерьевича СЕМЕНЯКА, призванного в Красную Армию в октябре 1940 года, война застала в летних лагерях под белорусским городком Волковыском.
Был он рядовым красноармейцем 152-го артполка 11-го танкового корпуса 3-й армии, штаб которой размещался в Гродно.
После трех дней изнурительных боев, израсходовав боеприпасы и горючее, артиллеристы вынуждены были отступать, потом вести бой в окружении. А правильнее сказать – в окружениях, из которых пробивался полк.
Вырвавшись из одного окружения, попадали в другое, и так дней десять, пока немцы не замкнули кольцо окружения западнее Минска, а потом ликвидировали Новогрудский “котёл”. Как стало известно, в том котле и в котлах поменьше в плен попало более 300 тысяч солдат и командиров Западного фронта.
Будучи раненым и обессиленным, попал в плен и красноармеец Георгий Семеняк. Так, практически с первых и до последних дней войны – долгих четыре года — довелось пройти ему всеми кругами ада. По его словам, даже теоретически он не должен был остаться в живых. Но вот остался же, всем смертям назло.
Первую неделю плена он находился в лагере для советских военнопленных где-то под Минском, рядом с рекой Свислочь. Потом его с большой группой наших военнопленных погнали пешком в Слуцк — это более ста километров от Минска.
Через пару недель опять же пешком перегнали в Барановичи и разместили в здании тюрьмы. Заставляли по многу часов работать на расчистке и оборудовании аэродрома. Кормили очень плохо, одежды не выдавали, за малейшую провинность или оплошность жестоко избивали. О медицинской помощи и речи не было.
Где-то через месяц пленных загнали в железнодорожные товарные вагоны и повезли на запад. В пути следования многие хотели бежать, разобрав пол вагона, но этого сделать не удалось — не было инструмента и сил.
Выгрузили в Бяло-Подляске в Польше и разместили во вновь организованном лагере для военнопленных, представлявшем собой участок местности в поле без каких-либо строений, огороженный высоким забором из колючей проволоки.
Бараки для себя узники возвели только к 1 декабря 1941 года, а до этого жили под открытым небом из расчета тысяча человек в огороженном квадрате, а всего было в лагере 100 тысяч человек.
Первую неделю не кормили совсем, во вторую неделю ящики со съестными припасами бросали в толпу — кто что схватит, то его. И только в конце третьей недели были установлены полевые кухни.
Посуды пленным не давали, баланду наливали в то, что у людей было. Поскольку у Георгия Семеняка котелка не было при себе, то он похлебку получал в пилотку и спешил ее выпить, пока она не протекала между ладоней на землю.
Процесс выдачи пищи большому количеству людей немцы никак не могли наладить. Практически пленный мог получить еду самое большое — это пару раз в трое суток, так что люди падали от истощения.
Через некоторое время Семеняка с большой группой военнопленных перевели в 302-й стационарный лагерь в городе Редерец. Здесь он пробыл два года. Гоняли на разные тяжелые работы, кормили плохо.
Голодных, истощенных людей косил тиф и другие болезни. Попал Семеняка в больничный барак. Как ни странно, а в лагерной санчасти он выздоровел: помогли товарищи, работавшие в этой санчасти. А потом его, как знающего немецкий язык, оставили в больничном бараке.

ЗА ПРАЗДНОВАНИЕ ОКТЯБРЯ — В ШТРАФНОЙ БАРАК
В больничном блоке был достаточно либеральный микроклимат, исходящий от его начальника немецкого доктора Хартера. Одним из штрихов к портрету этого человека может быть такой эпизод, как отказ выдать лагерному начальству двух советских военнопленных-евреев, используемых в лагерной санчасти в качестве переводчиков.
В августе 1943 года Семеняка перевели в концлагерь Хамерштин на территории Германии, где он снова попал в больничный блок не без помощи врача стоматолога из Воронежа Якова Зенина. Здесь заключенные в день 7 ноября 1943 года отметили тайно праздник Октября.
Кто-то донес об этом лагерному начальству. В больничный блок нагрянули эсэсовцы, схватили 83 человека заключенных, среди которых был и Георгий, по заранее поданному кем-то списку. Их перевели в другой барак, взятый под усиленную охрану. Там заключенные находились под строгим арестом 50 суток.
Проштрафившихся немцы почти не кормили и, несмотря на зимние условия, барак не отапливался. Вокруг барака стояло много прожекторов. В ночное время яркий свет не давал возможности заснуть, и это доставляло дополнительное мучение узникам.
После пятидесяти суток строгого ареста военнопленных перевели в другой концлагерь вблизи города Данцига-Штуттгоф. Там Семеняк пробыл 15 месяцев.
Режим содержания в этом лагере, куда в основном попадали проштрафившиеся, был необычайно жестоким. За малейшую провинность наказывали, публично вешали.
Наиболее жестоко наказывали русских. К полякам, литовцам, эстонцам, датчанам и узникам других национальностей немцы относились намного мягче. Русских гоняли и на самые тяжелые, изнурительные работы. Они строили дороги, корчевали пни, работали в каменоломнях.
Порой работа носила издевательский характер: пленных заставляли срезать холмы и засыпать низины без видимой целесообразности, лишь бы заставить трудиться, и все это вручную.
От непосильного труда, плохого питания, производственного травматизма, избиений и отсутствия медицинской помощи смертность среди военнопленных была очень большой.
Однажды и Георгию достался удар кованым сапогом конвоира по ноге. Рана оказалась серьезной и загноилась. Наступил день, когда он не смог самостоятельно дойти с места работы в расположенные лагеря. Товарищи довезли его по узкоколейке в вагонетке и определили в санчасть. Если бы не товарищеская солидарность узников, не жить бы ему на белом свете.
А между тем, советские армии гнали гитлеровцев на запад. Стремясь скрыть следы своих преступлений, немцы кинулись ликвидировать некоторые свои концлагеря вместе с заключенными в них узниками.

БАРЖА СМЕРТИ. ОСВОБОЖДЕНИЕ
25 апреля 1945 года началась эвакуация лагеря, где томился Семеняк. Его в числе примерно тысячи узников, мужчин и женщин, погрузили на баржу и при помощи буксира вытянули в море. Баржа была явно перегружена, причем человек 500 было загнано в трюм, столько же находилось на палубе.
В открытом море начался шторм. Охрана, опасаясь, что баржа перевер¬нется, погубив и их, начала загонять в трюмы тех, кто был на палубе. Люди думали, что их вместе с баржей будут топить, и не хотели спускаться в трюм, где и так была давка.
Узники лежали друг на друге штабелями, в трюме стоял смрад, пахло рвотой и нечистотами. Кое-кто в этом аду бросался за борт, кончая жизнь самоубийством, кого-то, кто не желал спускаться в трюм, пристреливали немцы. Неизвестно, чем бы закончилось все это путешествие, да только баржа села на мель. Буксир снял с баржи охранников и ушел, бросив ее на произвол судьбы.
Больше недели баржа сидела на мели. Берегов не было видно. Не было пищи и питьевой воды, надежда на спасение иссякала. Многие, желая прекратить свои мучения, бросались с палубы в воду и тонули.
Наконец, 4 мая 1945 года – Георгий Валерьевич этот день запомнил – к барже подошел немецкий военный корабль. Чего от него можно было ожидать, никто не знал. Кто-то кричал, что сейчас он расстреляет баржу вместе с людьми. Одним словом, все были готовы к худшему. Смотреть смерти в глаза пассажирам баржи было не привыкать.
Но немцы не стреляли. Более того, они попытались снять баржу с мели, а когда им это не удалось, начали на шлюпках перевозить людей с баржи на корабль. Снятых с баржи оказалось человек 400. Всех их военное судно высадило на острове Рюге.
Жившие на острове немцы к привезенным на их землю узникам отнеслись лояльно. Советским военнопленным оказывали внимание и охотно говорили, что “Гитлер-капут!”. Впрочем, это и так было всем понятно.
Однако немцы перестали бы быть немцами, если бы они, не дождавшись капитуляции Германии, отпустили узников концлагеря. Не зная, что с ними делать, пленным указали участок местности, где им следовало находиться, и выставили охрану.
Как вспоминает Георгий Валерьевич, пока немцы думали, как разместить и что делать с узниками, он и еще трое советских военнопленных сбежали. В ближайшей деревне их накормили, дали с собой хлеба и воды.
Ощущение свободы кружило голову. Появилась надежда на то, что можно остаться живым. Это чувство надежды проявилось очень сильно впервые за четыре долгих и страшных года нахождения в гитлеровской неволе.
Беглецы решили не возвращаться к месту их резервации. Но и у местных жителей, как бы они к военнопленным лояльно не относились, тоже решили не просить ночлега.
Заночевали в стоге сена. После всего, что они пережили на барже, заснули сразу. А вот пробуждение было безрадостным: их растолкали и вытащили из сена хмурые эсэсовцы. Погнали к лагерю.
Не доходя до него (за прошедшую ночь немцы успели огородить место лагеря колючей проволокой), пойманных остановили, и они стали свидетелями такой сцены.
Недалеко от дороги, по которой их вели, у свежевырытой ямы стоял человек, а несколько дюжих эсэсовцев подняли карабины и прицелились в несчастного, ожидая команды. И она последовала. Раздались выстрелы, и человек упал в яму-могилу, которую сам же себе выкопал. Один из конвоиров, показав на место казни, объяснил, что тот человек из их лагеря, и он тоже пытался бежать.
К их конвоирам подошли те, которые только что казнили беглеца, и предложили расстрелять и их. Но один из конвоиров, видимо старший, не согласил¬ся. Нам на четверых дали две лопаты и приказали забросать могилу землей. Насыпать холмик запретили.
После этого беглецов погнали дальше. Импровизированный лагерь оказался пустым, а их погнали на берег, где заканчивалась погрузка на ту же баржу! И повезли их в неизвестность.
Плыли недолго. Причалили к датскому острову Мюн, где высадили. Было это уже 5 мая 1945 года, здесь их освободили датчане – бойцы антигитлеровского сопротивления.
Освободители предоставили освобожденным узникам двухэтажный дом. На первом этаже разместили женщин, на втором — мужчин.
Кто-то вывесил на доме красный флаг. Счастью освобожденных людей не было предела! Жизнь продолжалась! Продолжалась, благодаря подвигу советского солдата, добившегося Победы.

И ПОСЛЕ ВОЙНЫ ПЛЕН О СЕБЕ НАПОМИНАЛ
После Победы Георгий Валерьевич вернулся в свой родной Ленинград, восстановился на учебу на второй курс Ленинградского электротехнического института. И все было вроде бы хорошо, но к концу учебы напомнили молодому человеку о его прошлом — о прошлом военнопленного.
Припомнили, потому что Сталин считал, что в плен к противнику попадают только предатели и изменники. Поэтому к попавшим в немецкий плен нашим гражданам и отношение долгое время было соответствующим. Прочувствовал это на себе и Георгий Семеняк.
Для начала его не допустили к сдаче госэкзамена по окончании института по военной подготовке. Несмотря на то, что он получил диплом с отличием, работу по полученной специальности он не получил. Сам нашел себе место, хотя и с трудом, но через четыре месяца его уволили… по сокращению штатов.
С трудом и не сразу Семеняке удалось устроиться на работу на предприятие, производящее учебные пособия для средней школы и других учебных заведений, на котором он проработал 30 лет, пользуясь заслуженным авторитетом.
Прошли годы, прежде чем Георгию Валерьевичу было выдано удостоверение участника Великой Отечественной войны. А потом его у него отобрали… И пришлось ему искать документального подтверждения прохождения военной службы и участия в боевых действиях. Выполнить эту нелегкую задачу помогли…. немецкие архивы.
Георгий Валерьевич Семеняка возглавлял Санкт-Петербургскую региональную общественную организацию ветеранов – бывших узников фашистских концлагерей и тюрем. Отдавал много сил и времени оказанию помощи пожилым, натерпевшимся в жизни людям.
Умер Георгий Валерьевич Семеняка 4 ноября 2004 года.

В июне 1941-го (воспоминания участников боев на Гродненщине). Книга вторая. Гродно, 1999.

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...