Витаутас Петкявичюс ДУРНИШКЕС – политическая элита Литвы

дурнишкесВитаутас Петкявичюс ДУРНИШКЕС

ЭССЕ

Галерея политических портретов и шаржей

Продолжение “Корабля дураков”

2007 VILNIUS

 

Перевели с литовского Нина Ковякова и Валентин Мещеряков.

UDK 888.2-3 Ре 218

 

Автор и переводчики сердечно благодарят спонсоров, оказавших материальную поддержку выпуску настоящей книги.

ISBN 978-9986-478-18-8

 

© Витаутас Петкявичюс, 2007 О Пятрас Петкявичюс (обложка), 2007 © Политика, 2007

 

Большинство действующих лиц этого произведения уже не реальны и так высоко вознеслись к небесам на крыльях доллара и евро, что искать их прототипы в нашей бренной земной жизни бессмысленно. Оставим это занятие археологам.

О СЕБЕ

 

Мама:

– Этот мой Витялис[1] родился во время страшной бури. Порыв ветра сорвал крышу нашего домика, выворотил находившиеся вокруг деревья, я очень перепугалась и несколько поспешила… Хлынул такой ливень, что мы с малышом как будто искупались в чане, не успев даже подогреть воду… Потому и жизнь его такая беспокойная, бурная, – корила она себя.

– Уж что правда, то – правда, и сам я довольно часто спешу и бегу впереди времени, и за это получаю немало шишек от отстающих…

За всё время своего существования человечество тратило больше всего сил и времени на войны и давно уже убедилось, что раны бойцов атакующей и побеждающей армии заживают гораздо скорее, чем раны отступающих и покинутых на произвол судьбы воинов. Даже старинная литовская поговорка гласит: раны храбрых воинов заживают сами, а трусам приходится их зализывать…

Но почему же по сию пору кровоточат наши раны? Шестнадцать лет назад мы ни с кем не воевали, никто нас не разбил, и мы никого не победили. Чужая армия ушла мирно, однако, оставшись наедине с самими собой, мы сцепились между собой. Наши раны кровоточат, т.к. нет ничего горше, чем получить в спину нож как от так называемых “друзей” или врагов, прикинувшихся друзьями. Никто ни на кого не нападал, никто не отступали, все только попрятались по кустам, как это у литовцев принято, и опять включились в движение сопротивления, только на сей раз – самим себе, ведь междоусобица литовцам не в новость.

Как свидетельствует история, приходящие и уходящие попирают литовскую землю, а мы, оставшись на короткое время свободными, ещё долго грызёмся из-за всевозможных объедков и обещаний то тех, кто собирается прийти, то тех, кто сбежал. Таких значительных или не очень исторических событий могу насчитать десятки, однако подсчёты, видимо, уже ничего не изменят. Это у нас в крови. Ведь как приятно смотреть, когда горит соседский амбар!..

Как бы то ни было, но для любого человека наступает пора взглянуть на самого себя. Одни после несколько затянувшейся встречи с самим собой достают из ящиков стола пистолеты, пишут завещания и проклятья, описывают свои жизненные и творческие кредо, желая передать опыт другим, другие тихо угасают под ласковыми взглядами своих детей и близких, но есть и такие, которые даже на смертном одре пытаются всё переделать на собственный лад, всё опрокинуть вверх тормашками, испоганить чужую жизнь и утащить за собой как можно больше простаков, как будто за такое болезненное самовозвеличение они, в самом деле, заслужат Царствие Небесное или продлят свою никчемную жизнь до бесконечности. Но в большинстве своём люди наивны и простодушны. Для оценки своей жизни им достаточно небольшой исповеди или нескольких красивых слов. Им достаточно припомнить несколько особенно значительных своих бед, представить их на суд другого человека и со вздохом облегчения завершить никогда не кончающуюся работу:

– Писатель, если бы ты знал обо мне всё, не такие бы романы написал!

Может быть, и так, поскольку любой человек, большой он или маленький, читая книги, написанные о других, ищет в них себя, и чем больше он находит в них сходства с собственными жизненными переживаниями, перипетиями и мыслями, тем больше нравится ему произведение. Но если писатель затрагивает таких, которые и на пороге смерти пытаются всё подогнать к собственной натуре, присвоить себе добрые дела, совершённые другими людьми, и свалить на обжуленных то, что сами напортачили и за что заслужили проклятья и друзей, и врагов, тогда держись. Они восстановят против тебя и небеса, и преисподнюю. Они создадут новые инквизиции, судилища, они раздадут массу индульгенций и подарков твоим недругам, которые за это сотворят против тебя тысячу заклинаний, с которыми не расчихаешься за всю свою жизнь. Поэтому и мне иногда хочется написать своим читателям по письму с такой малюсенькой исповедью:

– Читатель, если бы ты знал обо мне всё, то никогда бы не предложил поменяться со мной своими бедами и переживаниями. Думаю, ты бы испугался и честно признал: моё пусть останется со мной, а твоё – с тобой.

Наверное, только в одном мы сошлись бы без споров: нет для человека ничего страшнее, чем видеть, как правдами и неправдами возвышают его обидчиков, как обманутое ими общество несправедливо раздаёт тем негодяям плоды его трудов, как срывают с него, будто тряпку, заслуженную им славу, а потом используют её в качестве мочалки для отмывания своих грязных горшков.

Несправедливая дурная слава – неиссякаемый источник, вызывающий постоянную тошноту и возбуждающий жажду мести в порядочных людях. Своей отравленной жижей он часто выбивает из колеи даже самых безобидных людей. А сколько потом потребуется усилий воли доброго человека для того, чтобы укротить в себе эту священную жажду! Тем более что порядочный человек понимает: амбиции – последнее прибежище неудачников, последняя возможность хоть как-то выкарабкаться из породившей их пустоты, в которой нет места для совести, стыда, чувства меры и ответственности. Незаслуженные почести для такого ущербного человека – словно припарка, словно пилюля, утоляющая непрестанную боль от ощущения врождённой неполноценности.

Вот почему такие духовные инвалиды особенно ненавидят людей, перед талантами которых они вынуждены капитулировать, поскольку талант – это истина. Истина особенная! Она зарождается в воображении и мыслях многих людей, и, под действием извечного закона сохранения, никуда не исчезает, снова появляясь в мыслях одного или нескольких людей. Эта истина – тяжкое бремя, которое природа взваливает на своего избранника.

Я не могу жаловаться на жизнь. Если честно, я -баловень судьбы. Жизнь не раз, и не два предлагала мне большую и блестящую карьеру, но одновременно с таким подарком подбрасывала довесок в виде откровения истины и голоса совести: а что же дальше? Буквально припирала к стенке – выбирай: богатство и почёт либо истина? Поэтому на закате своей жизни могу смело утверждать, что я ни разу не протягивал рук в сторону предлагавшихся мне суетных богатства и почестей и всегда выбирал истину, как её тогда понимал и как её тогда почитал.

Разумеется, бывали и колебания. Жить легко и красиво – не просто соблазн, это заложенный природой в каждом живом существе инстинкт – стремление к верховенству над другими. Однако непонятно откуда появляющееся желание, скорее всего, запрограммированное в генах, – стремиться к истине, помогать другим ориентироваться в жизни – всегда брало верх. И в определённые периоды моей жизни становилось тяжкой, почти непосильной ношей, которая всё же отнимала у меня гораздо меньше, чем давала.

– Для чего тебе всё это? – выговаривала мама. Так же выговаривает жена, дети, и уже один раз – даже внучка.

На такой вопрос мне нечего ответить, чувствую себя виноватым в том, что руками своих недругов обидел родных, но, когда снова начинаю писать, опять получается всё та же музыка. Наверное, иначе я не могу, не умею. Я прекрасно понимаю, что толпа в абсурд поверит скорее, чем в истину и логику, понимаю: чем больше полагаешься на человеческую глупость, тем больше шансов на выигрыш. И понимание этого выворачивает меня наизнанку, всеми фибрами души я чувствую, что настоящего счастья в жизни невозможно достичь, шагая по головам других.

Судьбы и время всё сглаживают, но им неведома жалость, и очень часто, проверяя человека, они вынуждают его, более доброго и менее виновного, расплачиваться за выходки гораздо худшего и более виновного товарища. Это осмысленный Дарвиным закон природы.

И я, из желания оставаться великодушным, расплачивался за негодяев, замалчивал их проступки, иногда принимал их делишки на себя, а после расплачивался за это наличными. До тех пор, пока не понял, что, вырастая в их глазах, я постепенно увязаю в их трясине, замешанной на меду и вине, и становлюсь похожим на них. Такая перспектива заставила меня оставить мысли о какой-либо карьере и на все времена возвратиться в литературу.

Величайшее, массовое одурачивание народа я прочувствовал и пережил в пору “Саюдиса”, когда изготовившиеся к захвату власти негодяи налево и направо раздавали библейские посулы и старались привлечь на свою сторону как можно больше порядочных, всеми уважаемых, но наивных деятелей, с тем, чтобы впоследствии, примелькавшись на глазах у масс в их обществе, можно было бы их предать и избавиться от них на все времена. В число таких идиотов попал и я. В своё время эти негодяи, от страха валившие себе в портки, провозглашали меня чуть ли не святым.

Истерички подходили ко мне и просили разрешения прикоснуться, как к святому, а потом те же самые патриотки, ведомые окрепшими параноиками, плевали мне в лицо, безжалостно преследовали мою семью и, собравшись под окнами, орали: позор, позор, позор!

Помнится, как специалист по голодовкам Пятрас Цидзикас обозвал меня негодяем и выродком народа, а теперь он мне говорит:

–    Даже озверевшие тюремные педерасты, которые пожирают сердца молодых девушек, человечнее членов нашего Сейма.

Если бы в то время я, оскорблённый словами Пятраса, заткнул ему рот или как-то иначе заставил его замолчать, сегодня он не стал бы повторять мои слова, а член Сейма Лайма Могонене не стала бы ему вторить:

–    Цидзикас произнёс ужасные слова, но самое страшное – что это, действительно, правда.

Наслушавшись с обеих сторон ещё более тяжких обвинений, я привык не осуждать людей, поэтому продолжаю шутить:

–    Пятрас, не требуй помощи и не проси советов у политиков, т.к. они обучены только создавать проблемы, а не решать их.

После того, как я выпустил свою книгу “Корабль дураков”, я стал всего лишь “скандальным писателем”, как будто уничтожить республику и истребить народ – скандал не столь великий, чем написать об этом правду. Меня нет, как будто не я написал 36 оригинальных книг и получил множество премий. Мою фамилию сейчас вычёркивают из всевозможных официальных статей, участников литературных встреч, сейчас бывшие мои “товарищи” пишут не постижимую трезвым рассудком ерунду, которую оправдывают только одной фразой: бывший писатель; как будто мои книги, переведенные на 25 языков мира, по их воле улетучились, словно после атомного взрыва.

Но, с другой стороны, последняя моя книга выдержала семь изданий, чтобы её прочитать, в библиотеках собирались километровые очереди, в коллективном письме читатели пишут, что это сегодняшний катехизис, словом, за мою книгу бьются сотни тысяч новых друзей против нескольких сотен перевёртышей. Ведь это не только победа, но и огромное счастье. Лучшей платы мне и не нужно. На улицах сейчас со мной здоровается каждый пятый прохожий, а каждый третий в магазине или в театре спрашивает:

–    Писатель, когда появится вторая часть?

Я её написал. Другого пути сейчас нет, хотя у меня на столе лежат несколько неоконченных романов и книг для детей. Выполнить этот труд обязали меня природа и, если можно так выразиться, поруганная и осквернённая независимость, унесшая жертв больше, чем любая оккупация; независимость, которую обратили спиной к собственному народу.

Я долго беспокоился, несколько раз перечитал своё произведение с карандашом в руках, проанализировал сотни разных мнений, писем, оценок, поэтому могу признаться хотя бы самому себе: труд не был напрасным. А раз та предыдущая моя книга увеличила ряды моих недругов, то так и полагается. У какого порядочного человека их нет? Даже отец, лежавший на смертном одре, пожелал мне:

–    Сын, желаю тебе, чтобы у тебя всегда были враги.

–    У подлости есть свои границы, у глупости их нет, – писал Наполеон, но император не учитывал случаев, когда подлость срастается с глупостью. В Литве таких случаев в кругу власть предержащих – бесчисленное множество. Эта эпидемия порождена нашими безыдейными, зараженными своекорыстностью партиями. Пример: человека выпускают из арестантской только потому, что комиссия из семи врачей дважды признаёт его неподсудным, а после этого его, как величайшего патриота, назначают государственным контролёром. Абсурд!

Поработав с ним некоторое время, нормальные люди восстали против него. Все заместители подали заявления об увольнении, но и на подобные факты иному параноику наплевать, он позволяет и дальше хозяйничать этому дураку. Неужели Литва и впрямь – “корабль дураков”?

А оказалось, господину Ландсбургасу понадобилось избавиться от нескольких десятков способных “советских коллаборационистов”, а на их место усадить преданные себе “патриотично” настроенные манекены.

В Грузии похожего идиота Гамсахурдиа даже избрали президентом. В писательской среде его называли “чокнутым”. Только когда он в свой кабинет свёз половину зоосада и создал батальон “Чёрных колготок”, сиречь – развратных девок, для собственной охраны, массы поняли, с кем имеют дело, и восстали против этого непредсказуемого маньяка. В Грузии этот феномен никто не смог осмыслить по сей день, потому и решили закончить спор на том, что лучшим для такого случая объяснением будет то, в котором нет никакого смысла. Как далеко находится Грузия от Литвы, но точно такими же бессмыслицами и литовское правительство оправдывает собственные глупости. Это явление я назвал ландсхурдизмом.

Начинать юмористическую книгу на такой минорной ноте необычайно трудно, тем более что часто читатели мне сетуют:

– Писатель, неужели у нас нет хороших людей?

Есть, есть очень много, но зачем об этом писать?

Ведь сейчас не советские времена, и восхвалять хороших нет нужды. Их только нужно предупредить, чтобы они, подобно мне, не вляпывались в окружающее нас дерьмо. Искусство не бывает бесконфликтным, поэтому своё вступление я хотел бы завершить старинным английским анекдотом.

В зажиточной семье родился красивый мальчуган. Он рос, крепнул, но не начинал говорить. Прошёл год, другой, пятый, а он – ни слова. Родители ужасно переживали, приглашали лучших врачей, но те ничего подозрительного не находили.

И вот однажды утром за завтраком ребёнок отложил ложку в сторону и на прекрасном английском языке произнёс:

–    Каша пригорела.

Родители подскочили от удивления, радовались, плакали и пеняли сыну:

–    Почему ты нас так долго мучил, почему молчал?

–    А зачем говорить, если до сих пор всё было в порядке? – ответил сын.

Литовцы этот анекдот могут заменить краткой поговоркой:

–    Нищета и несчастье – величайшие изобретатели.

Полагаю, и мы однажды, очутившись в такой экономической и духовной нищете, начнём задумываться, а, однажды начав, остановиться будет невозможно.

 

БОЖЕСТВЕННАЯ РЕЦЕНЗИЯ С ДЬЯВОЛЬСКИМИ ЗАМЫСЛАМИ

 

Там, где-то возле Швеции, Ландсбург нашёл Литву и проглотил.

Солнце там тотчас утонуло, Теперь Литву не найдёт и треска.

Йонас Жямкяльнис (Вэ.Вэ. фон Ландсбургас)

Написав “Корабль дураков”, я необычайно долго придумывал название той книги. Придумал чуть ли не два десятка названий, но ни одно не нравилось. Вычёркивал их из списка одно за другим, пока не осталось последнее – “Пиршество дураков”, но и оно не клеилось к тексту. Неожиданно, возвратившись из Минска, профессор А.Амбразявичюс подарил мне написанную шестьсот лет назад Себастьяном Брантом поэму “Корабль дураков”. Прочитав её, я понял, что литовские правители ничуть не лучше и не умнее тех средневековых деятелей. Это и решило вопрос о названии, которое испугало издателей. Дрожащими руками они перелистывали рукопись, читали и, запинаясь на каждом слове, её отклоняли:

– Не строй из себя Солженицына, – заявила самая храбрая из редакторов, ведь храбрые мужчины так говорить мне не осмеливались.

После такой оценки запахло деньгами, поэтому нашлись издатели посмелее. Они покрякали, посопели и решили, что эту книгу никто читать не будет, поэтому посоветовали издать её без особого ущерба небольшим тиражом, но у меня уже была собрана куча денег, позволявшая мне напечатать её без посторонней помощи, поэтому обе договаривавшиеся стороны стартовую планку тиража подняли до полутора тысяч экземпляров.

Будут покупать или нет, но заработок издателей должен быть гарантированным, а мой гонорар – уж как Бог пошлёт. Но кто не рискует, тот без штанов не разгуливает… А, с другой стороны, какой автор не верит в собственный талант? А тут ещё этот Солженицын!.. Такая оценка пахнет не только приличным заработком.

–    А если шарахнем сразу три тысячи?

–    За три придётся платить втридорога, – защищали они свой кусок хлеба. – А сколько ты продашь?

–    Нужно нанять хорошего критика.

–    Чтобы превознёс до небес?

–    Нет, не совсем так, но хорошая реклама повысит спрос.

–    Нынче иные времена. Люди привыкли, что больше всего рекламируют дрянной товар.

–    Времена, в самом деле, неспокойные, как у евреев в пору создания Библии… Так уж нанимаем двоих, одного чтобы хвалил, второго – чтобы разнёс вдребезги.

–    Не поможет, сейчас рецензий никто не читает.

Под этими словами сегодня могу подписаться хоть трижды. Не только рецензий, но и самих произведений не читают не только чиновники, но даже прокуроры, возбуждающие против писателей за их произведения уголовные дела. Они только собирают “улики”, поэтому им достаточно трёх-четырёх переиначенных, искажённых, выхваченных из контекста предложений, предъявленных жалобщиком. Полный объём – не по их разуму. Полгода они стряпали мне за “Корабль дураков” уголовное дело, полтора года тянулась судебная тяжба, пока, наконец, не выяснилось, что обвинение составлено не по той статье Уголовного кодекса. Но и в этом прокуроры не виноваты, т.к. такую негодную статью им подбросил Вэ.Вэ. фон Ландсбургас, мастер на все руки и основоположник геноцида сельского населения Литвы.

Однако такой опыт появился у меня после издания книги, а пока я проворачиваю свой бизнес с издателями:

–    Если так, друзья мои, книгу я буду продавать сам.

Запряг кобылу, загрузил телегу и – вперёд по литовским шоссе и просёлкам!

– Налоги задушат, потребуются разрешения, лицензии, права на управление кобылой и прочая чертовщина. Знаешь, как теперь трудно начать какой-то новый бизнес? Пока не отдашь чиновникам большую часть прибыли, дела твои не сдвинутся с места. А книга – что твой блин, интересна, пока горяча. Так они костьми лягут за свой навар. Кроме того, не забывай, о чём пишешь, затеют какую-нибудь провокацию насчёт угрозы национальной безопасности и прихлопнут…

Это был самый веский аргумент. Они будто в воду смотрели и предугадали мою судьбу на ближайшее время. Сейчас придавленный независимостью к земле человек искусства так и живёт: трудись, прославляй элиту, ходи с протянутой рукой, унижайся, издавай книги на свои кровные, а сам не ешь, не пей, да ещё каждому чиновнику ставь толстенную свечу к алтарю Золотого Тельца, чтобы он благословил тебя своей дланью. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанского.

Перетряс я все свои карманы, заначки, приложил пенсию, выманил сбережения жены и ещё остался в долгу, но нашлись и добрые помощники. И, назло всем чертям, книга вышла. Весь тираж стал моей священной собственностью. Но опять: два процента – издателям, три – распространителям, двадцать – книжным магазинам, налоги на добавочную стоимость, на прибыль, которой пока ещё нет ни цента, одни убытки, но в Литве и за них, пока ещё будущие, нужно государству платить, а мне остаётся только почёт, конечно, если кто-то купит и не отнимет через суд, как прогнивший сарайчик. Денежное поколение, натренированное Сталиным и призванное к жизни литваком[2] фон Ландсбургасом.

Но книга уже у меня на столе. Она пахнет типографской краской и вышибает слезу, что твой новорожденный. Даже состоялась её презентация. По такому случаю издатели раскошеливаются на сухое, сажают в первый ряд… Слушаю красивые речи и не верю собственным ушам. Близкие друзья отозвали в сторону и похвалили по-своему:

–    Ничего не скажешь, хорошую книгу написал, главное – очень нужную, но ещё хлебнёшь. Знаешь, на кого поднял руку?

–    Знаю, на собственных оккупантов.

А благородный В.Петкус и его соратник С.Стунгурис заявили откровенно:

–    Запомните наши слова, всем здесь собравшимся придётся защищать эту книгу от свободы печати. Это будет делом нашей чести…

И вот появилась первая рецензия, такая замечательная, такая элитарно-интеллигентная, такая пространная, написанная на каунасском “зеленогорском”[3] жаргоне, словно к ней руку приложил крупнейший авторитет местного преступного мира. Поскольку из песни, как из истории болезни, слова не выбросишь, цитирую полностью этот шедевр.

 

КОРАБЛЬ ДУРАКОВ

 

 

Недавно вышла книга с таким названием. Точнее она могла бы называться “Сон пьяного стрибаса[4] на улице Васарос[5]”. Ведь пишущие историю “Саюдиса” не смогут воспользоваться ни одним словом. Основное содержание той книги – криком кричащие сквозь сновидения ненависть и злоба. Возможно, бедняжка страдает из-за своей неудавшейся жизни, не осуществлённой мечты стать великим, потому компенсирует это, пачкая всё вокруг. В основном, – писателей и политиков. Если кто-то остался незапачканым,   стоит задуматься, по какой причине.

У писателей вряд ли имеется какая-то Комиссия по приличному поведению. У политиков – только на случаи взаимных перебранок членов Сейма. Поэтому от больного, сочинения которого выпустило коммунистическое издательство (хотя достаётся и АМБ[6]), вроде бы и нет средства. Похоже, что судишься со всей улицей Васарос. Только когда пачкают умершего, который не в состоянии защищаться, здесь придётся отвечать.

А время для книги выбрано такое, когда смута и напряжённость в Литве – на финишной прямой. Людей могут настичь неожиданные удары, они могут искать опору в ещё недавнем прошлом, в светлых часах братства и подъёма. Таким был поход “Саюдиса ” к демократии и независимости. Этот “Саюдис ” нужно выпачкать! Видимо, эта книга появилась не без цели, не только для облегчения желчного пузыря одной личности. Может, и стратегический заказ. Достигнет ли она цели, или люди доброй воли пошлют её в тартарары?

 

Жаль бывшего писателя за пожирание самого себя.

Поскольку люди доброй воли книгу в тартарары не выбросили и выпускают уже седьмое издание, я должен своим читателям сообщить, кто же этот незадачливый пророк. Да простит мне Господь, но, похоже, и в Горних далях явление паранойи – не редкость, раз уж она поражает и мессий.

Жаль бывшего святого, раз так быстро в его крылышках завелись черви.

Под той высочайшей рецензией подписался единственный на всю Литву профессор, музыкант, искусствовед, пророк. Сын божий, мессия, разрушивший иерихонскими трубами Советский Союз, даровавший красным вшам и местной собачьей своре независимость, граф, резистент № 1, русофоб № 10, преферансист КГБ, постоянно игравший с ним в мизер в счёт доносов, литовский Де Голль, рыцарь Вестфалии, крестоносец, собственник земли Марии, генерал “вязаных беретов”, вечный почётный председатель, не совсем литовский литвак, Тятя-Папуля литовского народа Вэ.Вэ. фон Ландсбургас.

Извиняюсь, если забыл ещё какой-нибудь титул. Такой перечень его заслуг мне подсунул израильский Моссад во главе с Нахманом Душанским.

Боже, какая удача! После такой рецензии авторитет моей книги подскочил так, что за ней в книжных магазинах и библиотеках образовались длиннющие очереди. И чем больше консерваторская клика ругала меня, тем больше мою книгу читали. Вышло шесть изданий.

– Может, хватит рекламировать её? – усомнился в своём бессмертном влиянии на массы один из лидеров того параноидного движения – Ажуолас. – Ну-ка, объявим “Корабль дураков” своей настольной книгой, тогда никто её читать не будет.

Но маховик уже раскрутился, поднята вся соросовская родня и получены крупные авансы под мелкие расходы. Первыми на клич своего вождя откликнулись руководители наиболее политизированной творческой организации, писатели, трубадуры избирательной кампании Ландсбургаса. Обсудив крик души этого помазанника (или замазанника), они предъявили мне такие литературные замечания:

–    Брось ты этого Паксаса.

–    Кончай тиражировать свою книгу, её и так слишком много.

–    Отрекись от неё, – как и они отреклись от собственных произведений, написанных в советское время, хотя гонорары получили.

–    А что делать, если люди её требуют? Стоят в очередях. Кроме того, книги пишутся не для комиссий, а для читателей, – пытался я возражать, но замолчал, поняв, что они такие речи вызубрили наизусть ещё во время первого переворота, когда сжигали свои партийные билеты и охаивали своих начальников, метя на их места.

–    Если книг не будет, не будут и требовать – спасибо Марцелиюсу Кукутису за такую глубокую жемайтийскую премудрость. У этого молодца есть опыт: поковырялся в правом ухе и развалил национальное телевидение. Теперь оно никому не нужно. Это подвиг общенародного значения, т.к. сегодня большинство литовцев смотрит русские передачи. Кроме того, он очень здорово потрудился на “Саюдис”. Поковыряв в левом ухе, он целые сутки шавкой тявкал на редакцию расейняйской газеты. Забирался на самую высокую ветку дерева ради своего гонорара и нашей свободы. Тогда я его еле-еле поллитровкой выманил, не понимал, что этот гений стоит не дороже трёх банок бобов. Даже возил такого лаялыцика в Болгарию, но и там его гавканья никто не понял, почему-то прозвали пьяненьким Христом.

–    Почему никто не подаёт на Петкявичюса в суд, почему всё приходится делать нашими руками? – усомнился каунасец Палилёнис.

–    Я с ним никогда не буду судиться! – со своим цыганским упрямством и купленным достоинством шведского дворянина заявил двухдневный депутат Сигитас Геда. Пусть он не пугает меня русским и английским языками. Благодарю за внимание.

Так ему стал ближе шведский язык, но через некоторое время он извинился, как настоящий мужчина:

–    Пиши, что угодно, если хорошо получается.

–    Да, в книге много ненависти, – строго говорил мне Йонас Микелинскас. – Но против чего она направлена? Против глупости и лжи.

–    Книга написана на пользу наших врагов, – решил В.Мартинкус, который по сей день не разобрался, кто его друзья, а кто враги. Ему, голубю мира, сегодня необходимо с кем-нибудь бороться, иначе не было бы, о чём писать. Он же не ссыльный, не резистент, только бывший активный член партии, второсортный номенклатурщик, регулярно получавший в ЦК зелёный горошек и растворимый кофе.

Больше всех говорили те, которые должны были отработать за свои посты и незаслуженные премии. А одна барышня, к своему стыду, не знаю ни имени её, ни фамилии и даже не догадываюсь, что она написала, внезапно врубила уже порядком проржавевший политический привод:

–    В книге нет ничего святого, – как будто говорила о потрёпанном Требнике. – Она рушит общепринятую концепцию восстановления независимости.

Значит, не было никакой борьбы, независимость нужно было защищать концепциями, выбрать самую удобную, самую кровавую и проголосовать за неё. Зло меня взяло, но я сдержался и спросил:

–    А вы со своей концепцией были у телебашни?

–    Нет.

–    Вы везли хотя бы одного захлебывавшегося в крови человека в больницу?

–    Нет.

–    Вы видели, кто и откуда в нас стрелял?

–    Нет.

–    Вот таким барышням и требуются концепции или легенды.

–    Епитимьи[7], – подсказал кто-то сбоку.

Сидел я там, может, полчаса, как будто вообще отсутствовал на заседании. А те корифеи формировали против меня обвинение, разгорячившись, спорили из-за каждого слова, как будто могли что-либо изменить: себе прибавить ума, а мне – почтения к ним. Но каждый из них был озабочен только важностью собственной персоны и своей мудростью, так что мне не оставалось ничего другого, как извиниться за потраченное время и уйти домой. Но за собственной важностью они даже не заметили моей иронии. В конце концов, они всё же сочинили то “доброжелательное” творческое письмо, но как оно оказалось в прокуратуре, никто так и не догадывается. Победило освобождённое Папулей слово: любое творение требует жертв[8] и санкции прокурора.

Вышел я из так знакомого мне здания и почувствовал себя не то Солженицыным, не то Пастернаком, не то Викторасом Петкусом… А в ушах продолжали звучать патриотические речи коллег. Так говорили люди, не дававшие покоя праху Саломеи Нерис, похоронившие заживо Э.Межелайтиса, так лепетали суперпатриоты, сжигавшие книги Ю.Балтушиса, требовавшие публичного судилища над Э.Межелайтисом, Ю.Марцинкявичюсом и А.Малдонисом за разрушение мифической каунасской поэтической школы.

Так и застыли в глазах отснятые кадры кинохроники, на которых отряд самых идейных писателей во главе с В.Мартинкусом стоит рядом с новой могилой С.Нерис в Петрашюнай и с окаменевшими лицами наблюдает за этим преступлением, будто выполняет некую историческую миссию, а не желание одного параноика освободить для себя место возле Колокола Свободы. Стоят одухотворённые и величественные, будто не понимают, что вместе с нашим Литовским Соловьем закапывают в ту песчаную могилу не только собственные порядочность и честь, но и достоинство всего нашего народа.

Человеку свойственно на кого-то сердиться за собственную глупость. Я понял бы их, если бы кому-то из них С.Нерис или Э.Межелайтис своим величием заслонили или сломали творческий путь… Но где же хоть одна талантливая книга этих выскочек? Таковых не имеется. Имеется только “патриотическое” причитание якобы обиженных посредственностей. Однако этим беднягам следовало бы причитать в костёлах, поскольку этих непризнанных гениев обидел только Бог и никто другой. В прокуратуре таланта себе не присудишь, тем более, когда пишешь только языком, который и без того занят лизанием чьих-то определённых мест. Ведь сколько задниц сменилось, а лизатели остаются! Надо торопиться, т.к. для иного творчества не остаётся времени. Кроме того, и доносы надо писать, литературные… Прокуратуру следовало бы натравить на них самих за то, что они в своё время присваивали стипендии, назначавшиеся государством для начинающих литераторов. Их должны были выплачивать нигде не работавшим молодым литераторам – десятку человек по тысяче литов ежемесячно. Но все стипендии поделили между собой функционеры, получающие зарплаты. Когда мы вместе с министром культуры подняли шум, часть из них покинула низкооплачиваемую работу и зажала стипендии. Тем и закончилось создание концепции борьбы за независимость. Обокрали молодёжь и долго ещё колотили себя в грудь, утверждая, что те деньги были использованы на завершение весьма важных произведений, которые будут иметь общенациональное значение. Но они испарились вместе с проеденными и пропитыми деньгами.

Какими проблемами занимается нынешняя писательская братия? Она маргинальна, проблем нет. Кто пишет о геноциде, осуществляемом нынешним руководством на селе? Нет таковых. Писатели забыли, где они родились и выросли, они спрятались в кусты от социальных проблем, отвернулись от народа, потому и сами стали ему не нужны. Об этом говорят мизерные тиражи их книг, не раскупающиеся газеты. Словом, как вы нам, так и мы вам, господа элитные прилипалы: вместе будем питаться овсяным хлебом, тогда ости обдерут вам одно место.

Спускаюсь по ступенькам дворца Огинских и почему-то вспоминаю, как из Москвы пришло постановление правления Союза советских писателей, содержащее несколько цитат и требующее исключить Б.Пастернака из членов Союза. Вдвоём с Э.Межелайтисом мы долго обсуждали, что делать. Осторожно подготовили многих членов правления, а потом написали ответ, что ведь не мы принимали его, не нам и исключать. Кроме того, просили дать прочитать тот знаменитый роман “Доктор Живаго”. Разве можно исключать писателя, не прочитав его книги?

Впоследствии оказалось, что наша республиканская организация писателей была единственной, не подчинившейся тому приказу. Мне за это пришлось уйти с должности секретаря Союза писателей и перейти на другую работу – в киностудию. Год спустя те же самые судьи членство Пастернака восстановили, но ни передо мной, ни перед Межелайтисом никто не извинился и нас не похвалил. Слава Богу, что хоть больше не придирались, но прокуратурой тогда никто не угрожал, как сегодня в свободной Литве.

От таких воспоминаний мне стало так легко на душе, что я невольно стал смеяться над собственными мелкими бедами и сам не заметил, как направился в засиженную мухами литературную забегаловку, которая находилась тут же, под вытоптанной княжескими ногами лестницей. Подумал, что сто граммов не произведут революции, а если такое и случится, то стану её вождём. Ведь поднимаются же из праха новые Гедиминасы и сотрясают экскаваторами горы на строительстве своих вилл.

В дверях забегаловки меня обнял живой классик Юозас Эрлицкас и принялся кричать мне в ухо:

–    Зараза, Петкявичюс! Калоша дураков! Плохо выбрал первое слово – калоша, калоша, словом, бардак! Если хочешь знать, я тебя ждал с целой флотилией дураков… Давай, выпьем за твою мятежную душу…

Уселись, сделали заказ, но у живого классика не то на уме. Он расхаживал между столиками и напевал что-то вроде:

–    По морю корабль плывёт, если капитан не пьёт… Но тотчас нарвусь на мель я, если капитан – с похмелья…

К моему столику подсело несколько только что обсуждавших меня активистов. В их глазах – ни злости, ни сочувствия, плавает какой-то печальный и серый туман, и только. Как после обильного и несколько избыточного обеда…

–    Ставь, – говорит один. Вроде бы за то, что остался в живых и что таким патриотическим блюдом все уже давно пресытились.

Ставлю, выпиваем. По полненькой. После второй другой коллега стал меня успокаивать:

–    Рядовая месса, а тебе, старому волку, – только реклама.

Рядовая месса! Какая старая школа одурачивания, перенятая коммунистами у церкви и вместе с первым причастием вложенная в человеческие уста, чтобы потом на всю жизнь связать язык верующему. “Я обвиняю церковь, научившую литовца снисходительности”, – вспоминаю слова поэта, впоследствии отказавшегося от этих слов, и принимаю окончательное решение: покаяния не будет! Пусть несут епитимию осудившие меня фарисеи…

Водка пошла куда-то в пятки, потом постепенно поднялась к голове, проникла в виски, а мне так хотелось вслед за Эрлицкасом затянуть голосом дьячка:

–    Ангел Божий явился пред Марией!..

Или ещё веселее, как в довоенных Шанчяй[9]:

–    У Девы Марии затрясся весь дом,

Когда к ней явился Иисус под хмельком!..

И всё это, оказывается, очень просто, дело житейское, даже можно сказать – литовское, тысячу раз перепроверенное, пережитое и испытанное.

Продув дело в суде, Вэ.Вэ. фон Ландсбургас теперь через печать грозится, что и он пишет обо мне книгу в очень твёрдом переплёте. Он, видите ли, из различных источников собрал обо мне сведения, будто я – людоед. “Во время оно (так начинают свою чепуху все мессии) было много разговоров о найденных в лесочке возле его усадьбы (т.е. около моего ранчо) костях несчастных детей”, мясо которых я съел, а тому лунатику осталось только обгладывать их косточки…

Не понимаю, как такой ущербный духом после подобных “открытий” смеет появляться в Сейме и разглагольствовать о какой-то своей морали, торчащей из кармана его старого замызганного лапсердака? Как смеет издеваться, называя коллегой своего бывшего одноклассника А.Сакаласа[10], которого сам пристроил в тюрьму? Выходит, и тот сокол – величиной с обычного воробья. Сейм преследует резервистов КГБ, стращает призраками национальной безопасности и позволяет работать в своей среде информатору КГБ, сотрудничество которого с госбезопасностью доказали и сам Сакалас, и В.Гульбинас, и я, и многие другие.

А тут этот инквизитор от КГБ требует в суде: “Книгу В.Петкявичюса нужно запретить, арестовать, изъять из всех книжных магазинов и библиотек. Его отвратительную ложь можно бы ещё терпеть в Литве. Здесь ничего не случится (понимай: Литву уже обработали), прочтут несколько тысяч и забудут. Но в России её прочтут миллионы”…

Вот из какой промежности торчит русофобия этого Литвака фон Вестфален! Прочтут миллионы! А что в таком разе – Литва? Обглоданная куриная ножка? Только если есть возможность там что-то урвать или постоянно доить государство, оно становится для него Отечеством. Таких почитателей отечества, по словам Т.Косцюшко, следует усаживать задом наперёд на ослов и гнать как можно дальше в землю обетованную.

Книги, видите ли, нужно запретить! Изъять из всех библиотек и жечь, как по его указке жгли книги Ю.Балтушиса. А, может, лучше, как его отец – евреев, согнать всех писателей в гетто? Выдать им пронумерованные листы бумаги, чтобы писали о создаваемом этим литваком рае в нашем краю? А если откажутся, дробить им железными ломами кости, как в мечтах Лейбы Троцкого о перманентной революции.

…После такого параноидного требования люди ещё больше заинтересовались моей книгой, сотни писем побудили к седьмому изданию. Я ожидаю ещё больше такой рекламы от мессии, поэтому хотел бы напомнить этому писателю (с ударением на первом слоге), чтобы он обязательно нанял для себя психиатра и чуть-чуть подлечился. Однако история ничего не прощает и дуракам. Она подсчитает, пронумерует или, подобно дантевскому аду, заморозит в вечной мерзлоте останки всех понапрасну загубленных людей и предъявит этому Литваку фон Вестфален подробный счёт, как вечное проклятье за напрасные самоубийства, голодные смерти, за моих соотечественников, вынужденных покинуть свою родину, и за библейский жертвенник, преднамеренно возведённый для заклания защитников нашей независимости.

Но ни хула, ни хвала, как учила меня профессор Ванда Забарскайте, делу не помогут. Я встретился с ней в приёмной стоматолога. Поздоровались, пошутили. Вдруг она спросила:

–    Трудно?

–    Нелегко.

–    Мне ваша последняя книга тоже не нравится.

–    Так что мне теперь делать? – спросил я, не скрывая иронии.

–    Не делайте ничего, пишите новую.

Она сказала это так искренне и честно, что в тот же день, по возвращении домой, я принялся за новую работу. Кажется, профессор не сказала ничего особенного, однако одной фразой она решила все мои сомнения, оставив в стороне похвалы моих единомышленников и проклятия противников – удача-неудача, – словом, прислушайся к мнению людей и продолжай заниматься своим делом. Но работать не было возможности. Телефон буквально раскалялся от звонков. От задуманной Вэ.Вэ. фон Ландсбургасом мести Интернет стал вонять, как помойная яма. Меня осуждали и хвалили, одни нападали, другие защищали. Предлагали меня повесить, сослать, удушить в газовой камере, поставить мне памятник, избрать президентом… Словом, пошарив по Интернету, я понял, что это наилучшее место для брехни, ненаказуемой клеветы, оскорблений и откровенной рекламы собственного идиотизма. Но мне особенно понравилось поучение, адресованное этим придуркам одним юмористом: нужно раскалить докрасна один конец стального лома, а холодный конец вставить в одно место организовавшему все эти злопыхательства мессии…

–    Почему холодным?

–    Да чтобы его дружки не смогли этот лом вытащить…

И тут же философический вывод:

–    Исчадию ада адские муки – только в удовольствие…

Но и подобная защита не очень удобна: где я возьму кузнечный горн, наковальню, щипцы? Но шутник, оказывается, был прав. Едва лишь суд успел нас оправдать, как тут же появилось требование Ирены Дягутене возобновить дело. Тон этой методистки, умеющей только ставить клизмы и промывать желудки, прозвучал на всю Литву подобно колоколу Освенцима. Эта дама прекрасно знает, что по ней давно уже тоскует отремонтированная в Лукишкес камера за аферу с компанией “Мажейкю нафта”, поэтому ей позарез нужен какой-нибудь скандал, отбивающий у людей память. Для неё занимаемый пост всегда был важнее результатов работы. Сколько довелось читать её речей, выступлений, интервью! От них отдаёт скрадываемым дешёвыми духами бочкового разлива пакостным запашком консерваторской ярмарки, подобным вони хорька, нанюхавшись которого, политические курицы – последователи фон Ландсбургаса – теряют головы; ведь их партия – партия очумелых, сила которой проявляется в желании как можно дольше продлевать страдания нашего народа.

Госпожа Ирена как-то пококетничала, дескать она не любит подолгу смотреться в зеркало. Этому можно верить. И без не ведающего лжи стекла понятно, что это прекрасный образчик тела, слоняющегося без души. После её требования консерваторы все как один бросились в суды всех инстанций, Интернет снова превратился в выгребную яму с их идеологическими нечистотами или в суррогат распутинской религии – через грехи искать отпущения грехов.

Точка. Хватит мне оправдываться. Но снова звонок. Профессор А.Амбразявичюс;

–    Читал?

–    Не обращай внимания на ту шарашкину контору.

–    Тогда прочти в конце газеты посвящённый им анекдот.

Читаю: “Есть товарищи, на которых можно положиться, и есть товарищи, на которых нужно положить”…

В трубке слышится звонкий смех:

–    Анекдот не оконченный, если положить, то сразу с прибором…

Известный журналист, правовед и философ Альбертас Ружас предостерегает:

–    Положить-то можно, но как потом отберёшь у этих хапуг? Лучше прочитай, что я пишу об этих трепачах в своей монографии “Феномен памяти”.

Углубившись в этот труд, я нашёл в нём интересные мысли, которые очень пригодились, особенно во время защиты в суде.

“Этот процесс представляет собой бросающуюся в глаза парадигму либо притворной, либо совершенно отсутствующей правовой компетенции, политической ангажированности, как и обвинительный акт столичных прокуроров, согласно которому фактический организатор и руководитель Движения за перестройку, его душа и совесть писатель Витаутас Петкявичюс якобы оклеветал Витаутаса Ландсбергиса Жямкальниса – покойного отца В.Ландсбергиса, распространив о нём лживые, не соответствующие действительности домыслы и унизительные утверждения, будто он сотрудничал с КГБ, а одновременно был и товарищем Гитлера… Верх абсурда: сколько историков и писателей, столько кардинально противоположных и противоречивых оценок исторических событий и фактов. На основании логики таких прокуроров всех историков нужно засадить в тюрьмы, против всех них, без исключения, возбудить уголовные дела. Не доводилось слышать, чтобы дети и внуки Наполеона, Муссолини, Гитлера, Смятоны затеяли судебную тяжбу по поводу оскорбления их чести и достоинства, хотя всевозможных обвинений в их адрес, даже и в самом деле несправедливых, – бесчисленное множество. Поскольку это -СФЕРА КОМПЕТЕНЦИИ И СПОРОВ ИСТОРИКОВ И ТОЛЬКО ИСТОРИКОВ, а никак не дело прокуратуры! Гражданские отношения недопустимо относить к сфере криминальной, это – постулат.

Вильнюсских прокуроров это не остановило, они безоглядно и совершенно необоснованно отнесли оценки исторических фактов и событий к области уголовного права. Из-за них, видите ли, пострадало здоровье Витаутаса Ландсбергиса, и он требует возместить причинённый ему ущерб… В каком размере? Нет, вы только послушайте -100 ООО литов! Может, это и есть приманка для деятеля, прославившегося доносами? Следует ещё один вывод: такая позиция прокуратуры есть не что иное, как циничный выпад против Литвы как государства, против демократических принципов, конституционных прав людей, свободы слова, права свободно отстаивать своё мнение и убеждения. Фактически сам обвинительный акт, представленный прокуратурой, можно расценивать, как преднамеренную клеветническую акцию против писателя. Подобные действия возможны и бывают в автократических и диктаторских государствах, как это происходит сейчас в Белоруссии Лукашенко, как было недавно в Ираке при правлении Саддама Хусейна или в Югославии Милошевича. Полагаю, что пора вообще, не дожидаясь нескончаемых судебных решений, обратиться в международные организации, Европейский суд по правам человека по поводу начавшихся в Литве уголовного преследования писателей и журналистов, ведь это же не первый случай? Действительно, ситуация бесконечно комична: суд чуть ли не за три года не может рассмотреть дело, возвращает обвинение из-за его явной юридической безграмотности, применения не тех статей уголовного кодекса… Самая пора произвести переаттестацию и проверить квалификацию подобных юристов, если говорить по правде …

Говоря по правде, переаттестовать прокуроров нетрудно, но как переквалифицировать систему и болезненное мышление сотворивших её людей, я пока что не знаю… Видимо такова среда, если предприниматель Г.Казлаускас, предводитель каунасских либералов, мог безнаказанно разъяснять литовцам: “Мы превратим Литву в оффшорную республику, мы научим Литву жить на проценты”! А какой-то Сташайтис принародно поучал: “Я не плачу и не буду платить налоги, пусть их платят те, для кого я организовал рабочие места”. Поэтому мне понятно, почему деньги вкладчиков утонули в их карманах, а бережливым людям отплатили нищетой, продажей имущества с молотка и безработицей. Весь мир кишмя кишит жуликами, но чтобы масса людей верила словам таких обманщиков – случай редкий, поэтому наши соотечественники, подобно индейцам, клюнули на минутное сверкание стеклянных бус, вложив в них всю свою тоску по свободе и независимости. А тех, кто стал противиться, увольняли с работы, как не симпатизирующих партии консерваторов, как советских коллаборационистов под бурные аплодисменты богомолок и суперпатриотов, отхвативших повышенные пенсии пострадавших лиц. Теперь подошла очередь и этим мыслящим ладонями разрушителям.

Но самое страшное в том, что тогдашнее правительство консерваторов не понимало или не хотело понимать происходящего в стране, и твердило, что частная собственность принесёт нам рай, поэтому грабило само и не мешало грабить другим. Частная собственность была объявлена единственной панацеей, способной вызволить нас из создавшейся ситуации. Это один из талмудистских постулатов, поэтому мне не осталось ничего другого, как вернуть автора всех этих бед в его еврейское прошлое Ландсбургов, заявившихся сюда из Вестфалии, чтобы поживиться за литовский счёт.

Вспомним великого писателя Антуана де Сент-Экзюпери, родившегося чёрным в белокожей графской семье только потому, что его далёкий предок некогда сошёлся с негритянкой и дождался от неё наследников. Более еврейского типа не мог обрести при рождении и наш мессия. Эта неслучайная комбинация генов обернулась для нашего народа большим несчастьем. По всем параметрам – облику, речи, фарисейскому хихиканью, пронырливости, болезненной лживости, интриганству, своекорыстию и гитлеровской ненависти к “собачьей своре”, среди которой он живёт и готов любой ценой стать во главе её и превратить её в своё послушное орудие – типичный представитель избранного народа.

 

ЭПОХА ЛУЧИНЫ

 

– Врачи уверены, что бывает священная ложь. Ксендзы утверждают, что есть священное слово.

– Собственность священна, – написано в нашей конституции.

– Но я нигде и никогда не слыхал и не читал, что священна ещё и кража.

Русский писатель Н.Карамзин, когда его спросили, что нового в России, недолго думая, ответил:

–    Воруют.

На вопрос, что сейчас нового в Литве, я ответил бы так же:

–    Воруют! Только в Литве проворовавшийся ещё и расплачется, дескать, все его обижают, а он такой несчастный потому, что воровать его приучили оккупанты, и он, им в отместку, сейчас обкрадывает своих. Добравшись до власти, он никогда не забывает, что воровство – атрибут литовского поведения, поэтому без такой привычки управлять нами не умеет. Воровала шляхта при Речи Посполитой, пока государство не сгнило окончательно и стало паразитирующим, воровали чиновники при царе, при Смятоне, при русских, воруют и сейчас, поскольку, как считает К.Главяцкас[11], только богачи могут сделать литовцев счастливыми. Собственность священна, не важно, что она – ворованная. Экономисты подсчитали, что сейчас для того, чтобы в Литве сделать одного человека богатым, т.е. счастливым, нужно раздеть и сделать несчастными около полутора сот тысяч других людей. Восторжествовало крепостничество двадцать первого века, когда вся Литва работает за минимальную зарплату. Государственный аппарат с каждым днём становится всё более паразитирующим.

Как видите, профессор экономики очень хорошо усвоил закон нынешней литовской экономики: от работы будешь не богатым, а горбатым. В этой поговорке закодирована вся наша жизнь и еврейское понимание предприимчивости: хоть раз в день обмануть хотя бы одного покупателя, а если обманул десяток, то три дня – на разговение. Эта беда будет продолжаться ещё очень долго, пока экономикой Литвы будет управлять всемогущий, политически ангажированный и бесконтрольный чиновник. На такую мысль меня навёл Ю.Борисов, поэтому я невольно стал сравнивать с ним всю восставшую против него и Роландаса Паксаса нашу великолапотную элиту.

Шесть премьеров – шесть миллионеров, а было время, когда и они жили от зарплаты до зарплаты. Завладение властью в нынешней Литве – самый доходный бизнес. Ему содействуют даже преступники. Любой оказавший материальную поддержку прекрасно знает, что продвинутый им во власть человек не от радости, а из страха, отработает на него с лихвой. По уровню коррупции мы не отстаём от арабов. Поэтому старая поговорка – не ищи арабов в Литве – сегодня неуместна, её следует переиначить: чтобы стать шейхом, не обязательно быть арабом. Я снова повторяюсь: совершенных людей в мире не бывает, есть только совершенные идеи, устремления, однако разменянные на деньги они становятся противоположностью любой идеи. Абсолютизированная, проданная или ставшая банальностью затасканная идея становится своей противоположностью и духовной немощью исповедующих её людей. Такую болезнь и пораженных ею деятелей сегодня модно называть денежным поколением, т.к. деньги не пахнут. Если бы они пахли, наша сегодняшняя правящая элита ходила бы провонявшей по самые уши.

Когда заурядный чиновник со скромненькой зарплатой сколачивает миллионы, о нём много пишут, говорят, на элитарных балах воспевают платья и меха его супруги, выбирают его в парламент, но никто не осмеливается спросить, откуда у него эти богатства. А если за его спиной стоят более могущественные? А может быть, они вместе довели до банкротства десятки предприятий и тысячи работников выбросили на улицу? Но и спрашивать бесполезно. Ответ будет стереотипным: так происходило во всех посткоммунистических государствах, и виноваты в этом русские, а не придуманная американцами и нарочно нам подброшенная, идиотски использованная “шоковая терапия”. Поэтому нечего удивляться, т.к. в шоковом состоянии человек недееспособен, неподсуден и может безнаказанно делать всё, что угодно. Это одна сторона медали, а вторую её сторону уже используют в качестве печати. Что держатель печати позволяет жуликам вытворять с поражённым шоком народом, все такого рода эксперименты мы сегодня испытываем на собственной шкуре, как подопытные кролики.

Такую гильотинную терапию подготовило и “научно” обосновало ЦРУ при поддержке так называемых глобалистов, которые через своих пророков Киссинджеров, Соросов, Бжезинских, Березовских, Ходорковских, Абрамовичей, Тэллботов и Олбрайтих и международный еврейский центр навязали её всем малым, парализованным их капиталами и недееспособным государствам в качестве единственного средства спасения. Что означает соросовское “Открытое общество”? Это агонизирующее государство, свободно допускающее к себе капитал глобалистов, наркотики, проституцию и голосующее за подкупленных ими членов правительства.

Мы уже пережили глобализацию во главе с Гитлером и Сталиным, теперь нам её тискают с другого конца под знаменем полубога Сороса и его синтетического метадона. Вот что о таком открытом обществе сказал Бжезинский, когда Ющенко присвоил ему звание почётного гражданина города Львова:

– Всесторонний расцвет Украины возможен только в случае, если он будет выгоден Америке. Не нужно бояться эмиграции, Чем меньше останется населения на вашей территории, тем скорее и легче вы интегрируетесь с Западом, тем скорее украинцев освоят цивилизованные страны.

Вот это и нас ждёт, тем более что в Литве уже открыто хозяйничают подкупленные Соросом интеллектуалы местного разлива во главе с господином Куолисом. Это Абишала[12] номер два. Не важно, за какие, важно, за сколько, они уже суются в дела государства, дают советы глобалисту Адамкусу, перетасовывают по собственному усмотрению чиновников, и молчаливым раздают за это нищенские стипендии. По их понятиям, Литва должна быть открытой для кого угодно, только не для литовцев.

Такова политическая и моральная плата за нашу интеграцию с Западом.

Об экономических издержках без десятиэтажного ругательства и говорить не начнёшь. Эти мудрые глобалисты якобы подсчитали всё имущество СССР, разделили его на число жителей Союза и вычислили, сколько заработанного добра полагается каждому из советских граждан за 70 лет – от пятилетнего младенца, инженера, генерала до рядового бомжа; всем поровну. Социалистическая собственность была уничтожена самым изуверским фашистским способом: все одновременно стали очень богатыми и в то же время – величайшими нищими, получив на руки обеспеченную золотом гарантию несуществующего государства – вексель (ваучер), который без труда мог подделать любой негодяй.

Вот так сошлись в семье десять наследников, разрубили корову на десять частей и до отвала налопались мяса.

– А кого теперь будем доить? – спрашивает мать, -Чем завтра похлёбку забелим?

Об этом не подумали.

Этот способ самоуничтожения посредством ваучеров (векселей) наши мудрецы подсмотрели у будущих российских олигархов и пошли кувыркаться через головы. В Литве начался неслыханный доселе грабёж государственного достояния. Наш великий сараевед Вэ.Вэ. фон Ландсбургас вместе с Вагнорюсом этот фонд грабежа увеличил до 14-16 миллиардов рублей и без согласия Верховного Совета, без одобрения народа сландсбергизировал, фашизировал всё кооперативное имущество колхозников. Теперь и сам фонд стал никому не нужным, бросовым достоянием возродившейся ваучеризированной-векселезированной земли Марии[13]. О каком-либо честном разделе того имущества не было и речи. А присягавшие на верность народу организаторы массового грабежа стали наживаться. Стоимость ваучера моментально упала, кое-где даже до нуля. Через несколько месяцев человек, проработавший всю жизнь, не мог приобрести за те “белые талоны” и щепотки соли, а оборотистые хапуги, набившие этими бумажками полные матрацы, стали возвращать их государству в обмен на заводы, бензоколонки, дорогостоящие здания. Вместе с этим имуществом приватизировали и самих людей, подобно тому, как в Африке набирают рабов для работы на американских плантациях. Тех, кто противился этому преступлению, преследовали, как агентов КГБ.

Началось неслыханное разрушение колхозного села. За несколько лет цитадель нашей культуры, языка, национальной самобытности превратилась в руины.

Вспоминаю, как я вёз гостивших у нас высокопоставленных американских офицеров в Палангу. По всему пути нам постоянно встречались разрушенные коровники, разбросанные железобетонные блоки, в небо смотрели одинокие силосные башни… Неподалёку от Лаукувы сделали остановку, чтобы попить и перекусить. Генерал с двумя звёздочками на погонах, начальник национальной гвардии США Р.Сейджер спросил меня:

–    Это что, русские, покидая Литву, так вас разгромили?

–    Нет, это мы сами.

Генерал смотрел на меня и долго крутил пальцем у своего виска. Некоторое время живший в Литве пожилой полковник Боб Барзиловский подтвердил ему мои слова. Не поверив и ему, генерал опять спросил:

–    Кто же это сделал?

–    Новая власть в борьбе с колхозной системой.

–    Судить их за это надо и расстрелять.

Я не мог долго и подробно обсуждать эту тему, но генерал всё донимал и донимал меня:

–    Ты возглавляешь национальную гвардию, тебе полагалось везде поставить охрану… Мне это не понятно… Если тебе не нравится жена, разведись, уйди к другой, но зачем перед уходом поджигать собственный дом? Кирпичные сараи – это не система, а имущество… Если глупа власть, то это ещё не значит, что и весь народ – дом умалишённых… Насколько мне известно, Сталин, сгоняя людей в колхозы, домов не разрушал, а только отбирал их.

–    Вы правы, генерал, но моя национальная гвардия тем и отличается от вашей, что она создавалась специально для безжалостного уничтожения “русского наследия”.

–    Но это наследие досталось вам, или вам за него требовалось платить?

–    Ни гроша.

–    Правда ли, что вы сейчас требуете с русских заплатить за ущерб от оккупации?

–    Правда, только это бред нескольких политиков из желания подольше продержать в Литве русскую армию.

–    Ничего не понимаю. Так как же вы теперь подсчитаете весь ущерб, который причинили вы и который причинили они? Ненависть хороша во время войны, но когда расходятся мирно, зачем это нужно? Не пойму, чем занимаются ваши дипломаты.

–    Мы договорились по-хорошему, и я в этом участвовал. Русские вычистили казармы, вымыли полы, спустили свои флаги и уехали. С их командованием мы отобедали. А теперь на покинутых зданиях зеленеют берёзки, выдраны радиаторы, кабели, вырваны окна…

–    Я напишу об этом в своём рапорте.

–    Пожалуйста. Но разве это поможет?

–    Я понимаю, но нашим людям нужно знать, с кем мы дружим.

–    Не просто нужно – необходимо!

Что я мог к этому добавить? Шла бредовая революция, которую потом “Папуля” назвал поющей, и никто не воспротивился этой организованной вакханалии. Её следовало прекратить как можно скорее и приниматься за серьёзную работу, экономику, но никто об этом не думал, все бесились, митинговали и радовались, что теперь всё можно. Почему никто не осмелился сказать правду?

Ответ очень прост. Он кроется в нас самих и отчасти в американских советниках. Советский строй, каким он стал во время перестройки, всем набил оскомину. Ничего настоящего, сплошная нескончаемая болтовня. Любые перемены народ был готов принять без колебаний, не задумываясь всерьёз ни о настоящем, ни о будущем. Все были уверены, что хуже не будет, что, отказавшись от границ, от осточертеневших догм, они будут жить лучше, что жизнь станет более справедливой, ценной и сытой. Этого ждали, разинув рты, даже партийные деятели и ничего не делали. Капитализм, так капитализм, каким бы он ни был – диким или ручным, чёрт с ним, лишь бы поскорее всё кончилось.

Этот идейный сумбур и организованный беспорядок разрушали человеческую мораль, устоявшиеся убеждения и привели к тому, что основное имущество государства оказалось в руках жуликов и чиновников. Все прочие остались обделенными. Новая демократия не пощадила ни стара, ни млада, ни образованного, ни вахлака.

–    Зачем вам всего столько? – спрашивал я владельцев EBSW[14]. – Больше сотни предприятий!

–    Когда всё уляжется, продадим.

За бесценок купим, дорого продадим – вот и вся премудрость. А завод, предприятие, колхоз – это ведь живые организмы. Им нужно есть, одеваться и ни в коем случае не работать на склад. Людей вместе с товарами не законсервируешь.

–    Кто купит те ваши подорожавшие заводы?

–    Найдутся. – Г.Пятрикас и А.Пашукявичюс отправились совершенствовать своё литовское понимание бизнеса в Англию с благословения мессии. Вернулись гораздо более спокойными. Покупателей не нашлось, а за всё приватизированное имущество требовалось платить государству налоги, дивиденды и зарплаты людям, чиновникам – взятки… Предприятия – это не валютная биржа, здесь машины должны работать, давать продукцию, пользующуюся спросом. Но иностранец и здесь не стал ничего покупать, а местный рынок настолько отощал, что даже на митингах исчезли бесплатные кофе и чипсы. Как потом стало ясно, и дяде Сэму наше производство оказалось ненужным, его больше устраивали пустые поля, разрушенные заводы, поколение квалифицированных научных работников, обученных сбору клубники, или наши врачи для продления жизни американским старичкам.

Тем временем Сорос и его гоп-компания глобалистов вели свою обычную пропагандистскую работу согласно заранее задуманному и подготовленному вместе с его нахлебниками плану. Во время войны немцы за неимением препаратов натурального опия, создали синтетический – метадон. Он использовался только в больницах в качестве обезболивающего средства и был отнесён к категории наркотиков. За его кражу, распространение или продажу предусматривались самые суровые наказания, вплоть до расстрела.

После войны Дж.Сорос купил патент на производство метадона у голодающих немецких химиков и распространил его производство по всему миру. Его агентура с успехом действует и в Литве. Производимый Соросом дурман у нас распространяют врачи, работающие в различных центрах зависимости и отделениях невропатологии. Это глобальная наркомафия, распространяющая свою отраву во имя демократии. По подсчётам некоторых стран, один доллар, внесённый Соросом в благотворительность, приносит ему более десяти долларов прибыли. Словом, покупай у него дурмана на тысячу, в подарок получишь пакетик молока.

А у нас на селе, производящем это молоко, уже более 6000 семей отключены от электроснабжения за долги, сотни тысяч “по своей воле” отказались от телефонов. Вечерами избы освещают свечами, а у кого нет на них денег, те щепают и сушат еловые лучины. Проклинаемая всеми советская власть на каждый хутор бесплатно проводила электричество, а теперь правительство Бразаускаса подняло цену на выкупаемые земельные участки, приписав такое пояснение: “за проложенные государством коммуникации”, т.е. за электричество, телефон и водопровод. Каким государством? Американским? Вот как такие шокотерапевты зарабатывают на прошлом, как будто эти коммуникации прокладывались не на средства налогоплательщиков, а из личных средств господина Бразаускаса.

Консерваторы продали компанию “Летувос курас” за один лит хулиганам и рэкетирам, не имевшим за душой ни гроша, а те, перепродав предприятие “ЛУКойлу, “наварили” 200 млн. долларов и расплатились со своими продавцами взятками. А если случайно становится миллионером и создаёт тысячи рабочих мест честный предприниматель, его тут же подозревают во взяточничестве, дескать, первый миллион всегда – краденый. А первая крупная взятка? Нет, это не воровство, это дар народа духовно ущербному функционеру. Даже лингвисты, в своём угодничестве перед властью предлагают называть взятку гораздо более мягким словом – подношение.

Можно перебирать весь Сейм, всё правительство… и мы не обнаружим там и десяти процентов “не запачкавшихся”, по ландсбергистским понятиям, “коллаборационистов” – инженеров, строителей, учёных, создававших своим трудом такую промышленность и такое сельское хозяйство, которые нынешние святые не в силах уничтожить даже за пятнадцать лет. А я лично горжусь теми людьми, т.к. прекрасно знаю, что они сделали в прошлом и что они ещё могут сделать сегодня. Почему те новые пророки всегда переусердствуют, оценивая других? Потому, что они больны душевно, ничего не сумели сделать в прошлом и ничего не умеют делать сегодня. Народ уже почти разобрался с образом жизни наших карьеристов: раньше любая пропитавшаяся большевизмом богомолка шарахалась на несколько аршинов левее, чем того требовали большевики, а теперь каждый перевёртыш дует аж на десятки метров правее, чем от него требует Вэ.Вэ. фон Ландсбургас. А это, с позволения сказать, средоточие литовских достоинств, само прогнило настолько, что к его шкуре невозможно прицепить знак качества. Если говорить словами, подкреплёнными международной практикой, неполноценность такого рода литваков можно маскировать только властью и деньгами.

Легко пророчествовать в идеальной лесной тиши над листом белой бумаги, тем более что люди, навеявшие те интересные мысли, разъезжаются, кто куда, и быстро об этих мыслях забывают; они с тобой спорить не могут, поэтому приходится возражать самому себе, фантазировать и оттачивать каждое слово.

Но вот незадача. В последние годы моя дача в Бирштонасе стала проходным двором, поэтому работать становится всё труднее и труднее. Посетители разные: друзья, незнакомые люди, курортники. И все обращаются почти с одним и тем же вопросом:

–    Писатель, как дальше будем жить?

–    Я не пророк.

Более сдержанные умолкают, а те, кто понаивнее, всё прижимают к стенке:

–    Но ты же заваривал кашу…

Меня возмущает то, что литовцы ожидают ответа, словно милостыни, из чужих уст, никто из посетителей не говорит, что нужно предпринимать, чтобы эта несуразная жизнь хоть чуточку улучшилась, как противиться этому коллективному разгильдяйству, будто в издёвку названному независимостью. Один только А.Терляцкас при встрече высказал сущую истину:

–    Витаутас, мы все знаем, что наша независимость – всего лишь формальность, настоящей как не было, так и нет. Но самое страшное, что все это знают, но никто не смеет громко об этом сказать.

Такую правду очень трудно выслушивать, но ещё больнее воочию наблюдать, как сегодня у тебя под боком безжалостно и методично уничтожают некогда процветавшую деревню Рудупис. В ней остался только один мужчина. Несколько сбежало, а пятеро повесились.

Я даже поставил памятник этой убитой деревне, т.к. всё произошло так, как когда-то писал поэт: “Была деревня, и нет её. Её не сожгли, её задушили оккупанты собственного производства”.

Была деревня, был свой дом культуры, медпункт, ансамбль пожилых людей, этнографический коллектив, собиравший фольклор “лесных сувалькийцев”, была птицеводческая ферма, телефоны, пассажирский транспорт прибывал четырежды в день, дважды в неделю появлялась автолавка… И была школа, полная гомонящей детворы! Теперь нет ничего. Настолько ничего, что от воспоминаний звенит в ушах. Когда-то мы с председателем планировали устроить в школе литературный музей, т.к. в ней учился Юстинас Марцинкявичюс, неподалёку родились Витаутас Бубнис, лингвист Ионас Казлаускас и ещё несколько литераторов. Но школу закрыли, а потом и продали. Теперь дети топают семь километров в Пренай.

Не осталось бани, зато появились педикулёз и чесотка, оставшиеся старики, как до войны, купаются в кадках и то только летом, а если случится болезнь, пожар или ещё какая-нибудь беда, все летят ко мне, чтобы позвонить по телефону. Есть ещё один аппарат, у соседа, построившего здесь дачу, но дозваться до него можно только по выходным. Некогда обрабатывавшаяся вокруг земля заросла полынью, чертополохом, мои пчёлки вечно голодные. Если бы не липы, вереск да выступающая роса на листьях, вряд ли мне удалось бы сохранить хоть один улей.

Нет деревни. Находившаяся рядом турбаза, которая давала несколько десятков рабочих мест деревне и приносила миллионные доходы государству, сегодня уничтожена, словно фронтовым вихрем. Детские санатории, дома отдыха, пионерские лагеря распроданы, разрушены, закрыты или растащены по кирпичику. Бездействует комбинат бытового обслуживания, на котором прежде бесплатно обстирывали колхозников, ремонтировали их обувь, часы и прочие предметы быта. Не осталось ничего.

Жил неподалёку от меня мастер на все руки механизатор Альбинас Тамошюнас. Он и тракторист, и комбайнёр, и токарь, и сварщик и вообще необычайно трудолюбивый и услужливый человек. Если, бывало, кто-то среди ночи увязнет в снегу, он обязательно вызволит, у кого-то засыпало колодец – он вычистит, выровняет дорогу, соберёт обломки. Чуть что – помоги, Альбинушка! Насколько мне известно, он ни разу никому не отказал в помощи, он постоянно был в районе передовым пахарем и комбайнёром, за что награждён четырьмя орденами, был членом райкома. Один раз он увидел немецкую электромолотилку, а потом поставил в деревне более совершенное устройство собственной конструкции.

Мы не уставали удивляться:

–    Альбинас, откуда это ты так во всём разбираешься?

–    А как же иначе, ведь я окончил Молотковую академию в Бальберишкес! – Так он в шутку называл обыкновенную школу трактористов.

–    Он к моему колодцу сделал ворот, такой удобный, с подшипниками, противовесами – черпаешь воду и не чувствуешь.

–    Сколько я должен тебе за труд? – спрашиваю мастера.

–    С погорельцев и новосёлов не беру, – отвечает.

И вот такой человек стал никому не нужным. У него отняли комбайн, трактор, культиваторы, словом, всю технику, даже пытались отнять собственноручно собранный из лома трактор “Беларусь”. В придачу, этого святого человека обозвали коллаборационистом, предателем народа. Уму непостижимо! Братья литовцы, или как там вас?! Как нам не ай-яй-яй? Неужели мы так и не научимся уважать друг друга? Однажды нужно выпрямиться во весь рост и поставить на место того пробравшегося к власти кагэбистского стукача Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса, сделавшегося бичом нашего народа, и на все времена покончить с жульнически навязанным нам спором о том, кто в действительности был коллаборационистом – те, кто нас кормил и обучал, или те, кто на нас доносил и за 30 сребреников делал собственную карьеру? Неужели для подстрекателей раздора в народе в Литве не найдётся какая-нибудь новая Димитрава[15], где они могли бы потрудиться в каменоломне?

Оскорблённый Альбинас поклялся мне:

–    Я для этих хунвейбинов землю ногтями рыть не буду.

Пытался я устроить его в лесхозе, но и там за глаза хватало бывших механизаторов. Кроме того, Альбинас был гордым, знающим себе цену человеком:

–    Писатель, если я сейчас никому не нужен только потому, что отдавал всю свою жизнь другим, и что мою голову уже тронула седина, то почему те мерзавцы должны быть нужны мне?

Сказал так и через несколько дней ушёл… Всё аккуратно сложил – документы, деньги, выходной костюм, белую рубашку, сберкнижку… Даже нож наточил на случай, если братья и сёстры надумают зарезать к поминкам кабана.

Ушёл! А на следующий день после похорон пришла ко мне его старушка-мать, не в силах вымолвить и слова.

–    Мариона, что ещё случилось?

–    Была в Пренай, заказала мессу, попросила освятить могилу Альбинаса, а ксёндз Ужупис говорит:

–    За повесившегося – вдвойне.

Меня охватил ужас. Неужели и там, как и в Сейме, места подорожали вдвое? Неужели и Церковь никогда не пребывала у грани и потом не возрождалась?..

А сколько таких тихих резистентов нашей независимой Литвы или кормильцев нашего народа свёл в могилу идиотизм горстки политиков? Те потери мы как-нибудь сосчитаем, но куда пропала вся та армия саюдистов, борцов за свободу и независимость, клявшихся, что все мы – братья и сёстры, что все мы нужны Литве-отчизне? Куда сегодня попряталась наша порождённая селом интеллигенция, когда рушат её родные места и вершат надругательства над её родственниками? Неужели интеграция в Европу тождественна интеграции на кладбище?

И вот в этом сонмище вельможных дураков объявляется несколько необычный человек. Он заявляет, что после хаоса, устроенного власть предержащими, должен быть наведён порядок, что все деятели, доведшие Литву до катастрофы, должны за это ответить. После таких слов будущего президента, промелькнувших в печати, зашевелились рудупские старички и снова начали ко мне заходить.

–    Что это за человек – Паксас?

–    Наверное, хороший парень, т.к. все лётчики – смельчаки. – Неподалёку от Рудуписа находится аэродром Поцюнай.

Каждый раз, когда я спрашивал Мариону Тамошюнене, за кого она голосовала, та отвечала:

–    Как наш ксёндз велел.

А в этот раз она, не таясь, сказала:

–    Надо спасаться… Хуже уже быть не может.

Так жители Рудуписа встретили новые выборы президента. Их глаза засветились какой-то надеждой, ожиданием – вдруг обратят внимание на их беды. Некоторые стали выпрашивать у меня прочитанные газеты. Такого не было уже десять лет. Роландас Паксас стал для них настоящим, не придуманным консерваторами, президентом надежды. Произошла странная перемена. Когда Роландас Паксас выдвинул свою кандидатуру, не я агитировал селян, а они дружно просили меня высказаться за этого человека:

–    Может, даст Бог?

Но Бога оправдывает только то, что его нет.

 

ВСЯКАЯ ВЛАСТЬ – ОТ БОГА

 

Отправились три президента, бывшие разведчики, к Богу посоветоваться.

–    Когда в Америке жизнь станет лучше? -спрашивает Буш.

–    Джордж, ты ограбил половину мира. Если честно поделишься своей добычей, возможно, лет через сто наступит такое время, но ты его не дождёшься.

–    Когда в России жизнь станет лучше? -спросил Путин.

–    Россия – богатая страна. Если перестанете разбрасываться её богатствами, возможно, через сотню-другую лет что-то и улучшится, но ты, Владимир, этого не дождёшься.

–    Когда в Литве жизнь станет лучше? -спросил по-английски Адамкус.

–    Это очень сложный вопрос, – ответил Бог на идиш. Ты американцам служишь и отлично знаешь: когда эти гангстеры начинают проявлять заботу о других, то тем беднягам скоро приходит конец. Это долгий процесс, окончания которого, наверное, не дождусь и я.

Все ожидали той лучшей жизни. Одни – непосредственно от Бога, другие – от Церкви, третьи – от Европейского союза, однако большинство избирателей, убаюканное хитроумными политиками, забыло, что делают времена лучшими только сами люди.

Около меня вырубали лес. Собрались парни у моего колодца водички попить да перекусить. Волей-неволей и я очутился в их компании.

–    Времена меняются, – сказал мой сосед из Кампишкяй. – Прежде на базаре в Пренай, если ты высказывался за Бразаускаса, то мог и по морде схлопотать. Через какое-то время там же люди готовы были растерзать на куски любого за одобрение Ландсбургаса. А теперь у всех с языка не сходит Паксас.

В самом деле, наступило оживление. Пошли шнырять агитаторы, народ на улицах топтал разносимые ветром портреты кандидатов. Социал-демократы выдвинули в президенты Витяниса Андрюкайтиса, а в Пренай на митинге два члена их коалиции в Сейме собственного кандидата мазанули:

–    Дело вашей совести, можете за него и не голосовать…

Эти двое то же самое говорили и в Бирштонасе, поэтому во время обсуждения с ними этой кандидатуры мы поняли, как решительно и с какими почестями Альгирдас Бразаускас хоронит своего строптивого заместителя. Тот слегка подёргал своим хвостом, но Альгирдаса этим не удивишь, он и не таких дергунчиков умел урезонивать, поэтому поминки по Витянису были ещё более занятными, когда партия поручила ему разжиться деньжатами для выборов у спекулянтов из “Рубикон груп” и тут же шепнула об этом, кому следует. В самом деле, для чего в таком тихом, хорошо организованном приватизационном бизнесе Бразаускаса нужен такой крикливый болтун?

Во время ужина приезжие были ещё откровеннее:

–    А чего он лезет через все головы? Что, разве у нас нет никого получше?.. Олекас и Болекас, – сказали оба и дружно хохотнули.

–    А кто – тот получше, может, Ч.Юршенас?

–    Дойдёт очередь и до него, – загадочно сказал гость и словно в воду смотрел.

Об Андркжайтисе писать нечего. Он всё с лихвой о себе выболтал во время своих бесконечных мельканий на телевидении и в печати. Этот его бенефис длится уже пятнадцать лет и не известно, когда окончится. Юозас Олекас – совсем другое дело. Этот докторишка с бабочкой на шее и вместительной торбой под халатом в политике объявился в виде ярого консерватора и образцового щипача-воришки. Когда ДПТЛ[16] победила на выборах, ему предложили временно исполнять обязанности министра здравоохранения, но он испугался, что может влипнуть, поэтому не отвечал ни да, ни нет.

–    Мне сперва нужно посоветоваться с Ландсбургасом.

–    Пускай они там советуются, мы найдём другого, – решил Бразаускас и поручил ему временно заниматься министерскими делами.

Олекасу было, о чём советоваться. Государственный контроль обнаружил, что Олекас незаконно продал банкиру Г.Коноплёву 10 килограммов золота, предназначенного для протезирования зубов литовских граждан. В то время цена золота составляла в среднем 11842 доллара США за килограмм. При честной сделке выручка от продажи золота составила бы 13 млн. 499 тыс. 880 рублей. Но продано оно было по смехотворной цене – всего за 1 млн. 933 тыс. 470 рублей, т.е. почти в шесть раз дешевле истинной стоимости. Возможная прибыль – свыше 11 млн. рублей – официально досталась банку “Таурас”, но не возникает никаких сомнений, что и продавец, согласившийся на продажу по преступно низкой цене, не остался внакладе.

Вдвоём с председателем комиссии В.Юшкусом мы пытались сдвинуть это дело с мёртвой точки, но восстали консерваторы. На их сторону переметнулся и Бразаускас, который в тот период через каунасское отделение банка Коноплёва отмывал себе на пользу огромные деньги из казны Компартии Литвы. Было стыдно видеть, как в процессе расхищения казённых денег идеально совпадают “идеологические” интересы двух “непримиримых” противников: один раздел своих единомышленников, а другой оставил литовцев без золотых зубов, пока оба не спохватились и стали верными поборниками прав трудящихся – идейными социал-демократами.

При рассмотрении состояния дел в Министерстве здравоохранения после того, как в нём покомандовал Ю.Олекас, стали возникать скандал за скандалом. Олекаса схватили за руку, когда он зажилил две министерские квартиры. Он спекулировал министерскими машинами. Одна из контролируемых им фирм -“Медистика” купила у колхоза в Кракес новую автомашину ГАЗ и за полцены перепродала его отцу Олекаса, проживавшему в Вилкавишкском районе. Многомиллионные аферы министра Олекаса с закупкой и продажей лекарств не прекращались никогда. Сколько времени он был министром, столько же времени он проворачивал всевозможные противозаконные сделки, после которых закупленные лекарства улетучивались неизвестными путями, а порой раздавались всяким проходимцам под видом благотворительности.

В министерстве было непрозрачно всё, – писал Государственный контролёр, а потом и В.Юнокас[17]. – Министерство не сумело достойно представлять интересы государства и населения и необоснованно попустительствовало ценовой политике, навязываемой фармацевтическими предприятиями.

Но и после подобных обвинений Олекас выбрался сухим из воды. Фантастика! Даже убив на дороге двух ветеранов ДСОК[18] на превышенной вдвое скорости, этот фантомас поставил неслыханный рекорд: его дело было передано на заключение “независимым” польским экспертам, которые признали его невиновным. Вот как работают деньги, нажитые на золоте и лекарствах. Ведь всё это сделано за наш счёт, за счёт налогоплательщиков и больных стариков. А когда-то этот наш национальный манкурт давал клятву Гиппократа!

Для чего я пишу это? А для того, чтобы доказать наивным, что в нашем руководстве уже 15 лет ничего не меняется. Оживление наблюдается только во время выборов, чтобы выманить голоса избирателей, как в том старом анекдоте:

–    Можно ли рожать детей при помощи пара и электричества?

–    Можно. Погасишь свет, разведешь пары, а потом -всё, как и миллион лет назад.

Чего тут корчить из себя великого! Ждал перемен и я, поэтому опять вопреки собственной воле сунулся в политику. Ей-богу, мне этого не хотелось.

Помню, как в первый раз Роландас Паксас приехал к нам в усадьбу. Этот человек был для меня большой находкой. Элегантный, обходительный, с цветами для супруги и бутылкой виски – для всех нас, но главное -без каких-либо комплексов, просто, как свой человек в семье. Тогда он меня удивлял буквально пророческой верой в себя и свою судьбу. Когда я стал разъяснять ему со своих позиций опалённого опытом человека, какие препятствия ждут его впереди, у него на все мои сомнения был ясный и точный ответ, как будто выученный к предстоящему государственному экзамену: мы будем делать то-то и то-то, откажемся от того-то и того-то.

–    Ну, а если не получится?

–    Об этом не может быть и речи. Зачем тогда вообще идти на выборы?

Я высказал сомнения относительно миллиона Борисова.

–    Такими деньгами зазря не бросаются.

–    А что здесь плохого? Мы всё делаем открыто. Пускай и другие покажут общественности, откуда они получают деньги, тем более что меня те деньги ни к чему не обязывают.

–    А благодарность? – я вспомнил Каунас, где сильно запоздали с подсчётом голосов, почему-то там испортилась техника, пока не удалось добрать голоса в пользу Адамкуса. Эти “чёрные технологии” тогда и уложили Паулаускаса на обе лопатки.

–    Сейчас это не выйдет. Наши специалисты обо всём позаботятся, – заверил Паксас.

–    Но всё же у политика должна быть альтернатива, какой-то запасной вариант.

–    Это не потребуется, разве что на второй срок.

Эти слова меня поразили. Они были сказаны так

откровенно и с такой убеждённостью, будто эти слова были из присяги, из Библии или Корана.

–    Словом, звездануть тому американцу по рогам, и кончен бал? – пошутил я.

–    Точно так, – почти по-военному ответил он. Его слова загнали меня в угол, поэтому, как и прочие, не имеющие, что ответить, я стал поучать:

–    Если так, то нужно думать об отменной команде. Клинтон был весьма посредственным политиком, но обаятельным человеком, поэтому он собрал прекрасную команду, которой руководила его жена.

–    Такая команда уже создана, – удивил он ещё сильнее.

–    Кто её формировал?

–    Все.

–    Считайте, что это ошибка. Огромная ошибка. Команду должны сформировать вы сами. Предлагать могут все, но принимать должны только вы, подробно знакомясь с деятельностью и личными качествами каждого кандидата, поскольку вся ответственность за работу президентуры ляжет на вас. Каждый член команды будет отвечать только за доверенный ему участок или за специальное задание. Никакой коллективной ответственности, никакого базара, излагал я созданную для него Борисовым инструкцию по выборам, которая была мне очень по душе.

–    Я это понимаю.

И, как показали дальнейшие события, не понял до конца. Видимо, победа вскружила ему голову, поэтому он собрал вокруг себя всех обиженных, уволенных близких друзей, не вникая в их деловые качества, поэтому они за его спиной могли вытворять всё, что угодно. Сам того не желая, я взял и ляпнул:

–    Уж очень разбавленная эта будущая команда.

–    Я женщинам очень доверяю, – снова, как заученную клятву.

Впоследствии эти его слова выдавали за основную черту президентского характера, ясно, не без выдумки Д.Кутрайте[19] о необыкновенном уважении Паксаса к женщинам, особенно к матери, жене, дочке и, естественно, к своим советницам, о том, что он всегда выслушивает их мнение и, несомненно, советуется с помогающими ему новоявленными политическими деятельницами. Так вот публично оправдывалась его полуюбочная команда с несколькими “гладкошерстными” мужчинами. Для формирования образа это был скверный винегрет, дурная закуска перед ещё более дурным обедом; когда требовались чёткие, мужественные действия, ему предлагали какой то невнятный “шерше ля фам”, babjeaux (бабьё), как будто подобные изыски могли смягчить сердца оппозиции.

Последняя наша встреча с Паксасом накоротке состоялась уже в разгар президентского скандала, когда многие советники уже были отстранены или разбежались сами. Величайшая ошибка Р.Паксаса состояла в том, что он, перешагнув через презумпцию невиновности, уволил Ачаса[20]. Эта хитроумная операция врагов была началом краха президента. У моего визита была только одна цель – от души предостеречь, чтобы он не начинал обороны с жертвы своих людей противнику. Переформированию подлежат только разгромленные дивизии. Не особенно веря в успех, я позвонил и стал ждать. Вдруг позвонил Г.Шуркус[21] и предложил мне время для встречи.

Явившись в президентуру, я встретил там А.Мяшкаускаса и спросил:

–    Вы задолжали мне медаль, когда отдадите?

–    Хоть сейчас.

Этого человека мне никогда и нигде не удавалось застать врасплох.

Медаль в ознаменование независимости я не получал вместе с другими, потому что было стыдно. Когда я пришёл за наградой, очередь ожидавших эту регалию извивалась через всю площадь Даукантаса[22]. Последним стоял, если не ошибаюсь, Л.Шепетис[23].

–    Что дают? – спросил я. Он рассмеялся и ничего не ответил.

Подошло ещё несколько знакомых с супругами. Тогда меня взяло зло, не выдержал я и сказал:

–    При немцах очереди за сахаром были меньше. Разве нельзя было распределить по группам, назначить часы?

Я развернулся и ушёл. Так и оставалась моя медаль невостребованной. В тот день мне просто стало больно, как будто меня вынуждали просить милостыню, дескать, подайте какую-нибудь блестяшку. Теперь подвернулась возможность поиздеваться…

Мы долго беседовали о создавшемся положении и о движении «За справедливую и демократическую Литву». Хоть я и был избран в совет этого движения, как и в «Саюдис», заочно, я опасался, как бы мы не стали предметом одноразового использования, подобно «Саюдису» или «Форуму будущего». Президент меня успокоил. Оставалось только удивляться его необыкновенной выдержке. Почти полгода мафиозный клан распинал его на кресте, топил в помоях, а он находит силы, чтобы меня успокаивать и под конец заявляет:

–    Я всё ещё верю в порядочность нашего правосудия.

Боже, не в справедливость, а в порядочность! С такими словами пришлось только смириться. Значит, ждать и надеяться, какое постановление о нём вынесут сами его подчинённые. Вывод, достойный соображалки Кутрайте: главой государства помыкает всё подчинённое ему правосудие, а сам глава уповает на его порядочность, да ещё в то время, когда народ истосковался по действиям президента, несущим хоть какое облегчение.

–    Нужно ежедневно делать хоть что-то хорошее. Посмотрите, что творится у вас в президентуре, – я не успел вытереть ног, а корреспонденты уже залезли на голову.

–    У них есть пропуска.

–    У такой хамовитой братии? Чего они к Бразаускасу стадами не ходят? – я чувствовал растерянность президента, но и в такой ситуации он старался сохранять достоинство и демократичность. Настроение было препохабным. Хотелось нарезаться и набить кому-нибудь морду. Такое неуважение к человеку и его должности!

И всё это – за деньги. Нет, с такой демократией мы далеко не уйдём! Но, с другой стороны, это абсурд, логика диктатуры. У нас на практике народ принадлежит государству, а государство – чиновникам. Это ключ к нашей нынешней демократии.

По окончании приёма президент вызвал О.Валюкявичюте и попросил, чтобы она нашла какого-нибудь водителя, который бы отвёз меня домой. В его поисках мы заглянули в буфет. Здесь журналисты бесчинствовали открыто. Прямо на наших глазах совали под столы микрофоны. Я махнул рукой и пошёл пешком.

В коридоре наш путь преградил десяток журналистов с камерами, диктофонами, блокнотами:

–    О чём вы говорили с президентом?

–    А вам какое дело?

–    А что вы тут несёте? – самая наглая вырвала у меня из подмышки диплом о награждении медалью, который пришлось отнимать чуть ли не силой.

–    А что вы в буфете делали с Валюкявичюте?

–    Пили горькую, – ответил я сердито. – Это подруга моей молодости, – продолжал я врать, ведь разница в возрасте была очевидной.

–    Что президент вам предлагал?

–    Он ничего не предлагал, а назначил меня вице-президентом, – я уже откровенно издевался над ними.

И вот телепередача. Государственная мымра возвещает, что, дескать, Петкявичюс назначен вице-президентом, хотя такой должности нет вообще; Петкявичюс на радостях напился. А чтобы это казалось более убедительным, вместо отснятого материала, не вяжущегося со словами дикторши, показали тонированный красным цветом мой портрет. Если бы я сказал, что мы вместе с Паксасом ловили в Вильняле крокодилов, обязательно объявили бы и о таком «факте», добавив, что мы оба причинили ужасный ущерб национальной безопасности.

В такой заварухе посетил меня Ю.Борисов, один из величайших «супостатов» независимости Литвы… Я видел его несколько раз по телевизору и на страницах газет… Конечно, я смог бы его узнать из массы народа даже на рынке Стамбула, но до того звонка ни разу с ним не разговаривал. Позвонила его секретарша, очень вежливо представилась и спросила, не может ли её шеф, Юрий Александрович, меня навестить.

–    А кто этот Юрий Александрович?

–    Борисов.

Меня это порядком удивило, поэтому я принялся шутить:

–    Мое поместье может посещать, кто угодно. Думаю, найду кусок хлеба и ещё что-нибудь в придачу.

В условленное время, минута в минуту во двор въехал чёрный джип, из него вышел человек среднего роста, провёл расчёской по прямой шевелюре, поправил торчащие караимские усы, подошёл ко мне твёрдым военным шагом и представился:

–    Борисов.

–    Я знал, что в один прекрасный день наша встреча состоится, – ответил я ему. – Литва – республика сватов, поэтому раньше или позже это должно было случиться. Слушаю вас.

–    Поговорить с вами мне посоветовала моя переводчица и учительница литовского языка.

–    Весьма благодарен ей за доверие. Признаться, не так часто в этот двор заглядывают миллионеры.

–    Стыдно признаться, я не все понял, т.к. ещё не освоился с литовским языком. Но такой вот человек, если власть или деньги могут его изменить…

Начало было интригующим. Миллионер-социалист, подумал я, но промолчал. Мы уселись в тени за столом.

–    Практически вдвоём мы прочитали вашу книгу «Корабль дураков», а сейчас я читаю по-русски «Группу товарищей». Вы намного раньше меня заметили и описали проблемы человеческого общения. Мне ваши книги очень понравились. Подобные проблемы я рассматривал в своей диссертации, но вас не обогнать. Вы – хороший психолог.

Эти похвалы я списал на начало нашего знакомства. После обычных при знакомстве фраз он вкратце изложил причину своего визита и желания побеседовать о волнующих нас обоих проблемах. Он попросил бумаги и во время разговора постоянно чертил какие-то схемы, стрелки, фигуры. Это простейший способ сосредоточиться, подумал я, и избегать взгляда нового знакомого.

Пусть он сам налаживает контакт.

–    Вы правы, – он почти угадал мои мысли, – мне так проще сосредоточиться, излагать свои мысли и разбираться в причинно-следственных связях.

Надо сказать, разговаривать с ним было легко. Я был в то время основательно болен, но собеседник излучал какое-то тепло доброго старого друга, как будто мы вместе уже съели пуд соли. Но и сквозь это тепло порой пробивалась чёрточка человека, любящего и привыкшего приказывать. Конечно, постепенно разговор перешёл на президентский скандал…

–    Вы считаете, что я от этого получил или хотел получить какую-то выгоду?

–    Пока что я не считаю никак, но точно знаю, что в политике немыслим никакой альтруизм. Позвольте мне переварить первое впечатление. Чувствую, что общаться с вами будет интересно, – отплатил комплиментами и я, но болезнь шатала меня из стороны в сторону.

–    Я очень хотел помочь тому человеку, конечно, не ему одному, но он сам виноват во всём.

–    Может быть…

–    Советник президента, да ещё общественный!.. Это для меня не цель, а средство помочь тому человеку и облегчить жизнь всем нам.

–    Излишний идеализм в человеке сам по себе не возникает, его порождают вполне конкретные вещи: нехватка познаний, неспособность разобраться в обстоятельствах, беды и напасти… Вы же предприниматель, – начал я с долей подозрительности.

–    А что в этом плохого?

–    Ничего. Только в Литве пока ещё самый доходный бизнес – пробраться к власти, поэтому вам никто не поверит, даже друзья Паксаса. Они не уважают, они вас боятся. Слишком богат и не ясно, почему такой щедрый. Что за это понадобится сделать?

–    Не хотелось бы с этим соглашаться. Вы очень быстро улавливаете чужую мысль, но тут же переворачиваете её по-своему.

–    Кроме того, Юрий, вы плохо знаете литовцев. Литовец без зависти – не литовец. Тут вам не Америка, за взятку никто честно отрабатывать не будет.

–    Я не понял, пожалуйста, повторите мысль.

–    Быть в Литве чиновником – самое прибыльное дело, а вы повсюду твердите, что вам ничего не нужно. Поэтому вам никто и не верит.

–    Послушайте, за миллион купить должность общественного советника?.. Я повторяю: это несерьёзно.

Я полюбил Литву, здесь я вырос, здесь живут трудолюбивые и спокойные люди… Никуда я отсюда не уеду. В третий раз повторяю: эта должность – лишь средство для общения с президентом, чтобы иметь возможность давать ему советы без милости его алчных советников. Они возле Паксаса чувствуют себя таможенниками – этого пропустить, того не пропустить, за того получишь столько, а за другого – столько.

Мы говорили обо всём – о детях, жёнах, рыбалке и в четвёртый раз, совершив большой круг, возвратились к злополучному президентскому скандалу, к которому наши языки невольно тянулись, как к больному зубу. Мы много шутили, нашли общих знакомых, а я всё сравнивал этих двух главных «виновников» скандала и искал, что их связывает, что между ними общего и чем они отличаются. Я не пользовался ни магнитофоном, ни авторучкой, т.к. был уверен: что сохранит память, то и будет главное.

Такая моя манера разговора Борисова несколько раздражала, т.к. он очень любит точность и не терпеть не может своих работников, которые выслушивают его мысли без бумаги и карандаша. Все переданные мне потом замечания Борисова к совещаниям у президента буквально пестрят таким недовольством: не записывает, не слушает, занимается болтовнёй, забывает, нет конкретности, подготовки, фантазии на заданную тему… Что-то надумав, гость поднялся и собрался уезжать, попросил разрешения еще разок навестить.

Он уехал и что-то с собой увёз. Мне, старому хворому волку, это было странно. Чаще люди, посещающие меня, старались что-то оставить, подсунуть, предложить, дать факты, а тут – увёз с собой. Раздразнил моё писательское любопытство и, много не говоря, увёз с собой так прекрасно начавшееся начало. Оставшись наедине с самим собой, я мысленно перебрал все виденные мной телепередачи, прочитанные статьи и не обнаруживал никакой логической связи между говорившейся в них чепухой и впечатлением от нашей встречи, никакой серьёзной ниточки, за которую можно было бы ухватиться и подискутировать. Таких раздумий мне хватило на целую неделю, после чего я, наконец, понял, что у меня гостил совсем не тот человек, о котором трезвонили СМИ. Я был уверен, что и он то же думает обо мне и снова появится у меня в гостях.

Спустя какое-то время, Юрий действительно появился, но уже с конкретным предложением – выпустить газету, которая расставила бы все точки над i и объяснила народу всю абсурдность президентского скандала. Я согласился, но с условием, что материал мы будем собирать вместе, а для его обработки я приглашу на помощь журналиста Адолфаса Стракшиса.

Наша работа Борисову не понравилась. Из собранного материала он взял только фельетон “Почему потонул “Титаник”?”, а отрывок из “Корабля дураков” он выбрал сам. По его мнению, в наших статьях не хватало боевитости, меткости и нужной информации о деятельности “Авиабалтики”.

Та, выпущенная миллионным тиражом газета не тронула до конца чувств читателей, власти объявили ей бойкот и изгалялись над ней почище, чем в пору Главлита. Меня содержание газеты тоже не восхитило, поскольку оно больше походило на предвыборную агитацию, а не на глубоко аргументированный материал, демаскирующий заговорщиков. И ещё: по моему мнению, газета только повредила Паксасу тем, что он не принял участия в её выпуске. А может, это и было целью? Меня удивляла прохладца каждого из слов, написанных в защиту Паксаса. Задумавшись, Юрий ответил кратко и выразительно:

–    Да ведь он – мямля.

Это было произнесено без какой-либо примеси злости или мстительности, просто, как давно известная и бесспорная истина.

С другой стороны, не могу не отметить глубокую порядочность Юрия Борисова. Сейчас у издателей пошла такая мода: не понравилось произведение – иди себе к чёрту или плати сам за его издание. Наш заказчик поступил по-джентльменски. Он по-мужски рассчитался за нашу со Стракшисом работу:

–    Не хочу, чтобы на меня люди трудились даром, как и сам не хочу раздавать деньги попусту. За труд полагается вознаграждение, а зарплата должна быть заработанной.

На том наше знакомство не закончилось. Борисов познакомил меня со своими коллегами-психологами А.Затонской и А.Потниным. Они меня очень заинтересовали, поскольку во время учёбы в Москве я посещал лекции по психологии в качестве вольного слушателя и кое-чему научился.

Мне было необыкновенно любопытно и странно. Вот, два специалиста разъезжают по Литве, устраивают семинары по вопросам управления и организации труда, пишут и издают книги, а наши журналисты взахлёб кричат, что это – сотрудники КГБ, гипнотизёры, воздействующие на подсознание нашего президента, а тот после их обработки стал безвольным человеком и будет делать всё, что эти вражины ему прикажут. Журналисты кричат, а госбезопасность молчит, только ловит шпионов, которых сама же подготовила.

Когда я рассказал им о подобной бредятине, они не рассмеялись и не расплакались, не испугались, не стали оправдываться, а вполне научно попробовали разъяснить, как такая мистика зарождается и кто ею пользуется. Они назвали несколько английских и немецких имён так называемых специалистов по “чёрным технологиям” и убедили, что этим американским изобретением чаще всего пользуется ЦРУ.

–    Это их метод, их почерк, а ваш Лауринкус, если он не их прислужник, то просто плохой охотник. И ваши прокуроры по этой части – слабаки. Неужели у вас на юридических факультетах не преподают психологию?

–    Преподают. А вы не боитесь об этом говорить? -поддразнил я их.

–    А чего бояться? Это чистая правда. Американцы сами об этом пишут. Мы декларируемой ими практикой не пользуемся. У нас свои методы. Одно дело – пошуметь и что-нибудь разрушить, и совсем другое – долго, интенсивно и продуктивно работать. Нас интересуют психические и производственные возможности человека, его творческий потенциал, как он все понимает и воспринимает, стоя у конвейера. В конце концов – как можно ему помочь совершенствовать себя и свою работу, какая от этого польза производству и ему лично. Во время работы человек не должен посматривать на часы.

Во время беседы я узнал, что Аль-Max – двойная звезда в созвездии Тельца, названная по имени арабского пророка, что у арабов есть пустыня с таким же названием. Эта мистическая двойственность очень подошла для названия фирмы, созданной двумя людьми, поэтому я рассмеялся, вспомнив разглагольствования одного журналиста о том, будто “Альмах” составлено из двух слов, обозначающих всё чуть ли не вселенское действие, приближающее их к немецким словам А11е и Macht, как во время войны – Wermacht.

Какой провинциальный абсурд! Хоть бы прочитал какой-нибудь детектив и узнал, как комиссар Мегре или Агата Кристи запутывают читателей.

Гости передали мне своё открытое письмо к литовским гражданам, в котором вкратце изложили методы своей работы, цели и достижения при работе с людьми из “Авиабалтики” и о сотрудничестве с аналогичными голландскими фирмами и демонстрации видеороликов о Паксасе.

–    Ну, как?

–    Чересчур серьёзно и академично, – ответил я со смехом. Вот если бы вы написали о медитациях Лолашвили[24] путём обёртывания в туалетную бумагу или о переливании собачьей крови какому-то находящемуся на подъёме политику, тогда – другое дело, сенсация гарантирована. Нашей прессе такое письмо не по зубам. Им подавай бульварщину, да пострашней. По части психологии они полуграмотны.

–    Неужели литовская пресса так докатилась? Когда-то мы считали её за образец, приезжали сюда учиться.

–    Не пресса докатилась, теперь такие заказчики.

Важно, за сколько, а как и о чём – это дело платящего. Единственная возможность узнать какую-то истину -это когда перегрызутся два босса конкурирующих изданий. Тогда валяй – обязательно попадёшь…

За разговорами мы просидели до рассвета и не надоели друг другу. Странно, эти “тайные агенты КГБ” были очень приятными собеседниками. При этом несколько бутылок превосходной и дорогой водки остались почти нетронутыми. Оказывается, и без хмельного можно потерять счёт времени, лишь бы собеседники были интересны друг другу. В самом деле, когда смотришь интересный фильм, порой и ложку мимо рта пронесёшь, поскольку не только мысли, но и движения работают в ином направлении. Если таким способом можно было бы гипнотизировать президентов, то господин Буш первым выколол бы себе глаз вилкой.

После отъезда гостей моя жена, очень придирчивая по отношению к каждому новому человеку, заявила:

–    Вот какие советники нужны, и не только Паксасу.

Немножко помедлив, добавила:

–    Не пойму, почему таких умных людей так травят пресса и противники Паксаса?

–    Потому, что они умные. В Литве всех, кто хоть чуточку задумывается, тут же обзывают красными, хотя в действительности то, что для мыслящего человека – мука, то для дурака может стать настоящим раем. Но нашим и это не годится. Те горлопаны не способны устоять перед их логикой, поэтому и стращают всех своими воплями или прикрывают собственную ущербность патриотизмом, которого в их дерьме не отыщешь и с микроскопом.

Я прочитал написанную и подаренную мне гостями книгу о Борисове “Предприниматель”. Несмотря на академичность стиля, книга произвела глубокое впечатление. Во время чтения почему-то подумал, что её стоило бы прочитать К.Главяцкасу, этому всё понимающему, но не способному ничего конкретного сделать книжнику. Потому на моём столе появилась докторская диссертация Борисова с бесконечно длинным и сложным названием, повергающим в ужас. Но, к счастью, текст оказался не таким путаным и тоскливым. Знакомясь с предоставленной мне литературой, я узнал, что Юрий Борисов – выпускник военной академии имени Жуковского, лётчик, инженер, доктор психологических наук, предприниматель, миллионер, совладелец и генеральный директор одного из серьёзнейших авиаремонтных предприятий Петербурга „Спарк“… Многим литовским политикам это непонятно. Если бы это был американец, еврей, ну, наконец, даже наш, послуживший народу премьером или просто министром, всё было бы ясно. А тут – русский, не умещающийся ни в одну из сотворенных ландсбергистами моделей… Тут что-то не то…

– Начинал я с большим трудом, – рассказывал он потом, когда мы вместе были на рыбалке. Мотаюсь в Тольятти, чтобы закупить деталей, унижаюсь, кланяюсь, раздаю взятки, а по приезде в Литву – опять то же самое. Было стыдно. Ведь я же – офицер и прекрасно разбираюсь в кодексе чести.

Из всей этой деятельности я усвоил одно святое правило: все определяется знакомствами и дружескими отношениями. Они порождают доверие. Нарушать этот не писанный закон в бизнесе – недопустимо. Лучше потерять что-то своё, лечь костьми, лишь бы, не приведи Боже, не обмануть друга. Так я создал закрытое общество “Шансас”. Дела шли неплохо, но в период наивысшего взлёта компании я понял, что эра „купи-продай“ кончается, пора что-то производить.

По своей специальности я создал фирму, пригласил в неё друзей, специалистов, которых, пропадавших без работы в ту пору развала государства, было предостаточно. Но оборудование разворовано, вывезено, растащено. Кто работал на производстве, тот знает, что значит прийти к себе на работу и найти на её месте голые стены. А для человека, проведшего всю свою жизнь в цеху, это равносильно прибытию на родину, разрушенную и разорённую войной. Но и на производстве – как на войне: один в поле не воин. На работу я принимал только тех, кто приносил украденные раньше детали. Ведь был же период, когда люди, лишившиеся работы, тащили с заводов всё, что подвернётся под руку, и теперь они на карачках тащили всё обратно. Так я создал фирму “Авиабалтика”. Вложил в неё все деньги прежнего общества и свои собственные. Понемногу мы стали подниматься, а кое-кто вообразил, что это манна небесная, что так и должно быть. Били баклуши, подрабатывали на стороне и чувствовали себя хозяевами больше, чем я сам.

Я сам был виноват. Из стремления сохранить фирму, потакал им, нахваливал, покупал дорогие подарки. Это было дорогостоящее, но пустое занятие. Перестаравшись, я почувствовал, что повисаю в воздухе. На заводе со мной перестали считаться, всё стало катиться к банкротству. Работники чтили превозносившихся мной “специалистов”, а сам я оставался в их глазах каким-то прилипалой, пользующимся дивидендами от производства. С отчаяния даже собирался бежать в Канаду. Долго думал, размышлял, пока не понял, что от самого себя не убежишь.

Вот тогда, уже в третий раз я опять, но уже с самого основания, начал битву за себя и за своё предприятие. Фирма распалась на две части. На основе анализа собственных ошибок я защитил диссертацию и с помощью людей науки снова поднялся на ноги. Из этой беспощадной битвы я вынес ещё одно правило: мало встать на ноги самому, необходимо, чтобы вместе с тобой поднялась и вся команда. Почувствовав это, лучшие специалисты возвратились. Битва была выиграна…

Эти факты биографии Юрия Борисова заставили меня ещё раз всё переосмыслить. Признавать собственные заблуждения было очень трудно. Лучше уж в виноватых пусть ходит кто-нибудь другой, только не я сам. После проигранной драки всегда хочется ещё помахать кулаками. Похоже, и я – не исключение, поэтому после второго горького поражения либерал-демократов[25] я попытался проанализировать наши общие ошибки. Обратился к некоторым единомышленникам и получил желаемое: государство за дураков ответственности не несёт. Мумия не может воскреснуть и снова стать фараоном. Массам нужен живой человек, восходящий за них на крест, а не медитирующий под ним с терновым венцом на голове и слезами на глазах.

Может, эти мои слова звучат слишком громко? В жизни всё следует делать проще и добросовестнее, но, видимо, идеалисты в Литве вымерли слишком рано. Литовцы еще долго не смогут избавиться от судьбы крепостных, пока, оставаясь малыми, будут подражать очень большим и не научатся реально оценивать собственные возможности. Словом, я в очередной раз в своём стремлении к подлинной демократии и подлинно справедливой Литве слишком сильно вырвался вперёд и проиграл. Всему должно быть своё время, однако я, будучи писателем, в очередной раз оказался в самой круговерти событий и теперь могу что-то рассказать людям: все вместе мы достойны того, что сегодня вокруг нас творится. Нужно всё начинать с себя и дать подниматься тем, кто рядом с тобой.

Только камикадзе может сжигать за собой все мосты, т.к. он не собирается возвращаться. Партия, а, тем более, общественное движение обязаны свободно маневрировать. Любая армия оставляет обречённое на гибель прикрытие только для того, чтобы сохранить главные силы, а наши друзья всё поставили на одну карту и на одного человека. Виноваты и мы, если не смогли их от этого отговорить. Для чего начинать любое движение, если оно не будет иметь последователей, не будет расти, расширяться? Без этого оно станет бумажкой одноразового пользования: подтёрлись и выбросили.

– Нужно работать, – утешаю я самого себя. – Бог помогает только тем, кто действует. С самых библейских времён он ещё ни разу лично не вмешался в жизнь человека, ударив молнией и прихлопнув какого-нибудь негодяя. Потому он и Бог, что его нет. Тем более – в политике. Мы потеряли ещё один подаренный нам историей шанс вернуться на Балтийский путь. Опять запахло Люблинской унией, смутой, Речью Посполитой. Желая попасть в историю, прежний Сейм принял Конституцию Европейского союза, даже её не читая. Этот подвиг достоин книги рекордов Гиннеса: как в состязаниях по бегу в мешках, мы первыми в Европе приняли то, что отвергли наши хозяева. Но будем ли мы последними? Хотя бы, как могикане?

Какая война, чья оккупация за несколько лет выгнала из Литвы полмиллиона человек? Но сколько ни причитай, сколько ни философствуй, всё равно оказываешься у исторической черты литовской ограниченности и никак не можешь понять, почему сегодняшнему литовцу достаточно легенд и премудрости времён Витаутаса? Кто его приучил смотреть только у себя под носом и не присматриваться к будущему? Кто создаёт легенды о нашей доброте, склонности к порядку, трудолюбии и мудрости? Мы сами лепечем о том, чего у нас нет, и что растратили в прежние времена. А что об этом знают другие народы? Почти ничего. Редко, которые из них находят на карте данное нам Богом место. Мы отказываемся от разумного потому, что это придумал русский, латыш, другой иноплеменник. Отказываемся от доброго совета и тут же попадаем на пустой крючок банальной американской пропаганды. Это происходит потому, что мы не умеем сравнивать, думаем, что то воображаемое благо проживает слишком далеко от нас и что мы знаем о нём только понаслышке.

Но, с другой стороны, так и хочется спросить самого себя: как могло случиться, что умеющий всё предусмотреть, всё рассчитать Юрий Борисов не увидел самого главного: что Паксас – не та карта, на которую, по его собственным словам, он ставил свои способности и свои деньги. Какая кошка пробежала между ними?

И снова я сравниваю их обоих: оба лётчики, оба безумно обожают технику, оба спортсмены, теннисисты, рокеры, оба необычайно уверены в себе. Один – безбожник, больше верящий в человеческий гений, другой склонен к мистицизму. Может, здесь и начинается водораздел?.. Один обещает миллион тому, кто обнаружит на его фирме финансовые нарушения, приглашает лучших специалистов, провоцирует членов Сейма, завлекает знатоков финансов и права: пожалуйста, получите, только сначала найдите… А другой, готовясь к президентству, не ищет опоры среди учёных мужей и поддержки сильных, а идёт за благословением к самому реакционному епископу. Ведь идёт не для того, чтобы прояснить собственные идеи или укрепиться в вере, а чтобы просить у церкви поддержки. Правильно, церковь – мощная и влиятельная организация, она уже тысячи лет правит верующими, пользуясь их унижением и послушанием, а не разумом. Церковь учит: всякая власть от Бога. Благословение равносильно исповеди, оно священно, почти как причастие, это взаимное доверие между сомневающимся или заблудшим и благословляющим при Христовом посредничестве. Наделение крепостью.

Но всё получается наоборот: один укрепляет не заблудшего в вере, а свою организацию; другой только укрепляется сам, забыв о своей команде и доверяется увещеваниям такого же грешного человека, потому и получает по шее всемилостивой дланью крепкой организации за то, что не соблюдает её правил. Господин епископ, наверное, в соответствии с каноном о тайне исповеди, сообщает всей светской Литве, т.е. избирателям, что Роландас Паксас – плохой католик и не держит слова, данного церковному иерарху – не уходит в отставку по его повелению…

Из-за этой выходки местечко на Небесах, которое там приберегали специально для Его Преосвященства г-на Тамкявичюса, пропало, но Его Преосвященство, в меру своего разума, все равно пытается карабкаться вверх по иерархической лестнице. А в президентуре для такого, по словам Борисова, невежды, места тоже не осталось, так что с лестницами, ведущими к высотам, у преосвященства, прямо скажем, хреновато.

Но каков уровень! Епископ одерживает победу над колдуньей Лолашвили и доволен, что в наше время у неё под ногами не потребуется разжигать костёр. Церковь посылает кающуюся колдунью в Рим, она проходит через все необходимые священные ритуалы и возвращается почти святая, а напророченному ею президенту, отщепенцу Роландасу назначается тягчайшая епитимья – удалиться в монастырь, хотя его пребывание у власти тоже было “по воле Божьей”.

Вот где высочайшая политика: когда церкви нужно, на неё трудится и Бог, и Диавол.

Смех смехом, но сторонники Паксаса наделали уйму ошибок. Взять центр нашего движения в Пренай. Перед выборами активисты собрали около 4000 подписей за проведение референдума, но за ЛДП[26] голосовало гораздо меньше избирателей, а за их кандидата в одномандатном округе – вообще крохи.

Почему так произошло? Потому, что народ почувствовал: без Р.Паксаса он нужен либдемам только на один раз. С избирателями не велось никакой работы, никакой не оказывалось им помощи, если не считать двух задрипанных митингов. Во время сбора подписей за референдум они получали кучи буклетов, открыток, календариков, плакатов, и всюду – одно и то же: тёмная масса, над ней – Р.Паксас и №8. Ни слова о тех пришедших подписаться бедолагах. Будет порядок! А дальше – как знаете. Во время выборов – та же музыка.

Видя, как в штабе тает этот агитационный материал

ИМПИЧМЕНТ,

ИМЕНЕМ НАРОДА

МАННА НЕБЕСНАЯ

СОБСТВЕННОСТЬ НЕ СВЯЩЕННА, ЕЁ ТОЛЬКО ВОРЫ ОСВЯТИЛИ

ДУХОВНЫЕ ПИГМЕИ И ГИГАНТЫ

СВЯТО МЕСТО

Видя, как в штабе тает этот агитационный материал и как он тут же накапливается, разбросанный на улицах, я ощутил под сердцем какую-то боль и обозвал себя максималистом.

–    Что здесь происходит? – спросил я члена штаба Ричардаса Бутбергиса.

–    Что?.. Разве он святой? – возмущается Ричардас. Вывешивая плакат, я перегибаю его пополам и оставляю только № 8. Народ ждёт встреч, тёплых слов, хочет знать, как мы будем жить дальше… Что, в этой партии без агитационного автобусика уже некому приехать? Еще не избран, а уже барствует. Вашу книгу и выступление берут нарасхват. Сколько могли, столько напечатали в местной газете. Больше у нас денег нет. А что пишут о вас друзья Паксаса в Вильнюсе?

–    Они боятся, чтобы я не занял чьего-то из них места. Мне пора в дом престарелых, а не в руководство. А те друзья – до первого семафора. Только Паксас притормозит, как они перепрыгнут в другой поезд, – я не хотел сердить человека, работающего бескорыстно и с большим энтузиазмом, но Ричардас был подобен своему английскому тёзке по прозвищу Львиное Сердце.

–    Даже местный лидер либдемов не появляется у нас и потихоньку роет себе могилу. В штабе нет дежурных интеллигентов, авторитетных людей, которые могли бы побеседовать с окончательно растерявшимися избирателями. Один хуторянин мне говорит: пускай не думает, что мы пойдём голосовать в рощу.

Подобные сетования можно было выслушивать до вечера, но я не умею раздавать пустые обещания и, тем более, лицемерить. Но, если откровенно, с самого первого дня я чувствовал, что наше движение окажется в таком положении. Подобные референдумы уже готовили почти все партии, которые за выдуманными обещаниями не видели людей. Они только охотились за голосами и за это теперь носят название традиционных, поскольку надувательство избирателей стало не только традицией, но и правилом политической жизни, просто модой, согласно которой юбки делают то длиннее, то короче. С одной лишь разницей: в этой игре каждая партия старается повыше задрать юбку своей соперницы. Такие состязания называются политическим сексом.

 

ДЕВЯТЬ СМЕРТНЫХ ГРЕХОВ ЛИТОВСКОЙ ДЕМОКРАТИИ

 

Невинность бесплодна, поэтому она бесполезна для любой живой твари. (Мормонская мудрость)

Порядочность – это от отсутствия прецедента.

(Антанас Будвитис)

Грех нужно отличать от преступления.

(Отец Станисловас)

Назревающий импичмент Р.Паксаса вынудил меня сосредоточиться и взглянуть глазами сатирика на нашу удивительную литовскую демократию, которую мы создавали в “Саюдисе” и которой теперь пользуется моя замечательная группа товарищей. Начну с “Корабля дураков”, поскольку эта книга и меня низвергла в ряды прокажённых, но зато подарила тысячи новых друзей. Я благодарен этой книге и за то, что все мои знаменитые друзья предоставили мне весьма продолжительный неоплачиваемый отпуск. Теперь меня не приглашают ни на какие празднества и торжественные заседания. Мой бывший приятель В.Адамкус уже не помнит моей фамилии, хотя в своё время не раз писал: “Для меня большая честь – дружить с таким человеком”… Имя моё он буквально проглотил вместе с таблетками, поэтому может назвать меня Казисом или как-то ещё. Со мной больше не здоровается премьер, который под грузом всяческих бед не раз твердил: “Если бы не ты, не знаю, как пришлось бы выкручиваться”… А теперь, на юбилее одного славного академика, он с барственным величиием одарил рукопожатием стоявших вокруг меня гостей, а меня так и не заметил…

–    Почему он с тобой не здоровается? – спросил юбиляр.

–    Я из-за таких милостей не переживаю.

–    Это мой юбилей! Если он такой хам, то пусть катится на… хутор бабочек ловить! – это было сказано так громко, что “ихнее превосходительство” аж вздрогнуло. Теперь он при встречах кивает головой, но только если на дворе нет ветра.

А чтобы попасть к своему “сынку” Артурасу Паулаускасу, мне теперь нужно записаться заранее и два года ждать свидания. Когда А.Бразаускас гнал его с работы, я спасал его, как только мог, тогда он при всех называл меня отцом. И когда я сорганизовал для него кругленькую сумму на выборы, он опять величал меня: “Он мне, как отец, он проявляет обо мне отеческую заботу”. А теперь приходится заниматься рухнувшей оградой. Ведь между оградой и отцом есть некоторая разница: она подождать не может, а тот уже пенсионер, никакой от него пользы.

Это не похвальба, это характеристика тех необычайно “великих” людей – Адамкуса, Бразаускаса, Паулаускаса. Видимо, в “Корабле дураков” и я попал в “десятку”, в самое сердце, поскольку злость, пробудившаяся в мозгах этих мужей, свидетельствует о возвращении в какой-то мере к той ещё приемлемой для нас, хотя и хамской человечности. Сии мысли – не вполне зрелые, но и это приятно, т.к. молодым можешь быть только раз, а незрелым – всю жизнь. Похоже, и я, такой-сякой недозрелый, ещё долго буду жить и ошибаться, как младенец, ещё не раз, как считают мои бывшие и не совершающие ошибок товарищи, окажусь в дураках, но после каждой ошибки буду им тоже напоминать: господа любезные, от хороших привычек избавляться гораздо легче, чем от дурных. Опираясь на эту мудрость, я постараюсь подсчитать, какими хворями заразила та ваша святая троица и без того хворую литовскую демократию.

Первая и самая горькая беда, дорогие стариканы, состоит в том, что вы все трое не понимаете простейшего закона психологии, который гласит: никакую проблему невозможно решить, пользуясь тем же способом мышления, вследствие которого она была создана. Это аксиома, как говорил А.Эйнштейн. Даже рядовые люди Литвы заметили эту закономерность: чем меньше вы чем-то занимаетесь, чем меньше суётесь в дела государства, тем меньше вы делаете ошибок, за которые потом приходится отвечать всем. Довольно лгать себе и нам, будто вы на что-то ещё способны. Уходите по-хорошему, т.к. свой образ мыслей вы никогда уже не измените. Не подталкивайте народ к новой революции, т.к. вам идти больше некуда.

Обращаясь к постулатам Мэрфи, хочу каждому из вас напомнить:

–    Господин Бразаускас, не забывай, что за каждым твоим крупным успехом кроется преступление.

–    Дорогой Паулаускас, вывеси перед Сеймом огромный плакат с надписью “Нет ничего страшнее глупого закона”, хотя сам их печёшь, как блины.

–    Старичок Адамкус, “отыскать истину в ошибке проще, чем разбираться в созданной самим путанице”. Беда, когда, гонимый инстинктом, идёшь к девкам, а там забываешь, зачем пришёл; но ещё большая беда, когда правишь государством, но забываешь, каким.

Краткое вступление

Гоех – это постоянный и неизменный заработок ксендзов

Сейчас в большой моде всевозможные опросы и рейтинги. Задавай вопросы сексуально, кричат все газеты, поэтому народ к такой охоте за мнениями почти привык и отвечает только сексуально, без зазрения совести. Поэтому лжёт всё меньше и меньше, не знает, что это значит, гонит всё, что взбредёт в голову. Ложь остаётся монополией опрашивающих. Данные статистики и выводы постепенно отдаляются от реальности. В нормальной жизни они почти ничего не означают, поэтому в среде простых людей на неё никто не смотрит. Это головная боль и пища политиков. Поражает одно: чем больше люди откровенны, тем меньше они доверяют Сейму и прижившимся в нём партиям, за которые когда-то готовы были положить головы.

Казалось бы – Сейм, символ нашей литовской демократии, можно сказать, гарант, основной институт законодательства и контроля над его осуществлением. А в народе у него никакого авторитета, как будто он появился через силу или навязан нам кем-то ради моды, мол, как это в лакейской среде будет процветать демократия или американский образ жизни без какого-то подобия парламента? Раз надо, значит надо, хотя могло бы его и не быть.

Словом, всё по необходимости, как будто объевшись чего-то неудобоваримого. Рыба гниёт с головы, государство – с правителей; каков Сейм, такова в Литве и демократия. Тут ошибиться невозможно: качество выпивки зависит не от бутылки.

Грех первый – НЕВЕЖЕСТВЕННОСТЬ

Чем меньше разумения, тем прекраснее идеи Из опыта К.Главяцкаса

Наблюдая за работой Сейма изнутри и извне, я понял, что у такого народного недоверия есть очень серьёзные основания. Виноват не сам орган, а сбившиеся в нём люди, которые попадают сюда по весьма порочному закону о выборах, который приводит в парламент депутатов по партийным спискам и по партийной или общекоммерческой протекции, не имеющей ничего общего с чаяниями и мнением народа. Такие депутаты неподотчётны избирателям. Они душой и телом зависят только от всевозможных партийных вождей и вождишек, меньше всего разбирающихся в государственных делах, но авторитет которых искусственно раздут за чужие деньги. Отсюда и происходят наши беды, порождаемые необыкновенной политизацией всех сфер нашей жизни.

Уже пятнадцать лет крутятся вхолостую жернова, запущенные ландсбургистами, и, похоже, ещё долго будут крутиться, поскольку ни в Сейме, ни в обществе ещё не созрели силы, способные однажды авторитетно сказать: А король-то голый! Нужно исправлять порочную, написанную под одного человека конституцию, а вместе с ней и закон о выборах, дающий невеждам и самозванцам, не имеющим ничего общего ни с возрождением, ни с независимостью дилетантам возможность править Литвой.

– Создайте, как учит шестой закон Мэрфи, систему, пригодную для одного дурака, и только дураки захотят в ней работать. Ну, разве что ещё несколько фанатиков, перевёртышей, жуликов. Умным в ней нечего делать. Они либо должны будут приспособиться и одуреть, либо драпануть в сторону, т.к. фанатизм есть утроенные усилия при забытой цели этих усилий. А как же её не забыть, если дискуссии в Сейме ничего не решают: двое бранятся, а третий им за это платит.

Грех второй – ЖАДНОСТЬ

Жадный обдерёт трижды Из опыта А.Зуокаса

О чем чаще всего говорят дураки? О том, какие они умные. Этим больна большая часть членов Сейма. Все они – мудрецы, все – пророки, но в общественной жизни не способны ни на какое конкретное дело. Они только создают проблемы, множат их, а решать не могут или не умеют. Как у нас в народе говорят, кто что-то умеет делать, тот работает, кто не умеет работать, тот учит, а кто не умеет ни работать, ни учить, тот руководит.

Вторая по важности их излюбленная тема – деньги, пожертвования, лоббизм, приватизация, тайные и явные хищения. А уж демократия – на третьем месте, но и та -подсмотренная на стороне эпигонами, не считающимися с традициями и историей страны. А на практике обе эти темы настолько тесно ими связаны, что по сути их никто не различает. Словом, если не будет демократии по-литовски, то не будет возможности зашибить деньгу, а без деньги – какая же демократия, т.к. у списочных политиков не будет возможности платить за выборы. О нуждах трудящихся в Сейме почти не говорят, поскольку цель и суть собравшихся здесь деятелей политических движений (и правого, и левого толка) – борьба за власть.

Кто при власти, тот и прав, кто у кормушки, тот и богат. Десять правительств, одиннадцать премьеров, глядь, все они – миллионеры. Нет ответственных. Стоит в кармане какого-либо важного деятеля осесть кругленькой сумме, как разговоры о демократии тут же прекращаются. Собственность священна, поэтому любой более или менее удачливый патриот со “своими” деньгами и прислуживающими ему людьми уже может вытворять всё, что угодно. Поэтому совершенно не важно, о чём депутат будет говорить с трибуны, какими будет размахивать лозунгами, какие придумает красивые слова, его мысли всё равно будут крутиться вокруг денег или занимаемой должности. Иные принципы для таких пройдох здесь не существуют.

Даже смена власти сегодня тоже ничего не может изменить. Если какой-то политик влипнет и им заинтересуется пресса, в Сейме тут же образуют комиссию единомышленников для расследования дела. А комиссия

– это специально взращенный сорняк, который очень быстро размножается, цветёт и рассеивает свои семена, из которых нарождаются новые комиссии… На том дело и кончается, начинается новая каденция… Никто в мире ещё не воздвиг памятника в честь какой-либо комиссии, а сколько жуликов они избавили от тюрьмы и виселицы!

Грех третий – КОМПЛЕКС НЕПОЛНОЦЕННОСТИ

Литовец не поднимает высоко голову до тех пор, пока его не похвалит иностранец или он сам не купит за границей какой-нибудь сертификат качества или удостоверение дворянина.

Из опыта С.Геды

Полная зависимость депутата от лидера группы или клана, безответственность и неумение разбираться в собственной работе порождают новую проблему: чем ниже степень падения Сейма, тем удобнее это для министерств. Исчезает контроль над соблюдением законодательства, и любой клерк может трактовать законы в соответствии с собственными удобствами и выгодой. Отношения министерств запутываются до анекдотического уровня. Множится и процветает бюрократия, а вместе с ней и коррупция. Работу можно бы начать с другого конца, но и здесь кроется несчастье Основного закона: чем больше завоёвывает Сейм привилегий, тем меньше его влияние на государство, т.к. привилегии моментально смешивают карты президентуре и исполнительной власти. Поэтому гораздо лучше, если жернова всех трёх институтов власти крутятся впустую и никому не могут навредить.

При желании что-нибудь изменить или усовершенствовать в работе или взаимодействии наших видов власти

мы тут же упрёмся в стену требований ЕС или НАТО: этого нельзя, того не нужно, так не бывает в цивилизованном мире. Поэтому любую реформу следует начинать издалека. Прежде всего, следует пригласить полк иностранцев, так называемых аудиторов или советников, и вытянуть из них одобрение. А какое одобрение без фуршетов, без приёмов на всевозможных уровнях? Это необходимо, т.к. за обильно накрытым столом мы независимы в гораздо большей степени.

Наконец, съезжаются эти чрезвычайно цивилизованные господа. Чаще всего это какие-нибудь высокооплачиваемые клерки третьего или четвёртого разбора.

К их прибытию долго готовили почву. Шла публичная болтовня о том, какая от того визита должна быть польза и что мы сможем вымолить из благотворительной заграницы. Но те подсчёты так и остаются в протоколах о намерениях, составленных в утешение избирателям, а фактически за всё платим мы, налогоплательщики, и не получаем ничего, т.к. заграничные эксперты – хитрые и изворотливые люди, которые при нашей собственной помощи узнают всё больше и больше о чём-то, постоянно уменьшающемся в размерах, пока, наконец, не узнают всё об абсолютном ничто., и сделают выводы. Таким образом нашей бюрократической дури придаётся статус религии, которая становится непререкаемой.

Подобными методами действует весь государственный аппарат, поэтому его работа в конечном итоге превращается в огромный агрегат для дойки народа. Наверное, только Совет обороны, возглавляемый президентом, по своей мощности превосходит другие вращающиеся вхолостую жернова, т.к. он может не только подоить народ, но и выжать из него последние соки во имя священных американских войн.

Проводив гостей, Сейм ещё несколько дней пребывает в коматозном состоянии. Зал заседаний – полупустой, ресторан – полнёхонек, куда-то запропастившееся высшее руководство всё еще сочиняет планы на будущее и интригует рядовых. Так прививается комплекс неполноценности народных избранников. Прежде всего, он появляется из-за некомпетентности и нехватки информации: никто ничего конкретного не знает, но все занимаются болтовнёй “на высшем уровне”. В том трёпе невнятные посулы и намёки иностранцев превозносят до небес, но не забывают и о приходской литовской приправе: я сам с ним разговаривал, его секретарь мне показывал, об этом пока нельзя говорить…

В чём-то осведомлённые люди подобным разговорам не препятствуют, даже поощряют их, поскольку, чем дольше продолжается такое коматозное состояние, тем выше эти осведомлённые поднимаются в глазах своих коллег. А если у того классического невежды ещё имеется какая-никакая память, и он умеет те слухи приспособить к зависти и несчастью других депутатов, то он вскоре поднимается наверх.

Такими пророками чаще всего становятся лидеры различных партий. Они, в свою очередь, сколачивают вокруг себя группу ещё более глупых однопартийцев, в обязанность которых входит их восхваление и вознесение до небес их “мудрости”. Так рождаются в Сейме различные группы и групповые интересы, которые через некоторое время становятся важнее партийных и окончательно определяют действия той “хебры”. Так появляются мессии, про которых психоаналитики говорят: если человек начинает корчить из себя Сына Божия, то в любой стране он уже вполне созрел для психлечебницы, а в Литве – для Сейма.

Грех четвёртый – ПРОВИНЦИАЛИЗМ

Во время разговора об английском философе Губерте Спенсере к нам подсел великий демократ и мудрец С.Пячялюнас и, снисходительно улыбаясь, поправил:

– Надо говорить не спенсер, а спонсор.

На правительственные приёмы старались попасть все, кому нужно и кому не нужно. Практическая польза обществу от тех шведских стояний равна нулю, а любому клерку – это сокровищница. А вдруг и его заметят сильные мира сего, а вдруг поздороваются за руку, а вдруг вспомнят при делёжке портфелей? Мало ли что может случиться, если вовремя и к месту брякнешь что-то или процитируешь давно уже ставшее банальностью слово президента, премьера или председателя. Изобретательность или оригинальность здесь ни от кого не требуется, здесь всё должно идти по протоколу: низшему по чину полагается быть и глупее.

Кроме того, на приёмах подворачивается возможность подложить какую-нибудь свинью своим конкурентам, можно выдать о них свеженький анекдотец, подпустить слушок, политическую утку и запить всё это казённым шампанским. Здесь можно обсудить все вопросы спонсорства, бизнеса и лоббизма.

Если смотреть со стороны, то все эти фуршеты до смертной тоски похожи один на другой. Высокие гости отхлёбывают по капельке, закусывают, произносят скучные дежурные речи и начинают расходиться, т.к. должны представить отчёты своим настоящим господам. Нашим высшим руководителям полагается их проводить. После ухода самих, тотчас же оживляется всякая мелкая сошка. Ну, хотя бы такая, как наш великий демократ С.Пячялюнас или ему подобные патацкасы. Однажды я наблюдал, как этот горлопан растискивал по своим карманам апельсины, бананы и конфеты, а потом прятал эту добычу во вместительную журналистскую сумку своей жены. Заметив, что ведётся съёмка, он ничуть не смутился, подошёл ко мне и по-отечески успокоил:

– Не переживай, ведь всё это – за наши денежки…

У меня аж дыхание перехватило. Оказывается, депутат может и таким способом вернуть себе уплаченные государству налоги.

В Сейме таких сообразительных депутатов – не один десяток. Их религия – хамоизм. Уровень личных качеств этих “супердипломатов”, ещё вчера разгуливавших в клумпах[27], можно сравнивать разве что с уровнем малютки Цахеса[28], каждый второй из них уже поражён манией величия.

При взгляде со стороны каждый депутат похож на нормального человека, пока он говорит о семье, друзьях, любимом занятии, но когда несколько таких сбиваются в круг, чтобы посудачить о политике, начинается бабский базар. Работать коллективно они не умеют, подчинять собственные амбиции общей цели не могут, на жертву неспособны, т.к. любой из этих избранных воображает из себя гения, призванного управлять и поучать других. Каждый по отдельности, они – ещё какие-никакие единицы, а в куче – нуль.

Трапезы на этих официальных приёмах угощением не назовёшь. Это больше похоже на дегустацию пищевых продуктов. Основные участники к угощению едва прикасаются, оставляя всё на столе. Для ресторанов такие фуршеты – доходная статья. Поэтому они буквально гоняются за такого рода заказами. Но и здесь действуют свои законы, свой блат, свои взятки. Если приём организует А.Бразаускас, то прибыль достаётся даме его сердца Кристине, хозяйки “Драугисте”, если Г.Вагнорюс – ресторану “Стикляй”, а если Вэ.Вэ. фон Ландсбургас – только его спонсорам и подхалимам.

Грех пятый – МАНИЯ ВЕЛИЧИЯ

Даже лучшие друзья не могут участвовать в похоронах друг друга, а в политике это возможно Принцип создания коалиций в Сейме

Ещё в пору “Саюдиса” было замечено, что пустоголовые деятели больше всего боятся, что их признают отсталыми. Чтобы избежать подобной славы, они, не имея ни малейшего понятия, могут голосовать за какую угодно чушь, лишь бы выглядеть прогрессивными. Эта традиция со всевозможными добавками была привнесена и в Сейм, поэтому меня совсем не удивляет, что рядовые члены различных партий, совершенно не разбираясь в сути дела, с серьёзными лицами одобряют любую чепуху своих лидеров, а потом и сами глупеют, поскольку не знают других способов борьбы за прогресс.

Величайшими прогрессистами нарекли себя консерваторы. Но кто составляет ядро этой партии? Это бывшие проверенные советские активисты, которые очень быстро поняли, что всё негативное в их прошлом будет предано забвению, если они будут лизать задницу Вэ.Вэ фон Ландсбургасу. Словом, изменились только седалища, а лизуны вместе со своими привычками остались те же.

Вторая часть ядра консерваторов – это перевербованные КГБ резистенты, политзаключённые и диссиденты, тоже порядком запятнавшие себя в отношениях с соотечественниками. Словом, одни сажали, другие сидели, но и те, и другие прекрасно уживаются под крылышком папули и между собой не ссорятся. Нормальный симбиоз, основанный на инстинкте самосохранения и возможности побольше нахапать при создавшейся благоприятной ситуации.

Такое национальное бедствие случилось потому, что ландсбургистская верхушка “Саюдиса” формировалась из бездуховных (когда одни не желают, а другие не могут) неуравновешенных и психически больных людей, которые очень быстро вытолкали в сторону своих нормальных соперников, т.к. параноики всегда быстрее достигают своих целей, ведь у них отсутствуют какие-либо нравственные тормоза – стыд, чувство справедливости и угрызения совести. Это фанатики. Ими правит мистицизм. Психоаналитики пишут об этом так: “Из всех болезненных симптомов нам не известны другие столь точные отправные пункты для обнаружения умственных нарушений, как мистическое помешательство, мания величия, преувеличенная богобоязненность, ясновидение и пророчества”.

Поэтому неудивительно, что сразу после избавления от параноидного культа Сталина и Брежнева мы тут же попали в расставленные капканы другого маньяка, т.к. собранные Ландсбургасом люди не умели отблагодарить его иным способом. Они сами болели маниакальной жаждой власти, патологической потребностью доминировать, господствовать, командовать…

Заполнив все властные ниши такими людьми, Сейм остался без специалистов, без людей с государственным мышлением и пониманием государственной работы.

Грех шестой – ЛЖИВОСТЬ

В.П.Андрюкайтис – самый искренний лжец из политиков.

В слухи не верят до тех пор. пока их не опровергнут официально.

Закон Мэрфи

Когда-то знаменитый мышонок литовской демократии Г.Киркилас пересказал слова мало кому известного француза Талейрана:

– Все партии перед выборами обещают больше своих возможностей, и все они своих обещаний не выполняют…

Такая коллективная ложь лежит в основе существования всех наших парламентских партий. К тому же, она есть основное правило предвыборных марафонов. Избирателям к ней нужно либо привыкнуть, либо выбрать партию, которая лжёт меньше, поскольку партий, говорящих правду, в Литве пока ещё нет. Даже М.Стаквилявичюса[29], и того заносит.

В Сейме практикуется и технологическая ложь, когда в пылу политической борьбы создают специальные группы для распространения дезинформации. Они собирают всё, что подвернётся под руку, о своих оппонентах, чтобы при удобном случае было что “демаскировать” и свалить этот мусор на головы соперников. Самое страшное, что для большей убедительности к этой лжи всегда примешивают долю правды.

Бытует и ложь казуистическая, это когда во время споров недостаёт фактов и аргументов, и их тут же придумывают. На этом выигрывается время, а потом, если уж очень нужно, можно вежливо и вполголоса принести извинения.

Есть и враньё к случаю. Это всевозможные дежурные интриги, используемые во время политических акций или митингов. Ни на чём не основанное сладкоречие стало уже профессиональным заболеванием наших политиков: чем слаще они расточают ложь, тем охотнее люди за них голосуют, а после разочарования ещё громче их проклинают. Это старое геббельсовское правило: ложь никогда не станет истиной, но если её часто повторять, то она становится свершившимся фактом. Чем глупее и наглее ложь, тем она надёжнее.

Ложь бесцельная обычно в Сейме ни к чему не приводит, поэтому она там не нужна. Г.Киркилас так здорово реставрирует ложь А. Бразаускаса, что потом оба они её не замечают и начинают почитать за истину. Есть ещё особенная, киркиловская ложь. Когда на Киркиласа никто не обращает внимания, он сам о себе что-нибудь наврёт, а потом принимается эту ложь опровергать, пока она не станет оставлять впечатление истины. Ещё одна излюбленная нашими политиками разновидность лжи нуждается в особых комментариях, но это огромная тема. Газеты об этом почти ничего не пишут. Это письменная ложь в прессе, СМИ, или так называемый пиар. Тенденциозные, заказные статьи и интервью. Приуроченные к датам брошюры и мемуарная литература. После внимательного ознакомления со всеми этими вариантами и разновидностями книги “Mein Kampf” становится не по себе: Боже мой! Сколько здесь расплодилось пророков и идейных вдохновителей, избавивших Литву от погибели, посвятивших себя служению Отечеству! Начиная с болезненного Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса и кончая здоровяком Терляцкасом, все её только избавляют и избавляют, поэтому невольно в памяти всплывает Тадеуш Косцюшко: “Храни нас, Господи, от друзей, а от врагов мы сами отобьёмся”!

Но Господь умных не слушает. Когда он хочет кого-то покарать, то отбирает у него разум. Это первое условие для любителей исправлять или переписывать историю посредством мемуаров. Большевистские потуги недалёкого прошлого в этой области, при сравнении их с “научными трудами” нынешних корифеев, выглядят просто детскими забавами. Теперь – иные времена, нынче ложь считается истиной до тех пор, пока за неё хорошо платят.

Грех седьмой – ПРОСТИТУЦИЯ

В Сейме проституции, вроде бы, и не полагается быть, поскольку здесь каждый депутат отдаётся только ради идеи и любви к своей партии.

Как видим, ложь является главным орудием любой политики и средством достижения вожделенной победы.

А в литовской практике её ешё облачают в национальные одеяния, поскольку литовцев с малых лет воспитывают на патриотических сказках и легендах. Поэтому трезвый, рациональный ум в нашей политике – явление довольно редкое.

Мы страшно влюблены сами в себя и возмущаемся, что другие нас за это не любят. Просмотрите скопившиеся за пятнадцать лет заявления ландсбургистских политиков, отбросьте из них протокольные суесловия и тогда увидите, насколько они похожи одно на другое: русский, поляк, немец, латыш или ещё какой-либо иноплеменник обязан в первую очередь любить нас и только потом – своих.

Особенная, гипертрофированная любовь к Литве стала в среде политиков каким-то поветрием, модой, служебным придатком, бешенством матки. Этим чуйством любой обормот может оправдывать все свои нечистые делишки или защищаться от заслуженного наказания. Методика нехитрая: нужно отыскать (можно и выдумать) парочку своих родственников, которые в прошлом претерпели от Советов обиды, и по всем углам трубить, как тебе от этого было больно. Чтобы вопль не пропал втуне, нужно направить его против своего соперника, обнаружить в действиях последнего какой-нибудь элемент предательства. Хотя бы и такой: висящий у господина X на стене всадник Погони[30] смотрит не на Запад, а на Восток, а жена этого господина русских и евреев любит сильнее, чем жемайтийцев… Тут же все бросятся, чтобы призвать этого отщепенца к порядку, а ты в это время можешь преспокойно грести из народной кормушки, не озираясь по сторонам, т.к. те, которые озираются, нынче тоже подозрительны.

Проституция – это любовь за деньги, известное с библейских времён ремесло, не требующее производственных затрат. Это спутник духовной и материальной бедности, который нынче уважительно называют сексом. За тысячи лет в этой области не изобретено ничего нового, разве что сильно расширилась география этого промысла и вкладываемый в него смысл. Проституция даже не претерпела демократизации. По мнению наших политиков, она должна быть прозрачной, легализированной на всех уровнях, и приносить новые доходы нашей возрождённой бюрократии. Как всё годится для нашей опустошённой Литвы! Не надо искать стратегических инвесторов, брать кредиты, создавать профсоюзы, просто опрокидывайся, пока есть здоровье, или иди по партиям, ищи, к кому пристроиться на содержание в качестве альфонса.

Изменилось и расширилось само понятие проституции. Ведь можно отдаваться или продаваться политически, предавать товарищей, идеи, убеждения, лишь бы клиент хорошо платил. Не зря же у нас в Сейме вошло в традицию дарить друг другу презервативы: совокупляйся, продавайся, только не подцепи хворобу! Но и такая прозрачность – фальшивая. Ну кто же поверит, что Г.Киркилас, начавший в этом году такую акцию[31], является сексуальным гигантом или секс-бомбой? Полагаю, то был самый невинный вклад этого политика в копилку НАТО. Он часто отмачивает штучки намного более отвратительные.

Напомним ему историю дипломатии и нашего Сейма. Вот как понимали любовь к родине древние евреи: “Если вы идёте на войну, то лучше идите в последних рядах, а не в первых, чтобы быть первыми при возвращении домой” (Талмуд, Пезохим 113).

“Если вы поддерживаете какой-нибудь законопроект, то должны быть уверены, что в случае неудачи ни одного члена комиссии нельзя будет обвинить, а при успешном исходе все смогут получить гонорар” (Из договора о слиянии Демократической партии труда Литвы и Социал-демократической партии Литвы).

“В любом министерстве есть несколько человек, которые разбираются, что там происходит. Вот таких и нужно сразу же уволить” (Из программы будущего премьера от СДПЛ).

“Любовь тем горячее, чем она велеречивее” (Из программы Союза Центра).

“Если за какую-то работу отвечают более одного человека, не нужно искать виноватых. Пустое занятие” (Из отчёта контролера Сейма).

“Любую проблему нужно рассматривать публично, на совместных совещаниях, до тех пор, пока сами совещания не станут проблемой” (Канцлер Сейма).

“Я продавал всех тех, кто меня покупал” (Талейран).

С таким историческим багажом нигде не пропадёшь. Главное – “занимайся любовью”. По какой цене? Это уже дело согласия, тайна банковских вкладов.

Грех восьмой – ХАНЖЕСТВО

Ханжество или фанатизм, как я уже отмечал, есть утроенные усилия при забытой цели этих усилий.

В Литве никогда ещё не было столько государственных праздников, сколько их напридумывали сегодня и чуть ли не насильно навязали обществу. Большинство из них – траурные, помеченные чёрными лентами, сопровождаемые мессами, притворными всхлипываниями политиков: нас, вишь ты, обижают, с нами не считаются, а мы вот не сдаёмся, мы живы, да ещё учим жить всяких там русских и гудов. Такие ханжеские настроения создаются специально для оправдания беспомощности и невежества наших политиков и государственных мужей.

Мы слёзно умоляли принять нас в НАТО. Перед вратами ЕС стояли с протянутыми для милостыни ладошками, за благотворительную помощь сражаемся с отвагой участников битвы при Жальгирисе (Грюнвальде) и тут же губим местную промышленность, покупаем вредные продукты, которые в Европе запрещено употреблять, и без всякого сожаления обрекаем на крестные муки собственное крестьянство…

У нас всё наоборот, всё иначе, чем в других, уважающих себя странах. Прогоняем безработных специалистов за границу, а за границей нанимаем ни в чём не разбирающихся обманщиков и рвачей. Не знаем, куда девать электроэнергию, но своим повышаем на неё цену. Солдатам платим зарплату больше, чем профессорам.

Плачем, что русские не дают нефти, однако грозимся: Ивана к трубе не подпустим…

Почему такое фарисейство стало нашей повседневностью? Потому, что руководителям нашего государства не хватает ума, чтобы навести порядок в собственном доме, поднять производство и прожиточный уровень, стать более гордыми и самостоятельными, не унижаться и добиться, чтобы хотя бы невеликие соседи разговаривали с нами, как с равными… Надежды мало. Этот барьер мы преодолеем ещё не скоро, раз уж мышление наших политиков регулируется врождённым синдромом крепостного, а мы не умеем представить себе собственного будущего без порядка, установленного хромоногим немцем, и бизнеса, раскрученного оборотистым евреем.

Согласно церковным канонам, отвечать и страдать за собственные грехи должен сам грешник, однако наши католические законы состряпаны так хитро, в них спрятано столько лазеек, что за ошибки политиков в любом случае приходится расплачиваться обществу. За пятнадцать лет независимости ещё ни один крупный деятель, растранжиривший бюджетные средства, раздавший друзьям и присвоивший крупнейшие суммы, не был привлечён к уголовной ответственности, хотя таких стоило бы ставить к стенке без суда и следствия.

Напротив, после того как его схватили за руку и попросили с поста вон, его с большой помпой и компенсацией в несколько сот тысяч провожают в запас… Благодаря групповым интересам Литва стала заповедником для крупных хапуг и раем для не отвечающих ни за что чиновников.

Независимости Литвы – всего пятнадцать лет, а вся её система уже прогнила, как тысячелетняя Римская империя. Мы катимся к новой смуте. Окончательно разрушив и ограбив систему просвещения, мы лопаемся от фарисейской гордости за то, что 1 сентября можем вывесить триколор без чёрной ленты и объявить этот день всенародным праздником. Отныне у каждой школы в тот день будет развеваться флаг, как у Сейма. Сильнее поиздеваться над обиженными школьниками и учителями невозможно.

Печально, что вся подобная чепуха идёт под диктовку Сейма, которому вечно не хватает времени для принятия добротного закона, но на переделку и порчу таких законов он времени не жалеет. Вот почему народ привык все обещания членов Сейма делить, по меньшей мере, на 13, но и такое деление в последнее время даёт результат, очень далёкий от действительности.

Грех девятый – ПОГОНЩИКИ НАРОДА

При отсутствии нормального общественного контроля любой едва заметный начальничек становится великим погонщиком.

Успех любого политического движения зависит от его лидера. Даже от его внешности и умения нравиться людям. Ум здесь зачастую ничего не значит, т.к. люди предпочитают выбирать вождей, похожих на себя. Древние римляне утверждали: стадо овец, ведомое львом, лучше стада львов, ведомого бараном. Поэтому давайте, попробуем сосредоточиться и спокойно обсудить, какого знаменитого лидера за последние пятнадцать лет взрастила наша, по выражению Р.Сикорскиса, нация овец. И почему телятами должен управлять козёл? Другие говорят – нутрия…

В “Корабле дураков” я рассмотрел около двух десятков биографий политиков, наиболее активно себя проявивших, и пришёл к выводу, что это самая большая беда нашего народа. Президентствовавших было не так уж и много, всего семь, начиная с Ураха и кончая Адамкусом, но ни один из них не стал любимцем народа.

Сколь поучительной в глазах народа должна быть эволюция Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса! От искупителя, мессии до самого ненавистного дилетанта, хапуги, кляузника, мастера интриг и всенародного подстрекателя. Этот деятель, наверное, всё время и был таким. Сколько времени я его знаю, он ничуть не изменился: доносил в гимназии, доносил в консерватории, доносит и сейчас. Виноват не он, а уровень политической культуры наших людей, их доверчивость и огромное желание принимать собственные иллюзии и легенды за действительность. Будучи небольшими, мы благодаря своим политическим грёзам становимся великанами.

В тех бедах виновато не только одно правительство, причины наших неудач кроются в самой системе, прогнившей с головы до ног. За пятнадцать лет наши руководители совратились не только сами, но и растлили целое поколение государственных служащих настолько, что теперь и сами не могут понять, что же с ними делать.

Всё превратилось в товар – власть, влияние, сведения и даже человеческая жизнь. Уже полгода Сейм и правительство ломают головы не над тем, как использовать выделенные нам Европейским союзом средства, а над тем, кто будет заниматься их делёжкой.

Боже, как нам нужен новый Витаутас, Гедиминас или хотя бы Антанас[32]!.. А мы довольствуемся ландсбургасами, юкнявиченеми, киркиласами, виджюнасами и пячялюнасами. Когда люди, запутавшиеся в хитро расставленных политических силках, наконец, прозревают, бывает уже поздно что-либо изменить, поэтому они бросаются в другую крайность. Несколько лет назад многие из нас возлагали большие надежды на А.Бразаускаса, и забыли, что этот старичок уже был на самой вершине власти и под зорким оком фон Ландсбургаса ничего приличного для народа не сделал, а теперь ещё попал в сумочку своей пассии. Таков его характер – жить не может без присмотра.

Наблюдая за этой весьма странной парой, я почему-то всегда вспоминаю забавный эпизод укрощения мужской силы…

Раз я поехал в один колхоз. Внезапно перед моей машиной выскочил запыхавшийся председатель колхоза.

–    Ты куда летишь? – окрикнул я его.

–    За ружьём!

–    Зачем?

–    Нужно бугая пристрелить.

–    Почему?

–    Сбесился!

А всё оказалось очень просто и прозаично. Того отработавшего свой век производителя привязали к телеге, и повели на бойню. Но лошади вдруг испугались. Плохо привязанная верёвка рванула кольцо, вставленное быку в ноздри, и порвала их. Но, главное, другой конец верёвки, на случай, если быку вздумалось бы буйствовать, был привязан к его бычьему достоинству. От боли и такого оскорбления гигант действительно взбесился, разнёс в щепки телегу, опрокинул председательский автомобиль, загнал в контору всех её работников и принялся методично громить стеклянную веранду.

Когда мы подъехали поближе, туда уже примчался заведующий фермой. Он попросил меня:

–    Секретарь, слетай к выгону и привези оттуда Стефуню.

–    А кто она, эта Стефуня?

–    Пастушка.

Стефуня прихватила с собой небольшое погоняло с привязанным к его концу гвоздём. Выскочив из машины, она несколько раз хлестнула этим инструментом быку по бокам и крикнула:

–    Микас, домой!

Второй попытки не потребовалось. Гора могучих мускулов, только что крушившая всё, что попадалось её под рога, посмотрела на Стефуню налитыми кровью глазами, опустила голову и с мычанием, всё еще оглядываясь, затрусила в хозяйкин сарай.

–    Как это ей удалось? – спросил я у заведующего фермой.

–    А как же не удалось бы, если она пасла его ещё малым телёнком? Для него её погоняло страшнее всего правления колхоза.

–    А что за человек эта Стефуня?

–    Бедняжка. Проторчала в первом классе четыре года, пожила на шее у матери, но так нигде не пригодилась, так мы её и пристроили к стаду. А скотина её почему-то слушается…

Оказывается в жизни, и даже в политике, для укрощения мужской силы порой пухлая дамская сумочка служит не хуже погоняла с гвоздём в руках пастушки.

Сила есть сила. Она – движитель истории. Поэтому история не повторяется. Но в нашей среде бытует какое-то странное, обращённое к прошлому, мистическое понимание жизни. Лейтмотив звучит наивно: при Бразаускасе было лучше… Да, с этим не поспоришь. Но при Снечкуссе было ещё лучше, но потом пришёл П.Гришкявичюс, потом – Р.Сонгайла, Г.Вагнорюс, и всё покатилось вниз. Тогда у народа никто не спрашивал, была командная система, кого назначали, за того мы и голосовали…

А теперь? Кто заставляет нас так поступать сегодня?

Никто, только привычка. Набитая деньгами сумочка или погоняло с гвоздиком. Один человек сделать что-то ощутимое для всех не может, Всё зависит от окружающих его людей, команды, избирателей. Поэтому, выбирая того или иного деятеля, мы должны как следует присмотреться к его окружению. Вот тогда не ошибёмся.

Разве спустя пятнадцать лет не на чем поучиться? Присмотритесь к пустопорожней трагедии Р.Озоласа или К.Главяцкаса, к бабской политкомедии какого-нибудь Пячялюнаса, к сатирико-политическому танцу Л.Андри-кене и В.Жемялиса, к комическому дуэту А.Андрюкайтиса и Ю.Олекаса (Болека и Лёлека), еще раз вспомните Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса как воплощение бед нашего народа и регресса государства, тогда увидите, что это не только их, но и наша общая трагедия. Одураченная толпа когда-то по собственной воле выбрала и Гитлера, и Сталина, и Муссолини, как и мы выбираем Адамкуса.

Многим из нас полагалось бы провалиться сквозь землю от стыда, если вспомнить, кого мы носили на руках. А если быть самокритичными? Каков народ, таковы и его вожди. На зеркало неча пенять, коли рожа крива. Ну-ка, полистаем старые газеты, и, может быть, захотим извиниться перед теми, кого мы обзывали чёрными пророками, чьи лица лупили пучками крапивы и кого обливали мочой. По чьей указке мы изгнали из общественной жизни самых честных, самых благородных и разумных представителей нашего народа, поднявших из руин войны зажиточную и культурную Литву? Так что, “не нужно рыдать над могилой друзей”[33] …

Я никогда не доверялся и не доверяюсь толпе, но снова и снова хочу её предупредить: ещё есть надежда. Наши настоящие политики, наши вожди пока ещё растут и созревают на школьных скамьях. Давайте, с них и начнём. Не позволим их растлевать, делать из них жополизов нового типа или манкуртов. Если мы хотим подняться с колен, не нужно строить из себя гигантов демократии, оставаясь в душе телятами и крепостными. Демократия без самоуважения и национального достоинства пахнет поношенными за границей и подсунутыми нам вместе с благотворительными посылками смирительными рубашками.

Вот с таким взглядом на Сейм я отнёсся к провозглашению недоверия президенту Р.Паксасу. Грязная волна, нагнанная этой клановой организацией, была призвана сорвать и в очередной раз сорвала ещё нераскрывшиеся весенние бутоны народной надежды. Наверное, даже ещё почки.

 

PRO KUR ORAS (ПРО-КУР-OP)

 

–    Почему у генерального прокурора такой длинный нос?

–    Ведь должно же что-то выглядывать из кармана Ландсбургаса!

В заголовке нет ошибки. Разделив это латинское слово, я постарался приблизить его по звучанию к литовскому[34] и по смыслу – к реальному положению в нашей прокуратуре, в которой, как нигде более, повис тяжёлый смрад бериевщины, отчего у попавшего туда человека моментально кружится голова. Или её попросту откручивают.

Поскольку в нашей правовой системе не действует какая-либо временная, гражданская или законодательная вентиляция, унаследованный ею дух двойных стандартов ещё долго будет отравлять всю Литву. Мне кажется, это зловоние источают не сами прокуроры. Такими духами их снабжают различные партии. Вина прокуроров в том, что они при сведении счётов со своим не вполне прозрачным и патриотичным прошлым перестарались и после своего опоздания так энергично стали возрождаться, что многие мало отличаются от взмыленных лошадей, аж пеной покрылись, и в этой политической коловерти им уже не до правосудия. Это – юрисконсульты наших нечистоплотных политиков, и никто больше. Это щит не государства, а некоторых высокопоставленных преступников.

Теоретически прокурор – это человек, представляющий государство и следящий за тем, чтобы все граждане одинаково соблюдали букву закона. Согласно Конституции, прокуратуры должны действовать при судах. Но, поскольку Основной закон создавался под одного человека, а в спешке на президентских выборах никто не осмелился указывать, как следует исправить ошибки, всё получилось наоборот: вся система правопорядка оказалась в собственности прокуратур, а наша Конституция стала такой же формальной, что и сталинская, т.к. в жизни не выполняется ни одно из её фундаментальных положений. По словам старичка Адамкуса, это не священная корова, даже хорошо, что она безрогая, поэтому без всяких опасений её может доить и отправлять на мясо любой, кто перелезет через забор, установленный для рядового обывателя, и прочно присосётся к государственной кормушке.

Словом, элита доит, олигархи перерабатывают это молоко, а блюстители закона занимаются ловлей блох в Конституции и на практике доказывают каждому гражданину Литвы: каково государство, таковы и прокуроры. Можно выразиться ещё точнее: при отсутствии государства не может быть ни нормальной конституции, ни прокуратуры.

Для подкрепления этого скандального заявления я воспользуюсь примером правового “самосовершенствования” предпоследнего генерального прокурора А.Климавичюса. Вначале этот ответственный и чуждый шумихи человек пытался придерживаться буквы закона и не раз в частных беседах заверял:

– Я не Педничя.

Ну, и Бог ему в помощь!

Когда политики попросили его начать расследование незаконных действий А.Серейки[35], он ещё руками и ногами упирался и насмехался над ними:

–    Так что, нам полагается начать следствие по поводу того, что оперативный работник доставил тот материал в президентуру? На какой объект было покушение? Комедия!

Он всё еще руководствовался законами, согласно которым, по его мнению, свергать президента такими методами недопустимо.

А.Сакалас[36] пытался Климавичюса сломать:

–    Климавичюс всегда скептически реагирует на нарушения законности, особенно когда их допускают высокопоставленные должностные лица.

На этот выкрик вообразившего себя многозначительным деятелем старикана прокурор тоже не стал обращать внимания, но он также не пожелал замечать того, что комиссия Сакаласа избрала противозаконный путь. Ещё не начав расследования, она уже признала Р.Паксаса виновным и своё предвзятое мнение опубликовала в прессе. Страж законности в данной ситуации повел себя подобно деревенскому мудрецу: моя хата с краю, ничего не знаю. Тогда партийные приживалки принялись во все трубы гудеть на прокурора. Он переживал, оправдывался, пока, наконец, не рассердился:

–    За эти месяцы мы столько наслушались, столько начитались со всех оппонирующих сторон, что уже стоит учредить вторую прокуратуру для расследования только этого скандала. Обеим сторонам (уже обеим!) не нравится, что мы придерживаемся закона, поэтому мы оказались между жерновов, – пробивается первая нотка испуга, а дальше уже – крик человека, которого загнали в угол: – Если начнётся заваруха, вы наброситесь на генерального прокурора и будете спрашивать, почему он не наведёт порядок. Поэтому предупреждаю: кончайте!

Так прокурор становится на время заложником обеих сторон, но после беседы с А.Паулаускасом[37] нападающая сторона становится для Климавичюса более приемлемой. Если раньше он утверждал, что любую кассету с магнитофонной записью телефонного разговора, услышав голос президента полагается немедленно прекратить прослушивать и тут же уничтожить, то теперь он не пошевельнул и пальцем, когда А.Паулаускас и М.Лауринкус[38] распространили запись по всему Вильнюсу, и не пресёк это преступление.

Посетив президента, он ради приличия ещё побранил непослушных работников ДГБ и в присутствии самого Паксаса очень вежливо попросил их уничтожить все записи, на которых слышен его голос.

Этому пожеланию генерального прокурора воспротивились члены Сейма, разбиравшие жалобу. Они его раскритиковали и запретили служащим охранного департамента выполнять указание Климавичюса. Специалисты юриспруденции, которые поддерживали инициаторов переворота, тоже заявили о сомнениях в законности требования прокурора. Этим воспользовался Сакалас и назвал действия прокурора давлением и попыткой уничтожить очень важные документы. Сакаласу нечего терять, поэтому он становится агрессивным:

– Очень жаль, что прокурор зачастую сперва смотрит, о руководителе какого ранга идёт речь, и к работникам разного ранга применяет разные принципы: чем выше ранг, тем мягче позиция генпрокурора.

Перепугавшись такого обвинения, А.Климавичюс попятился. На время он забыл о своих принципах и разрешил всем действовать по собственным правилам, а не по законам государства. Процесс импичмента приобретает хулиганское, противозаконное ускорение. Президентское кресло трещит по всем швам.

Когда Паксас указывает генеральному прокурору на статью Уголовного кодекса о заговоре против президента, тому уже не хватает смелости, чтобы обратиться к этому предмету. Но Паксас не успокаивается и говорит генпрокурору очень конкретно:

–    Я полагаю, что происходит переворот, и ответственность за это предусмотрена в Уголовном кодексе, потому эту версию полагается расследовать.

Климавичюс уже определился, но всё ещё оправдывается:

–    Как я теперь могу расследовать, когда следствием занимаются Сейм, всевозможные комиссии и СМИ?

Законы для г-на прокурора уже перестали действовать!

Он боится парламентариев и даже СМИ. Вот кто правит в его сфере правопорядка!

Тогда Паксас апеллирует к его человечности и морали:

–    Прокурор, а вы займётесь расследованием, если судьба президента будет так или иначе решена?

И вот оправдание, характеризующее всю работу Климавичюса:

–    А как я смогу расследовать, если президента уже не будет?

Словом, нет человека, нет и проблемы. Зачем ломать себе голову из-за бывшего? Надо как следует думать о будущих. За то, что хорошо думал, будущие, которые потом пришли, вознаградили его должностью судьи Конституционного суда. Вот в чём главная суть литовского правопорядка.

Не менее ярко такую бериевщину иллюстрирует поведение А.Бразаускаса. 25 ноября 2003 года он всем заявлениям о преступлениях Паксаса, сводившимся к формуле “не исключена возможность” преступления, дал вполне мужскую оценку:

–    Формулировка типа “не исключается возможность” для меня доказательством не является.

10 декабря он уже встал на голову:

–    Р.Паксас не услышал совета подать в отставку.

А 4 марта он уже твёрдый участник переворота:

– Литва с президентом Паксасом – Литва без будущего!

Когда-то, поддерживая Бразаускаса, мы придумали такой лозунг: “Литва без суверенитета – Литва без будущего!” и вывесили его перед ЦК, а теперь он использовал тот лозунг, чтобы топить других и в очередной раз вывернуться наизнанку. Я изменил бы сейчас лозунг так: “Литва с Бразаускасом – Литва без будущего”. Интересно, когда он им воспользуется?

Перелистываю огромные кипы испорченной бумаги. Это протоколы допросов и дела Юрия Борисова. Пытаюсь вникнуть, но не могу, не понимаю. Поэтому начинаю размышлять: где такие писаки родились, в каких школах они обучались? Начинаю снова, ещё раз раскрываю, пока, наконец, до меня не доходит, что этот литовский язык со славянским акцентом – жаргон, созданный юристами. Так по своей “фене ботают” и заключённые, и чиновники, и базарные бабы. У одних жаргон грубее, у других – мягче, но нет ясности, кто у кого учился.

А логика! А выводы! Совсем, как в анекдотическом силлогизме: “Птицы украшают себя перьями. Модницы тоже украшают свои шляпки перьями. Следовательно, модницы – птицы”. Выводы делаются на основании утверждений типа “надо полагать, не исключена возможность, имеются признаки, можно подозревать”…

Так и хочется крикнуть подобно римскому сенатору: “О tempore, о mores”[39]! Ведь с подобными “неопровержимыми уликами” у нас судят человека! Сравниваю с докторской диссертацией этого “преступника” Ю.Борисова, с его стилем изучения, логикой, и не могу удержаться от иронии: курицы пытаются наказать орла за то, что он не так машет крыльями. Прибегая к их стилю, делаю вывод и я: если Сейм похож на корабль дураков, то прокуратура является машинным отделением этого корабля, в которое с мостика можно передавать команды по трубе, называемой коррупцией: “Полный вперёд!”, “Сбавить обороты!”, “Малый назад!”.

На одном листе обнаруживаю запись о каком-то секретном плане “Стрекоза”. По-литовски это слово означает “лаумжиргис” – ведьмина кобыла. Пользуясь логикой Э.Куриса или В.Дабашинскиса, за одно только это слово можно возбудить уголовное дело. Если стрекоза – это ведьмина кобыла, необходимо выяснить, а кто эта ведьма? Значит, нечистая сила, поэтому надо выяснить, не связан ли этот план с колдуньей Леной Лолашвили, а через неё – с российским преступным авторитетом Кикалашвили? Поскольку они оба дружат с Р.Смайлите[40], а её телефон прослушивается, то, скорее всего, план “Стрекоза” связан с секретной службой русских “Альмах”. Надо полагать, что это слово – сочетание двух немецких слов – “alle” и “macht”. Это значит – всё сделать или сразу навести порядок. Если сразу, а не постепенно, как принято у нас, без всяких комиссий, то национальной безопасности Литвы – капут… И так далее, до бесконечности, говоря по-русски, до беспредела.

Бреда такого рода там – хоть пруд пруди, хотя в протоколах изъятия план “Стрекоза” даже не зафиксирован. Его нет, но отзвуки подсовывают прессе. А там охотники за высокими гонорарами ждут такой сенсации, разинув рот. Можно представить себе, как такой блеф подхватывают какие-нибудь не ведающие журналистской морали Якилайтис или Милюте! Они раздувают такой пузырь, раздувают, пока не наскандалятся досыта. Когда им этот блеф надоедает, то уже с другого конца за его проверку принимаются следователи: а как же, ведь об этом трубят СМИ!

Отбросив всю эту квазиюридическую тарабарщину, хотелось бы спокойно, за бокалом пива напомнить тем юристам “по необходимости”, что вся их методика – изобретение Лаврентия Берии и Андрея Вышинского. Кто хоть немного знаком с русскими авиаторами, должен знать, что они стрекозой ласково называют вертолёты, поскольку эти машины издают рокот, напоминающий стрекот стрекозы.

Над протоколами трудились даже графологи, но и те никак не раскусили, почему записи и всякие прочие бумаги Ю.Борисова пестрят всевозможными чертежами, схемами и прочими замысловатыми фигурами. Но в этом нет никакого секрета. Это обычное занятие Юрия, когда он над чем-то думает. Он и во время разговора со мной о рыбалке или о своём пристрастии к технике рисовал всевозможных “стрекоз”. Однажды перед нашей беседой он даже специально попросил у меня несколько чистых листков бумаги, т.к. не было под рукой своей.

Наблюдая, как Ю.Борисов ставит свои подписи под различными документами, я заметил графическое сходство его росписи с вертолётом. Теперь, перелистывая протоколы, я сопоставляю десятки этих подписей и твёрдо могу сказать, что так может подписываться очень способный человек с необычайно ёмкой зрительной памятью. Вот вам и вся тайна, угрожающая национальной безопасности Литвы, которой никак не в силах понять предвзятые и злонамеренные люди.

Когда я писал эти строки, в памяти всплыл очень интересный факт, подтверждающий мои мысли. Шло обсуждение плакатов наших художников. Второй секретарь ЦК, желая продемонстрировать свою необычайную бдительность, вдруг заявил, что молодые люди, изображённые на одном плакате, глядят не на восток, а на запад. Участники опешили и принялись оглядываться, где в этом закрытом помещении восток и где запад. Все почувствовали себя виноватыми, раз уж не заметили такую ошибку…

Тогда устроитель смотра подошёл к плакату, снял его со стены и перевесил на противоположную.

– Теперь они глядят на восток, – пояснил он, а сидящие в зале почувствовали себя такими счастливыми, что облегчённо вздохнули. Деятель, обнаруживший “казус”, тоже сиял от счастья, поскольку никто не выставил его на публичное посмешище. Это чистой воды бериевщина: обнаружить какую-то ерунду и копаться в ней до бесконечности, до тех пор, пока человек, потеряв терпение, не “признается”. Такими методами работают и ландсбургисты, а откуда их вождь перенял такую практику сегодня ни для кого не секрет. Но самое печальное, что от таких методов не отказываются и многие наши юристы, особенно прокуроры. Когда они такую чепуху представляют на разбирательство в суд, часто под подозрение попадают и судьи, принимающие не такие решения, какие нужны прокуратуре.

Хочу обратить внимание читателей на каждодневный брак в работе нашей системы правосудия. Когда суд меня оправдал, Вэ.Вэ. фон Ландсбургас разразился целой серией заявлений о некомпетентности наших судов, ему вторил весь трибунал консерваторов. И что же вы думаете? Трёп этого параноика остался без внимания? Как бы не так. Начались всякие совещания, объяснения, а теперь ради моего политического дела образована даже коллегия из семи судей, обязанных пересмотреть всё заново. Ведь это абсурд. Прокуратура составила обвинительный акт, привлекла меня к уголовной ответственности, состоялось пятнадцать судебных заседаний, и только после этого все заметили, что меня привлекают не по той статье Уголовного кодекса. Защищая честь своего мундира, прокуратура решила опять всё начать сначала, на этот раз – за перевод моей книги на русский язык, а если не выгорит, то будет тягать за переводы на английский или польский языки.

–    Где мы живём?! – хочется кричать голосом Пятраса Цидзикаса и как-то отметить рабское положение наших граждан перед лицом этой грабительской элиты. Сегодня 20 марта. За окном бушует буря, сверкают молнии, гремит гром… При виде этого необычного явления я невольно вскрикиваю: неужели Господь Бог не поразит когда-нибудь молнией этот созданный по бериевскому образцу корабль дураков?.. Но давайте оставим это занятие для рук самих людей.

Работая председателем Комитета национальной безопасности Сейма, я курировал Генеральную прокуратуру, поэтому был обязан ближе познакомиться с её работниками. В то время в этом учреждении остро не хватало квалифицированных юристов. Прокурорами работали даже студенты второго или третьего курса.

–    Нет людей, – отвечал мне на каждое критическое замечание А.Паулаускас.

Однако этот дефицит кадров был искусственным. Придя к власти, Вэ.Вэ. фон Ландсбургас разогнал способных, опытных и честных юристов, обвинив их в коллаборационизме с оккупантами. А вместо них он нашпиговал прокуратуры провинившимися в прошлом нечестными и бездарными людьми, которые своё неясное прошлое довольно удачно закамуфлировали суперпатриотизмом и вечной преданностью великому Папуле.

Мы пытались выправить это положение, даже составили план пополнения кадров, заключили договоры с Университетом и Полицейской академией, пытались отбирать и поддерживать материально способных и старательных студентов. По окончании учёбы они должны были стать каким-то становым хребтом правоохранительной системы. Но пока они учились, пока разбирались в ситуации, вместо них возвысились, сделав головокружительную карьеру, бездари, протежируемые различными партиями и их лидерами. Поэтому теперь прокуратуру, мягко выражаясь, можно назвать самым политизированным, разумеется, после ДГБ, подразделением правоохранительной системы, служащим не правосудию, а всевозможным денежным мошенникам политического или какого-то иного пошиба.

С такой кадровой политикой пытался бороться и назначенный нами прокурор Владас Никитинас, опытный практик и порядочный человек, но в 1996 году к власти снова пришёл не имеющий ничего общего с советским прошлым профессор кафедры марксизма-ленинизма, и начатый им в своё время правоохранительный кордебалет был продолжен. Помнится, по его милости крупные, вызывающие общественный резонанс дела, попадавшие в прокуратуру, стали исчезать, будто в омуте. Вспоминаю допрос “героя” прикаунасских лесов Й.Максвитиса[41]. В машине, доставлявшей его из Каунаса в Вильнюс, была установлена записывающая аппаратура. На кассету было записано каждое слово “повстанца”. Он всю дорогу проклинал фон Ландсбургаса и его приспешников:

–    Это его трусы меня подбивали. Видите ли, без крови свободу завоевать невозможно, а теперь сами навалили в штаны и попрятались в кусты, мать иху в душу. Теперь мне одному приходится отвечать! Я им ещё пощекочу печёнки. Не думайте, что меня разоружили, за моей спиной стоит целая дивизия. Я говорил этому козлу Ландсбургасу, что Абромавичюс – предатель!

Мы несколько раз прослушивали эту исповедь, продиктованную бессильной злостью, но кассета запропастилась где-то в столах прокуратуры или была уничтожена по указанию Ландсбургаса…

У меня и сегодня звучит в ушах бред того суперпатриота, нахапавшего на советской бензоколонке гору рублей, о том, как он ненавидит коммунистов и как он стрелял из пистолета в их летающие над Алексотасом[42] самолёты, хотя пистолет ему был выдан для охраны бензоколонки.

–    Лучше бы ты взял рогатку, – подзадоривали его сопровождающие, а тот ради своего спасения топил всех, кого мог припомнить.

Это было живое обвинение стоявшим за его спиной консерваторам, которое записал бывший заместитель каунасского отделения госбезопасности Байорунас. К сожалению, в прокуратуре трудились такие же пёстрозелёные повстанцы, не сумевшие урвать у советской власти высоких должностей, роскошных квартир или автомобилей.

Впоследствии меня навестил Юрас Абромавичюс[43].

По моему мнению, это был очень порядочный человек. Открытый, смотрящий собеседнику прямо в глаза, даже когда вынужден говорить неприятную правду:

–    Мне власть ДПТЛ не нравится, слишком много за ней невкусного прошлого, – признавался он.

–    Власть – не похлёбка, она не может быть вкусной или невкусной, она должна быть справедливой. А что касается прошлого?.. Дорогой доброволец, ведь мы же все из прошлого. Ваша ДСОК[44] кишмя кишит не только бывшими плохими офицерами, но и многократно судимыми преступниками, а ведь ты был у них начальником штаба.

–    Я это знаю, поэтому не хочу, чтобы в Литве совершалось бессмысленное кровопролитие. Пусть решает народ, кто им должен управлять.

–    Спасибо за твою порядочность. Сдаётся мне, что именно за это полковник Стасис Адомонис приказал какому-то курсанту тебя расстрелять.

–    Пытался, но я их не боюсь.

Потом он рассказал, откуда была взята взрывчатка для подрыва моста через речку Бражуоле. При обыске на складе ДСОК, что на улице Оланду, была обнаружена “морская смесь” и бикфордов шнур, использовавшиеся при подрыве. Служба госбезопасности стала наступать преступникам на пятки, но вмешалась прокуратура. Поиски прекратились, а шеф госбезопасности Юргис Юргялис не проявил характера и стал оглядываться на предвыборные дела. Кроме того, на него навалились дела по строительству роскошного дома, так что было не до того.

Через некоторое время Ю.Абромавичюс погиб. Трусливые негодяи не посмели объясниться с ним лицом к лицу и исподтишка подстроили взрыв его автомобиля.

Юрас сильно просчитался, доверив свою тайну бывшим товарищам. Из Министерства обороны в Каунас утекла информация о том, кто и по какой причине копается под фундаментом преступников, а сам министр Ч.Станкявичюс, публично отрицал факт получения от Абромавичюса такой информации не столько ради собственного оправдания, сколько для предупреждения преступников. Это была неслыханная подлость -выболтать секретную информацию на телевидении. Многолетний парторг советского института, когда-то снимавший с покойников при погребении крестики и образа, срывавший со стендов первые объявления “Саюдиса”, сделал своё чёрное дело. Это закономерно. Человек, единожды предавший своих товарищей, остановиться уже не может, т.к. первое предательство, как назойливая чесотка, вынуждает его чесаться и чесаться до тех пор, пока на совести не появятся дырки. Первое предательство – это семя ядовитого дурмана, упавшее на благодатную почву. Человек становится зависимым от него, как от гашиша.

Этого трусливого по природе цыгана поддержал Ландсбургас, планировавший стать диктатором Литвы:

– Зачем такой ажиотаж из-за смерти одного человека?

– пробивается сквозь сопли его издевательский гнусавый голосок. Более циничной и подлой оценки гибели Абромавичюса перед содрогнувшейся и застывшей от ужаса Литвой представить себе невозможно.

Несколько позднее, сообразив, что слишком сильно увяз в собственноручно замешенном дерьме, вечный почётный председатель приказал образовать комиссию для сокрытия всех подлых делишек консерваторов. В выводах этой комиссии записано:

“Комиссия отмечает, что в начале расследования руководители Генеральной прокуратуры и, как я упоминал, Департамента государственной безопасности не обошлись без двусмысленных оценок, спровоцировали обвинения против высокопоставленных должностных лиц. Из-за такой политизации Сейму даже пришлось создать специальную временную комиссию, которая работу по парламентскому расследованию закончила”.

Из выводов комиссии даже фамилию Абромавичюса вычеркнули, а шкура Ландсбургаса была спасена. Сочинивший и зачитавший Сейму это словоблудие С.Кактис за свои “заслуги” был назначен министром. Впоследствии этот человечишка, опекаемый Папулей, пал до уровня подонков нации и без зазрения совести поставил свою подпись под заключённым ландсбургистами вариантом пакта Риббентропа-Молотова двадцать первого века – договором о продаже компании “Мажейкю нафта”.

Еще позже факт убийства Абромавичюса взялся расследовать бывший министр обороны А.Буткявичюс.

У этого человека в военных структурах ещё оставались свои глаза и уши. Консерваторы его избегали и при каждом случае мстили ему за сотрудничество с ДПТЛ. Разозлившись на своих прежних господ, он довольно откровенно написал в прессе о том, кто, по его сведениям, был организатором того преступления.

“Это очень тёмная тема, – писал он. – Я уверен, что Юрас Абромавичюс был убит с ведома, если не по заказу, определённых политических сил.

По моему убеждению, его убили потому, что он слишком близко подобрался к людям, которые организовали взрыв моста через речку Бражуоле и так называемую акцию неповиновения в Алтонишкском лесу. У него были данные не только о том, кто из политиков эти акции организовал, но и об их исполнителях. Обе упомянутые акции до сих пор не раскрыты. А людей, активно участвовавших в обеих акциях, укрывают от ответственности даже тогда, когда против них возбуждаются уголовные дела (например, А.Пангонис, против которого возбуждено уголовное дело, уже второй год никак не попадёт в суд), явно демонстрируя, что они неприкосновенны.

Я уверен, что инициатором неповиновения добровольцев и взрыва моста через речку Бражуоле является профессор Витаутас Ландсбергис. По моему убеждению, действовала одна и та же группа так называемых добровольцев. Пытаясь узнать фамилии этих людей, Юрас Абромавичюс подошёл слишком близко. Поскольку’ сегодня попасть в тюрьму не хочется никому, было совершено ритуальное убийство. События, связанные с гибелью Юраса Абромавичюса, напоминают мне послевоенные годы, когда по решению каких-то троек о том, что человек является предателем родины, его посылали на смерть…

Любому, кто занимался расследованием этих историй, совершенно ясно, кто является инициатором и кто исполнитель. Это никакая не тайна. Как и гибель Юраса Абромавичюса. Эти дела намеренно превращены чуть не в государственную тайну, якобы не подлежащую огласке. А истина лежит буквально на поверхности: достаточно копнуть лопатой, и будет вывернут Витаутас Ландсбергис и группирующаяся вокруг него шайка.

Когда я Ландсбергису обещал, что и он скоро очутится за решёткой, я имел в виду именно эти истории. Ведь за сотрудничество с КГБ теперь в Литве в тюрьму не сажают…

Думаю, что это и есть главная версия, кто бы мог отрицать? Правда, вероятно, документальные доказательства можно подделать. При наличии карманного прокурора и собственного шефа Департамента государственной безопасности фальсифицировать документы нетрудно. По моему убеждению, работники Генеральной прокуратуры, расследующие гибель Юраса Абромавичюса (доводилось с ними беседовать), располагают достаточной информацией и доказательствами. Требуется только решение. Но пока Генеральную прокуратуру будет возглавлять К.Педничя, ничего не будет “.

Хочешь – не хочешь, а с выводами А.Буткявичюса нужно согласиться. Я на собственной шкуре испытал, что это за зверь – Генеральная прокуратура. Вэ.Вэ. фон Ландсбургас написал туда жалобу, будто я оскорбил его покойного отца и причинил ущерб его чести и достоинству, после чего у него поднялось кровяное давление. Оказывается, у этого наказания литовского народа испортилось несколько нейронов стоимостью в 100 тысяч литов, а для их восстановления он высосал на такую сумму бесчисленное множество валидола и других таблеток, восстанавливающих честь и достоинство. По непроверенным данным, ему даже потребовалось несколько блоков “Виагры”, чтобы иметь возможность и дальше сношать весь литовский народ.

Но шутки в сторону. Когда фон Ландсбургас писал свою жалобу, он из всей книги отобрал только четыре предложения, выбросил из них то, что ему невыгодно, сократил, проредил, а в некоторых оставил только несколько слов. Он даже указал статью, по которой меня нужно судить. Ту жалобу прокуроры приняли с душевным трепетом, достойным Священного Писания. Они даже не стали сверять искаженные в ябеде предложения с оригиналом, не выявили их совокупность, не прочли ни одного литературного или журналистского источника, которыми я пользовался, и принялись строчить обвинительный акт. Они даже не заглядывали в уголовный кодекс и, зажмурившись, как перед Богом у Синайской горы, приняли представленное фон Ландсбургасом произведение.

В июне-июле 1941 года отец фон Ландсбургаса был министром в фашистском правительстве. За это время только в Каунасе было расстреляно более 4000 евреев и советских активистов. То правительство не пощадило ни скульптора В.Грибаса, ни поэта В.Монтвилы, ни прочих дорогих для литовского народа людей. Отец фон Ландсбургаса сам подготовил и представил тому правительству планы еврейских гетто в Каунасе и Вильнюсе и закон, требующий национализировать еврейское имущество и отгородить евреев заборами из колючей проволоки от общества, не позволять им, как скотине, ходить по тротуарам.

Я долго раздумывал, как покороче назвать поведение такого знаменитого архитектора?.. В конце концов остановился на самом нейтральном – “товарищ К.Шкирпы и А.Гитлера”, т.е. их сторонник, единомышленник, сообщник…

Поскольку Вэ.Вэ. фон Ландсбургас слово “товарищ” понял так, как этому его учил великий языковед всея Литвы и Жемайтии Нахман Душанский, и написал в своей ябеде, что его “отец никогда не дружил с Гитлером и не видел его даже издалека”, то другой, уже посредственный языковед прокуратуры В.Й.Дабашинскас задумал любой ценой доказать, что это правда, и только правда, или жесточайшее оскорбление. Поэтому он направил запрос в Литовский центр геноцида: не имеется ли каких-нибудь документов, свидетельствующих о дружбе и переписке В.Жямкяльниса и А.Гитлера?

Вот это да! Ведь и ежу понятно, что таких документов никогда не было и не могло быть. Такое понимание выражения “товарищ Гитлера” можно объяснить ограниченностью нездорового человека либо злонамеренным желанием напакостить автору книги. Прокурору, желающему угодить ябеднику, был нужен только отрицательный ответ, чтобы без какого-либо риска обвинить меня в клевете и привлечь к уголовной ответственности. Логика Берии: если нет в архивах, значит, автор виновен.

Но ещё смешнее, что ландсбургистский центр по-комсомольски отрапортовал: “В.Ландсбургас-Жямкельнис был членом временного правительства и министром коммунального хозяйства. Временное правительство, образованное 23 июня 1941 г., имело целью восстановление литовской государственности. Временное правительство и его члены должны были поддерживать определённые связи со структурами Германии, оккупировавшей Литву, однако сведений о том, что Ландсбургас сотрудничал с секретными службами нацистов, осуществлял разведывательную деятельность, поддерживал личные и иные связи с вождём Германии А.Гитлером, мы не обнаружили”.

А это уже откровенное преступление. Историческая фальшивка. Документальная взятка человеку, превратившему Литву в республику самоубийц. Комсомольский архив, не утруждая себя никакими документальными свидетельствами, разъясняет, каких безобидных, просто патриотических целей добивалось фашистское правительство, а сотрудничество с гестапо называет “определёнными связями”. Словом, не обнаружив свидетельств того, что В.Жямкяльнис распивал с Гитлером шампанское, архив и прокуратура делают вывод, что автор, заведомо зная, что таких документов нет, намеренно клеветал на покойного.

Ведь это же бред сивой кобылы, а не юридическое доказательство. До сих пор не возьму в толк, как могли юристы с высшим образованием, читающие газеты, под влиянием жалобщика запросить архив, нет ли, мол, каких-нибудь документов, свидетельствующих о дружбе В.Жямкяльниса и А.Гитлера. Это уже не комедия, а полный маразм нашей Генеральной прокуратуры. На такой духовной ущербности базируется весь наш правовой надзор.

Ведь и я, опираясь на логику следователя, могу запросить любой архив, нет ли каких-нибудь документов, свидетельствующих о дружбе и переписке Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса с И.Сталиным, поскольку не раз слышал, как он на кафедре марксизма-ленинизма называл вождя народов товарищем? Ответ был бы однозначным – нет, а моё расследование было бы законным, подтверждённым соответствующими справками и идиотским выводом: виновен, поскольку в архиве таких данных нет, а ты о них пишешь. Поэтому не следует удивляться, что сегодня по отношению к писателям и журналистам действует не юридический, а ландсбургический закон: “Дайте мне одно предложение из “Отче наш”, и я докажу, что его автора надо расстрелять”. Однако прокуратура, из жажды угодить своим господам, сокращает даже такой путь, прибегая к практике якобинцев, основанной на законе гильотины: “Сперва отрубим голову, а потом разберёмся, кто это был”.

И так ни с того, ни с сего уже три года длится надо мной суд. Полтора года я не могу ничего писать, т.к. приходится копаться в своих записях, просиживать в библиотеках, объяснять зарубежным издательствам, откуда я взял то или иное утверждение, а в это время ябедник за казённые деньги разъезжает между Брюсселем и Вильнюсом и валяет дурака. Его аргументы: я не помню, я не слышал, мне отец ничего об этом не говорил… Поэтому прокурор снова делает вывод: если истец (в данном случае – мессия) ничего не помнит, значит, этого действительно не было, и простому смертному нечего придираться к Сыну Божьему.

И вот вершина надругательства над человеческими правами! Мы вместе с защитниками В.Свидерскисом и М.Банялисом, наконец, доказали, что в “Корабле дураков” нет ни одного выдуманного мною предложения, что все они взяты из периодики и что я имею право писать, публиковать и распространять опубликованные в прессе сведения, если они не были опровергнуты или запрещены. И вот когда на пятнадцатом заседании суд меня оправдал, прокуратура вдруг спохватилась, что Вэ.Вэ. фон Ландсбургас подсунул ей не ту статью, поэтому все труды судей и защитников нужно аннулировать и, спасая честь и достоинство жалобщика и прокуратуры, начать всё сначала… На таком “основании” г-н Баркаускас подал жалобу в Апелляционный суд.

Боже, за что ты караешь нашу правовую республику?

А если те мудрецы вспомнят “Статут” Витаутаса Великого[45] и найдут в нём ещё какую-то статью, тогда мне конец. По традициям того времени посадят меня на кол и потребуют доказать, что у меня не было геморроя. Горек смех, когда нужно плакать.

Я прекрасно понимаю, что моральное право выше всех прочих прав, но я неплохо усвоил и то, что честь и достоинство – это не прогнивший сарайчик, который можно оттягать себе по суду. Но встают волосы дыбом, когда узнаёшь, что способствовать такой чепухе по собственной воле берутся юристы, занимающие высокое положение.

Достоинство даётся человеку природой и долгими годами утончённого воспитания, а честь – предмет общественного соглашения, иными словами, положительная оценка обществом действий и поступков, не вкладывающихся в обычные законы и правила. Что одним людям кажется честным и достойным, людям иного воспитания, признающим для себя более строгую шкалу ценностей, может показаться совершенно обратным. Словом, оба эти понятия относятся к сфере природы, воспитания, веры, образования, идеологии, психики, человеческого характера, убеждений, восприятия человеком красоты и истины. Объединить их одной статьёй закона или приказанием никому в мире не удавалось даже путём развязывания мировых войн.

Но литовцы – первые во всём. Они, даже не прочитав, приняли конституцию ЕС, которую потом отклонили её создатели. Они единственные обгадили избранного народом президента, поэтому, как знать, возможно, когда-нибудь им удастся вместе с каким-то новым фон Ландсбургасом, подобно Гитлеру, уместить всю свою честь и достоинство в триединство: один народ, одна партия и один фюрер, по-литовски – мессия.

Я много размышлял, изучал различные факты, соизмерял их с собственным опытом жизни и пришёл к выводу: если бы меня кто-то вынудил жить в соответствии с понятиями фон Ландсбургаса о чести и достоинстве, то, скорее всего, я бы застрелился. А тот человек на собственных понятиях только наживается, сколачивает миллионы, точнее, обкрадывает не совсем собственный народ и никогда не задумывается – честно это или нечестно.

Полагаю, прокурорам тоже чуждо такое понимание морали, однако они привыкли подчинять своё самоуважение воле начальства, поэтому без зазрения совести манипулируют законами так, как того требуют от них заказчики. Вот почему все политические дела о “чести и достоинстве” попадают в суд быстрее, чем дела об экономических преступлениях, хищениях и заказных убийствах, которые годами пылятся в их сейфах. Вошло в практику даже такое утверждение, что для возбуждения резонансного дела нужна политическая воля. А кто даёт такие волевые разрешения? Да те, которые сами совершают преступления, а после того требуют, от судов, чтобы им вернули утраченные в глазах народа или запроданные честь и достоинство. Ну, в самом деле, как это сделать? Ставить клейма им на уши, приклеивать к шее знак качества или нашпиговать их той честью, как фаршированного судака?

И вот по ходу такого литовского спектакля судебного абсурда получаю письмецо из Игналины. Пишет 82-летняя Вероника Варнене и заверяет, что может свидетельствовать за меня в суде. Не очень я этому поверил, но при удобном случае съездил к ней. На вид я не дал бы Веронике и 70 лет. Такой подвижной женщины с прекрасной памятью ещё встречать не доводилось, а когда я послушал написанные ею стихи, то понял, что это не простой человек.

Со слезами на глазах она мне сказала:

– Я выполняю волю своего отца и его ротного командира Й.Шюгждиниса

Эта стрелковая рота была партизанской и сражалась с оккупировавшими край поляками. Отряд был вооружён, хорошо организован, дисциплинирован. После прихода в 1940 году русских партизаны решили оружие не сдавать и сопротивляться новым оккупантам. Они пытались договориться об этом с центром “Союза стрелков” (шаулисов), но их выдал “активист” шаулисов В.Жямкальнис, располагавший всеми списками организации.

НКВД этих людей расстрелял или сослал в Сибирь. Веронике тогда было 17 лет.Она навещала отца в Утянской тюрьме. Отца привели в наручниках, основательно избитого. После обычных разговоров отец тихонько сказал:

–    Нас предал В.Жямкальнис. Не забудь и, когда настанет время, скажи, кому нужно.

Это подтвердил и Й.Шюгждинис. Об этом знали и брат Вероники, и семья Шюгждинисов, в которой, к сожалению, никого не осталось в живых.

–    Когда я увидела, что этому негодяю его сыночек навешивает орден, у меня чуть сердце не разорвалось. Я написала ВЛандсбергису письмо, но он не ответил. Слава Богу, на вашем суде я, наконец, сбросила эту тяжкую ношу клятвы…

Суд даже не проверял показаний Вероники, поскольку дело рассматривалось “не по существу или без существа либо вообще вопреки всякому существу”

Этого не поняла и Вероника:

–    Почему они ничего не делают? Тот доносчик загубил всех мужчин нашей деревни. Господи, неужели я стала бы лгать перед смертью?!

Но оказалось, что наш суд – что Москва: слезам не верит. У него свои понятия, и для обоснования этих понятий даже создан свой жаргон.

Ещё один случай.

В Паневежском уезде жил такой сельский праведник И.Кейсминас, который учительствовал в дымной крестьянской избушке в одно окошко. Потом он стал на собственные деньги строить нормальную школу и увяз в долгах по шею. Выплачивал проценты из своей нищенской зарплаты и родительской помощи, но свой замысел выполнил. Остававшийся долг списала советская власть, а нарком просвещения Антанас Вянцлова назначил этого святого человека директором 2-й средней школы г. Паневежиса. Дети и родители его обожали. Но началась война. Немцы тут же, в школьном садике Кейсминаса расстреляли.

И вот жесточайшее надругательство над справедливостью: теперь эта школа носит имя министра коммунального хозяйства фашистского правительства В.Жямкяльниса-Ландсбургаса.

Дальше уж некуда…

Вспоминаю, как стряпали дело на А.Шляжявичюса[46]. Забрал человек свой вклад из терпящего банкротство банка. Это никакое не преступление, тем более что так же поступили 12 членов Сейма и сам президент Бразаускас. Но президенту нужно было как-то оправдаться перед избирателями за целую череду банковских крахов и финансовый кризис, причиной которого была его собственная халатность, негодная кадровая политика и небескорыстное сокрытие преступной деятельности некоторых банкиров. И вот подвернулся повод, чтобы свалить всё на премьера, который в глазах общества превосходил президента по всем параметрам.

Понимая, что дело безнадёжное, А.Паулаускас предпочёл уйти в отставку с поста генерального прокурора, лишь бы не выполнять указания Бразаускаса – любой ценой засадить Шляжявичюса за решётку. Прицеливаясь на место Паулаускаса, за дело взялся бессмертный К.Бетингис[47]. Он отложил в сторону Уголовный кодекс и стал перечитывать сонник святого Иосифа. Через полгода обвинение было рождено. Но это был выкидыш. Суд это дохлятину несколько раз возвращал в прокуратуру на реанимацию, но это не помогало. Когда от мертверчинки потянуло душком, её нужно было закопать, но её всё равно всучили суду, чтобы хоть как-то забальзамировать, но и литовский правовой бальзам оказался бессильным. Шляжявичюс выиграл дело в Страсбурге, только жаль, что присужденный судом ущерб пришлось возмещать не Бетингису и не Бразаускасу, а нам, налогоплательщикам.

Мне довелось несколько раз перечитывать сочинённый Бетингисом обвинительный акт, в котором одно предложение растянуто аж на две машинописные страницы. Половину века я занимаюсь писательским трудом, имею два высших образования, но ничего не понял, хотя обоснование обвинения было написано как будто на литовском языке. Это напомнило мне историю, как вятский губернатор писал ответ питерским бюрократам, запрос которых не мог понять ни один канцелярист и сосланный в губернию знаменитый русский писатель А.Герцен. Тогда они пригласили старого писаря, который долго изучал письмо, а потом сказал:

–    Я тоже ничего не понимаю, но отписать им могу.

Когда губернаторская канцелярия отослала

составленную в таком же стиле “отписку”, из Питера никаких претензий не поступило, и дело было замято.

Такая судебная абракадабра в Литве так укоренилась, что стала не просто модной, но и выгодной. Когда председатель Конституционного Суда в течение пяти часов зачитывал обоснование постановления, посвящённого Р.Паксасу, старый юрист оторвался от телевизора и сказал мне:

–    Витаутас, если объяснение можно зачитывать пять часов, значит, доказательства вины отсутствуют. Это подтверждает мою догадку: постановление было задумано заранее, и это требовалось замаскировать так хитро, чтобы никто не мог придраться.

Он оказался прав, т.к., окончив читать свою сказку про белого бычка, сам председатель суда как будто в своё оправдание сообщил, что они никаких решений не приняли, а только разъяснили Сейму, как он должен себя вести и как покарать президента. Так “отписаться” может только прохиндей-толкователь бездействующей Конституции. Это похоже на анекдот, когда один неграмотный мулла взялся объяснять своё решение Кораном. Народ возмутился, начал возражать, тогда мулла перевернул книгу “вверх ногами” и опять зачитал то же самое решение, а от себя добавил:

– Вы можете читать Коран и с другого конца, но всё равно Аллах будет прав.

И с моим делом происходило нечто подобное. Ябедник написал, прокуратура получила приказ и приступила к поиску доказательств заранее подготовленного решения. Словом, взяв у Нахмана Душанского уроки литовского языка, они, наконец обнаружили слово вербовать и подскочили от восторга. Недолго думая, они выхватили это слово из всей фразы и опять послали запрос в архив. Ведь для одного это слово, по старой привычке, означало “сотрудничать с КГБ”, а для другого – работать с такими наёмными стукачами. Поэтому те два теолога литовского языка написали в архив новую чушь: был или не был В.Жямкальнис в 1918 году (заметьте – в восемнадцатом году!) завербован в КГБ или иные аналогичные большевистские структуры? Прокурору наплевать, что по-литовски слово “вербовать” может означать привлечение на некоторое время рабочих, добровольцев или каким-то образом оказывать влияние и привлекать к себе избирателей…

Из архива опять поступил запланированный заранее ответ: подтверждающих это документов нет. А в книге речь шла о хозяйничавших в то время в Литве немцах! Если у немцев не было структур КГБ, то какого чёрта автор пишет слово “вербовать”? Такое, согласно многолетней практике ябедника, могли осуществить только большевистские чекисты. Если документов нет, виноват автор книги, а если бы они нашлись, то его всё равно можно было бы обвинить в использовании фальшивки.

Вот почему у нас так часто гноят в тюрьмах людей, не сделавших ничего дурного. Фемида слепа, т.к. у неё на глазах повязка, а в Литве этой девице ещё и вырвали язык: не оправдывайся, патриотично помолчи, если не хочешь получить добавки. Литва – судебная республика. Кто правит в судах и прокуратуре, тот правит всей Литвой.

 

ИМПИЧМЕНТ,

или

ИЗОБРЕТЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ГИЛЬОТИНЫ

 

– Само по себе появление партий показывает, что человечество окончательно запуталось в своих взаимоотношениях, –

В.Ленин

– Партия – это безумие множества людей к восторгу полутора десятков идиотов, -профессор А.Амбразявичюс

Мудрые люди говорят, что страх был первым проявлением человеческого сознания. Но я считаю, что современный сознательный человек может и должен подавлять чувство страха как пережиток, балласт, как главный тормоз в современном созидании, мышлении и производственной деятельности. В противном случае это первое проявление может стать и последним.

Самым отвратительным является страх одного человека перед другим. Он порождает неравенство, бедность, ненависть, войны и беспощадную эксплуатацию одного человека другим. Демократия – будто бы и одно из средств от специально насаждаемого тиранами, чиновниками и политиками страха. Однако, к сожалению, столетиями вколачивавшаяся в людей привычка бояться своего господина оказалась настолько живучей, что никакими скороспелыми рецептами её быстро изжить не удастся.

Выбирает человек себе слугу – депутата, а на следующий день, явившись к нему в сияющий дворец, уже начинает его бояться: примет – не примет, продаст – не продаст?.. Не лучше ли самому как-нибудь откупиться? Однако и депутаты – такие же крепостные. Они боятся друг друга, своих выборных руководителей, снижения зарплаты. Они попустительствуют более сильным, богатым, грызутся между собой, а о своём настоящем господине, избирателе, народе уже думать некогда. Как говорится, через взятый барьер никто по нескольку раз не прыгает, Сейм – это вам не гаревая дорожка.

Сейчас модно говорить, что деньги делают человека свободным. От чего? От всего, только не от страха. Человек, если он раб денег, – отвратительнейшая форма вырождения, деградации, со всеми вытекающими из этого бедами: торговлей собой, грабежом, наркоманией, гомосексуализмом, коррупцией, фанатизмом и захватом чужих земель. Чего стоит человек, променявший собственную душу на стремление обладать всеми богатствами? А чего стоит народ, который идёт за такими духовными калеками и даже гордится ими? Отсюда начинается историческое загнивание народа.

Вот так и загниваем с самых времён Люблинской унии. Сокращаемся, мельчаем, попустительствуем пришлым, стреляем в спины уходящим, поклоняемся золотому тельцу, но собственную дурь не выбрасываем. Ведь как приятно смотреть на пожар у соседа, а если тот ещё и умный, то сплошное удовольствие!..

С такими вот мыслями я следил за всем грязным процессом отрешения Р.Паксаса. Это была игра в одни, но только собственные ворота, хвастовство перед всей Европой своей мужицкой, сермяжной демократией и прирождённое желание как можно дольше состоять в хорошо оплачиваемых лакеях.

Страх – это сущность и результат деятельности всех чемоданных партий. Они демонстрируют нежную любовь к национальной безопасности, пока могут за это сшибать огромные барыши, но когда наступает время доказать её на деле, тут же укладывают чемоданы и драпают в какую-нибудь Польшу или через лужу – к янки.

Хочу ещё раз припомнить сороковые годы. Сорок тысяч одураченных солдат, тысячи стрелков, и ни одного выстрела в противника, хоть бы ворон попугали, однако какое триумфальное возвращение! Какая доблестная делёжка накопленного народом за пятьдесят лет добра! Снова прогибаются под тяжестью орденов и медалей худосочные груди возвратившихся мошенников. Чего стоит поход евреев из компании “Вильямс”[48] на подмогу российским евреям, чтобы они могли вернуть себе то, чего никогда не теряли! Этот разбойничий сговор стоил внимания всех прокуратур Литвы, восстания граждан, всеобщей забастовки, а не только дымовой завесы Адамкуса, устроенной с помощью ЦРУ, чтобы попытаться скрыть от народа подлинную цель сделки.

Когда я пытаюсь найти подтверждение своим мыслям в собственном жизненном опыте, я волей-неволей возвращаюсь к Юрию Борисову, который в своё время сумел преодолеть страх и стать свободным, ни от кого не зависящим человеком, полагающимся только на себя и самостоятельно подобранных партнёров. Как это ни странно, став миллионером, он не сделался рабом денег.

–    Мне их требуется лишь столько, чтобы было интересно жить.

–    Как это понимать – интересно?

–    Делать деньги тоже интересно, но только вначале. Как может быть интересной жизнь Креза, если работающие на него – какие-то рабы? Люди – моя команда, участники моего дела, мои солдаты, поэтому самое интересное в деятельности начинается, когда почувствуешь, что ты являешься генератором мыслей и желаний этих людей. Меня всегда охватывает огромная радость, когда добиваюсь очередной намеченной цели. Тогда волей-неволей приходит и чувство уверенности в себе и, может быть, даже гордости: Юра, ведь ты можешь!

Это “могу” для него не означает только командовать и управлять другими, в этом “могу” звучит радость дирижёра, когда хор под его управлением от всей души берёт заданную им ноту.

И снова я сравниваю этого человека со знакомыми мне политиками, деловыми людьми, и никого не могу поставить рядом, разве что Бронюса Лубиса[49], который за один лит продал Йонавской мэрии прекрасный дом культуры. Может быть, ещё Йонаса Биржишкиса, который из бардака на стальных магистралях сделал более или менее приличную литовскую железную дорогу. И, разумеется, Казимеру Прунскене, утёршую нос не одному мужчине. Вот и всё. Кто из наших смог бы вот просто так, чуть ли не шутя, выложить свой миллион, чтобы помочь другу осуществить его планы? Ведь после такого поступка у многих от огорчения руки бы отсохли! В головах многих депутатов это и сегодня не умещается: как это – миллион?.. На халяву-с?

Их разуму такое непостижимо. За миллион они, не моргнув глазом, могут и всю Литву продать, а этот ничего не берёт, значит, собирается завоевать… А зачем Борисову такой бизнес – за миллион покупать Литву, обременённую 14 миллиардами долга?

Словно карты, перебираю всех знакомых и не нахожу никого похожего. Большинство стремилось и стремится к власти только для того, чтобы быть у власти, чтобы бесплатно пользоваться благами жизни, а предприниматели неустанно охают, мол, очень мало зарабатывают, законы государства не благоприятствуют бизнесу, поэтому их надо менять. Кому после тех изменений будет жить легче? Только им. Ужасная болезнь стяжательства. Лишь бы обладать, даже если бы ради этого всё вокруг пришлось обратить в безжизненную пустыню.

В чём причина? Характер? Уровень образования? Мировоззрение? Думаю, всё вместе.

–    Это величайшая выигранная мною битва, – похвалился Наполеон, закончив писать свой свод законов, называемый Статутом. Он прекрасно понимал, что сохранить завоёванное в войнах величие невозможно только военной силой. Воевать всю жизнь невозможно.

–    Я буду бороться до конца, сказал мне Роландас Паксас.

–    А зачем?

–    Чтобы доказать свою правоту.

–    И вернуться к власти?

–    Возможно, и так.

Я долго на него смотрел и думал, как ему нужен какой-нибудь статут Наполеона или Роландаса, предназначенный для всех людей. Не какой-нибудь, а такой, который люди принимали бы, как свой собственный. Обещание должно стать законом. А народ принимает только такой закон, которого сам ждёт, не дождётся.

–    Юрий Александрович, если вы и дальше будете так ершиться на власть, то потеряете свою “Авиабалтику”. Наше правительство и не таких свиней способно подкладывать.

–    Чёрт с ней, пусть отбирают. Разве в этом заводе весь смысл моей жизни? Важно, что в борьбе за него я понял, как нужно жить нормальному предпринимателю. Будут ещё те заводы!

Это рассуждения свободного здравомыслящего человека, а вот половина партии консерваторов, по словам И.Палейчика[50], из-за российской нефти заболела паранойей. Но Иван не совсем прав. Паранойя наследуется от заразившихся манией величия воров. Иногда её порождают ужасные душевные страдания из-за того, что от тайного бизнеса слишком мало перепало в свой карман, хотя за одни только консультации при продаже государственных секретов и интересов получены миллионы, а на государственной земле, отхваченной по дешёвке, понастроена куча собственных домов… Слава Богу, что не всё упрятали в заграничных банках, когда будут драпать за границу, не смогут всё с собой увезти.

И во всём этом виноваты Р.Паксас, В.Томкус и “Корабль дураков”.

Многих политиков, принимавших участие в процедуре импичмента, я хорошо знаю и только диву даюсь, как быстро и как далеко они ушли от простой национальной или гражданственной духовности. А может, у них никогда ничего подобного и не было? Был только страх перед твёрдой большевистской рукой? В каком умопомрачительном, почти религиозном экстазе они швыряли грязью в человека, который был выше их, который ещё ничего не успел сделать, только обещал навести порядок. А как они были несчастны, с каким артистизмом строили из себя оскорблённую невинность, когда В.Юнокас[51] попытался приоткрыть их приготовленные к долгому путешествию чемоданы! Оказывается, они крали и брали взятки ради своих внуков, выходит, ради благополучия народа в будущем, а Юнокас этого не заметил. Поэтому его прогнали чинить замки на тех чемоданах. Политики доказали, что “Рубиконас” – это всего лишь никем не виданная историческая речушка, которую не следовало переходить даже благородным римлянам, а тот невежа из госбезопасности вообразил, что это фирма по отмыванию незаконно нажитых денег. Ну как же он, такой старый волк, не посоветовался с еще более старым спецом охранных дел В.Адамкусом? Летали бы на пару в Мексику, собрали бы всех своих и чужих советников президентов, и не требовалось бы писать никаких объяснений.

Словом, импичмент был наглой традиционной демонстрацией безыдейности “традиционных” партий. Им даже не требовалось объединяться, т.к. они давно уже между собой слиплись, ещё с первых шагов прихватизации. Европейский союз им был нужен, как воздух, как вода, чтобы сегодня оправдывать перед избирателями все совершённые ими преступления:

–    Этого требует Европа…

И опять я сравниваю, опять спрашиваю себя: что есть для нищего сума, и что есть для свободного человека миллион?

–    Послушай, Артурас[52], ведь это не ураган повалил забор твоей усадьбы. Там была траншея, выкопанная под коммуникации, земля просела, забор повалился и показал всем границу твоего участка. Сдай немножко назад…

–    Это дело принципа.

А принцип очень прост: если могу, значит, я прав.

–    Я не хотел гражданской войны, – сказал Р.Паксас.

–    Из-за чего?

–    Чтобы доказать свою правду.

Сколько на свете людей, столько и правд. Как хочется человеку доказать, что он прав! Наверное, это очень здорово, но не мешало бы знать, что все праведники мира шли до конца, только убедившись, что их правда нужна людям. А правда Паксаса?

А вот Ю.Борисов:

–    Будут ещё те заводы! Главное, что я в борьбе за него понял, как мне нужно жить…

Откуда в человеке берётся такое спокойствие и вера в самого себя? Когда ему ничто не угрожает, когда он знает, что ничего предосудительного не совершил, он не ждёт за это никакой платы – ни доброй, ни злой, одного лишь чувства моральной удовлетворённости: Юра, ведь ты можешь!

А те охломоны, продув, оправдываются:

–    Не виноватые мы, этого требует Европа!

А ты, дурачок, поезжай туда и проверь, как там на самом деле.

Надо будет проверить, поскольку дальше ехать некуда.

За Европой – Африка. Поэтому при работе над этой книгой я был вынужден пользоваться не только информацией продажных, тенденциозных, торгующих своей совестью СМИ, но и правовыми актами, официальными протоколами. В первую очередь я ознакомился с доступными мне материалами о взлёте Ю.Борисова, главы компаний “Авиабалтика” и “Спаркас”, т.е. как он стал совладельцем этих фирм и крупнейшим спонсором избирательной кампании Р.Паксаса. И опять я стал невольно сравнивать этих людей: оба – авиаторы, оба – предприниматели, примерно одного возраста и одинаково склонные к руководству другими людьми.

После распада Советской армии Юрий Борисов, военнослужащей в третьем поколении, встал перед неизбежностью перехода к гражданской жизни и необходимостью, начиная всё с нуля, подняться после устроенного жуликами делового нокдауна и поднять помогавших ему товарищей. Для него и его окружения это был вопрос жизни и дальнейшего существования. Будучи прижатым к стене, он не растерялся и начал бескомпромиссную борьбу с окружающими негодяями. Он хорошо усвоил, что его личный успех кроется в возглавляемом им коллективе, как говорится, каждый член его команды носит маршальский жезл не в кармане хозяина, а в собственном рюкзаке. Казалось, нужно совсем немногого

– лишь бы каждый осознал и трезво оценил такую возможность, но добиться этого оказалось труднее всего. Юрий не стал искать счастья на стороне, искать вокруг себя виноватых, свою борьбу он начал с себя…

Роландас Паксас в политику попал не совсем случайно. Человек энергичный, неплохо начавший свой бизнес, однако политику он поначалу воспринимал виде ландсбургистской лозунгомании. Поэтому, когда основательно потрёпанные в политических баталиях консерваторы занялись поисками “свежей крови”, он быстро выделился и поднялся наверх.

В своих поступках и в политике он тогда ещё не был ни консерватором, ни либералом. Скорее, это был человек, обладавший некоторыми навыками управленца, поэтому он почти по-военному привёл за собой восходящего на деловом небосклоне Артураса Зуокаса. Этот дуэт стал звучать в республике. К ним не преминула примкнуть не лишённая нюха журналистка Дале Кутрайте. Сделав несколько репортажей о Паксасе, она поняла, что это – не рядовой человек и что около него она может воссиять звездой первой величины. Поэтому она взяла на себя роль главного имиджмейкера Паксаса и так о нём растрезвонила, что создалось впечатление: в Литве появился новый политический светоч. Вместе с тем, она, в полном согласии с собственным вкусом и разумом, так его феминизировала в глазах общественности и превратила его в такого подобного Гентвиласу лидера базарно-бабского типа, что он даже не заметил, как стал рупором Ландсбургаса и идолом “вязаных беретов”[53]. Разумеется, с гентвиласовскими вывертами. Это как раз и требовалось консерваторам, заплутавшимся в трёх соснах – самовнушённом величии своего мессии, невежестве в государственных делах и неукротимом желании управлять, наживаться и угождать своим американским заступникам.

Поднявшись к высотам провинциальной политики, Паксас очень быстро уверовал в собственную исключительность и перестал считаться с теми политическими пиратами, которые его возвысили и поставили рядом с собой. Ещё хуже: он так до конца и не понял, для чего был нужен консерваторам, и чего эта свора в действительности от него хотела. Он всё ещё верил в идеалы, порядочность политиков, в нём ещё не угасло мужество лётчика, воспитанное рискованным видом спорта упорство, в нём ещё не погасла, как в торгашеском мозгу Зуокаса, любовь к человеку, он ещё верил в своё призвание и, имея твёрдый характер, довольно быстро понял, что с подрезанными крыльями, когда ещё вдобавок держат на привязи, далеко не улетишь. Так появился конфликт личности и партийности, началось раздвоение. Этого не сумел заметить даже такой своекорыстный политикан, как Гентвилас, который поспешил прицепить свой шаткий партийный вагончик к новому и, по его мнению, полному энергии политическому локомотиву. Паксаса избирают лидером либерал-центристов. Благодаря ему рейтинг этих политических фанфаронов в глазах общественности растёт. Ради будущей выгоды Э.Гентвилас даже делает шаг в сторону, полагая, что Паксас – всего лишь остриё их политики, а само копьё твёрдо удерживается в руках партии.

Так у Адамкуса возникла идея “новой политики”, хотя ни он сам, ни Паксас не задумывались, что может означать эта “новизна”. Еще не успев родиться, она на третий день была похоронена, когда, не добрав нужных сил, центристы и консерваторы пустили в свою крепость только что сооружённого Троянского коня с броской надписью на старой сбруе – “социал-либералы”. В тот период почти все политологи в том карточном домике “новой политики” уже успели увидеть иолуфюрерское, полуамериканское желание, ничего не меняя, ввести никому не понятный новый порядок, а на деле – защитить интересы, карманы и своеволие новой элиты, чего не сумел сделать изгнанный понапрасну Гедиминас Вагнорюс со своей политикой “чистых рук”.

Всё произошло так быстро, что даже самому Паксасу было трудно понять, как это он, обыкновенный лётчик, ещё не совершив ничего ни для себя, ни для своего народа, стал премьер-министром, т.е. первым человеком в Литве. Даже не спрашивая благословения американцев. Коалиция распалась.

Так появился нержавеющий артуро-альгирдовый тандем Паулаускаса и Бразаускаса, так взлетевшая с плакатов душа орла не нашла своего тела, а дух Дарюса и Гиренаса несколько раз пролетел под железобетонным мостом[54] и был оплёван консерваторами с головы до ног. Зачем новичку летать, если приручившим его старым навозным жукам суждено только толкать впереди себя навозные катышки? Вот это – их политический бильярд. На иное они не способны, вырастить жемчужину в навозной куче у них не получается.

Однако Р.Паксас, получив подзатыльник, не спасовал перед этими политиканами и решил поквитаться. Он стал создавать свою партию.

Тем временем выбравшийся из разрухи Ю.Борисов пишет:

“Чудеса сами по себе не рождаются, их нужно создавать. Всё решают люди, команда, а руководитель только генерирует полезные для всех идеи и цели”.

Поэтому он обратился к науке, написал ещё одну научную работу, основанную на анализе собственных ошибок. Защитил её в академии и применил на практике. Появилась общая цель, поэтому команда трудится на него, а он – на команду.

Паксас так скрупулёзно своих ошибок не анализировал, просто было некогда и не с кем. В его команде не было ни одного равного ему человека. Хотя его цель была тоже грандиозной и амбициозной, но была она только частичной, брошенной судьбой ему под ноги. Если перед одним жизнь ставила гамлетовскую дилемму – быть или не быть? – то перед другим – всего лишь вопрос венецианского купца – брать или не брать. Не заработать, не добиться, просто – брать или не брать. Эта дилемма была настолько неожиданной, внезапной, такой внеплановой, потому и понята была не как следствие напряжённого труда, а просто как дар Божий. Благодаря Всевышнего, он забыл о консерваторах, избранной публике, зачастую действующей по ту сторону границы между добром и злом.

Не наука об управлении, не психология, а внушенная самому себе, порой показная и опошлённая, религиозность была привлечена в помощники. Она породила и миф о втором сроке полномочий, когда ещё не устоялся первый. К осуществлению этой цели не был привлечён ни один учёный, ни один психолог, посему сие “свято место” не преминули заполнить специалисты по всевозможным пёстрым и чёрным политическим “технологиям”, и даже прорицатели. Он, видите ли, избранник Божий, потому ему и позволительно самому выбирать других. По какому принципу? По какой научной или политологической методике? Кто был ответственным за деловую и моральную подготовку кандидата? Никто, все по чуть-чуть. По знакомству, по старой дружбе, по взаимным рекомендациям советников. Потому и собралась не дееспособная и мудрая команда, а какой-то сонм апостолов, которые умели только на словах, но не забывая самих себя, защищать своего патрона и одновременно предаваться мечтаниям о грядущих подвигах. Вслед за ними в президентуру хлынули аж 144 общественных советника, только и мечтавшие о собственной выгоде.

Будет порядок[55], и точка. А этот порядок сам по себе не появился, хотя для начала хватало простой наполеоновской премудрости: сначала ввязаться в бой, проверить силы противника, а потом уже решать, что делать дальше. Однако Паксас, так и не ввязавшись в бой против коррупции, сложил оружие, доверившись двойным стандартам нашей правоохранительной системы, созданной нажравшими морды коррупционерами, и совсем забыл, что в Литве, помимо судей и прокуроров, ещё живы авторитетные деятели науки и культуры, пользующиеся всеобщим уважением.

Вот что пишет об этом летописец Паксаса Э.Ганусаускас: “В один прекрасный мартовский день во дворце состоялась дискуссия светлых умов по особенно важному для Президента вопросу о национальном достоинстве, или, как это называли другие, о национальной гордости. Ректоры, профессора, академики, философы и деятели искусства рассказали о своих взглядах на эту проблему, однако следует признать, что со временем мы так и не договорились о приоритетах в конкретной деятельности, хотя эта тема постоянно лежала на совести 144 советников”.

Вот и всё. Бремя совести всё увеличивалось, а дел не было. Президентура законсервировалась в собственном соку, в котором не было старой, выдержанной национальной закваски и профессионально выращенных дрожжей. Банка вспучилась и от малейшей встряски выстрелила.

Но и заговорщики не отличались особыми талантами.

Не будучи уверенными в своей победе, они принялись не за самого президента, а за его слабое звено -советников. Президенту следовало защищать своих людей, учить их, мобилизовать на борьбу, а он по советам своих недоброжелателей, защищая свой пост, разогнал их, а потому и остался на Голгофе в сопровождении только двух своих верных оруженосцев – воздухоплавателя Г.Шуркуса и архитектора В.Мозурониса. Повилёнисы пришли к нему совершенно иным путём. Словом, у команды не было общей цели, каждый её член работал только на себя, а президент отплатил им тем же. Но важно не это. Такой неслаженный оркестр обманул избирателей, ожидавших перемен. Митингами это уже невозможно было исправить.

Массы избирателей ещё какое-то время поддерживали Паксаса, но уже предчувствуя, что надежды обмануты, и всё останется по-прежнему. Те митинги ещё тешили и советников, которые и далее не работали, как слаженная команда, а состязались за первенство при делёжке шкуры не убитого медведя. Это особенно было заметно по Дале Кутрайте. Совсем как в биологической иерархии: она не только хотела, но и считала себя заслуживающей место первой курицы возле видного петуха. Она, видите ли, первой разглядела этот перл на политической помойке, а теперь, вишь, другие намылились отнять его у неё, тем более что из президентской кормушки уже наклевала наполовину построенный дом.

Даля – неплохой человек, только ноль в политике. Она не способна укрощать свои женские инстинкты, ей очень жалко подвергающегося со всех сторон нападкам президента. Поэтому она начинает сортировать поступающую в президентуру информацию, откладывая в сторону всё, что может повредить имиджу президента и его здоровью. Она бережёт его нервы, поэтому выбирает для него снотворное, вместо того чтобы немедленно ликвидировать какой-либо нарыв или простуду. Президент очень хороший, но его почему-то не все любят. А не любят потому, что он ничего не решает, а не решает потому, что ограждён от важной информации… Надежда остаётся только на журналистов, на которых Даля якобы влияет, а те, когда кончились деньги Борисова, уже переметнулись от неё к тем, кто пощедрее.

При таких делах занялись взаимными разборками и другие советники. Такая ситуация была во вред каждому из них, она порождала утечку информации и кормящихся от неё аферистов, а деятельный Борисов, сознавая, что надвигается крах, попытался такой сложившийся порядок разрушить, а распорядительницу этого порядка стал по-военному грубо называть стервой. И это за её материнскую заботу! Какая несправедливость! Поэтому кривое зеркало продолжало действовать. Оно исказило представления о деятельности президента, хотя в глазах доброжелательных и сентиментальных людей несколько повысило его престиж. Тем временем за кулисами событий интеллигенция разводила полупатриотическую-полуинтеллектуальную размазню для наклеивания новых обоев и пассивно выжидала, что же будет дальше.

Почувствовав такую разобщённость в президентской команде, консерваторы совместно с американскими разведслужбами и собственным ДГБ начали подготовку к генеральному штурму. Всё делалось с большой точностью. Начали с присосавшихся к президентуре прилипал. Адамкус зачастил в Америку за консультациями, Валёнис мгновенно разносил привезённые оттуда слухи, а Лауринкус получил от ЦРУ распечатки телефонных переговоров Ю.Борисова, записанных в России. Бразаускас ещё некоторое время сдерживался, т.к. ему требовалось кое-что подчистить, кое-что сгладить в собственном бизнесе и бизнесе своей супруги. Оставался только Паулаускас, который никак не мог скрыть за ослепительной улыбкой горечи своего двойного поражения. Эту партитуру очень быстро вычислил капельмейстер литовских интриг литвак Ландсбургас, который объявил о необходимости создания антифашистской коалиции имени В.Адамкуса. Это был продуманный вопль хищника. Сова всегда при виде добычи издаёт пронзительный крик, а когда мышь от страха прижимается к земле и замирает, то без труда хватает её и проглатывает. От такого вопля оппозиции оцепенели некоторые деятели президентуры и, не получив никакого приказа двигаться, тут же заснули, хотя должны были немедленно организовать отпор, поднять избирателей, коль избранного по их воле президента уже обзывают фашистом. Это было явное преступление, прямая угроза президенту, которую впоследствии судейские крючкотворы обратили против Ю.Борисова и самого Р.Паксаса.

Увидев в газете такую угрозу, я обратился к некоторым советникам Паксаса.

–    Ай, зависть, – спокойно отмахнулся один из них. -Не стоит внимания.

–    Но антифашистские коалиции не создаются только из зависти.

–    Кто им поверит?

–    Друзья, не забывайте геббельсовского правила: чем наглее ложь, тем скорее в неё поверят.

Вопрос остался без ответа. Наверное, я показался им смешным, поэтому умолк и подумал: что это за штука -зависть в политике? В жизни простых людей случается такая благородная зависть, когда приличный сосед, завидуя своему приятелю, начинает заводить сам себя: разве я не могу сделать ещё лучше? В политике таких “завистников” не бывает. Здесь действуют иные, необратимые правила. Это бескровная война: если не я его, то он меня растопчет и не даст подняться. Если это правило не срабатывает, происходят заказные политические убийства. Так отправляли к праотцам Ю.Абромавичюса, Г.Кесуса, В.Чяпаса и других чересчур глазастых и непослушных людей.

 

В ПЛЕНУ ИЛЛЮЗИЙ

 

– Свобода – это не идея, придуманная политиками, свобода – это сумма всех возможностей, которой может пользоваться каждый человек.

– Свобода – это осознанная необходимость не делать другим того, что плохо для самого тебя.

Не способный сделать ничего хорошего в жизни и потому рвущийся к власти политик обладает необыкновенно развитым инстинктом самосохранения. Он старается любой неблагоприятный факт или явление как можно скорее отдалить от себя, так сказать, отмыться в глазах общества, а это проще всего сделать путём битья своих оппонентов и выставления напоказ их промахов. Поэтому политики при анализе общих ошибок никогда не начинают с себя. Только критикуя мешающих ему противников, они ощущают собственную значимость и необходимость. Вот так зарождается суперпатриотизм, самая дешёвая и ходовая завеса для прикрытия неполноценности любого негодяя. В качестве типичного, классического примера можно привести А.Кубилюса, который не высказал ни одной оригинальной мысли ни о врагах, ни о друзьях, но при этом убеждён, что боженька дал ему такую крупную голову для того, чтобы править Литвой.

Такая стратегия и тактика описана ещё во времена Древнего Рима. Прежде всего, надо приучить слух толпы (избирателей) к тому, что можно безнаказанно мутузить президента статьями в наёмной прессе, всевозможными выдумками, догадками и слухами, потом откопать несколько незначительных, но подлинных фактиков, раздуть их до угрозы национальной безопасности, выставить на всеобщее обозрение и пустить эту пыль избирателю в глаза, чтобы в конечном итоге получить возможность навалиться на него всем весом парламентской демагогии. Именно так – от мелкого слушка до процесса импичмента – создавали из Паксаса жупел. Полгода рвался тот неслыханный ассенизационный обоз в президентский дворец, а народный избранник только искренне оправдывался, строил из себя мученика и ждал чуда, которое легко было заменить просто политической волей и в самом начале “скандала” поставить скандалистов на место за нарушение закона о президенте и Конституции. Но лётчику не достало смелости, а у его команды слишком сильно чесались собственные шкуры.

Кроме того, никто из них не мог подумать, что из-за таких пустяков можно свергнуть президента. У всех в памяти ещё оставались свежие воспоминания о фокусах Адамкуса, проделывавшихся с подобными же людьми, за которые осуждали Паксаса. Один раздавал преступникам ордена и медали, в порядке исключения предоставил четырёхгодовалому еврейчику литовское гражданство за особые заслуги перед нашим государством, а другого осудили сразу после первого подобного декрета, как врага нации.

Сейчас Р.Паксас утверждает, что Литву может спасти новая революция. Не важно, какая – поющая, скулящая, мелкодристная, но только революция. А.Буткявичюс подкручивает ус и стращает всех вокруг:

– Теперь уж повоюем!

Под такими словами я готов подписаться, однако мне требуется знать, что это будет за революция, с какой целью? Возрождать эту якобы демократическую, навязываемую американскими гангстерами власть денежного поколения нет никакого смысла. Придут только другие люди, которые тут же прогниют, подобно нашим нынешним башибузукам. Такие “революции” придуманы в ЦРУ для порабощения других народов.

Почему таких розовых или оранжевых революций, якобы совершенствующих общество, нет в самой Америке? Потому что там нет посольств США для их организации, потому что там деятельность всяких Соросов запрещена.

Пока существовал Советский Союз, американцы на все голоса кричали, что на штыках нельзя нести людям революции… А их демократию насаждать бомбами можно? Завоевав на наших глазах Югославию, Афганистан и Ирак, они принесли туда опустошительные гражданские войны. Они вооружили албанцев и разожгли внутреннюю войну, они подготовили и вооружили Бин Ладена, они вкладывали миллионы в талибов и называли их моджахедами, а теперь выбивают из всего мира, чтобы посылали своих детей продолжать их кровавую работу.

Что принесла такая повторная революция Украине? Отбросила её политически и экономически назад на два десятилетия. Брат моей жены Андрей пишет из Харькова: “Я никогда ещё не жил в такой ужасающей нищете. Даже вернувшись с фронта в одной дырявой шинели, имел какую-никакую перспективу: работал, учился, а теперь мы вдвоём с сыном не можем нормально отправить в школу внуков”.

Что принесла Грузии “революция роз”? Бандитизм, убожество и американские базы. В прекрасном Тбилиси теперь из каждого окна торчит жестяная труба, выпускающая дым “буржуйки”. Вырублены красивейшие парки – пошли на растопку. Киргизии революция обошлась в несколько тысяч трупов. Революция, у которой нет цели национального, социального или исторического освобождения, никому не нужна. Проливать кровь ради того, чтобы новое ворьё пришло на смену старому, нет никакого смысла. Если осуществлять революцию на пользу народу, трудящегося человека, нужно в первую очередь пустить в расход всю нынешнюю власть и до безумия развращённое чиновничество. Пользуясь чикагской моделью гангстерской демократии, через десять лет нужно снова всех расстрелять. Поколение толстосумов не способно к созданию нормальной человеческой демократии, поскольку для него не существуют идея, народ, культура, гуманизм, оно служит новым завоевателям мира – глобалистам и их богу -Золотому Тельцу.

Когда к власти приходят деньги, не может быть речи ни о какой демократии или прирождённой свободе человека. Начиная атаку на президентуру, оппозиция ещё не была единой, она ещё озиралась и раздавала заверения избирателям, будто в справке МЛауринкуса против Паксаса не содержится ни одного сердитого слова, что она борется только против негодных советников, а социал-демократический Лис даже заступился за президента, дал ему расслабиться, порой даже строил из себя старшего товарища. Но когда в разведённый правыми костёр его товарищи по коалиции подбросили нужное количество сухих веток, то и он, уже ничем не рискуя, изрыгнул долго скрывавшийся керосин злости за критику его прихватизационных афер в теперь уже общий “патриотический” костёр. Эта его отрыжка полыхнула, как следует, и завершила начатое другими дело. АМБ[56] сделал это последним, строя из себя арбитра, и, разумеется, выиграл на этом скандале больше других. Но эта победа была временной, поскольку за это предательство социал-демократы потеряли в Сейме больше всех мест. И если бы не спасательный круг, своевременно брошенный Трудовой партией, социал-либералы не смогли бы преодолеть пятипроцентный барьер, а социал-демократы Бразаускаса ошивались бы где-нибудь на предпоследнем месте.

Примерно с таким представлением о будущем я встретил у себя Р. Паксаса и некоторых его советников. Мне было интересно проверить свои предположения на практике.

–    Уважаемые, вы идёте не тем путём. Мнимые друзья оглаживают вас только для того, чтобы побольше начесать с вас шерсти, а потом надеть намордник. У вас нет союзников, т.к. вы их не ищете. Вы бросили вызов всем сразу, разворошили осиное гнездо, но еще не прихлопнули ни одной крупной осы.

–    Дайте материал.

Теперь уже и я, как та мышь, прижался к земле. Неужели только ради этого они приехали? – подумал я и стал отводить разговор в сторону:

–    Я уже давно вне политики.

–    Но вы много знаете, писали, к вам многие сюда наезжают.

–    Вы же президент! Вся имеющая значение информация должна лежать у вас на столе, если иначе её получить не можете, отнимите силой. И ни в коем случае не доверяйте Бразаускасу.

–    Бразаускас будет рядом со мной.

–    Вы не знаете этого человека. Он не просто не будет стоять рядом с вами, он вам никогда не позволит стоять рядом с собой. Как только ему это покажется выгодным, он при первом удобном случае вас продаст.

–    Этого не может быть.

–    Так будет. Бразаускас привык откладывать яйца в чужие гнёзда и наблюдать, как его кукушата принимаются выбрасывать оттуда ещё слабых синичек. С того момента каждая кукушка перестаёт куковать, превращается в ястребка и без особых угрызений совести пожирает выброшенных птенчиков. Так она прячет следы своего преступления, поэтому синицы, не замечая ничего дурного, продолжают выкармливать своего будущего врага и насильника…

Возможно, просматривая свои записи, я их сейчас несколько приукрашиваю, придаю им литературную форму, но разговор складывался примерно так:

–    Разве вам мало урока, поданного Ю.Бернатонису[57]?

– спросил я удивлённого Мозурониса.

Ведь всю интригу против Григаравичюса задумал А.Бразаускас. Всё ещё было тихо и мирно, когда хозяин Грутского парка[58] В.Малинаускас меня предупредил:

–    Чего ты здесь нахваливаешь того Григаравичюса, с ним уже всё кончено. Бразаускас приглашал Сонгайлу и уговорил его занять пост генерального комиссара. Генерал дал согласие.

–    С чего ты это взял? Каросас сказал?

–    Какая тебе разница? Об этом уже говорят все мои старые памятники, а если что и не так, то скоро будет так. Предупреди своего друга.

–    Зачем ты это мне рассказываешь?

–    А затем, что другой твой друг, Паксас, напрасно ввязался в этот скандал. Он это сделал за обещание насолить А.Зуокасу. А вильнюсский мэр, почувствовав заговор, принялся в поисках союзников устраивать митинги в поддержку Григаравичюса. Президент уже увольнял генерального комиссара, но когда социал-демократам не удалось протолкнуть в вице-мэры Кристину Бразаускене[59], вопрос о Григаравичюсе угас сам собой. Бразаускас, чувствуя свою вину, со всякими всхлипываниями и слезами на глазах принялся мирить министра с комиссаром. Мирил, мирил, пока, наконец, не вытер о Бернатониса ноги. Даже от такого неприличного скандала премьер Бразаускас получил кое-какую выгоду: на некоторое время он укротил непослушного комиссара и избавился от слишком строптивого министра. Но как только привлекли к ответственности ещё одного его подручного, секретаря МВД Йонаса Ляуданскаса, Бразаускас получил по рукам. Йонас пригрозил, что он расскажет прессе, какие силы привели на высокий пост А.Паулаускаса, это сразу успокоило всемогущего АМБ. Смирительная рубашка любого размера найдётся для кого угодно.

–    Ну, а как с проблемой Кристины? – спросил я спустя какое-то время у другого слышавшего наш разговор и хорошо информированного деятеля.

–    Не была бы бабой, да ещё буфетчицей… За спинами всех она сама договорилась с Зуокасом, и теперь АМБ ради бизнеса и земельного участка жены будет поддерживать вильнюсского мэра ещё сто лет, даже вопреки мнимой воле Адамкуса.

Вот, друзья мои, у кого нужно поучиться. Вот так родился новый тандем. Паулаускасу, рассеявшему свою партию, обязательно требовалось большинство социал-демократов, а Бразаускас как талантливый прихватизатор нуждался в прикрытии работавшего в период независимости генеральным прокурором Паулаускаса. Мне кажется, один никак не может забыть, что Бразаускас вытурил его из прокуратуры за то, что он не упрятал в тюрьму А.Шляжявичюса, а другой без помощи Паулаускаса не может сгладить скандальные эпопеи с банкротством банков EBSW, “Лифосы”, “Стумбраса” и “Алиты”. Вот какая верёвочка их связывает воедино.

Нужно выжидать. А в этом охотничьем выжидании у Паулаускаса шансы намного выше: он и помоложе, и чердак у него сделан из более прочных юридических материалов, но Бразаускас более меток. Он в Рукле даже из гранатомёта стрелял по фанерному танку и попал (тот выстрел стоил Литве 36 тыс. литов).

… – Наверное, всё правильно, – Валентинас Мозуронис со мной не спорил, – но правда должна победить.

–    Ты идеалист.

–    Разве это плохо?

–    Нет, даже похвально, но, сколько в мире людей, столько и правд. Если не тереть палочку между ладоней, огня не добудешь.

Хотелось добавить, что таких интеллигентов политические мошенники щёлкают, как орехи, но я сдержался. Меня всё время поражала бескорыстная интеллигентность этого человека, но одновременно и пугала: в политике он быстро пропадёт, тем более что в тот тандем втиснулся третий, начальник над сжиженным воздухом ЦРУ В.Адамкус, который очень быстро забыл, что за перебежчик погубил придуманную им и Зуокасом “Новую политику”. Память ему отшиб полученный во время президентских выборов нокаут и страх, что после этого на рынке американских лакеев он может утратить всякую ценность.

Меня также удивляла необыкновенная, почти религиозная вера этого человека в Паксаса, вера в свою правоту и в те идеи, которые он собирался осуществить непонятно каким образом. Мне опять пришлось вернуться к арабской поговорке: идеальных людей не бывает, бывают только идеальные идеи, но и они реализуются неидеальными людьми. Поэтому я предостерёг:

–    Нельзя всё вешать на одного человека. Если мы создали движение “За справедливую и демократическую Литву”, то нужно его развивать. Давайте создавать его отделения в районах, не только агитировать, но и помогать людям… Только такая работа может дать пользу.

–    Мы так и будем делать.

–    Когда? Зачем в первую десятку своего списка вы опять включили перебежчиков? Жукаускас ведь однажды вас уже предал.

–    Не я составлял этот список.

–    А кто, Паксас?

–    Все.

–    Если все, значит никто. Неужели ты забыл, как после первого тура, к вашему несчастью, создалась уникальная ситуация? Шестнадцать мужчин и одна женщина выступили на поле политической битвы против Адамкуса, а после первого тура почти все они сбежались под флаг того же Адамкуса и объединились против Паксаса. Почему это произошло? Чего им не хватало -денег, почестей или будущих постов?

–    Я не знаю.

–    Господи, коли этого не знаете, то и выборы продуете. Сколько собираетесь получить мест в Сейме?

–    Пятьдесят-шестьдесят.

–    Утопия, Валентинас, утопия. Люди забывчивы. Паксас на всю жизнь от них отрезан. Они так долго ждать не будут.

Мы опять заспорили, как малые дети. Не желая обижать этого порядочного человека, я предложил пари:

–    Хорошо, за каждого депутата, которого вы не досчитаетесь до пятидесяти, ты ставишь мне по бутылке коньяку, а за каждого депутата сверх пятидесяти я ставлю по пять бутылок.

Ударили по рукам. Я ещё раз попытался показать ему партийный пасьянс:

Социал-демократов за предательство Паксаса ждёт расплата, социал-либералы почти полностью исчезнут, центристы, как обычно, перегрызутся из-за портфелей… Кто от этого выиграет? Только консерваторы. Чем меньше будет явка на выборы, тем лучше для них. Их богадельня в любом случае даст им постоянные 10-12%. Этот их неизменный заработок по отношению к ста процентам -ничто, но к сорока-пятидесяти – уже кое-что. Умеешь считать? Сейчас все усилия вы должны направить на борьбу за избирателей, независимо от того, за кого они будут голосовать, главное, чтобы они пришли.

Однако либерал-демократы занимались собственными проблемами больше, чем выборами. Я заработал 40 бутылок и с большим удовольствием от них откажусь, если паксисты не будут повторять таких детских ошибок.

Но это тоже утопия, т.к. в любом случае ребёнок должен вырасти и созреть, да еще переболеть всеми детскими болезнями.

–    Валентинас, вы совершаете большую ошибку, поскольку делаете ставку на одного человека. А вдруг он попадёт в автокатастрофу?.. Тогда и коалиция “За справедливую и демократическую Литву” полетит к чертям? Скажи, за каким рожном ваша только что разбежавшаяся команда, привлечённая оптимистичными прогнозами вашей партии, опять сбилась в кучу? Чего ради? Им нужна незаслуженная карьера. Это не работяги, – хотелось сказать – авантюристы, но я сдержался.

Однако Валентинас, уловив в моём голосе большое разочарование, опять бросился спорить. Я потихоньку глянул в составленный избирательный список их партии, и снова меня прорвало:

–    Кто сочинял эту ерунду?

–    Это не мое, это общее мнение, – твердил он, как заученную молитву.

–    Вот увидишь, как во время выборов они будут сбивать друг другу рейтинги, а отхватив свою долю, разбегутся во все стороны. Так что бутылки можешь покупать заранее.

После выборов мне этот выигрыш встал поперёк горла, поэтому я поделился печалью с Юлюсом Весялкой. Тот в обычном расположении духа.

–    А пошли они все… Я выставил свою кандидатуру в Укмярге и там победил. А те из жалости записали меня четвёртым. Вот и заработал кому-то место, которое особой пользы ему не принесёт. У них нет лидера, его воспоминания – не программа.

Поговорил я с Витаутасом Лазинкой, одним из старейших лидеров движения “За справедливую и демократическую Литву”.

–    Они всех своих карьеристов протащили вперёд, а мы остались в качестве фона. Паксас – не святой, он один чудес не явит, тем более что повторяет прежние ошибки.

–    Не то говоришь. Паксас стал для тех карьеристов крышей и инструментом. Они его обглодали, будучи советниками, теперь, будучи членами Сейма, сожрут окончательно. По их аппетитам Паксас – слишком мелкий дредноут, который они обязательно напорют на какой-нибудь новый айсберг.

Такое сравнение пришло в голову само собой, когда я вспомнил о Борисове, его команде и деньгах. Под его управлением у каждого винтика было своё место и свои обязанности, каждый знал, как поступать в случае удачи или неудачи, кому звонить, к кому обращаться. Каждый винтик вращался, но звучал собственным голосом.

–    А кто руководил выборами в этот раз? Почему не воспользовались идеальным планом Борисова?

–    Видишь, сейчас Борисова преследуют, подозревают, кроме того, нам для реализации таких планов не хватило бы денег.

–    Замечательно! Когда римский легионер по недомыслию убил Архимеда, разве вместе с ним погибли и его труды?

–    Я понимаю. Мы тот план предлагали К.Прунскене, но и ей не хватило средств.

Вот так, в итоге уже второй раз, компьютеры проголосовали в пользу Адамкуса. Опять сработали чёрные технологии. Чикагский опыт. Товарищ Сталин формулировал такое гораздо проще: “Не важно, кто голосует, важно, кто подсчитывает голоса”. Сегодня век техники. Вместо людей такую подлость могут сделать компьютеры. И вот они портятся, когда Адамкус не досчитывается голосов. Каунас, располагающий наилучшими техническими возможностями, почему-то подсчитывает голоса самым последним, и почему-то в последние два часа компьютеры отбрасывают бюллетени с голосами за его оппонента, согласно заранее оплаченному американскому заказу: сколько нужно, столько и будет.

Однако подлинных фактов жизни под политическими выкриками не спрячешь. По данным статистики, с учётом участия в президентских выборах, голосования на референдуме и результатов опросов, в Каунасе в референдуме о вступлении в ЕС официально приняли участие 183 958 избирателей, тогда как в списках числился 195401 избиратель. Согласно опросу не участвовало около 14% избирателей. Таким образом, на день референдума в Каунасе проживало вроде бы

195401 : 86% х 100% = 227210 избирателей.

В первом туре президентских выборов 22.12.2002 г. в Каунасе участвовали 183938 избирателей. Опросы показали, что не участвовало 20% избирателей. На день выборов в Каунасе должны были проживать 158938 : 80% х 100% = 198672 избирателя.

Разница в количестве избирателей 227210 – 198672 = 28538 свидетельствует об уменьшении масштаба фальсификации избирательной комиссии, т.к. за полгода число избирателей в Каунасе должно было уменьшиться на 10 тысяч, а не увеличиться примерно на 30 тысяч. Т.е. общий итог фальсификации составлял до 40 тысяч избирателей!

Вот как в Литве, используя старую чикагскую методу, добывают “мёртвые души”, по-американски – зомби, которых в нужное время воскрешают из мертвых, отводят проголосовать за собственных клонов, после чего укладывают их обратно почивать в могилах, затопленных водами озера Мичиган. Великая демократия спасена, т.к. на её защиту призваны бессмертные души великих предков.

Имея в Мексике на берегу Тихого океана поместье, съездить туда не очень сложно. Но существенно другое: какие консультанты ждут тебя в том поместье. По американским понятиям, то поместье называется фермой, а его владелец – “Фермером”. Такое условное название не коробит и слух русского – произносится легко и несёт в себе множество смыслов.

При более близком знакомстве я понял, что Валдае Адамкус не такой уж великий специалист экологии, каким он себя изображает. На эту тему им не опубликовано ни одной серьёзной работы, иначе их давно бы уже перевели на литовский язык и бесплатно раздавали бы во время выборов. Это чиновник, опытный администратор, распоряжающийся кучей казённых денег и нанимающий специалистов. После того как он для строительства терминала по экспорту нефти выбрал посёлок Бутинге, я убедился, что экология для него такая же terra incognita, как и сельское хозяйство Литвы.

Я долго раздумывал, писать это или не писать… Потом решил, а кто же скажет ему в глаза всю правду, если не друзья? По-моему, Валдае слишком засиделся в президентском кресле и принялся сам себе вредить, пока не сделался нашим общим бедствием. Я давно спрашиваю сам себя: что хорошего сделал этот мой приятель для Литвы?.. И не нахожу ответа. Со своим возрастом нужно считаться, если не хочешь стать космополитом, глобалистом или чемоданным патриотом, для которого где его шлёпанцы, там и родина. С подобным американским пониманием любви к родине можно честно служить где-нибудь в Йемене, в Эмиратах или в Мексике. По словам А.Юозайтиса, этот господин уже не чувствует, как из патриота он постепенно превращается в прохожего, и то, что он делал для блага родины в молодости, давно уже стало протухшей легендой. Когда в действиях руководителя преобладают только старые привычки, он становится рабом собственных иллюзий. Тогда ни о какой свободе поступков не может быть и речи, т.к. свобода – не надуманная привычка, а осознанная необходимость…

 

ВЕЛИКАЯ РАСТАЩИЛОВКА

 

–    Председатель, правда ли, что Р.Паксас продал Литву?

–    Правда. А кто это спрашивает?

–    Виджюнас.

–    А зачем тебе это знать?

–    Я тоже хочу получить с него свою долю.

Жили люди пятьдесят лет, трудились, собирали добро для государства, прославляли в мире Литву, растили детей. Но большинству не по душе пришлись командная система, чужой кулак и набившая оскомину уравниловка, очереди за продуктами, приличной одеждой и бытовой электроникой. Хотелось всего больше, доступнее, красивее. Америке тоже такая жизнь не нравилась, но больше всего её раздражали Вооружённые силы Советского Союза – единственный серьёзный тоталитарный противовес американскому империализму и их гангстерской демократии.

За те пятьдесят лет в ЦРУ разработали массу всевозможных планов, чтобы погубить Россию, но ни один не сработал. Пришли к выводу, что извне это государство уничтожить невозможно. Оставался один вариант – сделать это изнутри. После сговора американского президента с Римским папой было решено начать эту разрушительную работу с Польши, а из числа лидеров Советского Союза был выбран М.Горбачёв. Первой пригласила к себе этого, как писала она сама, “чиновника очень среднего уровня” Маргарет Тэтчер. Благодаря ей и совещанию на Мальте, Горбачёв уверовал в то, что он – “великий реформатор”, призванный Богом превратить “империю зла” в демократическое государство. Вместе с ещё одним “гением” КГБ – Шеварднадзе он неожиданно обнаружил, что Советский Союз окончательно прогнил, и провозгласил “перестройку”.

Ради этого он в Риме даже папскую шапочку примерял. Словом, процесс пошёл, т.к. прогрессивными силами двигали не Горбачёв и его идеи, а американские и папские деньги. Без каких-либо реформаторских законов, без какой-либо подготовки, с одной только верой в свою миссию “перестройщика всемирно-исторического значения” Горбачёв толкал Советский Союз к погибели, пока страна не рухнула.

Так в Литве на волне перестроечной эйфории появилась организация – “Саюдис”. Он обещал литовцам всё перестроить лучше, красивее, национальнее и богаче согласно увезённой на Запад мудрости “вождя нации” Антанаса Сметоны, прекрасно понимавшего, что ни одного обещания выполнять не потребуется. Но эти обещания сводили людей с ума. Их твердили без всяких реальных оснований до тех пор, пока верхушка “Саюдиса” вместе с подготовленным в КГБ “Чёрным сценарием” не пробралась к власти. Тогда и началась великая растащиловка, грабёж государственного достояния. Для выполнения этой пагубной работы образовались три вполне реальные группировки.

Первая – перекрасившиеся номенклатурщики, которые ещё в советское время сплели прочную паутину своей “хебры”. Вторая – пробравшиеся к власти ландсбургистские хунвейбины. Третья – возвратившиеся из Америки эмигранты, окружившие себя якобы американскими консультантами, а на самом деле подготовленными заранее Дж.Соросом и перехитрившим его Березовским, орудовавшим под крылышком Б.Ельцина. Самую пакостную роль в этой растащиловке сыграли соросовский Институт независимой экономики и невежественное правительство Ландсбургаса, передавшее всё наше достояние тем глобалистским жуликам.

Этим трём группам не преминули оказать поддержку проходимцы всех мастей, жулики и прошедшие тюремную школу экономисты, начиная с Г.Деканидзе, телохранителя Ландсбургаса Гайдъюргиса, Г.Дактараса и кончая “тульпинисами” и “дашкинисами”[60]. Литва превратилась в заложницу доморощенной и международной мафии, а главарями и “крышей” тех трёх господствующих группировок стали Вэ.Вэ. фон Ландсбургас, АМБ и В.Адамкус. Через некоторое время к этому клану приобщился и А.Паулаускас.

“Чёрный сценарий” создавали будто бы в московском КГБ. Осуществить его в Литве, чтобы как можно больше народу отпугнуть от “Саюдиса”, должен был генерал С.Цаплин. Но этот человек сильно запоздал и не мог понять, что тот план уже служит не укреплению государства, а его разрушению, а его непосредственное начальство уже трудится не на Ельцина, а на Березовского. Поэтому после развала структур КГБ план продолжал действовать. Как утверждалось, в нём отпадёт необходимость только после вступления Литвы в НАТО и ЕС, иными словами, после утраты Литвой государственности. Любое государство включает в себя три составляющих: народ, территорию и власть. Признав верховенство законов ЕС и приняв его конституцию, мы утратили государственность и, в лучшем случае, стали доминионом, а наша элита избавилась от какой бы то ни было ответственности перед народом за уже совершённые ею и будущие преступления. Но “Чёрный сценарий” продолжает работать по сей день, поскольку фактически он был создан не КГБ, а чекистами, работавшими на Березовского и Сороса.

Приход Паксаса к власти мог угрожать развитию этого сценария, поэтому против него объединились все коррумпированные чиновники и несколько иностранных посольств, среди которых первую скрипку играли американцы.

Суперпатриоты частенько винят меня в недостатке патриотизма, но я так и не научился любить свою родину с зажмуренными глазами, склонённой головой и заткнутым ртом. Я полагаю, что времена слепой любви к родине прошли уже давно, разве что есть нужда теми пустыми выкриками прикрыть собственные преступления. Родина ждёт наших дел, она ждёт правды, большой правды, которая может казаться и невыгодной, но через несколько лет окупится великими плодами.

Эти слова я слышал от своего старого учителя и всю жизнь ношу их в сердце, поэтому никогда не верю тем людям, которые говорят не от собственного имени, а от имени нации. Нация – всего лишь символ, такого живого предмета в природе не существует. Есть только Йонас, Пятрас, Мария, Она – живые люди. Соседи, родственники, друзья. Они так же, как и я, ощущают боль, как и я, хотят есть, иметь крышу над головой, любить и быть любимыми, они хотят быть сами собой, поэтому часто родину выбирают там, где им лучше и удобнее жить. Я не доверяю политикам, но и не боюсь их. Политика -что плохая погода, бороться с которой не имеет смысла, её нужно просто не замечать, от её капризов спасает закалка, добрая шуба. Говорят ведь в народе, что плохой погоды не бывает, бывает плохая одёжка. Поэтому нормальный художник никогда не борется с тем, что вокруг него, он борется сам с собой, а замечать или не замечать его старания – это уже дело Ионаса, Пятраса, Марии, Оны.

Любить всех сразу тоже не получится. В “Саюдис” я попал из любви к своим детям, семье, родному краю, желая им только добра, и лишь потом столкнулся с толпой; и, клянусь внуками, понял, что толпа – это антипод человечности, это бесцельный массовый возврат к дикому стадному прошлому.

Подстрекаемая оборотистыми людьми толпа, не особенно задумывающаяся о своём будущем, способна на многое, но ненадолго. Разочарованная, обманутая, она надолго становится пленницей собственной глупости, пока снова не накопит взаимной подозрительности, злости и жажды мести, только не разума, для очередного своего подвига. Столетиями люди барахтаются в болоте своей неразумности, но не смеют остановиться, гонимые вперёд днём нынешним, голодной, исполненной нуждой повседневностью.

Сегодня мы живём подобно дикарям и слушаем камлание политических шаманов, как будто в мире не было опыта Франклина Рузвельта, вытащившего американскую экономику из созданного олигархами хаоса, будто в той же Америке не было Генри Форда, а в России – великого реформатора Петра Столыпина, во Франции – де Голля, в Литве – прагматичного Миколаса Шляжявичюса. Почему мы доверяем ни в чём не разбирающимся музыкантам, фарисеям-книжникам, развратным ксендзам и всякого рода обещалкиным? Ответ прост: мы хотим всего сразу, поэтому не имеем ничего.

Наш нынешний экономический кризис не является какой-то неожиданной новостью. Подобные кризисы переживали многие государства, однако мы почему-то смотрим не на мудрецов, поднимавших свои страны к новой жизни, а на тех негодяев, олигархов, маклеров-шулеров, чья ненасытная жажда обогащения доводила те страны до кризиса. Неужели только потому, что у зла больше последователей? Не могу поверить. Взрослым людям, как и детям, надоедает хорошая жизнь, им взбредает в голову жить ещё лучше, но с определёнными приключениями. Отсюда всё и начинается: учёные размышляют, спорят, ищут, а вслед за ними негодяи выходят охотиться на дурачков, желающих немедля разбогатеть на посулах и стать умнее других. Появляются Соросы, Гусинские и Лубисы. Так получается по той причине, что люди всегда хотят иметь то, что есть у других, и не понимают, что мудрость невозможно сорвать, как красивый цветок, отнять у обладающего ею или оттягать по суду. Мудрость – это гора, на которую нужно взбираться с большим трудом долго и упорно.

Почитайте Г.Форда, которого невозможно обвинить в симпатиях к коммунистическим идеям. Он писал, что делание денег производством не является. Даже крупный капитал часто оказывается не способным к созданию заводов, дающих продукцию. Денежные маклеры очень редко становятся деловыми людьми. Спекулянты не способны создавать ценности.

Форд утверждал, что с рабочими нужно предельно честно делиться своим богатством. Выражаясь точнее, предприниматель должен научиться создавать прибыль не снижением зарплат или повышением цен, а повышением эффективности производства и материальным поощрением своих работников. Конкуренты издевались над такими его соображениями. Но в январе 1914 года, без преувеличения, взорвалась подготовленная им бомба. “Форд мотор компании” объявила, что на своих предприятиях она сокращает рабочий день с 9 до 8 часов и вводит минимальную зарплату – по 5 долларов за рабочий день. Этот 5-долларовый минимум превышал максимальную зарплату на заводах конкурентов. Форд тогда заявил корреспондентам: “Я не читал много книг. Я не учёный, а простой механик, скопивший немало денег. Но я всё продумал. Прибыль необходимо делить между собственником капитала и рабочим, помимо прочего, рабочим должна доставаться большая её часть, поскольку они выполняют большую часть работы, которая и создаёт моё богатство”. Это не подарок, не благотворительность, а основанная на законах экономики плата за участие в его бизнесе.

Конкуренты, конечно, подняли вой. Форд им ответил, что и они тоже могут повысить своим рабочим зарплаты, если воспользуются его опытом: “Стандартизируйте своё производство, сделайте продукт и его изготовление проще и тогда, может быть, и вы повысите зарплаты. Довольствуйтесь скромными дивидендами, но добавьте рабочим хотя бы по пять центов в день, и вскоре сможете прибавить ещё столько. Почему? Потому что повысится покупательная способность людей. У нас каждый рабочий – партнёр по бизнесу. Ничего удивительного в том, что я делаю деньги, имея 20 тысяч рабочих, которые к концу рабочего дня не поглядывают на часы и не пытаются что-нибудь стибрить. Мы надеемся сделать 20 тысяч человек зажиточными и довольными, а не кормить кучку миллионеров, которые силой управляют рабочими”.

Если бы Форд был всего лишь утопистом, как нынешние “новые литовцы”, он бы обанкротился. Но дело в том, что его социальные программы прекрасно работали на него и на государство долгие годы. Зарплаты рабочих росли, цены на фордовские машины снижались, государство укреплялось, т.к. и другие промышленники, наконец, поняли, что их личный успех без нормальных условий для тех, кто создаёт им капитал, невозможен.

Эти мысли Генри Форда подчёркнутые красным карандашом, подарил мне Ю.Борисов, который, пользуясь методами американских мультимиллионеров, сам поднял из мертвых “Авиабалтику” и влил свежую струю в другие свои предприятия. Такой “новаторский” тип предпринимательской деятельности в окружении дикого капитализма показался “новым литовцам” подозрительным, чуть ли не способом порабощения Литвы российской разведкой. Таков уж их “ндрав”. Они уверовали в Гусинских и Соросов, которые не мыслят возможности разбогатеть без ограбления трудящихся. Они, будто зачарованные, наблюдали, как за несколько дней можно стать миллиардерами, поэтому со своими партнёрами по бизнесу обращались, как гангстеры, раздавали конверты, обманывали государство, в несколько раз сократили внутренний рынок, потому и сами стали топтаться на месте, работать на склады, а не на потребителя продукции. Это закономерно, поскольку везде и всегда капитал, созданный олигархами из биржевого воздуха, как раз уничтожает, губит деятельных и разбирающихся в производстве предпринимателей. Чем активнее такая своекорыстная деятельность олигархов, чем меньше на неё ограничений, тем скорее в государстве наступает всеобщий кризис.

Что сделали хорошего для Литвы наши новоиспеченные великие миллионеры? Ничего. Они только накапливали свой капитал и трепались о свободном рынке, но на деле устроили в Литве режим крепостничества XXI века, выплачивая работникам установленный государством полунищенский минимум. Уничтожая внутренний рынок, они ещё хотят конкурировать с Европой. Они ввели колониальное законодательство и лучших специалистов промышленности и сельского хозяйства выжили за границу. Если бы Форд был таким же жлобствующим мудрецом, как наши реформаторы, он тоже доставлял бы рабсилу из Африки и потерпел банкротство в войне качества, но он самым выгодным способом вытащил Америку из угрозы кризиса. Подобным же образом действовал и Ф.Д.Рузвельт, получивший от олигархов ещё более ужасное наследство.

Он так действовал в масштабах государства и доказал американцам, что государство должно служить своим гражданам. А современное литовское чиновничество дерёт с граждан, которым оно “служит”, огромные материальные, культурные, финансовые налоги за отвоёванную гражданами независимость. В Литве, как в какой-то банановой республике, свобода стала весьма доходным ремеслом для людей, которые ради неё ничего не сделали.

Анализируя экономическое положение России,

И.Сталин в 1931 году писал: “Мы отстаём от развитых стран на 50-100 лет. Мы должны преодолеть это отставание за десятилетие, иначе нас раздавят”. Так появились пятилетки, внутренние и внешние займы, герои социалистического труда и масштабные социальные программы. Повышалось благосостояние трудящихся, поднималась и вся страна. После смерти Сталина У.Черчилль вынужден был признать: “Сталин получил в наследство Россию с деревянной сохой, а оставил её с атомной энергией”. А наши гении получили Литву, соперничавшую с Данией, и за пятнадцать лет сделали её последней в Европе.

И вот в 1991 году поднимается новый гигант демократической мысли и экономических реформ:

–    Через два-три года мы будем жить, как в Америке.

И начинает крушить всё подряд, о чём только может припомнить его злосчастное прошлое доносчика.

Через два года, увидев, что с его вандалистскими реформами ничего не получается, а Литва постепенно становится похожей на Гарлем, он учредил “парламентскую резистенцию” и заявил в своё оправдание, как вышедший из лесов бандит № 1:

–    Советы слишком долго спаивали литовцев и превратили Литву в московский хлев.

А ещё через несколько лет этот литвак из Качергине набрёл в экономике на золотую жилу:

– Кто контролирует алкоголь, тот управляет Литвой. Литовцы должны научиться торговать!

Только не понятно, чем. Идея казалась ему очень простой, как будто он до войны ходил на Кармелитский рынок, где прослушал лекцию торговца-цыгана: купи -продай – надуй – наживись – имей! Это он так эстетично омарксистил формулу К.Маркса о прибавочной стоимости: товар – деньги – товар, совсем не замечая, что перед словом “деньги” стоит слово “товар”, т.е. производство первично.

Получив одобрение некоторых перевёртышей, его умишко продолжало блудить. Он подсчитал, сколько всевозможных продуктов производит на своих 60 арах приусадебного участка колхозник, и, употребив вместо конторских счёт гусли, обнаружил в Литве Новый Клондайк: дадим-ка мы каждому колхознику по 3 гектара земли и после этого будем, как сыр, кататься в масле. Горожане будут косами убирать урожай, а сельчане только крутить жернова… Что ему до того, что те 60 аров раньше обрабатывались колхозной техникой, часто в общем поле, что на каждую корову дополнительно выделяли по полгектара клеверного выпаса или несколько гектаров луга, что уборка урожая не стоила колхознику ни копейки… Своё изобретение он запатентовал в Верховном Совете. Теперь эти три гектара стали для крестьян орудием пытки.

Во время его правления стоило съездить в Варшаву. Для литовских продавцов там был выделен целый стадион, где торговали всем, что только можно было в Литве стибрить – тракторными запчастями, мылом, шпагатом для соломовязальных машин, смазкой, валютой, туалетной бумагой, и даже изюмом, среднеазиатскими сухофруктами и чаем. Словом, масса национально возродившихся литовцев сбывала полякам всё своё имущество, за которое через три года пришлось платить тем же полякам втридорога.

Вместе со своим добрым приятелем А.Гедрайтисом я несколько раз обошёл этот стадион вдоль и поперёк, повстречал десятки уже изгнанных председателей колхозов, директоров совхозов, массу работников Литпотребсоюза. Они прятали свои лица, стыдились сами себя, но так и не ответили, почему они здесь.

–    В Польше всё дороже, – заговорил, наконец, один житель Бирштонаса.

–    Так чего мы лезем в эту Польшу, если у нас через некоторое время всё будет ещё дороже?

–    Чтобы привезти долларов.

–    А что будете делать с долларами?

–    В Америке всё ещё дешевле.

–    Тебе заработанных здесь долларов не хватит, чтобы добраться до Америки.

–    Скинемся…

По моей спине пробежал холодок. Я вспомнил, как меня, когда я проезжал через Крекенаву, остановил пожилой крестьянин и попросил подвезти до Кедайняй.

–    Зачем туда едешь? – спросил я.

–    Везу на базар утку и десяток яиц.

–    А зачем же в такую даль, разве в Крекенаве нет базара?

–    Есть, но в Кедайняй всё на рубль-другой дороже…

Захотелось остановить машину и высадить этого несчастного посреди шоссе. Весь день болтаться без дела, тратить чужой бензин и дорогое время, чтобы получить на рубль-другой больше?.. Какой абсурд! Экономическое преступление! Моральное убожество!..

Будто угадав мои мысли, А.Гедрайтис сказал:

–    Ты присмотрись получше. На том стадионе идёт не только распродажа Литвы по дешёвке, там идёт психологическая обработка литовца, чтобы в недалёком будущем он мог, не краснея, продавать и себя и свою прославленную родину…

Это была великая правда. С самых первых шагов опереточной (поющей) революции начались неслыханные по масштабу мены захваченной на митингах власти на деньги и недвижимое имущество. Эта меновая торговля идёт в Литве и сегодня. Приходят к власти одни лидеры, разживаются, их сменяют другие, политики омолаживаются, но ничто в нашей жизни не меняется, кроме растущих долгов. Правильно Паксас пишет: “Нужна новая революция, чтобы что-то у нас изменить”.

Одобряя мысль экс-президента, хочу напомнить читателям о беде наших соседей-поляков. После Первой мировой войны они тоже завоевали свободу и создали парламентскую республику. В их сейме тогда грызлись 112 (сто двенадцать!) партий.

“Из Сейма, – как писал его бывший член Побуг-Малиновски, – по всей стране шла огромная волна грязи и морального гноя. Депутаты, трактуя своё избрание не как обязанность честно трудиться на благо государства, а как прекрасную возможность укрепить влияние своей партии или, что ещё хуже, как возможность сколотить личное состояние, сделать хорошую карьеру, создали такую клику, которая подобно огромному безобразному пауку опутала своей липкой сетью всю страну. В государственных структурах кишмя кишели “нахалы из Сейма”, которые собрались туда решать свои личные проблемы”.

Рассерженные военные и просто честные люди, отдавшие всё для завоевания той независимости, пошли к маршалу Юзефу Пилсудскому жаловаться и спросили его, что делать.

Извиняюсь, но слова из песни не выбросишь, маршал ответил:

– Бить этих воров и курвецов!

12 мая 1922 года верная Пилсудскому армия двинулась на Варшаву. Мятежников поддержал весь польский народ, которому до смерти надоела та говорильня…

Это лишь историческая параллель, напоминающая день нынешний.

Даже старый жулик Дж.Сорос, понаблюдав за развалом посткоммунистических стран, осуществлённым по сценарию ЦРУ, потеряв в России несколько миллиардов долларов, написал книгу “Мыльный пузырь американского превосходства”, в которой доказывает, что в бывшем Советском Союзе не всё было так плохо, как писали сами русские, провозгласившие себя за американские деньги праведниками. Ему вторил и Иоанн Павел Второй, извиняясь перед всеми верующими посткоммунистических государств за чрезмерные и не всегда оправданные жертвы при разрушении социалистической системы. Только литовские параноики этого не видят и ведут страну к постоянно нарастающему кризису. Теперь они болтают о ностальгии по прошлому, охватившей литовских граждан, и намеренно не желают замечать, что тоска гложет людей только тогда, когда они утрачивают что-то хорошее и дорогое.

Другая беда возрождённой Литвы – начатая без продуманной законодательной базы приватизация государственного имущества. Она была начата намеренно поспешно, и тут же её осуществление пошло под контролем преступных группировок и сросшегося с ними подкупленного чиновничества. Появились целые сообщества коррумпированных разбойников. Учреждённые ими банки и мелкие лавочки моментально смели все “белые чеки” и какие-то свободные сбережения граждан, наобещав им немыслимые по величине проценты, хотя уставные капиталы этих лавочек были столь мизерны, их имущество было таким незначительным, что после продажи обанкротившихся лавочек, называвшихся банками, вкладчикам не досталось и сотой доли процента их вкладов.

Так в Литве зародилась не истреблённая до сих пор мафия. Когда о ней начала писать пресса, Вэ.Вэ. фон Ландсбургас принял у себя Г.Деказидзе, которому покровительствовал Э.Зингерис, принял и его многочисленные подарки, после чего публично объявил, что в Литве нет никакой мафии. Так ей был дан зелёный свет, а правление государственного Банка Литвы без какого-либо риска для себя выдавало тем фиктивным банкам лицензии в качестве государственного гаранта, иными словами, благословляло разорение вкладчиков.

Первыми такие обвалы фиктивных банков ощутили латыши. Ко мне пришёл министр внутренних дел Р.Вайтекунас и предупредил:

–    Смотрите, председатель, что творится, – он выложил на стол подробную информацию, полученную из Латвии. Схемы создания банков и специально устраиваемых их банкротств были идентичными и в Литве.

Вместе с министром мы поспешили к президенту. А.Бразаускас стал над нами насмехаться:

–    Смотри-ка, какие два великих финансиста, – но на всякий случай пригласил управляющего Банком Литвы Казиса Раткявичюса, выслушал его оптимистический отчёт, потрепал его по плечу и закрыл дискуссию:

–    Я полагаю, что такие молодцы, как Казис Раткявичюс и Эдуардас Вилькялис, с этой проблемой разберутся сами и без вашей помощи, а вы, друзья, занимайтесь своим делом.

Но финансисты, перепугавшись такой большой ответственности, сами пришли к нам.

–    Министр прав, фон Ландсбургас и его Верховный Совет приняли очень губительный закон: если любой частный капитал участвует в государственном банке, то он может управлять тем банком, и совсем не важно, владеет ли он большинством акций или нет, так что частному капиталу создают особые условия.

–    Ну, а президент?..

–    Он тем законом пользуется.

–    Как это – пользуется?

–    Везде насовал своих людей. Только мы ему этого не говорили.

–    Так что делать?

–    Надо срочно менять закон.

Пока президент с помощью Ч.Юршенаса очень неохотно менял закон, пока шли споры, рухнул первый банк – “Секунде”. Тогда председатель Комитета по литу[61] стал оправдываться:

–    Вся чертовщина началась, когда консерваторы ввели приватизацию по инвестиционным чекам. Мы пытались её остановить, поскольку было ясно, что спекулянты скупят все эти чеки за водку, а потом обменяют их на промышленные предприятия.

–    Так почему вы уступили, почему не остановили? – Я часто в дело и не в дело высовываюсь первым.

–    Мы хотели всё приватизировать за деньги, но ландсбургисты стали нас обвинять, дескать, у кого сейчас есть деньги? – Только у номенклатурщиков, т.е. бывших коммунистов. Они всё и захватят.

–    Защищаться от идиотских оговоров средствами, ведущими к ограблению народа, недопустимо. Это преступно. А во-вторых, сохранять честь и не вмешиваться, когда у тебя на глазах грабят людей?.. У меня нет слов.

–    Может, помолчишь, когда тебя никто не спрашивает,

– я чувствовал, что наши отношения с господином президентом зашли слишком далеко, поэтому промолчал, но, вернувшись домой, сделал запись: оставаться чистым, выкупавшись в слезах всего народа, может только такой человек, который за тридцать сребреников способен плюнуть на этот народ.

Словом, братцы, ловите грабителей и зайцев, а мы будем и дальше брать взятки за учреждение тех банков, хотя практически все те банки были воровскими лазейками. Страшнее всего, что каждый их таких банков имел своих покровителей в правительстве. Через полгода эти фабрики по переработке воздуха в звонкую монету превратились в мёрзлое дерьмо, которое скульптор по недосмотру использовал вместо мрамора, но чиновникам это принесло невиданный доход, а самого председателя Комитета по литу за это даже свозили к самому Папе Римскому. Только получив благословение от Папы, Бразаускас стал искать в Литве стрелочников. Но в Литве, как известно, стрелки переводятся автоматически по командам из центра, а нам с министром пришлось копаться по правлениям банков и поражаться, сколько туда рассовали своих приятелей Ландсбургас и Бразаускас.

При обсуждении такой беды с опытным финансистом Р.Сикорскисом[62] я услышал ещё одну истину:

–    Работать с деньгами не полагается ни одному фанфарону, не имеющему даже малейших признаков совести, в отличие от многих представителей революционеров старого поколения.

Я лишь для виду возразил, но он не уступал:

–    Эта опереточная революция, если смотреть на неё с позиций передела собственности, моментально теряет ореол национальной святыни. У этих митинговых мальчиков на головах вместо нимбов – каски, а в руках вместо посохов – автоматы Калашникова.

Я проглотил обиду, т.к. прекрасно понимал, к каким “мальчикам” был причислен я сам. Но выдавленный Бразаускасом из власти Сикорскис был на него страшно зол, поэтому не стеснялся в словах для его характеристики и от обиды перебежал к консерваторам. Но и у тех ничего хорошего не нашёл:

–    Бразаускас обеими руками берёт взятки, если бы умел, хватал бы и обеими ногами. А эти фанфароны (консерваторы) пока ещё только тренируются. Это прирождённые гобсеки. Они будут торговать государством, пока не разбогатеют в достаточной мере. Придуманный ими ваучер – это дурь космического масштаба. Отыщи в Литве хотя бы одного человека, который за тот белый чек получил хоть один цент дивидендов. Если найдёшь, я дам тебе свою шляпу, чтобы ты в неё наложил.

–    Так чего же вы молчали?

–    Если бы молчал, не выгнали бы. А тем, оказывается, нужно только моё имя. Запомни: руководитель, оставивший экономику без оборотных средств, либо дурак, либо работает на пиратов, придумавших этот план ограбления народа.

–    Министр, может, не совсем так?

–    Не спорь, я всю жизнь прожил на огромном мешке с деньгами. Преступление такого масштаба невозможно совершить случайно. Это хорошо продуманный заранее план.

–    Но ведь во всех посткоммунистических странах такое же положение.

– А кто тебе сказал, что тот план создавался в Вильнюсе или Таллине? Для этого даже заранее подбирали и основательно обсуждали нужных людей. Если бы не так, то ни у вас, ни у нас не было бы в руководстве ни одного человека с теневой совестью…

И опять классика – теневая совесть! Даже Данте, заморозивший всех негодяев в вечном льду, до такого не додумался. Покойный министр мог взяться за писание мемуаров, но заслуженный многими годами труда почёт не позволил ему тихо отойти в сторону. Чтобы половину века быть министром, видимо, нужно быть не только знатоком дела, но и обладать определёнными психическими данными.

Но в одном Сикорскис был неоспоримо прав: эксплуатировать идеалы или веру других людей ради собственной выгоды – очень большая душевная мерзость.

Первому секретарю Компартии Литвы взобраться к политической вершине благодаря голосам своих однопартийцев, а потом утверждать, что в той партии порядочных людей было только около трёх процентов, может только человек с моралью олигарха и наклонностями авантюриста. Не успели его сторонники проглотить эту пилюлю, как Бразаускас, перекрашивая своё прошлое, стал всех уверять, что он – прирождённый социал-демократ и тайный католик периода большевизма. Интересно, сколько, по его подсчётам, в этой партии состоит порядочных людей кроме него, и сколько не укладывается в те три процента социал-демократической порядочности?

А.Бразаускас мог стать харизматическим народным вожаком. За ним люди пошли бы в огонь и в воду. Я помню, как он трудился на строительстве Каунасской ГЭС. Люди его любили, т.к. он от них не прятался. Чувствовалось, что на его участке был слаженный трудовой коллектив, большая семья. Когда нужно, Альгирдас мог довести до слёз, при необходимости наказывал, но по совести и без злости. За его высокий рост, голубые глаза, розовые щёки рабочие прозвали его “ксендзом”. Вычитавшие об этом некоторые гадалки и чувствительные журналистки уверенно утверждали, что, судя по ауре или харизме Бразаускаса, ему лучше было бы выбрать карьеру священнослужителя. Но всю эту святость сгубило его необыкновенное пристрастие к разгульной жизни, деньгам, охоте и смазливым секретаршам ответственных работников. Он хорошо разбирался в этих любвеобильных барышнях и в Москве, и в Вильнюсе, но последняя его пассия оказалась “девицей с х… арактером” и охмурила этого потерявшего бдительность и основательно потрёпанного жизнью донжуана.

Не хочу никого воспитывать или заниматься морализаторством, пишу о том, что вижу. Меня возмущает нынешняя мода на всякие гороскопы, жизнь вносит свой распорядок. Раньше говорили: Боже, храни нас от друзей, а от врагов отобьёмся сами. Или: честный враг лучше сволочного друга… Теперь можно эту мысль перефразировать по-новому: лучше честный бывший работник КГБ, чем патриотический бюджетный вор. Устал народ от такого паразитического патриотизма, обнищал и сотнями тысяч стал покидать родину. А ведь было время, когда эти бедняги верили, что солнце не взойдёт, пока не прокукарекает Вэ.Вэ. фон Ландсбургас.

Одну такую встретил сегодня в аптеке. Где-то я её видел раньше. Дрожащими руками отсчитывала она мелочь, считала, считала и отказалась от покупки лекарства.

–    Сколько вам не хватило? – спрашиваю.

–    Восьмидесяти семи центов.

–    Я добавлю.

Она бросилась целовать мне руки. Я спрятал их за спину и сказал:

–    Не надо, со всеми случается.

–    Писатель, – оказывается, она меня знала, – мне было стыдно попросить, ведь я за пять литов подписала против вас очень злое письмо. За это меня и наказал Господь.

–    Он всех нас наказал.

–    Так говорят и мои дети: мама, нельзя молиться дьяволу. Будь проклят этот Ландсбургас.

–    За восемьдесят центов и этого не надо делать.

Жена меня тоже ругает: меньше знаешь, крепче спишь.

Конечно, она права, но ведь должен же быть хоть один человек глупее других, который не пользуется сотворённой для толпы мудростью. Крепкий сон полезен для здоровья, но такого соню проще ограбить. В акте о независимости Америки записано: “Если форма правления становится разрушительной, народ имеет право её уничтожить или устранить”. А что слышим мы?

–    Ложитесь! Ложитесь! Ложитесь! За вас бдит король Миндаугас, принявший корону из рук своих злейших врагов. Оказывается, он уже в ту пору знал, что кратчайший путь в Европу лежит через предательство народа.

Вот сколько может один параноик вырастить подобных умственных инвалидов!

Причина нашей гражданственной недоразвитости кроется не в том, что литовец по своей природе – крепостной, не в том, что мы – корнеплоды или красные вши[63]. Суть этой беды в том, что во все времена, всегда и везде литовская элита в своей жажде стяжательства предавала собственный народ. Ей сто раз наплевать, что такая жажда несовместима с нашей государственностью и независимостью, поскольку в ней запрограммирован голоштанно-шляхетский гонор, дескать, нация – это я. Примеру таких “Богом отмеченных” следуют и наши бизнесмены. Их тоже не заботит ничто, кроме собственной прибыли, потому и они действуют в полном соответствии с созданными элитой правилами дикого капитализма: ты подыхай сегодня, я а погожу до завтра.

Не составляет исключения и пресса. Она от случая к случаю раздувает какой-нибудь скандал, зарабатывая на этом кучу денег, нанимает сексуальных политологов и вынюхивает, с какой стороны идёт новый запах больших денег… Может, требуется помощь какому-нибудь боссу из правительства, из парламента. Ведь наш Сейм, благодаря своим партийным разборкам, давно уже стал едкой пародией на парламентаризм.

Остаётся только президент, ставший главой нашего государства благодаря своим шлёпанцам[64]. Но он трудится на другого хозяина, курирует дела Польши и Украины. Вот побыл он целый 2005 год главой Литвы и заявил, что хотел бы эти двенадцать месяцев вычеркнуть из своей биографии. Выходит, целый год у нас не было ни президента, ни страны, остановилась история! Её, как пустое место, вычеркнули из нашей жизни, тем более что господин Адамкус в течение того года не провернул в пользу Америки ни одной аферы и по этой причине уже второй год подряд не получает приглашение в Давос. Его место там заняли украинцы. Вот так и кончились все литовские чудеса. Как может у нас в стране произойти что-то важное, если за пятнадцать лет всё прогнило так, что не за что зацепиться, если у нас чиновник, не берущий взятки – редкое исключение, если полиция заботится не о защите граждан от беспорядка и бандитизма, а о собственных карманах, если в больницах узаконены поборы за каждую инъекцию, если учителя торгуют отметками, если всё это – обычное явление? Такие дела в Давосе не обсуждают: занимайтесь сами!

А кто будет заниматься, если наша элита умеет только охотиться за жизненными благами, если она не вынашивает никаких идей, никакого представления о будущем нашей государственности, только ждёт, что кто-то подбросит их со стороны? Раньше те три процента коммунистов, похожих на Бразаускаса, лезли из кожи вон, чтобы угодить Москве, а теперь, может быть, шесть или семь процентов его последователей ложатся костьми, состязаясь, кто из них чище вылижет известное место брюссельским или вашингтонским глобализаторам. Поэтому горько слышать, когда мой друг Артурас Паулаускас хвалится, что Сейм принимает сотни неплохих законов.

– Артурас, Артурас, вы же юрист, как вы могли забыть, что помимо законов должно ещё существовать и правосудие, иначе нет никакого смысла в принятии тех законов. Это понимала ещё Екатерина II. Проводя свои реформы, Пётр Столыпин тоже утверждал, что никакая реформа не принесёт пользы, если она будет несправедливой. Вы же были генеральным прокурором, у вас в руках целый каталог преступлений, совершённых в независимой Литве, целый музей улик, но вы пошли по пути наименьшего сопротивления или по сомнительному пути элиты. Вы стали другом джентльменов удачи. Под вашим присмотром эта великолапотная литовская элита усвоила только одну наполненную страхом истину: с голодным электоратом нужно как-то уживаться, поэтому, отнимая у него втихаря сотни и тысячи, вы уже научились, время от времени, с громкими криками и похвальбой швырять ему мелочишку. Это гнусно.

Благо народа – это не ваша благотворительность или сострадание, а конституционная обязанность, подтверждённая присягой. Вы обязаны создавать условия, позволяющие каждому гражданину Литвы реализовать все свои возможности в труде, творчестве и общественной жизни. Гражданин должен быть защищён не только от грабителей, но и от ваших бандитствующих чиновников, которых, согласно статистике, сегодня развелось гораздо больше, чем людей, трудящихся на производстве. Вы навязали стране правила игры, свойственные дикому капитализму, поэтому в Литве сейчас в диком состоянии находятся и экономика, и культура, и мораль, и курируемое вами право. Ответственности за такие афёры, как с “Мажейкю нафта”, история вам не спишет “за истечением срока давности” и через тысячу лет!

Что означает на бытовом литовском языке слово “олигарх”? Это человек, нахватавший огромные материальные блага, пользуясь противозаконными махинациями. Если в такой “предпринимательской” деятельности есть что-то святое, народное, тем более -законное, то вся наша правоохранительная система строится не на фактах, а на том, как их представить и на бесконечном повторении партийных легенд. Когда-то Генеральный прокурор Артурас Паулаускас эту мою мысль поддерживал.

Это было давно и неправда. Когда президент прогнал Паулаускаса с работы за неисполнение его капризов, Артурас очень одемократился, а когда сам принялся прогонять других, то уже считал себя очень крутым государственником. Такова человеческая натура: пока дела идут хорошо, кажется, что всё так и должно быть, что всё делается само по себе, так сказать, благодаря счастливому случаю или воле Божьей. Мне кажется, большинство населения страны сейчас живёт жизнью обиженных судьбой, однако наша пресса за годы независимости забыла информировать об этом читателей. Она умеет подсовывать обществу только банальные скандалы, убийства, а писать о людях порядочных, скрашивающих своим благородством наши беды, она брезгует.

Передо мной две газеты. В одной, как бы между прочим, пишут, что изгнанному из Литвы С.Сондецкису, музыканту с мировым именем, японцы присудили премию размером около миллиона литов, а в другой с надрывом обсуждают, с кем переспала мало известная литовцам актриса, которая сама не понимает, от кого забеременела. О первом факте стоило бы кричать, устраивать из-за этого митинги, требовать, чтобы перед маэстро извинились, поскольку этот факт свидетельствует об откровенном презрении к нашей национальной культуре. Второй факт можно бы и вовсе не замечать… Мало ли на Западе знаменитых проституток, но, оказывается, второй факт для того и подаётся, чтобы затмить первый.

Теоретически наша пресса сейчас работает по методу излюбленного на Западе пиара (PR – public relation), т.е. по методу создания нужного отношения публики к определённой личности, которую пресса сама создаёт. Этот метод изобрел эмигрировавший из Петербурга Кошмаров, который впервые внедрил её в Америке в 1930 году. Этот метод вполне подходит к фамилии его изобретателя. Требуется сочинить о некоем человеке или учреждении какую-нибудь кошмарную чушь и опубликовать её в печати. С этой целью учреждают какую-нибудь газету-однодневку, потом чепуху перепечатывают более крупные газеты, а потом несколько центральных изданий… И человек готовенький. После этого он может судиться, доказывать свою невиновность, но дело сделано, срабатывает простой закон психологии: первичная информация намного эффективнее вторичной. Или ещё проще: клевета – как тлеющий уголь, если не обожжёт, то обязательно очернит и выпачкает. А если заказчик пожелает, то из человека можно сделать пророка.

В начале прошлого века одна из европейских разведок, которая копалась, главным образом, в арабских косточках, создала для своего агента образ чудотворца. Тот разъезжал, где только хотел, и заводил дружбу с нужными ему людьми. А чудо было очень простым: самые сильные арабы не могли одной рукой оторвать от земли небольшой металлический чемоданчик “чудотворца”. Его ставили на металлическую подставку, в которую был вмонтирован сильный электромагнит. Только отключив электромагнит или взяв чемоданчик из рук “пророка”, можно было его открыть и извлечь оттуда какой-нибудь ценный подарок.

Разумеется, таким трюком невозможно было пользоваться до бесконечности. Хватило нескольких раз, а остальное доделали кинокадры, фотографии и рассказы очевидцев. В Литве электромагнита не потребовалось бы, хватило бы набить чемоданчик деньгами, а всё остальное доделают средства массовой информации, поскольку здесь, как и в арабских странах, интересы заказчиков ценят гораздо выше, чем профессиональные обязанности журналистов. И у нас больше зарабатывают не те, кто лучше пишет, а те, кто лучше выполняет заказы. Всё проходит, как на аукционе: раз, два, три – правда продана.

Со мной можно не соглашаться и спросить:

–    А куда девалась наша творческая интеллигенция, ум и совесть нашего народа?

Ответ один:

–    Туда же, где была всегда.

Она тоже за определённый интерес работала то на Москву, то на Вашингтон, то на Сороса. Главное – чей чемоданчик труднее приподнять.

В первые годы возрождения при формировании митингового сознания общества так называемая “демократическая интеллигенция” играла непропорционально большую роль. Ей полностью и безоглядно доверяли, за неё голосовали на всевозможных собраниях, по её призывам все шли на улицы. Эту интеллигенцию боготворили, однако, как показали дальнейшие события, и она не могла обойтись без “мозгового центра”, маяка, хотя бы харизматического лидера, в котором бы она не сомневалась, верила бы ему с такой же почтительностью и самоотдачей, с какой она верила в собственные выдуманные или подброшенные со стороны мифы, которые она несла в народ. Такого мозгового центра она создать не смогла и двинулась вслед за политическими шаманами, которые провозгласили себя чудотворцами и манипулировали перед ней пустыми, не содержавшими ни денег, ни зрелых идей металлическими чемоданчиками.

После обретения свободы потребовались конкретные дела, но их-то и не было. Так завершилась эра ничего не свершивших книжников, начётчиков и фантазёров, поскольку исчез питавший их источник – запреты. Не надо забывать, что эту “демократическую интеллигенцию” во все времена кто-то подкармливал, если выражаться более вежливо, кто-то занимался меценатством. Сегодня самый активный отряд “умов и совестей народа” весьма усердно трудится на Сороса.

Давайте вспомним Миклухо-Маклая, как он обманул австралийских аборигенов, когда они захотели его съесть.

Он дал им выпить простой воды, потом незаметно подменил её спиртом и поджёг… Аборигены тут же пали на колени и стали упрашивать, чтобы он не поджигал окружающий их океан. Подобное произошло и с нашей “демократической интеллигенцией”. Она устрашилась одного шамана и созданной им “национальной атмосферы”, широко замахнувшегося на заслуженные льготы интеллигенции, на её руководящее значение и её трудовой заработок. Интеллигенция пыталась протестовать, создавала форумы, лиги и союзы, но шаман их не пощадил и продолжал её стращать привезённой из Америки зажигалкой, угрожая поджечь Балтику. Он собрал для себя угодливое окружение, превратил его в ещё более твердокаменную номенклатуру, а те “догадливые” заткнули недовольных. Вспомнить хотя бы собранные интеллектуалами подписи против недостойного отношения консерваторов к нашей культуре и науке… Шаман море не поджёг, он только включил мощный электромагнит в железном бюджетном сундучке… и половина подписантов отозвала свои подписи. А теперь они оправдываются, дескать, бес попутал. Где же логика этих знаменитых интеллектуалов? Бесы самих себя не соблазняют.

Другой порок нашей интеллигенции заключается в том, что она хотела сделать всё очень быстро и поверила в так называемую “шоковую терапию”, которую для нас, неполноценных, придумал закрепившийся в Америке “избранный народ”. Подобной ерунды можно напридумывать сколько угодно, но хуже всего то, что наша “демократическая интеллигенция” в это поверила, не посчитала себя чересчур полноценной, и полагала, что такой метод терапии применим только к кормящим её колхозникам и обслуживающим её рабочим.

Теперь не один из них шёпотом оправдывается:

– Где это видано, чтобы шоковой терапией лечили нормальное, зажиточное и дееспособное общество? Этот метод придуман для дураков. Нас обманули! Нас с нашего же добровольного согласия превратили в недееспособных придурков…

Ну, а как насчёт того, чтобы признаться вслух? Принести народу извинения? Нет, вслух никак нельзя, запрещено, т.к. управлять умами этой “демократической интеллигенции” пришли разбуженные тем шоком настоящие придурки.

Больше всего наша “демократическая интеллигенция” боится любого радикализма. У страха глаза велики, поэтому она не отличает радикализма в мастерской художника или в лаборатории учёного от радикализма в экономике. Ведь свободный, нерегулируемый рынок и экономический либерализм грабителей-олигархов привёл в 1929 году Америку к страшной катастрофе. Вот что говорил Ф.Рузвельт, спасая страну от кризиса, похожего на наш нынешний:

Я нисколько не сомневаюсь, что в стране назрело время, чтобы всё наше поколение стало радикальным. История свидетельствует, что там, где так происходит, народы избегают революций.

Что такое – государство? Это соответствующим образом созданный орган, представляющий организованное общество людей, для защиты его граждан и их объединения. “Государство ’’ или “правительство ” – это только аппарат, благодаря которому достигается такая защита и обоюдная помощь. Пещерный человек боролся за своё выживание в условиях, когда другие люди ему не только не помогали, но и действовали против него. Однако теперь, когда самый скромный наш гражданин защищён всей силой и мощью правительства, обязанности государства по отношению к своим гражданам становятся обязанностями слуги перед своими хозяевами.

Одна из таких обязанностей состоит в том, чтобы оно заботилось о своих гражданах, ставших жертвами неблагоприятно сложившихся обстоятельств и не способных без посторонней помощи создать для себя элементарные условия существования. Такая обязанность признаётся в любом цивилизованном государстве. Такую помощь тем несчастным правительство должно оказывать не как благотворительность или раздачу пособий, а как безусловное выполнение своих обязанностей ”.

В годы Великой депрессии Рузвельт создал “Временную администрацию по оказанию чрезвычайной помощи” и сразу же выделил ей 20 миллионов долларов. Он организовал государственные работы, прокладывал дороги, проводил каналы, осуществлял мелиорацию. Комиссия действовала шесть лет и израсходовала на пять миллионов бедствующих людей 1 миллиард 155 миллионов долларов. Государство пришло в себя. Был принят закон, по которому процентные ставки займов, выдаваемых фермерам, не должны превышать 5 % годовых, вместо прежних 16%. В 1933 году вступил в силу “Закон о защите национальной промышленности”.

На государственные работы, начиная с постройки военных кораблей и кончая расчисткой пригородных свалок, правительство Рузвельта использовало 3300 млн. долларов и создало более миллиона рабочих мест.

Так организованно, мобилизовав все силы граждан и правительства, был побеждён величайший в мире экономический кризис и предотвращена разрушительная революция. Но странно не это, а то, что в Америке, как и у нас, снова фальсифицируют историю. На деньги миллиардеров опять раздувается миф, будто за своё развитие Америка должна быть благодарна безграничному господству частного капитала. Этот миф за деньги Сороса раздувается и в нашей среде, будто на “земле Марии” экономическое возрождение может появиться в результате непорочного зачатия и без каких-либо усилий развиваться под руководством короля Миндаугаса. Это кладбищенский юмор. Опыт Америки свидетельствует о другом: “Правительство обязано сыграть роль внимательного, разбирающегося в экономике надзирателя. Чрезмерное влияние корпораций является величайшей опасностью для демократии, поэтому оно должно ограничиваться”. В Америке это называют “федерализмом”.

На более простом языке этот термин можно объяснить словами другого президента США о том, что “важнейшей целью гражданского правительства как института является постоянная забота об улучшении условий жизни всех людей, являющихся участниками общественного договора. Цель общепризнанного правительства в любой её форме достигается только тогда, когда ему удаётся улучшить жизнь граждан, которые призвали его к правлению, а в противном случае оно должно быть отстранено”.

А что сделало и делает наше правительство? Оно только собрало от людей, принимающих гражданство Литвы анкеты, указало в них наши обязанности, но на себя никаких обязательств не приняло. Общественный договор между руководством и гражданами не состоялся, поэтому в паспорте написали, что эта книжка является собственностью Литовской Республики, а лицо, имеющее этот документ, находится под защитой и покровительством Литовской Республики. Теоретически все защищают всех, а на деле – никто никого, поэтому руководство потихоньку осуществляет принцип социального дарвинизма, агитирует, чтобы каждый заботился о себе сам, создаёт для человека дикие условия существования, в то время как члены руководства и его клерки заботятся о себе коллективно.

Государство принадлежит руководству, руководство – миллионерам, а рядовые граждане принадлежат чиновникам. Если подобную практику можно называть государством, то как тогда называть поместье Беньяминаса Кордушаса[65]? Словом, нужен Юзеф Пилсудский!

После объединения Германии её восточная часть попала в похожую на нашу ситуацию, но там почему-то не заметили так называемого чудодейственного и всемогущего рынка. Напротив, был введён жесточайший государственный контроль, не допускающий мельчайшей финансово-экономической афёры и никаких условий для появления паразитического клана олигархов.

Сам автор возрождения германской экономики Эрхард возмущается: “То, что случилось в Германии за последние девять лет, было чем угодно, только не чудом. Это были результаты общих, объединённых, честных усилий правительство и общества”.

Что на это могут сказать наши экономисты, которые прославились только тем, что чуточку раньше научились английскому языку? Почему они изучают истории обогащения олигархов и не поинтересуются, каким образом выбирались из страшнейших экономических кризисов та же Америка, Германия, Франция? У кого они учились? Друг у друга и на пиаровских слушках, распускаемых их хозяевами?

Где они обучались тайнам того “испорченного телефона”? Перелистывая “сочинения” М.Ходорковского, я обнаружил в них “чудо” под названием трёх этапов приватизации. Неясно, кто подсунул эту идею Вэ.Вэ. фон Ландсбургасу во время его встречи с Б.Ельциным, и как на этот крючок клюнул К.Антанавичюс, но факт, что к ней приложил руку друг Ходорковского Джордж Сорос.

Итак, три этапа.

Первый, когда приватизируется прибыль.

Второй, когда приватизируется собственность.

Третий, когда приватизируются задолженности.

Это три этапа бандитского захвата предприятий: когда предприятие оставляют без оборотных средств, поскольку его прибыль идёт чёрт знает куда, только не на расширение производства; когда имущество и оборудование оставленного без денег предприятия опять ради денег продаётся за полцены или сдаётся в металлолом; когда, наконец, возросшие задолженности предприятия оставляются государству, т.к. у него есть определённый пакет акций.

В ходе “демократизации” подобного бандитизма и обмана трудящихся предприятие для отвода глаз оставляется в собственности государства. Для приватизаторов главное – направить в свои оффшорные структуры всю прибыль, туда же перегнать все деньги, вырученные от продажи имущества, а контрольный пакет акций тоже становится выгодным для них, т.к. такое положение позволяет требовать от государства дотации, разглагольствовать об инновации, а всю ответственность за массовое увольнение рабочих, и какую-нибудь подстроенную аварию свалить на государство.

Так оландсбергили всю Литву, такой же метод использовался при приватизации комплекса “Мажейкю нафта”. Вокруг этого гиганта были созданы десятки ничего не производящих, но много зарабатывающих мелких шарашек.

– Чем больше будет таких предприятий, тем сильнее будет конкуренция и тем дешевле будет бензин, – объяснял в своё время народу “великий реформатор”, но не пояснил, кто будет качать ту нефть.

Как ни странно, его поддержал и А.Бразаускас, а когда Г.Вагнорюс, повысив акцизные сборы, довёл предприятие до банкротства, появился М.Ходорковский, который нанял еврейскую команду во главе с Баумгарднером, создал в “райской зоне” оффшорное предприятие от компании “Вильямс” с 984 долларами уставного капитала и со всем этим “американо-натовским” багажом приехал в Литву на охоту.

Первым зайчиком, которого они подстрелили в параноидном сеймском лесу, оказалась нутрия по имени Вэ.Вэ фон Ландсбургас. Загонщиками на той лесосеке были Й.Казицкас и его зять, то ли испанец, то ли литвак, Э.Межялис и старый, отбитый цэрэушниками у немцев, егерь В.Адамкус со всем Советом обороны индейцев Литвы. В качестве трещоток использовались придуманные Адамкусом бумажные ракеты Буша, Толлбота и Олбрайт и прочая натовская пиротехника. Еле живой заячий Папуля внезапно запамятовал, что он правит громами и молниями, сиречь национальной безопасностью, и первым поднял лапки вверх. Но на всякий случай позвал к себе жемайтийского медведя по имени Р.Паксас, чтобы он своей мощной тушей прикрыл его от шальной пули. Но мишка, увидев, с какими шаманами литовского патриотизма имеет дело, рванул в сторону.

Охота удалась на славу, что в сибирской тайге. Вэ.Вэ. фон Ландсбургас заставил подписать все протоколы дарения “Мажейкю нафты”, к которой добавил побережье посёлка Швянтойи и оплатил охотникам использовавшийся против него порох, их девок и заграничные презервативы. Иначе говоря, грабители, прикрываясь законами, прекрасно разыграли из себя милосердных самаритян и смылись. Вот как рождаются настоящие олигархи. За 984 доллара за несколько месяцев заработали полтора миллиарда из денег литовских налогоплательщиков, а после этого сами себе продали охотничью добычу, заработав ещё 200 миллионов. На подобный бизнес способны только описанные в Талмуде нынешние богоизбранные глобализаторы.

Вот какую академию жульничества прошло наше руководство. Принципы Березовского, Сороса и Ходорковского прекрасно прижились в Литве и действуют по сию пору. Только они в какой-то мере получили национальный колорит и были усовершенствованы в духе любви к ближнему не в иудаистском, а в католическом контексте: “Кого люблю, тому и отдаю, а за то, что натворит мой друг, отвечать будем все вместе”.

Вот объявляют конкурс на приватизацию. Собирают заявки. Конкурентов малого калибра отсеивают сразу: на время конкурса их можно арестовать, обвинить чёрт знает в чём, а потом выпустить, извиниться перед ними, сказать, что всё проверено, факты не подтвердились, что человек теперь чист… Разумеется, до следующего конкурса.

Отсев конкурентов покрупнее идёт более строго.

Департаменту госбезопасности поручают изучить прозрачность соответствующего предприятия и его хозяев (особенно иностранцев), и составить соответствующую справку. Несколько рождённых на воле “специалистов” Лауринкуса[66] читают газеты той страны, находят какие-то пикантные подробности, вправляют в свои справки приличного “арапа” и передают их заказчику. Правительство исключает претендента из конкурса, а документы засекречивает, дабы не пострадала национальная безопасность. К ним никто не имеет права доступа. Предприятие продают тому, с кем договаривались заранее, государство теряет несколько десятков миллионов, а чем крупнее ущерб государства, тем больше взяток перепадает организаторам приватизации. Через три месяца “секретные” документы, как и полагается, уничтожают. Для утверждения такой секретности принят такой специальный полусекретный закон… И тогда ищи ветра в поле. Все жалуются, все плачут, чиновники ЕС констатируют, что литовцы самые небогатые люди союза, и вводить у них евро слишком рано. Но ещё хуже, что руководители ЕС, располагая прекрасной информацией, не проверяют приватизаторских карманов, принимают их вклады в Брюсселе, поскольку коррупция, согласно не принятой у них в ЕС Конституции, – внутреннее дело Литвы.

Так каждый день дикий капитализм нанимает наше государство, хотя полагалось бы наоборот. Мне такие государства напоминают действия пиратов Карибского моря. Вежливый капитан Дрейк, захватив испанское судно и отняв всё золото, вручал пострадавшим письмо, сообщавшее, что богатства приватизированы в пользу Английского королевства. От этого испанцы в восторге не были, но дома свои власти не смогут их заподозрить в воровстве. Такие английские пираты были прозваны приватизаторами. Совсем как в Литве.

История повторяется, но только в виде фарса или трагикомедии. Сохраняется только одна неизменная ценность, ради которой трудятся все политики. Это деньги. Времена Кудирок и Басанавичюсов[67] тоже прошли, а, может быть, они были лишь приятным исключением? Поэтому я опять повторюсь.

Когда Г.Пятрикис с А.Пашукявичюсом направлялись в Лондон поучиться у друзей Ходорковского, я их спросил:

–    Зачем вам это имущество, более сотни предприятий?

–    Когда всё уляжется, продадим их.

А заводы, предприятия, хозяйства – это не консервные банки, которые можно хранить в холодном подвале и открывать при необходимости. Это живые организмы, их людям нужно и питаться, и одеваться, и содержать свои семьи…

–    Ребята, а кто же станет покупать ваших покойников?

Они ещё ехали учиться, но они были совсем не нужны ни дяде Сэму, ни Джону Булю, которых привлекала только квалифицированная рабочая сила или барышни для присмотра за их престарелыми предками. Между тем, Ходорковский, воспользовавшись наивностью новоиспеченных миллионеров, загребал богатства, уволив с работы тысячи нефтяников, снизив им вдвое зарплату и вынудив людей на тюменской земле есть собак…

Не хотите – не работайте, я на ваше место привезу китайцев.

Угрозы литовских олигархов звучат несколько иначе:

–    Не хотите – не работайте, за воротами на ваши места претендуют тысячи других.

А куда людям деваться? Будут ждать. Их никто не защищает, правительство отвечает не за них, а за свою выданную им собственность – паспорт, найдя который, полагается ему вернуть. А если не можешь уплатить за потерю паспорта, возьми в банке кредит, и тогда опять будешь свободным гражданином, которого дурачат свои литовцы.

Поэтому я всегда буду повторять:

–    Трудящиеся, объединяйтесь, сопротивляйтесь!.. Не олигархи создают для вас рабочие места, это вы создаёте для них миллионы!

 

ИМЕНЕМ НАРОДА

 

–    Киркиласа нельзя назначать премьером, заявил Вэ.Вэ. фон Ландсбургас. Вчера затонула единственная литовская подводная лодка.

Вся команда погибла, но вёсла всплыли.

–    Это ложь, – принялся объясняться военный министр. – У Литвы никогда не было подводных лодок!

–    Ну и что, если не было, — возразил Папуля. – Мой долг предупредить нацию заранее.

Кто только не выступал от имени нашего несчастного народа, но человек забывчив, он может запамятовать, под какой кроватью лежат его шлёпанцы, в каком городе он работает – в Шяуляй или в Чикаго, он может даже забыть, в какой стране он работает президентом… Словом, время берёт своё, а вера – своё, тем более что тот человек лжёт, а лжецам нужна железная память, чтобы не запутаться во вранье. Но большей забывчивостью страдает народ. Шестьдесят лет назад окончилась страшная война. Выросли два поколения, а третье не имеет малейшего понятия о том, что это за война и сколько бед принесла она человечеству, т.к. оно привыкло оценивать прошлое по американским вестернам. Сегодня молодёжи не важно, кто какую носил униформу, кто заживо сжигал людей, и кто героически защищался от той чумы. Ей гораздо интереснее читать об этом в книгах или смотреть в кино. Героями Великой Отечественной войны стали актёры и истребители евреев, а настоящие её участники сидят на нищенских пенсиях, российских пособиях и нигде не имеют права голоса. Руководители нашего “демократического” государства помалкивают, сморщив задницы, т.к. их вождь – единственный в мире президент, носивший фашистскую униформу. Они ничуть не стыдятся, когда кладбища воинов антифашистской коалиции, находящиеся в Литве, ремонтируют за деньги, получаемые от посольства России, хотя на тех кладбищах покоятся многие воины нашей 16-й Литовской стрелковой дивизии. Они ездят в Германию, Францию, Америку, возлагают в Трептов-парке или на кладбище Пер Лашез венки, лицемерно чтят память погибших, а, вернувшись домой, пачкают своих ветеранов.

Правильно говорили римляне: кто не умеет почитать ушедших, того никогда не будут чтить приходящие!

Теперь напомню об одном из самых странных обещаний “Саюдиса”:

– Никаких привилегий! Все должны быть равны перед законом. Никаких спецполиклиник и санаториев! Турнишкес нужно отдать резистентам, ветеранам войны и возвращающимся из Сибири ссыльным.

А во что сейчас превратился посёлок Турнишкес? Это роскошный зоосад для правящей в Литве элиты. Жаль, что желающим посетить его не продают публично билеты. Их раздаёт бдящий на страже независимости зверинец Лауринкуса, т.к. здесь всё делается иначе, нежели в нормальной жизни. Опытные сыщики издавна знают правило: камень лучше всего прятать среди камней, а человека – среди людей. Действует и обратный закон. Хороший шпион среди ничего не подозревающих врагов стоит нескольких дивизий, говаривал Наполеон. Литовцы ещё лучше охарактеризовали таких избранников: от домашнего вора не убережёшься.

Способы слежки за людьми разнообразны. Прослушивание телефонов – малая часть такого занятия, ремесло лодырей и невежд. Оно достойно наших раззявистых мелких чиновников, которые только этому и обучены. Вот попадает человек в руководство. Он по собственной воле обставляет себя охраной, отгораживается всякими бюро пропусков и превращает учреждение в собственное узилище. По окончании работы он опять в сопровождении охранников едет в ограждённый высоким забором вольер, охраняемый собаками и полицией.

Такой образ жизни напоминает княжеские псарни, в которых породистых гончих приучают служить только своему господину, а у надзирателей нет легче занятия, чем следить таким образом за своими чистокровными и знать о них всё до мельчайших подробностей. Для таких целей готовят целый корпус хорошо обученных лакеев, кроме того, подключается “человеческий фактор”, когда слуга следит за псарём, псарь – за господином, господин – за начальником. Такая система работает идеально, поскольку главный её двигатель – карьера.

Когда я спросил Э.Межелайтиса, почему он, заместитель председателя Верховного Совета, не поселяется в Турнишкес, он мне ответил:

– Что, в этот дурнепитомник, в этот концлагерь для государственных мужей? Что мне там делать, с кем поболтать, откупорить бутылочку, спеть песню? Жить там только для того, чтобы потом каждому дураку объяснять, что я не такой, как обо мне наболтал приставленный следить за мной сосед? Если хочешь, сам поезжай в эти Дурнишкес, я тебе свои апартаменты уступлю задаром.

Так и пристало это название к специально оборудованным в сосновом бору под Вильнюсом вольерам для дрессировки государственных деятелей. В годы независимости они так расширились, так похорошели за счёт налогоплательщиков, что большая часть тех построек досталась авторитетам нелегального мира, поскольку Его Превосходительство Президент сегодня не пример и никакой не авторитет, разве что только прикрытие, “крыша” для тёмных дел авторитетов.

Дурнишкес сегодня – Мекка и Медина разномастных литовских чиновников. Здесь начинаются и кончаются многие тайные дела, предвыборные сделки, это похоже на биржу, где продают и покупают акции предприятия по управлению страной. Если в советское время стоимость всех этих домиков летнего типа составляла несколько миллионов рублей, то сейчас одна только усадьба Адамкуса стоит более трёх с половиной миллионов литов. А мебель, а обслуживание? В посёлке даже за электричество и воду платить не нужно. За всё платим мы.

Вот к чему ведёт забывчивость людей. Пока Адамкус баллотировался в президенты, он клялся, что ни в чём не нуждается, что всё у него есть. А теперь он требует личный самолёт.

Возрождение начиналось пятнадцать лет назад, но и о нём уже забыли. О нём уже столько наврали, столько понаписали всякой чепухи, что никто уже в это не может поверить. В каждом сочинении – нескончаемая политика, фальшивый, надуманный патриотизм, блёстки, прославление дилетантов, фальсификация истории и промывание мозгов. Пользуясь этим, Вэ.Вэ. фон Ландсбургас возвысил всех истребителей евреев, унизил антифашистов, а своего отца, создавшего в Каунасе и Вильнюсе гетто для евреев, объявил национальным героем и патриархом. Однако о подлинном положении того времени, об экономике, о подвешенном в воздух государственном имуществе, из-за которого и разгорелся этот задуманный американцами сыр-бор, мало кто вспоминает. Народ позабыл, что он вытворял по науськиванию “Саюдиса”, а теперь всё чаще и чаще горько сетует:

– При русских жить было лучше.

У политиков таким словам есть единственное объяснение: это ностальгия по прошлому. И опять ни слова об экономике, хотя, повторяю, всё то перевранное и героическое возрождение поднималось из соображений экономики – ради наживы, возвращения собственности и захвата чужого имущества, и ничего больше. Сегодня люди начинают сравнивать и размышлять: зачем нужна такая лозунговая независимость, если она привела нас к краю пропасти и ежедневно угрожает нам исчезновением народа? Кто бы стал тосковать по прошлому, если бы сегодня жилось лучше?

После восстановления независимости экономика Литвы ещё немного двигалась по инерции, пока не остановилась окончательно и внезапно покатилась вниз, поскольку её скатывали преднамеренно. Начался запланированный заранее хаос, производство уступило место спекуляции, строительство – неслыханному разрушению, которое продолжалось под видом борьбы с оккупацией. С особой жестокостью уничтожалась не колхозная система, а колхозное имущество – постройки, оборудование, всевозможный инвентарь и главное – изгонялись специалисты сельского хозяйства и промышленности, мозг, будущее нашей экономики. Прежде всего, консерваторы по-сталински национализировали кооперативную собственность людей, разогнали лучших председателей колхозов, ликвидировали правления, а на их место поставили временных управляющих, часто выпровоженных из колхозов воров и расхитителей. Потом, по указке верховного парнокопытного музыканта, принялись за “промышленных князьков”, то есть директоров предприятий.

Это была “культурная революция” хунвейбинов против государственно-мыслящих и плохо поддающихся новой агитации кадров. Это была подсказанная извне политическая война против всех подготовленных в советское время специалистов, якобы противников свободного рынка. Их обзывали коллаборационистами, русскими агентами и красными вшами.

Вокруг Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса сгруппировались всякого рода жулики и перевёртыши. Таких талантливых аферистов и расхитителей государственного имущества полно в Америке, Англии и Германии. Они есть в любом государстве, но там такую публику держат в крепкой узде, не позволяют им особенно дёргаться, а у нас в один прекрасный день все предохранители были отменены: напяливай униформу шаулиса или добровольца и вытворяй, что угодно.

Собственность священна – вот конституционное оправдание всех афер и хищений. Забросил что-то в свой карман, и это уже твоё. Когда половина государственного имущества была уже разворована, Конституционный Суд спохватился и объяснил, что священна только собственность, полученная честным путём. Ему не хватило ума, чтобы объяснить, что и коллективная, и кооперативная и государственная собственность не менее священны, но их нарочно оставили в проклятых, как величайший источник обогащения государственных деятелей.

Для начала Великого Растаскивания требовалось ещё одно необходимое условие – попасть хапугам в руководство, а потом так обработать людей, чтобы они не только молчали, не только не протестовали против грабежа, но ещё и сказали бы своё “одобрям-с” и похлопали в ладошки.

– Тырьте, любимые вы наши, крадите! Вы, бравые прихватизаторы – наше будущее. Только богатые люди сделают Литву счастливой! Не мы, это ограбивший нас Ленин изобрёл: грабь награбленное! – радовался человечишка, купивший за бесценок колхозную бурёнку или потихоньку отвинтивший с трактора какую-то хреновину. А в это время накопленные его стараниями миллионы уже утекали мимо.

Всё это идейное промывание мозгов выполнил “Саюдис” и примазавшиеся к нему всевозможные прилипалы, которые пробрались во власть. Они продолжали осуществлять подброшенную из ЦРУ стратегию Великой Растащиловки, или, как они это называли, стратегию перестройки. А подстрекаемые ими глупые людишки продолжали митинговать и требовали от русских миллиардные компенсации за вынужденное советское говенье, которые можно было бы спокойно проесть, а собственные миллиарды, которые собирали по грошику, как пчёлки, безрассудно ровняли с землёй.

Я ужасался. Ездил по районам, агитировал не делать этого, пугал, вместе с поддерживавшими меня работниками милиции возбуждал уголовные дела за хищение имущества, разрушение объектов мелиорации, за намеренный поджог и даже за саботаж… За это меня обозвали стрибасом, зятем Бразаускаса, братом шефа КГБ Ю.Петкявичюса и даже парторгом шяуляйской тюрьмы…

Потеряв терпение и дознавшись, кто распространяет такие сплетни, я хотел встретиться с генералом Э.Эйсмунтасом, но мой хороший друг, майор КГБ Витаутас К., порядком охладил моё намерение. Свою судьбу он тоже по-своему подпортил. Он хотел стать журналистом, но Генрикас Зиманас[68] из-за нескольких мелких штрихов биографии его отца Витаутаса к себе на работу не принял. Парень жаловался, куда только мог, но, ничего не добившись, подал заявление в школу КГБ, куда его приняли беспрепятственно. Таким путём он оправдал своего отца, но осудил себя.

Пригласив меня на бокал пива, Витаутас предостерёг:

– Не перестарайся, думаешь, ему об этом не известно? Теперь у нас при пятом управлении создан четвёртый отдел, который осуществляет шефство над “Саюдисом” и через своих людей устраивает все ваши дела.

–    Не может быть!

–    Ведь ты знаешь П.Возбутаса?

–    Немного.

–    Он возглавляет этот отдел. Не знаю, для чего он это рассказывал, но я понял, что тебя нужно предупредить.

–    Кого он побуждает к воровству и разрушениям?

–    Кого он побуждает, я не знаю, но всё идёт по плану. Обо всём прекрасно информирована прокуратура. В Москве сменилось наше руководство. Теперь мы будем воспитывать народ на его собственном опыте. Так что с приличиями покончено. Теперь Возбутас – как бы твой начальник, – смеялся он, а я всё упирался:

–    Витаутас, мы учились в одной школе, сидели за одной партой, я дарил тебе свои книги, а ты, оказывается, сделался порядочным Швондером.

–    А, чёрт с ними, всё равно империя рушится, и мы вдвоём ничего не сделаем. В “Саюдисе” тебя будут отовсюду вытеснять. Для такого бардака ты не годишься – чересчур самостоятельный. На твоё место запланирован Ландсбургас.

–    Но у меня нет никакого места, мы все коллективно…

–    Не важно, это согласовано с ЦК. Если мне не веришь, тот человек притащит за собой и несколько наших кадровых работников. Всех их не помню, только несколько интересных имён: Кястутис Урба и Ангонита Рупшите.

Через какое-то время, я уже писал об этом в “Корабле дураков”, на наше заседание примчался весь сияющий Ландсбургас и объявил:

–    Теперь “Саюдис” буду возглавлять я, так постановил ЦК.

А когда он притащил за собой тех “кадровых”, у меня не осталось никаких иллюзий. Потом о существовании такой договорённости между ЦК и КГБ я получил от членов бюро ЦК КПЛ В.Астраускаса и С.Гедрайтиса. А.Бразаускас лгал и выкручивался.

Вывод один: Литву подрывали намеренно, чтобы повернуть её к Москве. Тот план готовили старые чекисты, перешедшие потом на службу к БАБу, так сказать, лучшему другу Б.Ельцина Борису Абрамовичу Березовскому.

Вот так “стратеги” дурачили, усыпляли разгорячённый народ, а сами не дремали. Ввели “вагнорки”[69], списанные рубли не уничтожили, как клятвенно обещали российскому правительству. Большую их часть сложили в коробки из-под пылесосов и несколькими трейлерами вывезли в Калининград. Часть тех денег через армейский банк в Риге обменяли на доллары, а остальные достались товарищам во главе с П.Грачёвым, помогавшим провернуть эту афёру. С нашей стороны над этим преступлением шефствовали Вэ.Вэ. фон Ландсбургас и А.Буткявичюс, а с другой – сам Паша Мерседес. Немалую часть тех “свободных” денег местные власти для отвода глаз конфисковали, но виновников не наказали. Руки военной прокуратуры Петербурга оказались слишком короткими. Начав расследование, она под давлением чекистов Березовского внезапно отказалась с нами сотрудничать. Мне лично пригрозили покончить с этим делом и несколько раз стреляли в меня из проезжавшего автомобиля.

Прикрывая такую антигосударственную деятельность, Папуля волей-неволей должен был кричать против этих недружественных русских, дескать, советы нам должны не столько, а сам загребал имущество обеими руками. Это известный клич жулика:

–    Держи вора! Держи вора!

Он даже пожертвованными “Саюдису” миллионами распоряжался вместе с В.Чепайтисом, как собственными, и так их запрятал, что и до сих пор их найти не могут. А когда он такой метод хапуги применил ко всей стране, то Литва оказалась на краю пропасти. Ещё во времена “Саюдиса” многие из нас обратили внимание на патологическую жадность Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса, проявившуюся, в частности, в грандиозном деле о собственности на прогнивший сарайчик.

–    Зачем этому миллионеру прогнивший сарайчик? – спросил меня на одном литературном вечере читатель.

–    А как ещё доказать, что родился в яслях для ягнят?

– ответил я, и зал взорвался аплодисментами. Так иногда муза делает подсказки художнику, но не прокурору.

А этот главный погонщик, пардон, пастырь литовского народа впоследствии потирал руки, подписывая договор с компанией “Вильямс Интернейшнл”, продавая “Телекомас”, “Летувос курас” (“Литовское топливо”) и инициируя десятка полтора дел против политических противников с требованием выплатить ему компенсации за свои неведомо куда затисканные или утерянные ещё в роддоме честь и достоинство, которые в соответствии с расценками Гарюнского рынка оценил в сумму от 50 до 100 тысяч литов. За такие деньги и Аль Капоне объявили бы святым.

Некоторые члены “Саюдиса”, которые поумнее и поопытнее, пытались как-то умерить такой его пламенный суперпатриотизм, но напрасно, ведь это же необходимое условие для закрепления присосавшихся к власти. Жернова “поющей революции” не могли вращаться вхолостую, тем более что оборотистым ландсбургистам они приносили немалые дивиденды. Пытались апеллировать к совести главного мельника, захватившего почти все посты, но напрасно. Он уже уверовал в собственную исключительность и данную ему Богом миссию спасителя Литвы.

Поначалу я в это не верил, думал, что это трюк клерикалов, но однажды серьёзно с ним поругался. В сердцах я обозвал его разрушителем “Саюдиса”, сказал, что он преступник, что у него в голове желе, перемешанное с дерьмом, а сам он только и пользуется случаем, чтобы из денег “Саюдиса” назначить себе самый большой оклад и приобрести музыкальные синтезаторы, электронную и другую, нужную только ему аппаратуру. Высказав всё это, я хлопнул дверью и вышел. На улице несколько поостыл, начал жалеть, понимая, что так я ничего не добьюсь, поэтому вернулся, чтобы извиниться. Вэ.Вэ. фон Ландсбургас всё ещё сидел за столом и, пережёвывая краешек салфетки, что-то бурчал. Он так скрывал своё бешенство и вокруг ничего не видел и не слышал. У меня по спине пробежал холодок. Развернувшись, я опять вышел на улицу, а голову сверлила высказанная дедом мысль: злой человек не бурчит, а молится самому себе.

После такого зрелища моё сожаление превратилось в какой-то страх, предчувствие большой беды. Добравшись до власти, человек с такой неуравновешенной психикой может принести много бед всему народу, уверял я друзей. Его нужно каким-то образом изолировать от разгорячённого общества. Но сделать это нам не удалось, т.к. его в соответствии с “Чёрным сценарием” уже на всех фронтах поддерживали стратеги и специалисты по Великому Растаскиванию, видевшие в нём прекрасную ширму для прикрытия своих тёмных дел. Вырази почтение в глаза, превознеси заглазно это назначенное литовскому народу наказание, а потом делай всё, что тебе угодно. В Литву вернулись времена брежневщины. Это поняли все, кто успел набить и ещё продолжал набивать свои карманы, но не простые честные люди.

Желая скрыть от глаз общественности свои махинации, “новые литовцы” взахлёб превозносили Папулю, с помощью прессы чернили прошлое, особенно талантливых руководителей прошлого периода, поскольку сами вполне заслуженно были вытеснены за борт. Появились профессиональные ведьмы и пророки. “Свободная” пресса пестрела сенсационными, чаще всего подлыми домыслами. Люди всему верили и ругали своё прошлое, хотя с первой школьной скамьи, с первого причастия их учили, что без прошлого не может быть настоящего, а без настоящего – будущего.

Я написал немало очерков о жизни А.Снечкуса, М.Шумаускаса, Ю.Палецкиса и многих других крупных деятелей прошлого, но среди них не встречал сребролюбцев, подобных нынешним правителям. Не было таких. Кто может указать или описать приобретенные теми людьми поместья, спрятанные в банках их деньги? Скажите, разве хотя бы один их родственник разбогател, воспользовавшись их служебным положением?

Не раз я бывал в гостях у этих людей, на семейных праздниках, юбилеях, но ни разу не видел, чтобы в ресторанах типа “Стиклю” или “Шешупе” устраивались вакханалии, всё скромно, просто, только приготовлено с большим старанием и с уважением к себе и своим гостям.

Помню, как один знаменитый председатель колхоза преподнёс А.Снечкусу шестиствольное ружьё, подаренное Сталину не то Гитлером, не то Герингом. Это была музейная редкость, стоившая сотни тысяч долларов.

А.Снечкус повертел подарок, полюбовался им и вернул его Костасу Гликасу:

–    Знаешь, Костас, я его не приму.

–    Почему, секретарь, ведь я же его совсем недорого приобрёл у одного космонавта.

–    Мне не важно, сколько ты заплатил, но у меня нет ничего равноценного, что я мог бы подарить тебе.

А.Лауринчукас “сосватал” меня М.Шумаускасу, чтобы я написал его мемуары. Договорились по-мужски:

–    Знаешь, Витаутас, мне не из чего тебе заплатить, сколько заработаем, всё будет пополам.

В своё время я написал пространную теоретическую статью за подписью Юозаса Петкявичюса для толстого партийного журнала. Через некоторое время он пригласил меня к себе, выложил на стол свой паспорт и коротко сказал:

–    Иди, забери свой гонорар.

–    Но, председатель…

–    Никаких разговоров! Государство мне за работу платит достаточно.

Отыщите среди нынешних Швондеров такого рыцаря! Из числа нынешнего американизированного поколения наших начальничков не одного хватит инфаркт, если он не заберёт заработанные подчинённым деньги, или же он нажалуется прокурору, что оскорбили его честь и достоинство.

Но у государственной кормушки на всех желающих мест не хватит. Вследствие этого объявилась так называемая конструктивная, но всё гребущая под себя оппозиция. И пошла игра в демократию. Та конструктивная оппозиция была не чем иным, как горсткой завистников и ещё мало успевших нахватать либо обойдённых на крутом повороте людей, которые стали выступать под названиями довоенных партий и партиюшек. О какой-либо идее не было и речи, идея стала товаром. Словом, гражданского общества ещё не было, нет его и сейчас, поэтому ещё сырая, только что народившаяся демократия, как и в Древней Греции, моментально превратилась в собственность элиты, только что сменившей свой рваный зипун, на городской костюм.

Сегодня люди, нанюхавшиеся коррумпированных СМИ и наслушавшиеся поражённых ландсбургистской паранойей консерваторов, спорят, кто – Кристина сделала Бразаускаса миллионером, или Альгирдас заработал для неё те миллионы. Но все почему-то забывают, что сначала должны появиться эти свободные, положенные не на место миллионы, и только после этого можно говорить о том, кто у нас в свободной стране дал им отеческий приют в своём кармане. Это последствие государственной системы. Условия для появления таких подвешенных в воздухе миллионов создали Папуля, порождённый им премьер Г.Вагнорюс и окружающая их свора подброшенных госбезопасностью “специалистов”, Бразаускас только принял эти условия и пользуется ими по сей день по классической схеме: всё делать руками надёжных людей, после этого всё скрыть под именем новых друзей, а от прежних отделаться, не замечать их, не узнавать, не подавать руки, а если нужно, опять чужими руками затыкать им рты каким-нибудь радикальным способом. Но и такие ассы однажды оказываются у роковой черты. Если не пуля, не удавка или динамит, то обязательно подвернётся оборотистая бабёнка, которая наденет на такого полководца наручники, будет издеваться над ним и всем обществом и манипулировать им, как ребёнком, поскольку богатство от старческого маразма не спасает.

Бразаускас уже давно был одним из многочисленных любовников Кристины. Весь бизнес этой плутовки с самого начала базировался на постели, но с определёнными выкрутасами, необходимыми при проворачивании дел. Но когда АМБ стал в Литве хозяином, дошлая Кристина не могла упустить такой чудесный шанс, могущий во много раз увеличить её состояние и получить такую надёжную, почти непробиваемую крышу над всеми её мелкими финансовыми проделками.

Место одного очень тайного свидания со своим избранником она назначила в Египте, отправила его в дорогу, говорят, даже сухари уложила, а сама на два дня задержалась в Вильнюсе, чтобы привести в порядок бумаги и деньги. За эти два дня она успела переговорить с нужными журналистами, рассказать им, какой в Египте наилучший курорт, какой отель там самый роскошный, а желающим туда наведаться оставила кругленькую сумму суточных.

Поднялся пикантный скандальчик в трёх частях. Вернувшись с курорта и скрываясь от папарацци, премьер пешком перебежал через весь аэродром, по непроверенным сведениям, потерял паспорт, а в новом не оказалось записи о его супружестве. Не подумайте, что я хочу обвинить премьера в многожёнстве, запрещенном законом. Но он, бедняга, как-то должен был спасать престиж государственного мужа и фарфоровую невинность своей живой копилки. Ведь в политике – как на войне. Каждый рядовой по уставу должен беречь для себя жизнь и честь, а для родины – воина, и стремиться стать генералом. А тут же фельдмаршал! Родина должна поддерживать его репуссац…, пардон, репутацию, в противном случае из-за нескольких вооружённых фотоаппаратами папарацци мы можем потерять в Европе миллиарды!

Совершенно напрасно консерваторы вцепились в гостиницу “Драугисте”[70]. Это мелочь, которую они сами ей подарили во время премьерства Г.Вагнорюса. А где другое имущество? Где магазины, клиники дочерей, где земельные участки, дома, яхты? Всё это – государственная тайна, хранимая Лауринкусом. Напрасно расстраивается Юле Бразаускене[71], которую прогнали со свадьбы внучки:

– Небо должно расколоться от такой несправедливости!..

Но небо не раскалывается и не будет раскалываться. Его заштопали деньгами, пожертвованными церковным иерархам. Их так много, что г-н Томкявичюс вместе с другими слугами Божьими вымолил для этого архангела Михаила такую милость – лгать и обманывать не только жену, но всем прочим поверившим ему смертным, т.к. он в глазах столпов Церкви и самого Господа отрёкся от своего прошлого. Это человек без прошлого. Нет у него прошлого, ни плохого, ни хорошего. Он живёт только нынешним днём, потому и страна под его управлением тоже живёт нынешним днём. После нас хоть потоп, так чего рассуждать о нескольких слезинках обиженной бабушки, если весь народ бредёт через слёзы по самое колено? Ничего не попишешь, такова мораль денежного поколения: если у тебя в кармане не звенит золотишко, то и не хлюпай, сейчас и за жалость нужно платить на благо родины, да не забыть про НДС.

А эта родина – вся в долгах, как продувшийся в прах игрок, но только потому, что её экономика до предела политизирована, как в средневековой Речи Посполитой. Какой нормальный хозяин даром отдаст первому встречному прохиндею свою корову, да ещё будет платить ему за то, что он её доит и даром пьёт молоко? А для наших правителей такой бизнес – обычное дело. Потворствуя чужеземцам, они подарили “Вильямсу” комбинат “Мажейкю нафта”, выплатили Баумгарнеру и его свите полтора миллиарда за оказанную милость и причинённый ими ущерб, а теперь предлагают взять кредит в три миллиарда и выкупить этот нефтекомбинат, чтобы потом можно было опять отдать его даром каким-нибудь полякам, лишь бы Буш или Тэллбот[72] назвал нас европейцами. А русские не дают нефть, хотя мы их Ивана к трубе не подпускаем[73].

Такого унижения Литва не испытывала со времён Люблинской унии. Живущий впроголодь литовец должен платить американцам за их бесполезные поездки, балы, услуги проституток и использованные для этого презервативы[74]. Ну, чем мы не стадо баранов, если позволяем с собой так поступать? В благодарность за такое рабское послушание главный интриган и сплетник Литвы Вэ.Вэ. фон Ландсбургас сейчас в Брюсселе измывается: “Литва – страна сплетен, от нечего делать здесь распускают слухи”. Каким образом? Копаясь на помойках? Сидя на улицах с протянутой рукой? О, нет! их распространяет в Европарламенте литвак, в жилах которого течёт меньше всего литовской крови. Так поступать с народом, приютившим и кормившим его родню, может только выдрессированный Талмудом деятель, для которого мы всего лишь люди второго сорта – нечистые гои.

Это типчик, подражающий Соросу. Ему нравится, как тот миллиардер отравляет людей злобой, ненавистью, наркотиками, устраивает финансовые кризисы, купается в людских слезах да ещё требует, чтобы все его прославляли, как святого:

– Я – своего рода бог, утверждает тот антихрист, скупивший за тридцать сребреников во всех странах сомнительных “интеллектуалов”, продающих собственных соотечественников. В Литве полным полно таких Коулисов, Ванагайтисов и Сабатаускасов, таких Абишалов, Кактисов и Юкнявиченей. Это они с пеной у рта пачкают Литву, не видят у неё никакого будущего без еврейской помощи. Они сделали всё, чтобы низложить Р.Паксаса, какую-никакую, а светлую на их фоне личность. Судьба этого человека похожа на судьбу Винцаса Кудирки, “самого дешёвого и добродетельного врача”, от которого, по наущению ксендзов, все жители Науместиса перебежали лечиться к евреям, а того бессребреника обрекли на голод и чахотку.

В литовской истории я могу насчитать сотни подобных примеров, когда литовец топтал литовца за чужеземные деньги. Об этом говорил в своих проповедях приговоренный впоследствии к смертной казни повстанец А.Мацкявичюс. Но он не винил свой народ, не называл его собачьей сворой, грязными корнеплодами, он винил так называемых интеллектуалов, элиту, состоявшую в услужении у царизма, он винил себя, упрекал себя в том, что мало сделал для “пробуждения” своих соотечественников. Он, даже стоя на виселице, свои трубку, кисет с табаком и шарф бросил толпе, собравшейся, чтобы его проводить и оплакать.

Если “Варпас”[75] В.Кудирки когда-то во весь голос призывал народ “Поднимайтесь, поднимайтесь, поднимайтесь!”, то нынешние “интеллектуалы”, прожёвывая иудин хлеб насущный, глобализируются вокруг всяких Соросов, Тэллботов, Олбрайтих и требуют от нас:

– Ложитесь, ложитесь, ложитесь!

Под кого? Под заработанные на людских несчастьях доллары, под опекаемых Соросом педерастов?

Лежит сторонушка наша Литва без чувств, долго ли ещё будет лежать? Это зависит только от нас.

Народ безмолвствовал, когда элита продавала Телеком, и десятки тысяч бедняков были вынуждены отказаться от телефонов, главным образом, те, которые из-за болезней и старости не могут выходить из дома.

Народ безмолвствовал, когда наши господа продали компашке из нескольких рэкетиров и жуликов за один лит компанию “Летувос курас” (“Литовское топливо”), а то жульё, не вложив в её реконструкцию и ломаного гроша, перепродало его ЛУКойлу за двести миллионов и сунуло под нос консерваторам фигу с маслом. Когда те очухались, оказалось, что перекупщиком была фирма, которой нет не только в Дании, но и в Литве она как сквозь землю провалилась. Для чего тогда трудился М.Лауринкус, представляя нашему правительству фальшивые справки ДГБ? На чьи деньги это тюремное отродье устраивало пышные оргии в Вильнюсе и Клайпеде?

Народ безмолвствовал, когда продавали Электрораспределительные сети, и через несколько месяцев для более чем шести тысяч литовских семей наступила эпоха лучины, т.к. у них за долги было отключено электричество.

Советская власть бесплатно проводила электричество на самые отдалённые хутора, а Бразаускас придумал такой грабительский закон, по которому человек при получении земельного надела своих отцов должен уплатить государству за так называемую прокладку коммуникаций, т.е. за те же электричество, водопровод, телефон. Эти коммуникации пришли на село сорок лет назад, и только сейчас, в безудержном стремлении облегчить жизнь народа, господа спохватились и стали взимать налоги за старания большевиков.

Благодаря таким “бескорыстным” трудам всех наших бывших правительств, мы обнищали окончательно, но зато взрастили несколько десятков миллионеров и даже несколько олигархов… Какое неслыханное преимущество нашего нынешнего строя! Трепещите, русские и белорусы! А вы, украинцы, можете не трепетать, вы уже готовенькие, как и мы.

За всевозможные транзитные услуги, включая проложенный по нашей территории газопровод, Литва ежегодно получала с Белоруссии и России около пятисот миллионов литов. Вместо того чтобы добросовестно обслуживать транзитные объекты, литовская сторона принялась устраивать всевозможные препятствия, выдвигать амбициозные требования. Мы, вишь ты, Ивана к трубе не подпустим, мы, вишь ты, члены ЕС, за нас заступится НАТО, поэтому с вами, соседушки, мы можем разговаривать с позиции силы… А тот Иван договорился с немцами и свой трубопровод проложит по дну Балтийского моря, а если захочет, то сможет превратить “Мажейкю нафту” и нефтеналивной терминал в Бутинге в бесполезный металлолом.

–    Они не имеют права, мы члены ЕС, за нас вступится Европа, – напузырив в штаны, принялся причитать наш главный русофоб, который забыл, что Германия, Франция, Италия – тоже Европа, которая ради нашей глупости с Россией никогда ссориться не будет.

– Для меня благо и будущее Германии превыше всего, заявил Шрёдер и намекнул, что Европейский союз за дураков не несёт ни материальной, ни моральной ответственности.

–    Российский газ – энергетика нашей промышленности, это составная часть быта немецкого народа, сотни рабочих мест, поэтому нам никакие посредники не нужны, – это понимание настоящего государственника, поэтому ему плевать на американских лакеев. Шрёдер даже не постеснялся возглавить этот проект.

–    Нас защитит Америка, – хнычет Адамкус. – Запад нам поможет, – продолжает он бредить дальше, полагая, что Буш из-за какой-то Литвы объявит войну Германии или, на худший случай, подкачает нам велосипедным насосом газу из пылающего Ирака.

А Иванушка-дурачок, спутавшийся с немцами, взял в руки изобретённые в Древнем Риме счёты, прикинул на их костяшках, сколько он платит за транзит Эстонии, Латвии и Литве, сложил всё в кучу и увидел, что подводный трубопровод ему окупится за пять лет.

Когда наша Военная академия, обсудив российско-германский проект, представила правительству свои выводы за подписью профессора Г.Амбразявичюса, так не нашлось ни одного разумного, чтобы по этому вопросу вступить в переговоры с Россией.

–    Не посмеют, – вот и весь ответ, на который они были способны. – Они нас только пугают.

А русские никого не пугают, они делают своё дело, продавая свои энергоресурсы по приемлемой для них цене. Но если с русскими ещё можно было поторговаться, то немец не сбросит ни цента. Кроме того, дно Балтийского моря не принадлежало даже империи Витаутаса Великого, а русские – не члены ЕС, им не нужно спрашивать у Брюсселя, сколько им можно производить яиц, сколько пахать земли или откармливать кур. Чёрное и голубое золото принадлежит им, и они могут с ним делать всё, что захотят, не спрашивая разрешения у главного унтер-офицера ЦРУ г-на Адамкуса.

В старину говаривали: умный человек сначала найдёт хорошего соседа, а потом будет ставить избу. Нам соседи определены Богом, который наказал нам жить с ними в согласии, но наши горе-политики всё еще не отличают сталинского режима от русского народа. Они с большей охотой упиваются ковбойской демократией Буша, чем заниматься серьёзным взаимовыгодным бизнесом. Мало того, эти стратеги ползучей ковбойской демократии готовы насаждать американский образ жизни на Украине и в Белоруссии. Это же курам на смех, лакейская манера питаться объедками с господского стола, но они ещё за это расплачиваются средствами наших налогоплательщиков. Только пень безмозглый может поверить, что это идея Адамкуса. Этот дедок – всего лишь рассыльный, передающий указания ЦРУ своим наймитам, называемым у нас оппозицией. Этот курьер несколько раз в год наезжает в своё поместье в Мексике, встречается там с подлинными стратегами, получает точные инструкции и возвращается обратно, как трутень, обожравшийся чужим мёдом. Даже Ющенко стесняется так откровенно себя вести. Ведь так или иначе весь мир узнал, что на оранжевую революцию он потратил 144 млн. ковбойских долларов, что эти оранжевые жилетки дорожников, шарфики и флаги шили в Дании, но никто не знает, сколько за это получил курьер – знаток славянских дел. Литовская пресса гордится тем, что вояжи Адамкуса оплачивались деньгами нашего государства. Продажная пресса намеренно рассуждает, что это могут быть деньги “Рубиконаса”, Зуокаса, Легензова, но ведь слуги господам зарплату не платят! Всё обстоит наоборот. Сейчас, глядя на действия Адамкуса, можно без особого риска заключить, что этому дедуле не хватило бы ни разумения, ни опыта, чтобы придумать что-то серьёзное для украинцев. Как мне известно со слов активистов украинского “Руха”, он даже некоторые инструкции передал не совсем точно. За это господа и не приглашают его в Давос или на другие международные совещания. Я уверен: если бы сегодня проходили президентские выборы, компьютеры в Каунасе портиться бы не стали.

Часто я про себя думаю: на кой чёрт сдались тебе эти сочинения, это правдоискательство? Почему ты должен быть дурнее других? Лучше бы помолчал, получил бы орден, приглашение на какой-нибудь бал элиты, помог бы пропивать деньги налогоплательщиков… Разве не мог и ты затянуть песню: заткнитесь, аукштайты, заткнитесь, жемайты, умолкни, родная Литва? Давайте вести себя тихо и повторять совершенно неверные слова большого поэта, будто молчание – тоже слова[76], даже более громкие, чем крики о помощи. К тому же, якобы звучащие громче любых протестов. Что ж, стиснем зубы и помолчим, когда наших детей гонят в раскрученную американскими ковбоями мясорубку, когда человека силой заставляют умолкнуть, когда говорить начинает порох.

Что плохого сделали нам Афганистан или Ирак? Почему налётчиков, вырезавших десятки тысяч людей, надо называть миротворцами? Согласно международным правилам ведения войны, сторона, подвергшаяся нападению, имеет право защищаться всеми доступными ей средствами. Она может вести партизанскую войну, переносить военные действия на территорию врага, организовывать диверсии, брать заложников (языков), допрашивать их, вести разведку в тылу врага… Поэтому называть военные действия в Афганистане или Ираке борьбой с международным терроризмом – несправедливость, даже наглость. Это придуманный американскими ястребами термин для оправдания собственной агрессии. Такой “новый порядок” (“neue Ordnung”) нёс другим народам “освободитель” Адольф Гитлер.

Наше Министерство обороны давно уже лжёт народу, будто наши услуги, оказываемые натовской военщине, ничего не стоят. Ежегодно на наших солдат, находящихся в Афганистане, Ираке, Косово, тратятся от 60 до 90 млн. литов, а патрульные полёты 11 американских военных самолётов С-17 обходятся ежегодно в 105 млн. литов. Вот тебе и дружба: за собственное пушечное мясо нам приходится ежегодно доплачивать примерно 200 млн. литов, ведь из-за войн последнего периода американский бюджет отощал на 319 млрд. долларов. В общей сумме все их войны проглотили уже 8,6 триллионов долларов. Триллион – это тысяча миллиардов. Государственный долг Америки вырос до астрономических размеров и составляет 8 653 857 583 793 долларов. По этим долгам придётся расплачиваться и нам, т.к. г-н Олекас, превратившийся из микрохирурга в макрорастратчика бюджета, без риска потерять очередную бабочку, прицепленную под шеей, заявил, что для него обязательства перед НАТО важнее, чем обязательства перед народом. В действительности, благодаря подобным деятелям, Литва воюет, как сателлит, на американской стороне. Остаётся ожидать ответа от арабов.

Американцы не могут, не имеют права судить Саддама Хусейна, т.к. он является их пленником. Не могут его судить и местные, посаженные американцами судьи, поскольку Хусейна сместил не восставший народ, не какие-то местные путчисты, а американо-английская армия. Главное оправдание агрессоров – оружие массового уничтожения – найдено не было, поэтому обоим агрессорам полагается предстать за военные преступления перед международным трибуналом, конечно, если от него не откупится фюрер XXI века Джордж Буш.

Посылая литовских солдат воевать на американской стороне, мы автоматически становимся соучастниками агрессии США. Поэтому подвергшиеся нападению страны могут перенести военные действия и в нашу страну. А защита Прибалтики, состоящая из четырёх пьяных лётчиков – это цирк, клоунада, устроенная, чтобы дёргать за хвост русского медведя.

Помолчим! Обретём голос, когда привезут несколько цинковых гробов или в Литве кто-то взлетит на воздух.

Но голос будет прорываться сквозь слёзы. Это нужно только Бушам и Соросам, ради этого они лезут к нам создавать гражданское общество, как будто мы – дикари из новооткрытого мира.

Литовцы уже познали на себе сталинскую глобализацию и гитлеровский мировой порядок, за несколько столетий у нас выработался прочный щит от русификации, но к наркомании, проституции, организованному разбою, массовой коррупции и псевдонаучному долларовому промыванию мозгов мы не были готовы. Поэтому, когда нас превозносят, как многовековых европейцев, мы движемся к исчезновению в прогнившей глобализированной Европе.

– Я хочу сделать литовское общество открытым для всего мира, – изгаляется над нами тот глобализатор, “своего рода бог”.

В том и беда Литвы, что среди нас всегда находится достаточное количество последователей любой глупости, которые торгуют свободой нашего народа, унаследованным нами от дедов и прадедов пониманием добра и зла, а потом громче всех кричат:

Нас оккупировали! Нас поработили!

В 1940 году я был юным скаутом. Нас отпустили с уроков и велели вернуться одетыми в униформы, потом построили в три шеренги и каждой из них раздали цветные флажки: первой – жёлтые, второй – зелёные, третьей – красные. Мы с песнями промаршировали около русского посольства, помахали флажками, а потом наш вожатый скомандовал:

–    Жёлтые и зелёные – опустить!

Теперь мы помахали только красными, крикнули, что за Бога, ближнего и за родину мы всегда на страже, а потом, высвистывая строевой марш скаутов, пошли в президентский дворик приветствовать правительство Юстаса Палецкиса. Кроме нас, его приветствовали члены “Союза стрелков” со всеми своими знамёнами и духовым оркестром, приветствовали военные, украшенные своими регалиями, приветствовали даже фашиствующие младолитовцы. И ни единого выстрела! Цветы, знамёна, флажки, духовые оркестры, а теперь исполнители “Чёрного сценария” всех подстрекают и орут:

–    Оккупация! Оккупация!

В то время литовская армия насчитывала, как я говорил, около 40 тысяч человек, столько же шаулисов – членов “Союза стрелков”, и ни один из них не бабахнул даже в себя. Огромные зарплаты получали 58 генералов, и ни один из них на приветственном митинге не возразил ни слова, не расплакался. В 1940 году состоялась типичная, классическая аннексия Литвы без возражений, даже с одобрения тогдашнего руководства Литвы. Так вело себя при аннексии руководство Австрии, так же вело себя правительство Чехословакии при аннексии Судетской области. Было, у кого поучиться русским, которые почувствовали, что мы не финны.

С учётом этих фактов и концепций, позаимствованных у Норвегии и Швейцарии, в 1994 г. мы в сеймском Комитете национальной безопасности создали собственную концепцию обороны независимой Литвы, в которой записали, что каждый гражданин Литвы может и должен защищать свободу и независимость своей страны от агрессии доступными ему средствами даже в случае, если правительство капитулирует перед агрессором (по норвежскому примеру). Совет обороны эту концепцию принял, но президент под давлением консерваторов её не подписал и принял их расплывчатый вариант, полный туманных рассуждений о западной демократии, НАТО и иных “коллективных” оборонах. Понятие врага было заменено разглагольствованиями с сильным антирусским душком. Первым эту глупость подписал Гедиминас Киркилас, этот нынешний знаток военных дел.

Так наш реальный суверенитет променяли на защиту воздушного пространства несколькими аэроалконавтами и возможность сдавать литовское пушечное мясо в Хорватии, Ираке и Афганистане, не интересуясь, что на этот счёт говорит Конституция Литвы. Ведь, по словам старичка Адамкуса, Конституция – не священная, а всего лишь дойная корова. Хотел бы напомнить этому “знатоку” международного права, что в обожаемой им Америке на предмет оскорбления Конституции есть специальная статья. А у нас за такие заявления испорченные компьютеры выпекают президентов, которые в угоду американской военщине ежегодно тратят уже по 90 млн. литов, отнятых у наших детей и стариков.

 

ТЫСЯЧЕЛЕТНИМ РЕЙХ КОНСЕРВАТОРОВ

 

Победив на выборах в 1996 году, консерваторы заявили, что очи вернулись к власти не менее чем на сто лет…

Так тешили себя все невежды.

Хочу напомнить таковым извечный закон развития любой системы: возрождение – дикий энтузиазм – разочарование – полный разлад – поиски виновных – наказание невинных – превознесение не участвовавших – делёжка достояния – пресыщение элиты и, наконец, духовное и историческое разложение…

В пору любой смуты на первый план вылезают чернокнижники и шарлатаны, – когда-то писал Фёдор Достоевский, словно глядя на нас, ведь Литва, много лет вскармливаемая всяческими «национальными» домыслами, легендами и преданиями, нынче стала самой благоприятной средой для разношёрстных духовных растлителей. Шарлатанов на «земле Марии» сейчас везде полно: и в политике, и в церкви, и в медицине, и в науке, даже в новейшей истории, которая ещё сейчас вершится за нашими окнами на глазах миллионов людей, однако им пытаются доказать, что через своё окно они всё видят неправильно.

Нынче всё перевёрнуто с ног на голову, поэтому я не удивлюсь, если превозносимые ландсбургистами истребители евреев завтра создадут какое-нибудь «Святое братство тридцатого февраля» и, скинувшись, подадут в суд на весь русский народ за то, что он разгромил фашистов и вынудил их божка Адольфа Гитлера застрелиться. Какое явно организованное КГБ и «советами» убийство и какая замечательная тема для дискуссий в Европарламенте!

Фашизм и фанатизм – близнецы-братья. Когда патриотизм возвеличивают до абсурда, тут же рядом с ним появляется и фанатизм как попытка утроить силы для достижения уже всеми забытой цели, когда вошедший в раж человек всё ещё готов умирать и убивать других только потому, что та цель ему не до конца понятна. Читая писанину современных «ура-патриотов», слушая речи лицемерных политиков, поневоле начинаешь опасаться, что нашу достойную историю за несколько лет «возрождения» превратили в орудие одурачивания и духовного ограбления нации, а сфабрикованное прошлое и настоящее – в несомненного врага нашего будущего.

До сих пор я в своих книгах сам оценивал описываемые события и людей, но сейчас появился прекрасный повод дать самой элите поговорить о себе, о нашей истории и заслугах перед ней этой элиты. Странно признаваться в том, что истину приходилось искать в учебниках не только истории, но и психологии.

В мозгу каждого параноика по разным причинам образуется некая, постоянно находящаяся в дежурном режиме, доминанта, которая при благоприятных условиях начинает блокировать другие мозговые центры. С таким человеком можно говорить о чём угодно. Он цитирует целые страницы философских трудов, декламирует длиннющие поэмы, но стоит лишь затронуть мозговые центры, поражённые той доминантой, как твой собеседник начинает нести ахинею, и остановить его уже невозможно.

В Москве я учился с одной очень интересной и образованной девушкой. Мы заходили к ней консультироваться по вопросам учёбы. Ты мог процитировать ей какое-либо интересное изречение, а она без особого труда говорила, откуда оно взято, указывала том сочинения и даже страницу. Изучая историю партии, она вбила себе в голову, будто она – дочь В.Ленина и Стасовой. Стоило только коснуться темы любовного романа В.Ленина и известной в то время актрисы, как она начинала доказывать, что является плодом их тайной любви; да так доказывала, с такими подробностями, с указанием дат и времени, что не поверить ей было невозможно. Однако тем вызубренным ею фактикам противоречила одна не последняя по важности дата. В.Ленин умер в 1924 году, а Светлана родилась только в 1927 г. Выходит, что актриса, что та священная индийская слониха, свою дочь вынашивала под сердцем три с половиной года… Так и разваливались многолетние грёзы и старания той бедняжки. Нечто подобное происходит и в мозгу многих наших политиков: стоит коснуться вопроса, постоянно беспокоящего и будоражащего его фантазию, глядишь, а он уже – на Чёрном море, и поит своего жаждущего коня пивом «Гиннеса».

Близится тысячелетие Литвы. Сделать в честь этого для Литвы что-либо хорошее очень трудно и невыгодно, нужен гешефт, потому и начинаются всякие неприглядные игры. Ландсбургисты вздумали ещё раз процедить историю Литвы через старый шёлковый чулок. Реализовать эту затею взялись политические недоумки из газеты «Укининко патареяс» («Советник фермера»), 7 мая 1998 года они удумали объявить в честь тысячелетия Литвы странный конкурс, цитирую: «Определить двадцать лучших сынов и дочерей Литвы». Период времени – бесконечный, аж тысяча лет! С 1009 по 2009 годы. Словом, участники конкурса на своей памяти должны проскакать по всей истории нашего народа и с помощью карт таро установить всех бывших и будущих знаменитостей на десять лет вперёд. А чтобы патриотам было легче разобраться в той веренице имён и подвигов, редакция заранее отпечатала портреты некоторых исторических личностей, подмешав к ним и трёх наших известных современников из Каунаса – баскетболиста Арвидаса Сабониса, бандита Генрикаса Дактараса (“Гените”) и, конечно же, хозяина всей Литвы и Жемайтии, любезно поделившегося этим достоянием с девой Марией, графа и мессии Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса. Вот и вся, как говаривал золотарь, хоть и небольшая, но приличная компания: пекарь, парикмахер, судья, четыре потаскушки, господин настоятель костёла и я -“туалетный работник” Йонас.

Конкурс интересен ещё и тем, что за первое место в представленных списках даётся 20 очков, за второе -19, а за двадцатое только одно. Прочие – не в счёт. Словом, достаточно десятку работников газеты, сговорившись, вписать кого-нибудь первым, и лучший из лучших, почтеннейший из почтеннейших окажется впереди всех любимцев родины.

После столь суперквалифицированного вступления не замедлили появиться результаты той конкурсной духовной спекуляции, порождённой неполноценностью и манией величия. Они были объявлены в той же газете.

Первым стал король Миндаугас, как они сами написали: «Кнутом и пряником объединивший Литву». Как точно его охарактеризовали! Прискакал мужик в Ригу, напялил золотую корону, накупил пряников, раздал их аукштайтам и жемайтам, а при возвращении из Золотой Орды закупил полтелеги нагаек, перекрестил ими сепаратистов… и вот Литва уже объединена, совсем как сегодня, остаётся только ту корону передать почтенному вожаку своры.

Вторым всё-таки был признан Витаутас Великий, цитирую: «Расширивший государство от Балтийского[77] до Чёрного моря», и, конечно, напоивший там своего коня, хотя любому фермеру и без таких советников известно, что морской воды лошади не пьют. Но, самое страшное, что мудрые конкурсанты до сих пор не отличают Белого моря от Балтийского , ведь всё равно – не жёлтое, не зелёное, не красное[78].

Третьим стал патриарх Йонас Басанавичюс, «зачинатель национального возрождения». И только. Больше никаких заслуг. Начал человек возрождать и не кончил. Видно «Акт 16 Февраля» подписывал во сне и контрибуции сигнатора за это не взял. Если бы его не разбудил вовремя какой-нибудь стукач, вроде Ромаса Гудайтиса или Зигмутиса Вайшвилы, то та дорогая рента по сей день гнила бы в каком-нибудь польском банке. А нынче аж 140 взаправдашних возрожденцев или вырожденцев получают её задарма.

Четвёртый – Великий князь Гедиминас, «основатель города Вильнюса». Прискакал, всхрапнул под бугорком и на пустом месте, как какой-нибудь Зуокас, построил город, так сказать, начав всё с дырки, которую обложил дощечками, скрепил обручами, но внутренность заполнить было нечем, потому и приглашал всяких иностранных купцов и ремесленников. Но особенно -евреев! К сожалению, этот мастер не вступил в Ганзейский союз и не вернул нас в Европу, а сам в её центре создал мощное государство. Что сейчас делал бы открывший нас какой-нибудь Адамкус или Казицкас?

На пятом месте сразу двое – С.Дарюс и С.Гиренас. Цитирую: «Не побоявшиеся на утлом самолётике полететь в неизвестность и умереть». До сих пор все знали, что эти лётчики летели в Литву, в Каунас на неплохо подготовленном самолёте «Беланка», названном «Литуаника». Они хорошо сверили карты, уточнили курс самолёта и не отклонились от него ни на километр. Их ждали на аэродроме в Алексотасе тысячи жителей Каунаса и не дождались. Среди них не было только людей из «Укининко патареяса», которые заранее по гороскопу Пальмиры предрекли тем парням «казённый дом, неизвестность и смерть».

Шестым признан Йонас Мачюлис Майронис, «автор слов второго литовского гимна («Дорогая Литва»)». Вот так: написал песенку, кто-то попиликал на скрипочке и гимн готов, а всё остальное – так, от нечего делать, как поётся, “на речке Дубисе, на речке глубокой мыла Анелюшка русые косы”… Теперь это называется промыванием мозгов.

И, наконец, седьмой, – носитель ста тринадцати титулов Вэ.Вэ. фон Ландсбургас, «один из ярчайших политиков Возрождения 1988 года, сумевший доказать, что интеллигента-литовца не всегда узнаешь по дрожанию поджилок». Вот и бешеная полька с рожками: у всей литовской интеллигенции, начиная с В.Пяткуса и кончая Р.Повилёнисом, тряслись поджилки, а этот уфонавт разгуливал себе, словно на стальных ходулях.

Какая чёрная неблагодарность! Для мессии, небожителя, крестника КГБ, ученика Н.Душанскиса в каком-то задрипанном тысячелетии нашлось только седьмое место. Я до глубины души возмущён. Он один-единственный своим мощным плечом распахнул для нас врата в созвездие Козерога, даже не удалив полипы, срывал свой голос, рыдал перед микрофоном, защищая Сейм, дважды напустил в штаны, был готов дать дёру в самолёте, ожидавшим с работающими моторами всю ночь, когда опричники В.Иванова ломали двери Верховного Совета, а тут, видите ли, ничто даже не дрогнуло. Контрфорсы какие-то, а не поджилки. На них тогда, видимо и держался весь парламент, пока жрец его не окропил…

Но не будем отчаиваться, семёрка – число апокалипсическое, поэтому остановимся на нём чуть подробнее. От этой точки литовскому народу идти уже некуда. По словам Ю.Балтушиса, «шли, шли, устали и остановились на полпути, только клумпы[79]С остались посреди комнаты». И поэтому теперь нам всем на Страшный суд придётся бежать босиком, а там уже один мессия будет сидеть одесную от Бога, другой – ошуюю, и будут они судить неблагодарных “красных вшей”:

– Кхе, кхе, кхе, так почему я только седьмой, если, как минимум, второй?

Какая несправедливость! Какой-то Йонукас из деревни Майронис – и впереди такого гения? Разве той деревенщине, автору всего лишь «второго гимна», удалось создать поэтический шедевр, подобный созданному Вэ.Вэ. фон Ландсбургасом, назвавшим его до сих пор никому не известным небесным словом «Интермеццо»? Он даже приписать себе это выдающееся произведение не посмел и скромно на обложке написал: Йонас Жямкяльнис. Только попробуйте прочесть этот гениальный набор из литовских слов, и вы тотчас будете отдыхать от синтаксиса, грамматики, смысла, стройности предложений, логики, но вознесётесь на вершины доселе неслыханного и у нас не практиковавшегося психопараноидного рифмоплётства.

Нобелевскую ему за это! Второе место! Ведь одну подобную премию он слямзил и уже проел.

Или, скажем, М.К.Чюрлёнис. Намазюкал этот сын органиста картинки, нафантазировал всякой ерунды блёклыми мелками, да ещё в Россию вывез и там оставил. Разве сегодня кто-нибудь знал бы о нём, если бы не музыковед Вэ.Вэ. фон Ландсбургас, который ему не только музей и памятник поставил, но и вторую жизнь дал: так прекрасно и так талантливо “позаимствовал” у С.Чюрлёните письма, что лишь А.Снечкусу в годы большевистской оккупации удалось погасить тот весьма не вовремя вспыхнувший скандал и обратить его в комедию.

В Лувр его, благородного плагиатора!

Вот полуголодный В.Кудирка скончался от чахотки, оставив народу только развалившуюся избушку да скрипку, так как всё, лопух, отдал Литве. А мессия наших дней поступил гораздо умнее: захапал всё, что только мог, поэтому теперь у себя во дворе строит костёл. Господа советники фермеров, вы что, и теперь не чувствуете разницы между этими двумя величинами?! Как можно претендовать на звание пророка, не имея собственного алтаря? Неужели идти медитировать на гору Сапегине в сопровождении десятка телохранителей? Неужели всю жизнь совещаться с народом на каменных ступенях библиотеки? Совсем другое дело – собственная часовня: и алтарь, и исповедальня, и купель – всё в одном месте, только не поленись воды натаскать.

В Ватикан его!

А чего стоит хиленький королевич Казимерас? Болезненный, пролежавший всю свою короткую жизнь в костёльном притворе? То ли дело – Вэ.Вэ. Второй! С кафедры марксизма-ленинизма – прямиком в мессии, обогнав огромную толпу прелатов, епископов и даже самого Папу. И если неблагодарный народ не скинется по литу и не купит, наконец, ему новый «Папамобиль», то он со всей ответственностью будет иметь право ещё раз назвать его собачьей сворой.

Пусть знают своё место!

В конце концов, Симанас Даукантас. Писака, попрошайка. Что он хорошего написал? По мнению замысливших конкурс, он только «всесторонне просвещал литовцев (хотя следовало бы односторонне) и писал основы нашей истории». Если бы тот прилежный жемайтиец прочёл книгу Вэ.Вэ.фон Ландсбургаса «Балтийский разлом», он бы скромно покраснел и признался:

– Господа консерваторы, прошу вычеркнуть меня из того списка конкурсантов. Такой книги в Литве ещё не было. Или, когда она появится, не будет истории Литвы.

Присоединяюсь и я: тот разлом, задуманный как литовская библия, написан, как «Майн кампф» Гитлера, и напечатан, как «Краткий курс» Сталина – за казённые. Однако какие исторические параллели! Один шедевр писал изобретатель и паразитолог литовского “Саюдиса”, другой – всего лишь фашистский вожачок Адольф, к сожалению, не в Вильнюсской тюрьме, а в одиночной камере тюрьмы в Ландсберге; третий, Сталин, на сибирских просторах. Четвёртый написала плеяда евреев, изгнанных за героизм подобных себе из земли египетской, и скитавшихся сорок лет по пустыням под присмотром высокопоставленного египетского офицера Моисея. И все как сговорились – во имя единого Бога.

Полистав доморощенный шедевр, невольно вспоминаешь другого профессора, даже доктора наук, который по любому поводу твердил: лгите, лгите и ещё раз лгите, потому что народ забывчив беспредельно. И хотя ложь никогда не станет правдой, но при частом повторении она станет свершившимся фактом.

Но факт не свершился. Плохо организованный конкурс (несомненно, это – интриги КГБ), немыслимо извратил и по большевистски оболгал деятельность такого благородного, национально ссутулившегося (конечно, от чрезмерной сосредоточенности), истекающего патриотическими соплями (конечно, от чрезмерного возрождения) человека. Потому предлагаю ту историческую ошибку исправить историческими мемуарами самого Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса, переименовав “Балтийский разлом” в “Судороги у сеймского фонтана”, а газету «Укининко патареяс» («Советник фермера») закрыть. Всех её работников, причастных к этой беде, согнать на площадь Гедиминаса и заставить три дня кричать:

– Позор! Позор! Позор!..

Так сказать, если факир хлебнул лишку, то пусть не показывает фокусы современного политического цирка.

Но почему об этом молчат наши мудрые историки и литераторы? Я бы посоветовал им прочесть книгу ещё одного героя, представленного газетой “Укининко патареяс”, озаглавленную «Оставаться человеком», и скажу вам, что автор – Генрикас Дактарас в сотни раз искреннее бригады жополизов из газеты «Укининко патареяс» и самого их мессии. Он даже знает, что маленький литовский народ, спасая ту, теперь чванливую, Европу, совершил для её блага три колоссальных дела.

Первое – разгромил татар у Голубых Вод[80] и не дал их ордам разорить Юго-Восточную Европу.

Второе – в пух и прах разбил крестоносцев в при Жальгирисе (Грюнвальде) и не дал этой чёрно-бурой чуме расползтись по всей Восточной Европе.

И третье – подорвав под Веной могущество Оттоманской империи, спас только начинавшийся прогресс в Западной Европе.

Для маленького народа эти три подвига столь велики, что могущественным теперь стыдно о них вспоминать, спасённая Европа, захватив колонии в Африке и Азии, вырезав американских индейцев, так заважничала, что не желает вспоминать своих благодетелей, сейчас считает нас дикарями. А как ей об этом напомнишь, если наши нынешние политики всё ещё полагают, что те славные походы были возможны без помощи славян, а Европа начинается где-то за Польшей?..

Мы и сейчас издеваемся над своей новейшей историей. Свои архивы закрываем на сотню лет. Их хранителями сажаем бывших активистов-комсомольцев, которые не подпускают к документам ни одного порядочного историка, а сами марают бумаги по воле и прихоти поставившего их господина…

А как иначе несчастная история Литвы попадёт Господу Богу в уши, если не через его ниспосланных на землю апостолов?..

Во веки веков аминь!

 

ВОСПОМИНАНИЯ,

или

СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ

 

— Сначала было слово, которое стало плотью, и живёт среди нас, – учит церковь.

– Когда идея (в нужном месте и в нужное время сказанное слово) овладевает массами, она становится материальной силой, – усовершенствовал церковный постулат К.Маркс.

– Слово — это мешок денег, — так продавал свой талант Джек Лондон.

– Если бы слово было золото, все наши парламентарии стали бы миллионерами, – так о пустобрёхах думают скромные люди.

Намерение на примере всего двух или нескольких человек показать весь трагизм импичмента Р. Паксаса удалось. Материалы, которыми пестрела печать, показали, что все главные крикуны были марионетками, которых дёргали за верёвочки другие крупные политиканы. То был специально созданный фон с декорациями, изображающими демократию, поэтому писать об этой мусорной куче я не видел никакого смысла,- этого хлама полны газетные подшивки, а пресса смердит им и по сей день.

Быть или не быть, брать или не брать, – вот, может, и не совсем точный лейтмотив моего сочинения. Это судьбы двух одинаково интересных и красивых людей, история их дружбы. Р.Паксас и Ю.Борисов, как два скорых поезда с помощью стрелки сошлись на одном основном пути, хорошенько стукнулись и, не уместившись в одной колее, снова разошлись. Кто не вовремя перевёл стрелку, кто организовал ту катастрофу? Это, видимо, навсегда останется главным вопросом.

Увидев книгу летописца Р.Паксаса Эдмундаса Ганусаускаса «Цель № 1», я намеревался воспользоваться ею в качестве арбитра, с её помощью выверить свои мысли и наблюдения, но ошибся.

Э.Ганусаускас поспешил, обогнал всех, и, словно спортсмен, занявший первое место, тут же похвастался, что это будет самое читаемое в Литве произведение, и что ему не придётся, как В.Петкявичюсу, с кем-нибудь судиться. Говоря это, он, видимо, более доверял популярности Р.Паксаса, нежели своим идеям или своим творческим возможностям, поэтому всё вышло наоборот. Книга оказалась сервильной, восхваляющей своего шефа, но с реверансами его врагам, так сказать, и друзьям – не друг, и врагам – не враг. Куда важнее были деньги, на которые книга издаётся.

Мне показалось, что слог журналиста достаточно складен, что он владеет словом, а иногда и мыслью, но, по большому счёту, он как был, так и остался лишь фотографом. Его журналистские мысли довольно плосковаты, где-то подсмотрены, где-то подслушаны,-такие не причислишь к оригинальной политической литературе. Я хорошо знаю Р.Паксаса, а сейчас, с помощью этой книги немного узнал и самого Ганусаускаса, типичного газетного борзописца наших дней, во всём разбирающегося, но ровно настолько, насколько это нужно для сего дня или для заказчика его статей. На его месте я не осмелился бы писать об экс-президенте, как о наивном парнишке, летающем под мостами и неизвестно за что считающемся у всех очень большим и хорошим человеком. Если у всех, значит, ни у кого. Тут надо бы побольше конкретики.

Как я уже упоминал, мы с Р.Паксасом, В.Мазуронисом и Г.Шуркусом в моей усадьбе и в президентуре обсудили не одну политическую ситуацию и вместе создавали движение «За справедливую и демократическую Литву» для поддержки Р.Паксаса. Словом, в том вареве и я был не последним человеком, поэтому могу сказать, что книга Э.Ганусаускаса – сочинение, написанное, скорее, для саморекламы, а не для защиты Р.Паксаса или доказательства его исключительности. Но ею можно воспользоваться, как неким календарём, чтобы не заблудиться в последовательности событий.

Только представьте себе, какие разумные и политически значимые речи автор писал для президента, почти разжёванные мысли вкладывал в его уста, но тот не сумел не только понять, но и вовремя проглотить их. В течение всей избирательной кампании и обвинительного процесса президента сопровождала мудрость журналиста и его красноречие на телевидении, но ничто, панимаш ли, ни помогало. Вот в чём причина поражения Р.Паксаса: почти все члены его команды, занятые саморекламой, забыли, что в президентуре каждого из них по отдельности никто не должен ни видеть, ни слышать, а все вместе они должны быть огромной силой, утверждающей личный политический и общественный вес Р.Паксаса. Но они этого не делали, лишь искали собственную выгоду, поэтому тех нужных слов не услышали ни друзья, ни враги. Ведь дурные привычки услышать невозможно, их надо либо искоренять, либо им потакать.

Прочёл и я те красноречивые опусы. Поэтому могу честно признаться, что не нашёл в них ни единого мало-мальски серьёзного тактического предложения, мысли, ни малейшего политического представления о том, что такое президентура, что она в будущем должна делать, более того, не нашёл в них даже намёков на то, как команде выйти из сложившегося положения. Всё направлено не на упорный труд, а на какую-то президентскую мистику, как в той молитве кликуши: «Иисусе Христе, какой же ты худенький, слезай с креста и займись чудесами». И невдомёк ей, что её бог не только обессилел, но ещё и гвоздями прибит. А как эти гвозди вытащить? Это же святотатство, ведь кликуше нужен боженька страстотерпец, такой же юродивый, как она сама…

Словом, будет порядок, будет посеяно добро, только надо верить в Бога, в справедливость, в прокуратуру, в предсказания Лены Лолашвили. Вот такие молитвы в стиле Д.Кутрайте окончательно обабили мужественного лётчика, потому и многие друзья от нас отвернулись. Лучше всех такой стиль работы охарактеризовал активист либеральных демократов Р.Будбергис на митинге в Пренай, собравшемся в поддержку Р.Паксаса:

– Мужики, делайте что-нибудь и не ждите помощи от бога, не читайте нам рождественских проповедей. Созданная Ландсбергисом против нас антифашистская коалиция бьёт в одну и ту же точку, пока не пробьёт какую-нибудь дыру, а вы только тычете пальцем в небо и воображаете, что отстреливаетесь.

Э.Ганусаускас очень правильно пишет, что главными были не словесные баталии, а конкретные действия, и тут же по-детски утверждает, что Лена Лолашвили очень помогла Р.Паксасу выжить, внушив ему мысль, что праведную жизнь может дать только согласие с самим собой и Богом. Хотя в начале предложения недвусмысленно объясняет: «После удачной операции в Австрии». Ведь те талантливые хирурги не просились в пророки, как та неграмотная баба, зарабатывающая за счёт дамочек, не умещающихся в собственной шкуре. Это же нонсенс! Почему почти все советники сейчас не признаются, что большинство из них уверовали, когда Лена напророчила Паксасу два президентских срока? А потому, что для них самих победа Роландаса была такой неожиданностью, что они стали верить в чудеса. Хотя, практически, эту победу им организовали Борисов, его деньги и хорошо вышколенная команда. Под его контролем компьютеры не ломались в пользу В.Адамкуса, и самому штабу Роландаса особенно нечего было и делать.

И вдруг после этого Ганусаускас пишет, что даже в то время как выборы были выиграны, Ю.Борисов вызывал у Р.Паксаса большую тревогу, изъявив желание стать советником. Миллионер?.. Человек дела!.. И работать бесплатно на таких умственных лодырей? Когда они уже собрали вокруг себя почти полторы сотни таких же общественных советников, когда в республике не осталось ни одного их родственника или дружка без таких должностей? Это опять вздор, ведь один Р.Паксас такого количества советников собрать не мог. Это «группа товарищей», которая и вырыла ему ту яму (и словно некролог написала), и превратила корпус советников в публичный базар, якобы демонстрируя его близость к народу.

Об опасности такой самодеятельности Борисов предупредил их ещё в телепередаче Р.Палецкиса «Прошу слова». Он откровенно сказал зрителям, что “Р.Паксас боится не того, чего все от него ждут – обнародования каких-нибудь серьёзных материалов, компрометирующих прежнюю власть, он боится признаться общественности, что виновником наступившего кризиса является он сам. Пока Паксас не осознает этой истины, его будут преследовать неудачи. Неудачи, как я понимаю, – это неспособность в своей практической деятельности добиваться каких-нибудь ощутимых результатов”. Золотые слова!

Это было серьёзное предупреждение всей армии советников, однако они то мужское слово восприняли как личное оскорбление каждого, а позже к нему прибежал испуганный Г.Шуркус и попросил:

– Юра, выдай идею, мы уже не знаем, что делать дальше.

Это правда, у вас с самого начала не было никаких идей, но с какой стати ваш главнейший спонсор должен был свои идеи передавать через посредника, а не самолично излагать их президенту? Что, разве те идеи были ядовитые, без фильтра могли заразить президента русофилией? Вы поторапливали Ю.Борисова, а он вам хладнокровно ответил, что пока те идеи дойдут до адресата, от них не останется и половины. Не лучше ли было бы ему самому встретиться с президентом, чем играть в испорченный телефон?

И вот, через «Клуб печати», который ведёт А.Сяурусявичюс, наконец, выясняется, что Ачас сам обратился к М.Лауринкусу и попросил узнать, почему пьяный Ю.Борисов искал контакты со средствами массовой информации, и грозился им сказать нечто очень важное?..

И это советник президента по вопросам безопасности!

– Что так взволновало Ачаса? – спросил ведущий.

– Его собственная глупость, – спокойно улыбнулся Борисов.

Если уж так блудят советники президента и бегут жаловаться на Борисова в ДГБ, прекрасно зная, что этому миллионеру стоит только шевельнуть пальцем, чтобы половина вильнюсских журналистов сбежалась к его дверям, то что говорить о всезнающем К.Главяцкасе, который к каждой передаче прилипает, как банный лист к заднице. Закодировавшись от вредных привычек у Руткялите, он разглагольствует, будто в мире практикуют кодирование, парапсихологические вещи, которые мы знаем из деятельности Кашпировского. Такое кодирование, мол, создаёт неконтролируемую ситуацию, могущую вызвать беспорядки и бунты, из чего и возникает вопрос выживания государства или проблема национальной безопасности…

Это же бред сивой кобылы, а не заметки профессора.

По логике этого мудреца, заурядная баба с колодой карт таро может в Литве совершить контрреволюцию. Это же просто неуважение к людям и нашему правительству, а не решение проблем президента, однако и такую бредятину часть советников принимала за чистую монету. Чего это все они так боялись Ю.Борисова? Может, потому, что он был умнее их, а, может, испугались антифашистской коалиции Ландсбургаса имени Адамкуса? Мне кажется, ни то, ни другое. Это было очень дешёвое, общедоступное прикрытие собственной глупости. Ярмарка тщеславия. Случись Ю.Борисову напрямую работать с президентом, вся команда советников оказалась бы не у дел. Вот это-то и испугало всех друзей и врагов Паксаса, как и его самого. Короче говоря, слишком велики различия в уме, опыте и способностях.

И друг Р. Паксаса Эдмундас Ганусаускас не далеко ушёл от советников. Он до сих пор не может понять, почему перед началом конгресса либерал демократов в переполненном зале кто-то позаботился, чтобы свободное место оставалось только возле Борисова. Потому у Р.Паксаса, появившегося в зале последним, не было иного выбора, как усесться, чуть ли не вопреки желанию, рядом с ним. Просто фантастика! Ещё раз взгляните на фото, напечатанное вашей партией, где сидят те двое? В середине зала или в первом, зарезервированном ряду? Кому задним числом понадобилось сбивать масло, налив в маслобойку воды? За каким дьяволом президенту проталкиваться в середину зала, и почему ни один из его советников не соскочил со своего насиженного места в первых рядах, и не уступил его Паксасу? Может, и эта их невоспитанность тоже заслуга Лолашвили или русской разведки?..

Ещё прелестнее, когда Э.Ганусаускас начинает повторять слова недругов Р.Паксаса, как будто свои: «Слышь, эта образина до сих пор мелькает в газетах, таращит глаза с экранов. Желание этого человека красоваться рядом с президентом, само по себе настораживало и пугало, но это – мелочь по сравнению с абсурдной прихотью работать советником. Понятно, кроме всего прочего, этого не могло быть хотя бы потому, что такая беспардонность вызвала бы бурю перед вступлением Литвы в НАТО». Этот перл достоин Ю.Размы. Прежде всего, должность внештатного советника была для Ю.Борисова единственной возможностью пробиться через заслоны команды советников к Паксасу и свободно с ним поговорить. Во-вторых, вопросы вступления в НАТО решал Сейм, а также бутылки пива и стиральные порошки. И третье -где автор изучал логику? «Беспардонность вызвала бы бурю». Или: то, что важнейший спонсор вашей партии сидел рядом с президентом, «само по себе настораживало и пугало». А где был автор перед тем, как заболеть ландсбургистской русофобией, когда за деньги Борисова разъезжал, куда душе угодно, и во всех газетах печатал километровые статьи, не забывая о своих гонорарах? А, может, он забыл, что при подготовке конгресса либерал-демократов и он сам был в числе ответственных?

Э.Ганусаускаса удивляет абсурдная прихоть Ю.Борисова – работать советником президента, а меня – ничуть. Почитайте протоколы судов по его делу. Статус советника для него, вложившего миллионы, был единственной возможностью свободно общаться с президентом без контроля таких алчных, корыстолюбивых советников, но Паксас, наслушавшись оппозиционеров, прикинувшихся друзьями, и мудростей своих политиканов, сам стал избегать Ю.Борисова. Это задевало, оскорбляло доброжелательного и обладающего чувством собственного достоинства человека, который никогда не был и не будет врагом Литвы. Он лишь хотел быть равным среди равных, и чтобы его бизнесу не ставили палки в колёса только за то, что он – русский. Однако, столкнувшись с такой бессовестной изоляцией со стороны своих друзей, он плюнул на всё и отвернулся от базарной команды Р.Паксаса. Автору книги – журналисту такие националистические предрассудки должны были бы быть чужды, а он пишет, как ему противно было видеть, что такой человек сидит рядом с президентом. Он опасается, что это может обидеть руководство НАТО, вследствие чего может подняться буря в стакане воды и нарушиться партнёрство с этим военным альянсом. Подобными рассуждениями воспитывается мышление оловянного солдатика, а сами рассудительные мудрецы такого рода идут в переплавку первыми.

Допустим, Ю.Борисов абсолютно неправ, но, как ни странно, именно он привёл к победе этих мудрецов, прямо-таки притащил. А испытав за это хамскую неблагодарность, отказался сотрудничать с ними и послал их в одно место. Это вполне естественно. Вспомним Тараса Бульбу: «Я тебя породил, я тебя и убью!». Чего же теперь злиться? Зачем гадать, не свяжется ли он, которого обгадили свои же, с А.Паулаускасом и предаст либерал-демократов? Куда в таком разе подевалась ваша советническая мудрость и воображаемая крепость команды? Я всё это представляю несколько иначе. Если один человек, как говорят философы, может спасти или уничтожить народ, то такой народ не достоин пощады. Эта мудрость, за некоторыми исключениями, подходит и для всей команды советников президента.

А что автор пишет о работе фирмы «АльМах», созданной двумя людьми! Ему чудится, что полвека тому назад, ещё во времена Хрущёва, в Зеленограде создали специальную лабораторию для изучения парапсихологических явлений и их использования в военных целях, которая могла стать страшнее атомной бомбы. Боже милостивый, так почему подобные институты, созданные в гитлеровской Германии и труменовской Америке никого не взорвали? После Сталинграда Гитлер тех пророков просто-напросто расстрелял, а Буш и сегодня всё ещё забавляется с ними. С подобными ясновидящими тесно пообщался и автор книги. Мне не страшно, что он, будучи модным журналистом, ищет сенсаций, куда страшнее то, что он верит, будто Паксаса могли загипнотизировать те два психолога, прибывшие из Москвы. В подтверждение этого он описывает событие, произошедшее в Ширвинтай, когда переутомившийся президент пообщался с теми людьми, успокоился, и на следующий день снова почувствовал себя бодрым и энергичным. И что же это за чудо? У меня тоже есть пара друзей-психологов, с которыми, оторвавшись от своих трудов, общаюсь, и снова становлюсь трудоспособным, поэтому могу посоветовать, чтобы г-н Ганусаускас, работая над очередной книгой, приводил в порядок свою психику таким же образом.

Полагаю, что только от переутомления в его книге смогли появиться такие утверждения, будто «АльМах» был создан 50 лет назад, когда А.Аксентьева ещё не родилась, а А.Потнин ещё писался в пелёнки. Это же придуманное “лучшим другом” ЦРУ и либерал-демократов М.Лауринкусом обвинение, которое они сочинили, используя ротозейство советников и национальные предрассудки. Кроме того, хотелось бы спросить: читал ли когда-нибудь автор книгу тех двух «монстров» о Ю.Борисове под названием «Предприниматель»? Или полистал когда-нибудь докторскую диссертацию Ю.Борисова, написанную с помощью тех двух специалистов? Прочтите, и увидите, как далеко вам до тех людей. Начните с азов психологии и не описывайте какого-то шабаша ведьм на тайной квартире Ю.Борисова. Я неплохо знаю тех людей и удивляюсь их скромности и умению прислушиваться к мнению других людей, потому они и психологи, а вы со своим спортивным пером, будто на «кукурузнике», ищете ведьм в литовском поднебесье. Припишите и меня к ведьмам, так как я тоже побывал на той «тайной» квартире. Дай бог и вам обзавестись таким уютным и со вкусом обставленным уголком.

Может, и мне стоило бы на этом месте поставить точку, но не могу обойти очередную политическую чушь автора. Он в своей книге утверждает, что А.Бразаускас поддержал Р.Паксаса, посоветовав сменить корпус советников. Об этом его совете мы с Роландасом долго спорили, я даже выиграл пари. Тот старый лис посоветовал выгнать всех советников, в том числе и Ганусаускаса, чтобы, когда президент останется одиноким и обезоруженным, тут же схавать его без хлеба и соли. Это ведь его жена Кристина подсунула семье простодушного Паксаса ту, им самим надоевшую парикмахершу Лолашвили.

Где презумпция невиновности, если её не признают в самой президентуре? Ещё раз утверждаю, что даже увольнение Ачаса было огромной ошибкой, так как после этого ваша команда поняла, что президент, желая остаться на своём посту, не защищает своих верных друзей. Кто первым покинул президентуру? Да те, кому это было выгоднее. Чего же тогда хотеть от подкупленных партийных крикунов и сеймских коррупционеров?

Уважаемый Эдмундас, вы с огромным пафосом описываете, что Альгимантас Чекуолис, откровенно признавшись, что голосовал за другого кандидата, призвал общественность сплотиться вокруг вновь избранного президента. Этот Альгимантас Чекист предательствами зарабатывает себе хлеб насущный. Он точно так же присягал и нам, победившим на выборах в 1992. Видите ли, он был против нас, но теперь хочет верой и правдой служить нам. Мы его выгнали вон, а вы этого филистера подсовываете людям, словно праведника мира. Кто же после этого вы сам? Где оказался тот ваш святой Чекист, когда начали отрешение Р.Паксаса? Чьей грудью он прикрыл амбразуру для В.Адамкуса?

Я понимаю, журналист – не господь бог, он может наделать разных ошибок, но так не разбираться в людях не полагается даже отважному лётчику. Это уже беда для пишущего человека. Творите, желаю вам больших успехов, но будьте так добры, чаще почитывайте Шустаускаса, а не только о деньгах думайте.

Сейчас Р.Паксас в своей статье утверждает, что он не хотел гражданской войны. Смелая мысль. Войны, возможно, и не было бы, но довольно крупные беспорядки могли быть. Желать можно многого, но как с такой командой осуществлять их? Роландас точно просчитал: поражение обеспечено. Разумеется, и наручники, которых никто из вас, советников, к себе не стал бы примерять.

Вот один из советников пишет: кто-то сказал, что должны быть не словесные баталии, а борьба действий. Это не кто-то, а будни нормальной провинциальной политики. Иным способом в этом деле ничего хорошего не добьёшься. Прочитайте «Историю дипломатии» или хоть воспоминания У.Черчилля, тогда поймёте, какие вы мелко-местечковые политики, и с такими вот представлениями всё-таки лезете туда.

Автор пишет, что всех их гложет совесть и неосознанное ощущение бессилия. Совсем как перед первым причастием. Цитирую дальше: «Видя, как раскручиваются маховики психологического насилия, мы не могли выдвинуть идей, как противостоять силе, напоминающей эпидемию какого-то психоза. Мы чувствовали себя опустошёнными, не знали, как помочь президенту».

Не было идей потому, что вы пришли без них. Вас связывала только личность Паксаса. Он вам представлялся не идеологическим вождём, готовым трудиться на благо Литвы, а “классным чуваком”, предоставившим вам возможность проявить себя и прилично заработать. Психологическое бессилие у человека наступает, когда он переоценивает свои силы, привыкает жить легко, и морально не готовится к отражению неожиданных, сокращающие ему жизнь ударов судьбы. Борисов учил вас этому. А вы, милостивый государь, после этого оправдываете себя тем, что люди со слезами на глазах протягивали руки Паксасу и просили его не сдаваться. Христос тоже был распят на глазах плачущей толпы, так как ни один из его апостолов не взял в руки камень, чтобы защитить своего учителя от заговора иудейских первосвященников. Толпа забывчива, но чего стоят ученики, ничему не научившись у своего учителя?

Мне сейчас ясно, что вы, советники, суть мелкотравчатые политики, способные только на то, чтобы встречать своих вооружённых врагов с церковными хоругвями и туалетной бумагой с изображением парикмахерши. До вас ещё не дошло, кто усадил в первые ряды Л.Лолашвили, кто посадил Ю.Борисова рядом с президентом, кто подложил президенту свинью, когда он собрался лететь к Бушу?.. Но ведь до вас доходили слухи, что Паулаускаса в прокурорское кресло посадил В.Чепайтис. Вы же разбухли от слухов не меньше, чем барышня Милюте перед своим шоу по указке ДГБ. Вам на это плевать. А где политический анализ тех слухов? Был ли среди вас хоть один способный аналитик? Известно ли вам, что в настоящее время можно, не выходя из посольства, а в данном случае – из президентуры, только по газетам вычислить каждый шаг противника? Для вас такой способ борьбы – китайская грамота.

Снова цитирую: «Могло ли быть что-то более страшное, чем назначение высокомерного предпринимателя с неуёмными амбициями на должность внештатного советника?» Могло, дорогой Эдмундас, могло! Это ваше умение не замечать действий созданной Ландсбургасом «антифашистской коалиции имени В.Адамкуса», к которой не замедлили подключиться А.Паулаускас и почитаемый вами А.Бразаускас. Как же вы до сих пор не усвоили, что люди, голосуя за Р.Паксаса, голосовали и за Ю.Борисова, потому что эти двое на глазах у избирателей всё делали открыто и честно, а вы публикуете слова Папули, будто собственные: «Пускай Ю.Борисов обнародует десяток разговоров, записанных тайком где-нибудь в бане, тогда народ всё поймёт и встанет на защиту президента от интриг и шантажа. Мания величия Ю.Борисова вырвалась на такой простор, что стало ясно: он безостановочно будет переступать через президента, человека, о котором недавно говорил как об идеале в политике и называл единственным, достойным доверия». Возможно, в этом обвинении и есть доля правды, но почему вы, такие добрые и справедливые, первыми переступили через своего спонсора, да ещё ноги об него вытерли? Неужели только потому, что вдохнули ландсбургистской русофобии? Если это так, мне очень жаль вас, господа «патриоты». Не правильнее ли было бы поинтересоваться, кто это «народное несчастье» протолкнул во власть?

Укрепление Р.Паксаса грозило всем организаторам заговора крупными неприятностями, поэтому они объединились в кучу, но своих спонсоров не выдали. Почему вы не вспоминаете И.Легензова? Его фамилия тоже похожа на русскую, он тоже оказывал материальную поддержку, но только В.Адамкусу отдавшему ему за эту помощь 8 вертолётов, которые ещё при мне были национализированы, и добавил на их ремонт 23 миллиона? Те вертолёты до сих пор не летают, потому что ангары Легензова были забиты не их запчастями, а контрабандными сигаретами и краденым спиртом.

Тот легензарный мошенник попытался обвинить Ю.Борисова, якобы нанявшего киллера, чтобы его убить, но оказалось, что ему надавали по шее за баб и за обман контрабандистов. Прокуратура об этом пошумела и умолкла. Я об этом пишу только для того, чтобы напомнить вам, как ловко ваши друзья-соперники использовали это враньё, чтобы растерзать Р.Паксаса и Ю.Борисова. А вы оказались неспособным провести простейшее журналистское расследования, чтобы разобраться, где тут правда, а где ложь. Из своей душевной лености вы отреклись от своего лидера на глазах у врагов. Св. Петру за такие дела отрезали ухо. Вам, по моему разумению, стоило бы отрезать оба.

Когда я спросил Борисова о том обвинении, он прямо посмотрел мне в глаза и ответил вопросом:

– Как вы полагаете, мог бы я совать свои руки в такое дерьмо?

Он даже в суд не подавал на них за эту клевету, и снова ответил:

– Мне было бы стыдно оправдываться перед теми мерзавцами, не имеющими понятия о порядочности.

Какие справедливые слова! Их стоило бы повторять в каждой журналистской работе, но вам это делать уже поздно. Слишком глубоко вы запустили свои руки в карман спонсора, и боитесь, как бы не пришлось возвращать долги.

Я не адвокат Юрия Борисова. Мне важна правда, тем более, что та проклятая русофобия повторилась при изгнании из политики Виктора Успаских, принесшего городу Кедайняй пользы больше, чем все парламентарии, вместе взятые. Я не думаю, что Юрий Александрович, финансируя кампанию Паксаса, не надеялся на какую-то пользу для своего бизнеса. Это нормально. Поинтересуйтесь, какие деньги кормят большинство наших политиков? Литва по размерам коррупции опережает все европейские страны. Как осмеливаются те суперпатриоты декларировать миллионы, сколоченные из своих нищенских зарплат? Да просто в Литве никто не спрашивает, – откуда взял? Важно, что есть. Ну, кто же спросит, если вороватый премьер все документы об афере прежде всего засекречивает в ДГБ и делает доступными только для себя? Потому и кладёт в свой карман без оглядки.

Я тоже спросил Ю.Борисова, что самого страшного было в его жизни? Из его ответа я понял, что быть обманутым не так страшно, куда хуже, ничему не научившись на собственной беде, обманывать других.

В своих комментариях я назвал Э.Ганусаускаса фотографом, однако и эта профессия требует художественного вкуса и человеческого чутья. Надо десятилетиями учиться тому, когда, где и с какого места сфотографировать человека, но ещё важнее почувствовать, когда наступает время нажать кнопку. Как можно написать целую журналистскую книгу, и главным виновником выставить человека, чьим аппаратом ты сам сегодня фотографируешь? А где же прочие – стяпонавичюсы, масюлисы, андрюкайтисы, виджюнасы, забредшие в речку Рубикон совсем не для того, чтобы зачерпнуть водички?

Конечно, книгу читать будут, но бестселлером она не станет, сейчас читатели начинают различать, где правда, а где стремление подороже продать книгу. Но автор – не Джек Лондон, его риторика двойственна, если сравнивать то, что он говорил и писал о своём приятеле, желая ему угодить, и что он пишет теперь, желая оправдать своё политическое ротозейство. Трудно такому человеку жить, когда все участники переворота остались при власти: вдруг, да не так вспомнят?

 

МАННА НЕБЕСНАЯ

 

Авторитет — общепризнанное значение личности или организации в общественной жизни, одна из форм реализации власти. Выражается способностью без насилия, силой интеллектуального или морального превосходством и компетенцией направить мысли, поведение людей в каком-нибудь определённом направлении.

Элита – лучший, избранный. Избранная часть общества, её верхушка (сливки).

Элитаризм – направление в социологии, опирающееся на представление, что общество состоит из управляемых и управляющих (элиты), имеющих особые способности управления, развития науки и культуры, что люди от рождения не являются равными. Элитаризм – это противоположность демократии, принципу равенства людей. Концепции элитаризма придерживались фашисты, особенно, гитлеровцы, в Литве – националисты, сейчас – консерваторы.

В Литве слово «авторитет» оставлено только знаменитостям уголовного мира. Для оценки представителей власти нынче предназначено новое слово – «элита». Смысл его очень широк. Это – словно банный лист, который может быть приклеен кому угодно и на какое угодно место. Так как энциклопедическое определение слова «элита» невозможно применить ни к одному из нынешних представителей власти, то их значимость сегодня определяется деньгами, числом охранников, шикарными машинами, комфортабельностью усадеб, способностями портного или дизайнера или негласными связями, ныне именуемыми блатом.

А ещё вес человеку пытаются придать должностью, избирательными плакатами, заказными статьями в прессе или клипами на телевидении, однако всё это – вилы, сквозь которые любой искусственный авторитет рано или поздно провалится в положенное ему место. Трудится, трудится куча журналистов, дизайнеров, музыкантов, но одна неудачная передача, и всем хлопотам каюк, ни кольями того авторитета не подопрёшь, ни за дымовой завесой не спрячешь.

Миллионы литов за несколько избирательных кампаний спустил Ландсбургас для поднятия своего авторитета, но стоило ему выйти в поле и вместе с разорёнными им пахарями затянуть:

Что мне с того счастья? Что мне с той чести?..

как вся Литва покатилась со смеху.

Словом, популярность или авторитет таких неудачников в нынешнем американизированном обществе зависит не от их способностей, добрых дел, а от тех, кто на них работает и, несомненно, более талантливых людей.

О способности тех деятелей развивать науку и культуру не может быть и речи. Это делают лишь анекдоты о них, ходящие в обществе. Вот один из них.

– Если Ландсбургас – сын божий, то Ручите – мать их обоих.

Из своей недавней служебной практики знаю, как один вождь народа ездил на работу по разорению Литвы, лёжа на коленях у своих охранников, или под ними. Так требовала его необычайно драгоценная жизнь. А вот другой вождь. Он собирается в Сантаришкес, где работает бесплатный для господ бассейн, купаться. Телохранители проводят его через запасной, чёрный ход и не дают самому даже штаны снять, а мы сидим за свои деньги в комнатке санитарки, прихлёбываем кофе с бренди, наблюдаем сквозь дверные щели за тем цирковым представлением и ржём в кулаки. Когда дражайший исчезает, и мы сломя голову бросаемся в холодную воду сбрасывать вес, а, может, и поднимать свой авторитет.

Третий вождь клана выезжает в Египет с чужой, а возвращается с уже своей. Какое горе для народа! Нет, не епископ, не кардинал сочетал их навеки, а какие-то грязные папарацци ещё в Вильнюсе, побившись об заклад, склеили обоих фотоплёнками. Сегодня тот несчастный случай в дни Святого Валентина называют «эталоном любви», более значительным, чем шалости Ромео и Джульетты. Словом, элитят, элитят средства массовой информации этих престарелых развратников, элитят, покуда не доэлитят до такой степени, что они свалятся с вил на своё законное место.

Уже много лет я живу в одном подъезде с Андрюсом Кубилюсом. Вырос мальчик на наших глазах, но как только стал премьером, перестал здороваться, а возле наших окон по кустам и откосам по ночам стали маячить какие-то подозрительные личности и проверять приходящих и уходящих. Кубилюс потерял пост и снова ходит, как все, и никто его не бьёт, никто в него не стреляет, и снова здороваемся как люди. По воскресеньям он на лыжах или велосипеде катается возле дома один, за ним не присматривает толпа телохранителей, своим телосложением, одеждой и поведением похожих на угловатых парней, встретившись с которыми на мосту, так и хочется сразу отдать кошелёк и попросить, чтоб только не убивали.

Но стоило Андрюкасу вернуть себе пост, всё началось сначала. Словом, мода такая: чем больше телохранителей, тем больше привес элитного деятеля. Авторитетом такого гангстеризма не назовёшь, но пыли в глаза дурачкам пустить можно. Организовать покушение на такого деятеля – одно удовольствие. Нужно лишь одно ружьё с оптическим прицелом. На площади перед Сеймом от окна первого жилого дома до дверей законодательного конвейера – всего 82 метра. А «Манлихер», со своими девятью диоптриями, в руках хорошего стрелка может безошибочно попасть в любую пуговицу с расстояния в 200-300 метров. Вся та система охраны – такое дерьмо, что не нахожу слов. В Техасе Джона Кеннеди охраняли 5000 полицейских, а гангстеры всё-таки нашли прореху. Мы копируем американцев, только наш дымоход ниже и дым пожиже, однако всё едино – за всё платит налогоплательщик.

Читая газеты, особенно «Правительственный вестник», мы прекрасно понимаем, что ни Сейм, ни правительство, ни президент не имеют какой-либо внятной, научно обоснованной концепции управления страной, или какого-нибудь, понятного даже базарной бабе, представления о будущем, ради которого стоило бы затянуть пояса. Но – им этого представления уже и не нужно. Они уже давно поняли, что они – никто (и зовут их никак), вассалы богатого господина. Но беда в том, что к этой мысли хозяева приказывают приучить и весь народ. Потому об их авторитете, ни в академическом, ни в гарюнско-базарном смысле не может быть и речи. На поверхности общества их держит только купленная на деньги налогоплательщиков дорогая репуссац… пардон, репутация, никогда не исполняемые обещания, да предрассудки нашего общества.

В этом году господин Адамкус признан «Первым человеком Украины», а дома он заявил, что, работая Президентом Литвы, вычеркнул этот год из своей биографии, так как в Литве уже нечего делать, Литва готовенькая. Теперь он повезёт указания ЦРУ в Молдавию, может, и там заработает какую-нибудь медаль за наши деньги.

Вот как Европейский союз оценивает заслуги г-на Адамкуса по разорению Литвы. Он выделил каждому литовцу, оказавшемуся за чертой бедности, пособие по 7,7 лита, то есть по два килограмма муки, полкило макарон, один килограмм риса и соли. Это – гитлеровская норма для побеждённых народов Остланда. Для сравнения могу сказать, что на питание одного заключённого у нас выделяется восемь литов, кроме того, у него над головой казённая крыша, тепло, электричество и обязательное государственное лечение. А в американских приютах для откорма и дрессировки потерявшихся собак, до тех пор, пока не найдут другого хозяина, выделяется четыре доллара в день, то есть около двенадцати литов.

А что такое собачье пособие даёт измученному литовскому гражданину? Он должен заполнить несколько анкет и длинных таблиц, записать о себе и своём имуществе, и ещё подписаться, что он не будет возражать, если эти данные будут использованы другими учреждениями… Так вербуют рабов в азиатских странах, а те анкетные данные – прекрасный ключ для списания по нескольку раз сумм из благотворительных фондов в карман бюрократа или для использования в политических целях. Скажем, для выборов, оранжевых революций, свержения «неподходящих» президентов. Собрав и немного «подправив» эти данные, только и остаётся предназначенные для наших бедняков средства втихомолку поделить, и тогда уже можно какому-нибудь Баумшвондеру, привезённому Адамкусом, приватизировать сам Сейм.

Ну и что же, что ЕС отказывается субсидировать престарелых сельских фермеров, что рекомендует им за некое пособие забить скот? Что будет с деревенскими? Что уже есть, то будет и дальше. Мы сами знаем, что у нас на селе ещё слишком много тех литовцев. Не лучше ли, позаимствовав опыт у отца Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса, согнать их в какое-нибудь «Корнеплодное гетто»? Уже год в Сейме длится грызня за право делить деньги ЕС. Законы дикого капитализма очень суровы, но справедливы: чем больше вымрет, чем больше уедет, тем больше достанется делящим. Пессимисты скажут: геноцид. Нет, дорогие, это – социальный дарвинизм, или улучшение генофонда литовской нации.

Словом, скукота в этой милой Литве, не с кем даже венский вальс станцевать. Провинция с идеалами Франка Крука. Все лучшие побережья уже застроены, остался единственный заработок для элиты – судебные тяжбы об оскорблениях. Но и они все на одно лицо, будто рукой Ландсбургаса писаны: прошу уважаемый суд присудить мне достоинства на 50 тысяч литов, а чести, которой у меня никогда не было, нет и без вашей помощи не будет – на все сто. Ну, хотя бы тонну валидола присудите!

То ли дело – выборы! Вот тут и начинается весь смысл и радость жизни нашей элиты. Интриги, интрижки, охота за деньгами, фуршеты, приёмы, подношения дефицитов, раздача орденов, тайные встречи, подслушивание телефонов оппонентов, наём специалистов чёрных технологий, создание законов, благоприятных для своих спонсоров… Условия -демократично капиталистические: больше дашь, больше получишь.

Вот характерный для Литвы пример свободной конкуренции. Создано предприятие по ремонту вертолётов «Авиабалтика». Позже оно распалось на два: рядом появилась «Гелисота». Учредители и акционеры поделили имущество по совести. Хозяин «Авиабалтики» Юрий Борисов рассчитался с отделившимися до цента, даже оставил им прежнее помещение, а сам перебрался в Кармелаву. Его коллега Иосиф Легензов, долгое время обкрадывавший Ю.Борисова и даже увивавшийся за его женой, каким был, таким и остался. Оба вроде бы русские, только один – атеист, философ, доктор наук, другой – ловелас и только в этой области практикующий старовер. Один – приверженец кодекса офицерской чести, другой – хороший знаток правил существования теневой экономики. Легензов очень быстро снюхался с коррумпированной властью и принялся поднимать своё предприятие с помощью взяток. Советнику президента по военным делам полковнику Д.Калибатасу он сунул взятку в 15 тысяч долларов, прилично поддержал В.Адамкуса на выборах и без всякого конкурса получил заказ на ремонт восьми вертолётов МИ-8 и вдобавок 23 миллиона денег на ремонт. Кроме того, обвинил своего конкурента в занятии контрабандой, лишив его государственных дотаций.

Ю.Борисов работал добросовестно, искал партнёров за границей, стал генеральным директором петербургских авиаремонтных мастерских, наладил производство, повысил людям зарплаты, поэтому у него снова собрались лучшие специалисты. Престиж предприятия стал расти, как на дрожжах. Поступили заказы из Мексики, Португалии, Бангладеш, Судана и других государств, которые эксплуатировали советские вертолёты. Над его конкурентом И.Легензовым нависла серьёзная угроза банкротства, тем более что отремонтированные им машины одна за другой стали падать с неба, как подстреленные гуси.

Вместо того чтобы улучшить качество работ своего предприятия, этот любитель лёгкой наживы взялся топить своего конкурента – «Авиабалтику» весьма распространённым в Литве способом – коррупцией. Под давлением военных полковника Д.Калибатаса и по просьбе своего двоюродного брата В.Клюнки, кстати, начальника производственного отдела «Гелисоты», главный прокурор Департамента по расследованию организованных преступлений А.Клюнка возбудил против «Авиабалтики» сразу несколько уголовных дел, якобы о контрабанде, которые однако были прекращены за отсутствием состава преступления. Но прокурор своей цели добился: необоснованно возбудив дело против «Авиабалтики», он запачкал репутацию этого предприятия, вследствие чего оно потеряло мексиканский заказ на 200 миллионов долларов.

Такова действительность коррумпированной Литвы. Из-за 15-тысячной взятки бесчестному советнику президента Адамкуса государство потеряло 200 миллионов прибыли, несколько сотен рабочих остались без заработка, а процветающее предприятие оказалось на грани банкротства. Однако полковнику этого было мало, он всё начал сначала. Во время обвинительного процесса Р.Паксаса тот самый А.Клюнка снова возбудил против Ю.Борисова уголовное дело «об угрозах президенту и торговле вертолётными запчастями с Суданом, поддерживающим терроризм». Развалилось и это дело. Тогда И.Легензов обвиняет Ю.Борисова в найме нескольких киллеров, которые его смертельно избили. Детальное расследование показало, что ангары И.Легензова набиты не деталями вертолётов, а контрабандным спиртом и нелегально ввезёнными из России сигаретами. Словом, «предприниматель», опекаемый президентурой, не поделил барыш с контрабандистами, да ещё связался с девками компаньонов, за что и получил заслуженное. И всё-таки он -патриот, а Борисов – враг.

Но и это ещё не всё. Оба подопечных обращаются к таможенникам, задерживают детали, принадлежащие «Авиабалтике». Год тянется следствие, создают комиссию Сейма во главе с величайшим специалистом в области авиапромышленности Р.Юкнявичене, но и эта весталка ничего не обнаруживает. Предприятие вновь несёт огромные убытки. Тогда разъярённый Ю.Борисов делает в печати очень странное заявление, что он выплатит миллион литов тому, кто выявит у него на предприятии хоть какие-нибудь правовые или финансовые нарушения. Желающих не находится, так как жалобщики и их сторонники прекрасно знают, что ничего не найдут. Так повис в воздухе миллион, впоследствии переданный Р.Паксасу.

А что же во время всего этого смерча придирок делает Ю.Борисов? Трудится. Защищает докторскую диссертацию. Общается с литовскими авиаторами, устраивает трансбалтийские соревнования воздушных шаров, поддерживает нашу команду на чемпионате мира по авиаакробатике в Испании и США. Благодаря ему такой чемпионат проводится в Литве. Он создаёт лётную школу B.Лапенаса, техническая база которой – одна из лучших в Европе. Таких и подобных заслуг я насчитал около пятидесяти. Ю.Борисов поддерживал школы, детские дома, каунасский кардиологический центр, ветеранов Афганистана, музыкальную школу Ю.Науялиса. Один только авиационный акробатический спорт получил от «Авиабалтики» техническую помощь стоимостью в несколько миллионов…

Здесь я упомянул лишь малую толику той благотворительности, которую люди Литвы получили благодаря Ю.Борисову. Президент Литовской Республики В.Адамкус своим декретом от 14 июня 2001 г. (№1373) «в честь Дня государства (коронации короля Литвы Миндаугаса) за заслуги перед литовским государством и усилия по пропаганде имени Литвы в мире, за помощь в интеграции её в мировое сообщество…» наградил Ю.Борисова, президента ЗАО авиационной компании «Авиабалтика», спонсора литовских авиаторов медалью Дарюса и Гиренаса.

И вдруг тот же самый В.Адамкус объявляет этого человека ужаснейшим врагом нашей национальной безопасности и агентом российских спецслужб… Его лишают гражданства.

За что?!

А зачем не того поддержал на выборах?!

Это переходит всякие границы неописуемого абсурда.

C.Брант    в своём «Корабле дураков» пишет, что нет ничего страшнее, чем иностранец, прикинувшийся немцем. Йоханнес Бобровский в своей «Мельнице Левина» также утверждает, что на войне он не видел ничего страшнее, чем эсесовцы с польскими фамилиями. К ним должен присоединиться и я: нет ничего более мерзкого, когда человек, потерявший ради спасения шкуры родину, возвращается туда как захватчик, чтобы работать в пользу другого государства.

Мстя Р.Паксасу за своё поражение, В.Адамкус просто должен был превратить его главного спонсора во врага нашего государства. В.Адамкус слишком стар, чтобы придумать что-то более оригинальное, поэтому пользуется своими воспоминаниями и юношеским опытом. А вот как оправдывается А.Клюнка, возбудивший против Ю.Борисова аж четыре уголовных дела:

«После каждого отказа прокуратуры в возбуждении дела Министерство обороны упорно настаивало, чтобы следствие продолжалось. И почему-то материалы передавались не напрямую в прокуратуру, а через Президентуру, те материалы доставлял советник президента, потом приходили представители Министерства обороны, и они, вероятно, не будучи юристами, давали им односторонние оценки. Они вцеплялись в момент, который, по их мнению, означал, что речь идёт о деталях военного вертолёта, не обращая внимания на все другие признаки. То есть, что нет состава контрабанды, документы не подделаны, всё провезено через таможню открыто, что таможенники проверяли,- нет ли в перечне товаров, для которых нужно разрешение, что предназначены они для гражданских целей. И всё-таки всякий раз обращались дополнительно, в первом случае, когда дело возобновлялось, а второй раз – когда было отказано в возбуждении дела, через президентуру запрашивали, какое решение принято».

Так действия президентской клики оценивает прокурор, испытавший её прессинг. Куда деваться потерявшему память президенту? Ждать окончания своего срока правления или с почётом уйти в отставку? А если он и это забудет? Любое из этих решений президента ни к чему не обязывает, так как человек, потерявший свою память, ни за что не отвечает. Господин Адамкус провёл восемь заседаний совета обороны, обязавшись подарить «Мажейкю нафту» Вильямсу, а сейчас всюду утверждает, что на тех заседаниях он вёл Литву на новую битву при Жальгирисе.

Вот и весь секрет, которого даже В.Матулявичюс не сумел раскрыть в своём талантливом фильме. «Все против одного». Ведь не секрет, что и Г.Вагнорюс с А.Кубилюсом терпеть не могли Ю.Борисова, потому что он подсчитал, что путём продажи «Гелисоте» права на ремонт вертолётов по ценам того времени было «отмыто» более 10 миллионов литов государственных денег, которые заказчикам вернулись в виде взятки. Неправду пишет и тогдашний вицеминистр сообщения Аримантас Рачкаускас, что при совершении коррупционной сделки с «Гелисотой» просто стремились избежать возможных претензий других стран на принадлежность вертолётов.

Я не знаю, сколько Аримантас положил в свой карман. Те восемь вертолётов по моей инициативе были арестованы. Министр обороны А.Буткявичюс, поняв, что его шеф Павел Грачёв перестарался, от тех летательных аппаратов отказался. Потом появился поляк – представитель какого-то ЗАО «Мингрин» и потребовал вернуть их как его собственность. При проверке вертолётов было обнаружено, что все таблички с указанием лётных ресурсов вертолётов, их принадлежности, на чьей службе они состояли, и кто завершил их полёты, оторваны. Сообразив, чем всё это пахнет, подставной поляк от той «собственности» тоже отказался. Так как военная прокуратура России тоже не смогла ничего установить, то в судебном порядке все восемь машин были конфискованы в пользу Литвы.

Если, как говорил вицеминистр, были опасения, что другое государство может предъявить претензии на те вертолёты, простоявшие в вильнюсском аэропорту более шести лет, то с какой стати А.Кубилюс от имени государства дал гарантию на кредит в 2,5 млн. литов польскому банку «Kredit bank S.А.», которые использовались для расчётов с «Гелисотой» за ремонт вертолётов Ми-8? И почему заём брали именно в Польше, гражданин которой заявил, что это собственность его ЗАО «Мингрин»?

Не слишком ли много вопросов? Ответ один: это была откровенно коррупционная сделка нашего правительства, которую пытался раскрыть Ю. Борисов, доказавший, что его предприятие те вертолёты отремонтировало бы вдвое дешевле, и что И.Легензов вообще не имеет российского сертификата на выполнение подобных работ. Ю.Борисов виноват в том, что на выборах поддержал не того кандидата, которого следовало. Он свой, повисший в воздухе, миллион отдал Р.Паксасу, пытаясь с ним как-нибудь объясниться и покончить с бесконечными придирками людей из правительства. Но Паксас, как Борисов говорит, оказался не тем человеком. Он испугался ландсбургистов, против которых его профинансировал спонсор, и, под напором корпуса советников, почти поверил, что один русский среди 150 его общественных советников – это уже какое-то преступление.

Ещё одно преступление Юрия Борисова и Роландаса Паксаса, которого им не могут простить националисты, состоит в том, что русский Юрий Александрович сделал для блага Литвы гораздо больше, чем все они, вместе взятые. Об этом может забыть впавший в детство президент, но когда об этом не желает вспоминать бывший адвокат Борисова А.Паулаускас, это уже пахнет преступлением, тем более, что о вертолётах «Мингрина» решение когда-то мы приняли вместе.

В первом и втором деле Артурас был адвокатом и защищал Ю.Борисова от абсурдных обвинений А.Клюнки. Эти дела он легко выиграл и прекрасно знал все тонкости появления этих дел. Во время обвинительного процесса Р.Паксаса ему достаточно было подняться и объяснить, в чём дело. И всё завершилось бы на одном заседании. Однако он молчал, как набрав в рот воды, потому что свержение Паксаса было в его интересах. Его честное свидетельство могло развалить весь замысел обвинения, как карточный домик, но он предал своего благодетеля и стал готовить закон, по которому президента может выбирать не референдум, а Сейм. Подготовил и получил по заслугам.

Если бы в 1996 году кто-нибудь сказал мне, что Артурас Паулаускас может так поступить, я бы послал его куда-нибудь подальше, чем в Варену. Но гнойник жадности, поселившийся в человеке, может съесть его быстрее, чем рак лёгкого. И вот такой человек начал претендовать на пост президента, и с помощью А.Садяцкаса сам себе организовывал такое будущее. Но, как поётся у литовцев, когда желают слишком многого, случается, что – ни тебе дудки, ни тебе скрипки, ни тебе пирожка… Этого Артурас Паулаускас, действительно, заслужил, потому что более пакостного случая в нашей политике ещё не бывало.

А Паксас, боясь сделать решительный шаг, как это делали де Голль, Черчилль, или даже Берия, всё метался. Метался, вечером принимал одно решение, а наутро пел голосом Кутрайте:

– Сегодня я это делаю с чистой совестью.

Отмежёвываюсь от Ю. Борисова и не намереваюсь терпеть никаких форм давления ни в отношении государства, ни меня, ни моей семьи. Вчера я мог совершить роковую ошибку (не мог, а совершил), – принять общественным советником бывшего спонсора Ю.Борисова.

Почему же бывшего? Ляпнул чушь и сослался на чрезмерное напряжение, усталость, Конечно, такой его поступок шокировал даже его сторонников, разве ж они не знали, чьи деньги и организаторские способности привели его к власти? Вот это заявление недоросля меня действительно шокировало. Что таким образом спасал Паксас? Волю своих избирателей, государственные интересы, собственную шкуру или высокий пост? Представьте себе, как командир на глазах у противника признаётся: вы меня утомили, у меня болит голова, поэтому я отрекаюсь от своего бывшего друга, полководца, но войну всё равно выиграю я.

Прежде всего, на кой чёрт такая война? Во-вторых, предавать друга на глазах у всех – это уже поражение и путь к любой другой глупости. Лётчику не хватило мужества, чтобы пропадать, так с музыкой. Он выбрал свечечки.

Страшнее всего, что Роландас Паксас до конца так и не понял, что обвиняют не его одного, и не отдельно Ю.Борисова. Я ещё раз повторяю: тандем этих двоих нагнал смертельного страха на его врагов и советников, заставил испугаться американскую разведку, которая всем лакеям ясно указала, что это может стать новым вариантом серого кардинала Ришелье, который сумеет привести Литву не только к России, но и к подлинной независимости.

Какая жуткая чушь! Но самое странное, что в неё поверил сам Паксас. Оказывается, он дружил с Борисовым только ради денег, не зная характера того человека и не вникая в его цели. Возможно, они несколько утопичны и эгоистичны. Юрий полагал, что в Литве можно навести порядок и демократию, как на его предприятии, чтобы легче жить было и ему и жителям Литвы.

–    Юра, ты ведь можешь! – верил он в свои возможности.

–    Роландас, и ты можешь! – убеждал он друга, а тот так и не смог переступить через себя, так как был плодом свергнувшей его системы, потому и не знал ни методов, ни способов борьбы с ней. Победила породившая его система, так как Паксас своими заявлениями, не подкреплёнными конкретными делами, ещё более сплотил её. Юрий Борисов понял первым, что Паксаса, с его идеями, породившими тот бардак, нельзя изменить или переделать. Он это прямо в лоб высказал первому попавшемуся советнику. Если бы на другом конце провода был сам Паксас, он услышал бы то же самое.

Это не было никаким оскорблением президента Литвы, это была просто мужская оценка действий своего друга. За эту оценку и уцепилась коррумпированная система: ах-ах, если какой-то предприниматель может говорить, что наш президент – мямля, то мы, наши благородия, сотрём его в порошок и будем более великие, чем они оба… Вот и вся угроза национальной безопасности, точнее, прогнившей системе государственного управления.

И ещё несколько замечаний. Заговор против Роландаса Паксаса начался достаточно профессионально. Сначала проведена глубокая разведка, – как отреагируют советники президента, его партия и общественность, которой больше всего боялись заговорщики. Поэтому, представляя своё сообщение, М.Лауринкус несколько раз божился, что в его отчёте нет ни одного плохого слова против президента, что всё направлено против его негодного окружения.

Это старый трюк ЦРУ – избранную жертву отрезать от её окружения. Так осуществлялись все проамериканские революции в Латинской Америке. Лучший образец такого метода – Чили, где Альенде в президентском дворце остался один-одинёшенек со своей семьёй, охраной и несколькими слугами, в изоляции от своей партии и поддержавших её избирателей. После чего очень мирное предложение:

–    Уйди в отставку.

Предай своих друзей, своих избирателей и свои идеи.

Что в этом случае сделало окружение Паксаса? Ровным счётом – ничего. Партия не предприняла никаких конкретных шагов, только разъезжала по Литве и пыталась разжалобить людей: Паксас такой хороший президент. Видя эту глухую защиту, Серейка решился на самопожертвование. Ну, и что из этого? Никаких результатов.

–    Я не хотел гражданской войны, – вот и все его объяснения. Очень уж по-еврейски.

–    Абрам, ты родину любишь?

–    Люблю.

–    Тогда надо идти на фронт.

–    Но кто же тогда будет любить родину?

А родину опять будут любить Адамкус, Паулаускас, Бразаускас и Папуля.

Те факты можно ворошить до бесконечности, но как-то надо возвращаться в литературу. В характере литовца запрограммировано: если у нас плохо, то пусть у соседей будет ещё хуже. Так и живём. Чтобы было чуть-чуть веселее, поругиваем белорусов, но лишь столько, сколько нам велят американцы. Некоторое время «патриоты» вопили, что, мол, расправившись с Р.Паксасом, мы поднимемся до небывалых высот демократии, сплотимся, столкнёмся… На деле лишь съели человека, лучшего, чем мы сами, и снова застыли, как осенние мухи. Живём, как в похоронном бюро и ждём,- что скажет Брюссель (есть такая капуста), нам, кочанноголовым. Ни более или менее интересной национальной, ни интернациональной идеи. Суды, приставы, мусорная индустрия и миллионы правителей. Ярмарка тщеславия! И вдруг в той засиженной мухами демократии слышится негромкий хлопок самодельной бомбочки… Томкус напечатал все карикатуры на пророка Магомета. Боже, какое счастье, какое оживление, какие мы опять стали важные и нужные. Даже Иран находит нас, спрятавшихся на карте Европы, и пишет ноту протеста. Валёнис из резервистов снова становится активным мечом. А теперь без горячки возьмите и патриотически подсчитайте, сколько из этого небольшого бабаханья мы заработали для нашего народа чрезвычайно важных дивидендов:

  1.    Томкус очень изворотливо помирился со всеми евреями.
  2.    Он сам в своих глазах, без помощи клана, защитил свободу печати.
  3.    Министр иностранных дел А.Валёнис выходит из подполья и, словно колосс, поднимается на глиняные ноги чикагской дипломатии. Он вновь решителен, как во времена импичмента Паксаса, и может разносить слушки, привезённые Адамкусом из Мексики, которые окончательно заткнут пасть всем врагам резервистов КГБ.
  4.    Министр обороны Г.Киркилас теперь без всякого страха и ответственности сможет увеличить поставки из Литвы в Ирак пушечного мяса и засекретить сделанную из него «мокрую колбасу» под названием «Миротворческая».
  5.    Отныне на телевизионные передачи постоянно будут приглашать некоторых религиозных татар Литвы, которые со времён Витаутаса своим владыкам были более верны, чем сами литовцы.
  6.    Будет усилена охрана Игналинской АЭС, и вместо устаревших кассет с ядерным топливом будет закуплено несколько счётчиков Гейгера, которые будут действовать до тех пор, пока сам реактор не угаснет по собственному желанию.
  7.    В.Григаравичюс закупит для живущих на хуторах стариков, на которых охотятся бандиты, по телефону или проведёт охранную сигнализацию, как в банках.
  8.    Но самое главное, что из летаргического сна была выведена президентура и созван Совет обороны. Впервые, чтобы не что-нибудь продать, а чтобы защищать Литву. Уселась элита элит за столом, словно воскресли все загнанные ими в петли самоубийцы, словно из-за границы прибежали все выгнанные ими безработные земляки или сгорели Европейский банк развития и Всемирный банк со всеми миллиардными долгами Литвы.

Уселись все такие невероятно важные и всем бесконечно нужные. Сидят, бурчат что-то себе под нос и ждут милости от ЕС или НАТО, как манны небесной.

– Чё делать-то будем, мужики? – внезапно спросил, проснувшись, президент.

Все встрепенулись, помолчали, и в молчании замерли, так как понимали, что всё уже давно за них сделано, и нечего им тут сотрясать воздух. Молча подняли руки “за” и единогласно разбрелись.

Однако о, ужас! У выхода из президентуры, на покрытой белым снегом клумбе лежит не откупоренная бутылка виски. Не початая! Полным полнёшенькая! Ну, случалось раньше, что какой-нибудь неряха – ирландец, или англичанин, или француз, задрав ногу, отмечался у президентуры… Но чтоб вот так, достойно, с полным полной – это неслыханно!

Ребята из отряда «Арас» бутылку осторожно подняли, положили в ящик с песком, но откупорить не рискнули.

Десятый день специальная комиссия, всё ещё сквозь стекло, ту бутылку исследует. А вдруг это подарок Буша из космоса? А, может, её Ющенко потерял во время консультаций с Адамкусом? Знатоки разослали консультантов в Шотландию, в Алитус и в объединение «Стумбрас», но всё безрезультатно. Бермудский треугольник, да и только!

Поэтому команда президентуры со своим вождём временно вылетела в Таиланд. Совет обороны непрерывно заседает в бункере ПВО и ждёт особых указаний из Бангладеш, хотя парапсихологическое исследование Милюте давно показало, что это проделка несколько перебравшего Размы. Но тот молчит, потому что единственный в Сейме имеет лицензию на любовь к родине. Он любит её только в зале заседаний и в постели.

А, может, бутылку вовсе не откупоривать? А, может, при такой международной напряжённости будет легче сменить лит на евро?

Это – секрет службы национальной безопасности. Такая политическая напряжённость в «Истории дипломатии» называется духовным разложением, за которым следует историческое гниение, и только после того вновь наступает какое-либо новое возрождение. Ведь докричались мы когда-то до поющей, подождём и будущей, пьющей – бренди или виски – революции, ведь Буткявичюс ещё в этом году обещал какие-то остатки из Грузии привезти. Конечно, если не помешает холодная война с А.Лукашенко и в Друскининкай не будет закрыт самый дешёвый в Литве рынок его имени.

И вдруг в том бездушном, страдающем политическим запором сеймском окружении, громовой прорыв, ну, такой, по словам Б.Брадаускаса, как после приёма целой упаковки слабительного. Оказалось, после поющей мы дождались не розовой, а очистительной революции. Как такие дела организуются, доктор И.Дегутене более или менее представляет, и даже инструменты у неё есть, но как с таким несчастьем справится А.Кубилюс,- это ещё вопрос. Видимо, только пост премьера может остановить такой мощный понос…

Как говорят в народе, не всякому лентяю дриснёй хворать. Это самый дорогой, если учесть причинённый им ущерб, литовский премьер, но такой, до слёз нужный В.Адамкусу для прикрытия его политических и экономических афер. Не желая сам оказаться на улице Расу[81], он будет за уши вытаскивать «вождя народов» из вильямсовского навоза. Только дай свинье рога.

А какие методы?

–    Будем топить Бальчитиса.

–    За что?

–    Его речи очень нудные.

Господи, какой необыкновенный оратор тот Кубилюкас! Просто литовский Демосфен. Сын лингвиста, а говорит по-литовски на «зеленогурском» жаргоне Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса. А уж экономист – приличному стаду в пастухи не годится. Братья литовцы, пожалейте себя и один раз пришлёпните этих свиноглазых могильщиков Литвы, иного пути уже не остаётся, а я, стиснув зубы, одуревший от боли наших бед, становлюсь сторонником Юзефа Пилсудского:

–    Стрелять курвецов надо!

Ясно, что это не выход, и, что ужасно, у нас даже Пилсудского нет. Нет в Литве человека, за которым народ, объединившись, пошёл бы в огонь и воду. За последнее столетие мы не взрастили ни единого достойного доверия народа политика. Это наше национальное бедствие, крах, катастрофа. Значит, не тем богам молимся. Но что же делать, если те, дорвавшиеся до власти, шарлатаны изо всех сил подталкивают нас к новой революции?

Поначалу они предлагают народу какую-то радугу, но оказывается, что это – флаг геев и педерастов; потом появляется «прорыв», но и жёлтый цвет или фонарь – знак круглосуточно действующего борделя. Где собрать такое большинство «а ля невинные кубилюсы»? Помещение есть. Половина старого города скуплена за бесценок. Мы с Рутой Гринявичюте пытались выяснить, кто такая тёща А.Кубилюса, владеющая имуществом стольких монастырей? Оказалось, – немощная, недееспособная 85-летняя старушка. Поэтому за неё в премьеры пробивается её недееспособный зять.

Боженька, вот бы счастье привалило Литве! Здесь ещё никогда не действовало недееспособное правительство. Может, попробуем? Как бы оно подошло к недееспособному президенту! Только ещё нужен и недееспособный спикер. Может, поднимем из параноидной летаргии Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса? Рекорд Гиннеса гарантирован! Кроме того, и для экономики была бы польза. Наберём в долг со всего мира чего только нам надо, а если появится судебный пристав – бац на стол справку, что вся наша власть недееспособна. Дураков никто не наказывает и даже Буш в армию не берёт…

А как выглядела бы Литва во всей этой демагогической неразберихе?

Да никак. Её уже практически нет. Куда важнее прорыв к кормушке, которая ещё может пополниться какой-нибудь подопрелой брюссельской капустой. Хоть и очень “экскрементальная”, но нашим красным вшам лучшей власти и не надо, если привыкнут эти “корнеплоды” к лучшей демократии, тогда уж их не утихомиришь…

Вот так и я заделался пророком. Работая над «Кораблём дураков», я напророчил, что консервы вместе с недееспособным президентом ещё не раз отбуксируют Литву на кучу какого-нибудь навоза и назовут её айсбергом… Я ошибся совсем немного, так как нынешний айсберг оказался слишком жидким, хотя вежливо назван «прорывом»[82]. Представляете, сколько понадобится памперсов с приходом консерваторов к власти. Какой начнётся промышленный бум! Какой промышленный подъём и массовое истребление лесов ждёт возродившихся бюрократов!..

Но одного у А.Кубилюса не отнять. Он прекрасно усвоил, что политическое влияние в Литве гораздо важнее финансового. Он с закрытыми глазами знает, что, имея власть, найдёт и финансы, которые, словно ракета-носитель выведут любой политический заряд, даже самый глупейший, вместе с его изобретателями на орбиту вокруг земли обетованной.

 

РАЗЛОЖЕНИЕ ВЕКА

 

Не всякому дураку везёт.

Когда больно общество – береги хотя бы собственное здоровье.

Двурушникам полагается платить и по две пенсии, иначе они нахапают в десять раз больше.

После потери А.Паулаускасом дорогостоящей невинности, охранявшейся «Бюро экс-комиссаров», развалилось и «падшее» правительство А.Бразаускаса. Истосковавшиеся по большим деньгам журналисты опять в мыле: завершилась эра А.Бразаускаса. Иные из них, которые поглупее, глотатели продажной мудрости типа Матониса, не сдерживают восторга: какое счастье, в Литве распалась ещё одна партия! Даже консерваторы, покопавшись в делах того правительства, этот очередной кризис представили как «прорыв» или «жальгирис» собственной когорты, но до сих пор они никак не могут объяснить, кто, куда и зачем прорвался? Что это прибавило нации, государству, народу? Вывод один: консерваторы, утратившие чувство меры и власть, не успокоятся и будут чернить всех, пока избиратели окончательно не изгонят их из Сейма.

А пока они упиваются счастьем уже только оттого, что у нас что-то распадается, или когда они сами что-нибудь развалят! Только разрушая, только обливая кого-нибудь помоями, они ощущают себя великими и нужными. Сожрут одних, придут другие, помоложе, ещё не проворовавшиеся, и всё опять начнётся сначала, потому что так запрограммировано в нашей консервативной, составленной под одного человека конституции и в программах всех партий, больших и маленьких.

Что даёт такая непрерывная свара деревенским бабам? Это привычка, образ жизни. Они, скорее всего, и сами не знают, зачем им это нужно. Может быть, это своеобразное общение, соревнование, тренировка для повышения своего тонуса или доказательство собственной значимости?.. Словом, оставим так, как было. Ведь жить в тиши скучно и не узнаешь всех деревенских новостей из первых уст. Кроме того, не надо и гороскопы читать, чтобы узнать, что тебя ждёт уже завтра.

Я иногда задумываюсь, а чего бы стоила наша независимость, если бы мы ничего не уничтожили или не разрушили? Ведь никто не поверил бы в наши чрезвычайно долгие и упорные сражения между собой. А теперь – куда ни глянь, всюду развалины и пустыри, будто ландсбургисты выиграли продолжительную гражданскую войну. Вот за что надо поклониться святому двадцать первого века, стукачу КГБ, который или с горы Гедиминаса или со ступеней библиотеки заверял народ:

– Без крови свободы не бывает! Но в первую очередь кровь пускают соседу, значит, чем больше пролито крови, тем прекраснее свобода. Ведь досадно, что этой крови нам не пустили, как следует, русские, которые мирно ушли домой. Давайте пускать её сами! В конце концов, на все самые больные места понаставим ландсбургистских пиявок. Зло берёт оттого, что белорусы, ничего не разрушив, тоже стали независимыми, хотя не было у них ни мессии, ни Сына Божьего, и доверили они власть какому-то чертову отродью.

Честное слово, ничего не произошло. Ну, развалилась эта коалиция, но всё останется так, как и было, как прикажут настоящие хозяева Литвы – американцы, какой-нибудь Мулл[83] или Осёлл. Этой коалиции полагалось распасться. Спасательный круг, выброшенный Трудовой партией, оказался слишком мал. Никто не захотел одной рукой держаться за него, а другой грести к берегу. Каждая партия лезла на него с ногами, пока все не стали пускать пузыри. Этим воспользовался уполномоченный ЦРУ в Литве В.Адамкус и вывалил весь самосвал с навозом, собранным американской разведкой, на барахтающихся коллег и прикончил их, словно в озере Мичиган, а потом предложил А.Кубилюсу, как пишет журналистка Гедре Горене[84], этой девственнице после пятидесяти абортов, сформировать морально чистое правительство. Это естественно: один прелюбодействовал с вильямсами, датчанами и прочими финнами, делал аборты, а другой как будто принимал “продукты” тех операций и крестил их вместе с Зуокасом, но главное – все плоды их совместных грехов появлялись на свет мертвыми. Кому сильнее завоняет, тот и закусит. Американцы умеют зарабатывать деньги даже на похоронах, понятно, на чужих. Это доказал наш литовец Франк Крук, бессмертный учитель Юозаса Казицкаса. Но афера с «Мажейкю нафтой» – это беременность, от которой невозможно избавиться даже с помощью «морской смеси», поэтому те две девственницы будут подпирать одна другую до последнего вздоха.

Какой замечательный исторический опыт нам передали прежние сеймики! Глядя на нынешний Сейм, аж смех берёт. Ведь было когда-то: походами двигались мы на Вильнюс, Варшаву, Краков с армией своих сторонников, с выпивкой, девицами и постоянно скудеющей казной. Ставили укреплённые палаточные городки и спорили до хрипоты, когда слово не помогало, рубились мечами. А когда заканчивалась водка и деньги, начинали в своих крестьянских карманах шарить, украинские церквушки отдавать евреям в залог… После рубки в одном из сеймиков, вызвавшей моровое поветрие, дворяне отвоевали для себя право первой ночи, а церковь заставили гнать ячменную водку…

Вот были времена! Подвыпивший голоштанный дворянин вставал во время заседания, доставал из ножен меч и именем Бога восклицал: «Liberum veto!», и самый большой магнат не мог с ним ничего сделать. Вот это демократия, вот это рекорды – за несколько столетий не принять ни одного закона! С 1652 по 1733 годы 23 Сейма расходились, ничего не решив. Эту чёрную работу за нас сделали дикие русские, призванные нами в Пруссию немцы и австро-венгры. Они, как и нынче, договорились за нашими спинами, приняли серьёзное решение о том, что наше паразитическое, увязшее в долгах государство не имеет права на существование. Пока Станислав Понятовский миловался в Лазенках с Екатериной, Речь Посполитая, вечная ей память, исчезла в результате трёхдневного похода.

Подобную любовную историю и Буш сможет повторить где-нибудь в Бермудском треугольнике с поющим Адамкусом, оранжевым Ющенко или голубым Саакашвили. Если от этой любви никто не родится, то пусть хоть какую-то базу, лагерь или тюрьму для врагов Америки устроят. А если в течение трёх суток Литва исчезнет – тоже ничего страшного. Ведь в Бермудском треугольнике исчезает всё.

А теперь журналисты чуть не задарма пустозвонят: Бразаускас ушёл в отставку! Ну, и что? Поляки, с одобрения Антанты, Вильнюс ещё не заняли, хотя новый польский президент Лех Качиньски уже публично заявил: «Вильно наше!» А может быть по этому вопросу Адамкус уже тайно договорился с Квасьневским и Ющенко и начал с ополячивания Шальчининкай? Ведь все мы Бушу служим, какая разница, как будет называться рядовая провинция – Польшей или Литвой? И почему консерваторы обязательно должны противиться такому заявлению, если они сами продали американским евреям всё побережье в Швянтойи? Понятно, А.Кубилюс, для отвода глаз, мог создать какую-нибудь красно-белую конфедерацию, однако ему всё перепутал какой-то неясный «прорыв». С такой хворью без стульчака передвигаться опасно.

Бразаускас в отставку не ушёл. Он нашёл прекрасный повод увернуться от очередного устроенного Адамкусом обморока или припадка ветеринарной демократии. Не выдержали нервы у человека, как говаривал Уинстон Черчилль, зачем уважаемому человеку стоять, если он может присесть, а если может лежать, то какого черта тогда ему сидеть?.. Напрасно оппозиция для таких ремонтирует тюремные камеры, тоскующие по ним самим. Рядом с такими друзьями-соратниками все средства хороши. Пока тех оппо- и позиционеров не посадили за прошлые делишки, они будут грызться за власть, сливать друг на друга собственный и добытый в американских выгребных ямах компромат, а за это время, глядишь, и забудутся все подробности бизнеса полупорядочного премьера, истечёт срок давности, и никто не вспомнит о деньгах, полученных им при приватизации “Стумбраса” и “Алиты”, тем более – халтуру с EBSV или отмывание партийных денег. А уж приобретение гостиницы «Драугисте» станет хрестоматийным доказательством невиновности.

Ну, как можно дружить с такими людьми, как А.Паулаускас, В.Адамкус или А.Кубилюс? Они, как капризные перезревшие пожилые девушки, продают себя лишь в случае, если купишь им украшение за миллион литов. Но не приведи господь, если окажется, что в магазине было и другое – за миллион и один лит… Какое оскорбление для старой куртизанки! Щедрый рыцарь пожалел для неё один лит!..

Не знаю, подадут ли те люди на меня в суд или пожалуются единственной на сей день разбирающейся в искусстве и литературе генеральной прокуратуре, но, дорогие, так даже проститутки не поступают. Если им заплатить, они обещанное время отрабатывают добросовестно, и с другими кавалерами не заигрывают. А эти, выклянчив, набрав взаймы, натравливают на своих заимодавцев прокурора, дабы долги не возвращать. Поэтому для меня Бразаускас, по сравнению с этими прислужниками Буша, намного порядочнее: сколько получает взяток, столько имеет, однако своих благодетелей прокуратурой уже не шантажирует и в тюрьму не сажает. Отвык. А эти только привыкают.

С такими мыслями приехал я к «величайшему врагу литовской государственности» Юрию Борисову в гости. Сидим у красивого, вычищенного и прекрасно обустроенного озера, разговариваем о том, о сём. Я пробую из него что-то вытянуть, а он играет на гитаре, и, погрузившись в мелодию, сам про себя улыбается. Звучат слова моей любимой песни:

Девять граммов в сердце.

Постой, не зови.

Не везёт мне в смерти Повезёт в любви…

Передо мной свободный от всяких предрассудков человек. Свободный, щедрый, совестливый. Дал одному, дал другому, а жадюгам не оставил ничего и теперь наблюдает, как те, обойдённые, грызутся между собой и пугают его, дескать, если и нам не дашь, прогоним из Литвы. Люди, в какой стране возможно такое оправдываемое патриотизмом вымогательство со стороны государственных деятелей? И откуда такая ксенофобия в отношении гражданина своей страны! Ведь это полнейший абсурд! Иуда, продав Христа за тридцать сребреников, сам и повесился, а эти за три миллиона готовы перевешать всю Литву.

А если всех этих обдирал, выдающих лицензии на любовь к родине, послать в Афганистан для спасения американской демократии, издающей трупный запашок? Так размышляю, слушая слова очень резкой, как у Высоцкого, песни собственного сочинения о не нужной никому гибели солдата. Её слова впиваются в сердце, как гвозди. Интересно, думаю, а как те суперпатриоты, стали бы они, откашливаясь собственной кровью, уверять других, мол, чем больше крови, тем прекраснее свобода? Вижу цинковые гробы в Каунасском аэропорту, уложенные в порожние ящики из-под ракет и уверен, что в них лежат совсем не те, которых и вправду следовало туда затолкать ещё дома – вместо тех несчастных парней. Вижу взъерошенного и не единожды проворовавшегося министришку, который раздаёт построенным на плацу нашим детям янтарные крестики и обращается к солдатам:

–    Вы выполняете почётную миссию миротворцев НАТО…

НАТО сметает с лица земли целые государства, убивает, бомбит, называя обороняющихся террористами и преступниками, а мы едем мир творить. Какая подлая спекуляция любовью к родине и пушечным мясом!

–    Юрий Александрович, как на вас повлияла та Афганская война?

–    Если откровенно, я – офицер, меня для этого готовили, поэтому я отправлялся выполнять свои обязанности. Было бы стыдно прятаться за спины других, – в его голосе слышалась офицерская гордость и честь.

– ___Но когда я увидел, что там творилось, мне стало страшно.

Подтвердились мои самые мрачные догадки, которые, как офицер, всякий раз гнал прочь. Это не была ни «чистая» война, ни какая-то интернациональная помощь, а грязная коммерция: командиры, советники мародёрствовали, пёрли домой всё, что только могли, и были очень заинтересованы, чтобы война длилась как можно дольше. Одни кровь проливали, а другие тем пользовались.

–    Как я слышал от близких ваших, Вы “бунтовали”, не хотели отправляться?

–    Такое было, но не из страха. Был такой правительственный приказ: семьи всех офицеров, отправляемых в Афганистан, обеспечить квартирами, а наше начальство дудело в одну дуду и даже вспоминать о том приказе не хотело. Тогда я отказался, потому что представил, что будет с ними, с моей семьёй? Неужели им придётся всю жизнь скитаться по чужим углам? Подговорил ещё нескольких. Это было очень рискованно, можно было поставить сапоги в угол, так и не увидев Афганистана. Но мы победили, – и это было главное.

–    Только тогда я поняла, как он любит семью, -вставила жена Ирина. – Мы из-за него очень переживали. Простой лейтенант посмел напомнить командирам приказ министра обороны, бог весть, как это могло для него обернуться. И никаким честным словам он не верил: давайте сейчас и баста! В подобных условиях жил не он один. Назревал большой скандал и командиры бросились искать выход. Вскоре квартиры получили не только мы, но и кое-кто из собратьев Юры по судьбе. Да, мы воспитывались в духе советского патриотизма, привыкли к солдатской жизни и быту, однако, когда война в Афганистане коснулась нашей семьи, мой патриотизм уже вступал в противоречие с действительностью. Я даже стала саюдисткой.

– К сожалению, и в независимой Литве ничего не изменилось… Наши господа на войнах, развязанных Бушем, тоже делают большой бизнес.

Как любой честный воин, Юрий неохотно рассказывал об Афганистане и потому очень быстро нашёл средство, чтобы умерить мою назойливость. Он принялся дарить мне понравившиеся ему книги, чтобы я, читая их, лучше узнал его вкусы и отношение к жизни. В одной из них, написанной Алексеем Дмитренко, я нашел очень сердитую характеристику главного виновника той войны – Л.Брежнева:

«А ОН, неудачник, наш стратег и политик, полковник последней войны с маршальскими регалиями, умеющий разве что лихо плясать и улыбаться из-под широких, как взъерошенные рыбьи плавники, бровей. Этот, не долетевший до звёзд «первый астронавт», заставивший, как вскоре заметил сочинивший о нём сотни анекдотов народ, всю нашу страну вращаться вокруг «Малой земли». …Он, он, поправ собственную историю и не имея малейшего представления о других (неужто, безгранично уверенный в себе, станет вести по этому вопросу переговоры хотя бы с англичанами…), вдруг послал на верную погибель тысячи мальчишек, ещё не нюхавших пороху… Не ради ли пятой золотой звезды, не ради ли лавров Генералиссимуса?.. Чего ещё не хватало этому себялюбцу, великому Маршалу, писателю, незаслуженно награждённому международной и Ленинской премиями? «Литератору», отодвинувшему в сторону Толстого и Достоевского, хотя сам не написал ни строчки… Вся его грудь, от шеи до колен, до неприличия, до бесстыдства была увешана наградами – весь маршальский мундир… Чего ещё ему не хватало? Материнских слёз? Он – история об этом обязательно скажет! – в первую очередь виновен в том, что в мирное время целых девять лет нашу жизнь омрачали кошмары, в потянувшемся с юга на север потоке цинковых гробов, сжимавших душу ледяными оковами…»

Прочитав эту тираду, как рассказывал мне писатель Ванагас, Юрий иронично улыбнулся:

– Ах, эти мастера слова, эти писатели! Им непременно надо сгустить краски, апеллировать к чувствам читателей, а ведь, если хорошо подумать, виноват в Афганистане был не столько Леонид Ильич, сколько выдвинувшая его безнадёжная, гниющая система, граждан которой приучили говорить друг другу «товарищ», но при которой сам человек ничего не значил.

Система, система! Мне эта цитата и комментарий к ней так понравились, что я, несмотря на критику Юрия, решил непременно примерить их к создаваемой у нас системе, которая своей порочностью давно уже превзошла советскую. Потому что советская система создавалась порочно, с нарушением обещаний, данных во время революции народу, а наша образовалась ещё более порочно, путём бессистемного разрушения советской. Анархия никогда не была ни матерью, ни мачехой порядка. Анархия – это понимание государственной деятельности безумцами, строящими из себя гениев, поэтому я и сравниваю.

А ОН, неудачник, наш полулитовский стратег и политик, музыкант с президентской пенсией и регалиями, умеющий кое-как тренькать на фортепиано и хихикать в вечно заложенный нос. Этот не видевший леса резистент №1, заставил нашу страну вращаться вокруг собственной «Mein Kampf» под названием “Балтийский разлом”. Он, поправ собственную историю и не имея малейшего представления о других, как это в своих анекдотах заметил народ, посылает в Афганистан, Ирак и Хорватию сотни ребят, не нюхавших пороху…

Не ради ли Креста Витаутаса и президентских лавров? Чего ещё не хватает этому себялюбцу, народному могильщику, мессии, писателю, незаслуженно присвоившему предназначенную литовскому народу норвежскую премию? Этому «литератору» с параноидными грёзами, отодвинувшему в сторону С.Нерис, Э.Межелайтиса и Ю.Балтушиса, не написавшему ни одного приличного произведения, укравшему письма С.Чюрлёните и не намалевавшему ни одной приличной открытки… Чего ему ещё не хватает? Материнских слёз, крови, новых людей в петле? Он – история об этом обязательно скажет!

– в первую очередь виновен в том, что в мирное время нашу жизнь на протяжении всех пятнадцати лет омрачают взаимные склоки, распродажа по дешёвке родины и мафиозные кошмары, в том, что после бегства молодёжи за границу Литва стала самой старой по возрасту жителей европейской страной…

Сравните, как совпадают обе характеристики! Одну писали в Киеве, а другую подсмотрели и переписали в Вильнюсе, но обе об одном и том же феномене всех революций – идиоты у власти.

Ю.Борисов подружился с Паксасом. И что в том плохого? Сколько мировых властелинов, президентов, крупных политиков дружило с людьми из других стран и с иными взглядами? Тысячи! В качестве примера можно привести дружбу германского императора Вильгельма II с русским царём Николаем II. До Первой мировой войны они переписывались друг с другом. Чтобы не страдал престиж обеих империй, они выбрали нейтральный английский язык, но никто не подозревал их за это в измене родине, хотя один был не совсем русским, а другой не вполне чистокровным немцем. Подобная подозрительность возможна только между людьми низкого пошиба, которые утром, ещё не продрав глаза, начинают думать:

кому же я смогу продаться сегодня?

Показывая свои владения, Юрий, с нескрываемой гордостью и чувством удовлетворённости собственным творением объяснял мне каждую деталь, предназначение каждой вещи, на которую я, по его мнению, мог не обратить внимания. Ничего напускного, речь деловая, доходчивая, как если бы я был начальником цеха, и мне пришлось бы всё это повторить. Меня удивляло, с какой любовью и в каком строгом, можно сказать, в педантичном порядке здесь всё было сделано: для каждой удочки, для каждой машины, для каждого инструмента – своё место. А для меня – мексиканская шляпа.

Жилой дом построен так, что из любой комнаты всё вокруг видно. Оборудование новейшее, модное, но не слепо скопированное, всюду присутствует собственная выдумка.

–    Кто здесь архитектором был?

–    Все понемногу, – усмехнулся в усы, потом приоткрыл стильные двери и захлопнул. – Кабинет президента.

Эти слова он произнёс так естественно, как будто это говорил о сыне или отце. Кабинет президента! Ну и что такого? Даже после всего этого шума, после кавардака, устроенного консерваторами и Адамкусом, он держался слова – кабинет президента. Увидев, что я сильно удивился, он вновь доходчиво объяснил:

–    А почему бы и нет? Вильнюс рядом, а здесь теннисная площадка, прекрасная мотоциклетная трасса, озеро… Можно не только отдохнуть, но и поработать. Связь безукоризненная.

Потом он покатал меня по той захватывающей дух трассе, будто камень пошвырял в разные стороны, показал новую баню, усыпанный песком берег. Моя жена, не выдержав, тихо восторгалась:

–    Такому порядку, чистоте и вкусу мог бы позавидовать самый придирчивый немец. Просто идеально.

По усадьбе я побродил и один, поговорил с работниками, потому что охранники были приучены молчать. Вначале люди избегали откровенничать, но, узнав, кто я такой, говорили и проще:

–    С ним (Борисовым) скучать не приходится, – сказал один, занимавшийся рубкой дров. – Он болен работой.

–    Строг, но справедлив, – добавил другой. – Не жаден.

На таких мир держится.

Так хороших людей хвалил и мой отец.

Я гулял, разговаривал с женой и матерью Юрия и всё думал, где он ошибся в своих отношениях с Р.Паксасом? Сдаётся, общая ошибка честных людей дела – всё мерить по себе. Такие уверены, что порядок должен быть не только у них, но и в государстве… Должен! Однако при наведении порядка они забываются и не обращают внимания на извечное историческое правило: с чиновниками, родившимися вместе с беспорядком и хаосом, этого сделать невозможно. Такое занятие сродни писанию вилами по луже. Заморозить бы эту лужу общим железным порядком, тогда хоть какой-то след остался бы.

За обеденным столом я как-то упомянул и Виктора Успаских.

–    Сам виноват, – бросил Юрий.

–    Ну, а вы?

–    Тоже вляпался, хвастаться нечем, – и больше на эту тему – ни слова.

Правда, об Успаских я вспомнил в связи с тем, что и он мне показывал всё своё хозяйство, которое не уместилось в городе Кедайняй и нескольких районах. Теперь и он стал врагом Литвы, потому что стал финансировать себя, а не Адамкуса да Паулаускаса. А те «обиженные», скрывая свои преступления, преподнесли его как виновника бед всего нашего народа, хотя этот человек, как-никак, создал в Кедайняй свыше шести тысяч рабочих мест, гораздо больше, чем все вместе ландсбургасы, адамкусы, казицкасы и паулаускасы. Если когда-то понадобится, каждый кедайняец сбросится для этого «врага» не по одному литу… А где будет клянчить подаяние та патриотическая помойка? Со своих будет драть по три шкуры. Чтобы бороться с такими, о, “великий” наш Альгирдас, есть один очень хороший способ: собрать их всех на «Корабль дураков» и посреди какого-нибудь моря разбомбить. Если кто-то выплывет, опять принять его во власть. Но мы так никогда не сделаем, потому что сами больны похожей болезнью. Ваша милость, всю жизнь околачивавшая пороги кабинетов ещё более глупых начальников, от борьбы отвыкла, хребет стал слишком гибким, хотя как-то в сердцах вы изволили проговориться:

–    Кто развалил наше правительство, тот пусть и создаёт новое.

А старший унтер-офицер ЦРУ его создаёт в меру собственного разумения, снова пытается склеить гречневую кашу с навозом и почему-то не приглашает, сгубившего вашу милость Паулаускаса в главные скульпторы. Значит, такой председателишка уже не нужен ни русским, ни американцам, поэтому он и вещает, подобно гиганту демократической мысли:

–    Скандалы в Сейме и Правительстве позволяют нам лучше узнать друг друга.

Ну, чем не деревенская баба в мини-юридической юбке? Те, после того как переругаются и исчерпают все свои аргументы, задирают юбки, показывая одна другой своё достояние и – здрасьте наше вам, будем знакомы! В течение шести лет бывший председатель Сейма знакомил таким способом весь народ с неугодными ему руководителями страны, а когда все перезнакомились, то и самому мастеру скандалов задрали юбку, показав, что и он такой же шотландец, не намного богаче всех прочих. Но и низвергнутому гению надо как-то жить, поэтому Артурас Паулаускас, поправ все принципы, не увенчавшие его лаврами «государственника», рванул к консерваторам. А у тех, как назло, самый разгар «прорыва». Им не прокурор, а памперсы нужны.

Тогда Артурчик вернулся к Бразаускасу:

– Давай объединим партии, предлагает он, хотя никакой партии у него уже нет – Успаских не финансирует. – Я буду лидером социал-демократов и прикрою тебя, а ты спокойно отдыхай. Таким образом все проблемы с помощью «Бюро экс-комиссаров» решатся сами по себе.

Но А.М. – Архангел Михаил – не такой дурак, он прекрасно понимает, что голыми руками с таким представителем судебной Литвы не совладать, поэтому не отказался от поста лидера партии. Щит хоть и соломенный, но остался в его руках. Премьером ему уже не бывать, но и спец по скандалам не будет у него над головой кудахтать. А когда всё стихнет, он, как А.Сакалас станет почётным председателем и будет рассказывать скаутам, как оба они очень любили родину. Государство всегда становится родиной, когда ему от граждан что-то нужно.

Но Артурас в оруженосцах ходить не желает, поэтому он развернулся и помчался к центристам. Но и там, в самом центре, как язык колокола, раскачивается Зуокас, тоже Артурас, но отлитый не из того материала. Он сыт по горло прокурорскими придирками. Он не хочет звонить, ударяя в колокол собственной головой. Несолоно хлебавши и здесь, Паулаускас, возвращается к консерваторам. Эта гильдия могильщиков принимает объедки от любых партий. Как старый работник КГБ, Вэ.Вэ. фон Лансбургас знает, что лучшие стукачи получаются из кадров, где-нибудь наследивших. Хорошо, что европейцы спохватились и отняли у тех дилетантов последнюю самодельную бомбу – евро, которая действительно могла разнести в клочья нашу агонизирующую экономику. Но свинья в небо не смотрит, потому и не видит, где растут жёлуди.

Моё поколение – народ испорченный. Мы сейчас не являемся ни хорошими политиками, ни хорошими деятелями искусств, а в такой штуке, как мужская честь, без прокуратуры разобраться не можем. Нынешнюю мужскую составляющую баловали в детсадах, обучали в школах и университетах женщины, поэтому современные джентльмены в независимой Литве обабились настолько, что mm-le Весайте, борющаяся за равноправие мужчин и женщин, может гордиться: уже десять лет, как равноправие перевесило не в мужскую пользу. Можно ли назвать мужчинами всех сеймских мужебаб, а саму Весайте – женщиной? С какой стороны ни глянешь, придётся признать, что у нас объявился свой национальный средний пол – политики.

Вспоминаю, однажды довелось встречать в аэропорту Шереметьево китайскую делегацию. Как увидел их спускающихся по трапу самолёта, то подумал, что это солдаты. Все они были в синих закрытых костюмах и в фуражках, как у Мао Цзэдуна, у каждого на груди висела маленькая красная книжка. Оказалось, что это цитатники Мао, содержащие премудрости, необходимые руководителю на всю жизнь. Получил и я в подарок такую книжицу, но к счастью, в ней ничего не смог прочитать, хотя переводчик объяснил, что в любую трудную минуту, я в ней смогу найти нужный совет. Но о самом удивительном я ещё не сказал. Когда гости в ресторане сняли свои фуражки, оказалось, что половина делегации девушки, да ещё и с косами.

Во время работы над «Кораблём дураков» у меня постоянно чесались руки составить и издать похожий «цитатник» с мудростью команды моего корабля, но оказалось, что этой мудрости так много, и все они такие безымянные, что моя работа оказалась невыполнимой. Для её выполнения мне потребовалось бы несколько секретарей, которые пересмотрели бы печатные издания, речи и книги, однако у меня нет таких помощников. Это задача будущего. А теперь подумайте, чем наши консерваторы отличаются от хунвейбинов? Наши не носят формы, под шапками не прячут кос, но каждый их них Папулин цитатник выучил наизусть. Об этом они хвастают в своей брошюре «Вэ.Вэ фон Ландсбургас пашет». Дескать, асфальт он распахивает, но каким орудием это делает, они не выдадут, поскольку при помощи такого же орудия его изобретатель Виджюнас, знающий волшебное слово, приобрёл Веркяйский дворец.

Другая половина подобных мужебаб или бабомужей предлагала в премьеры А.Паулаускаса. Любопытный вариант. Только политикам для взаимного знакомства понадобится, как шотландцам, надеть на себя юбки без исподнего. Несколько последователей лопатологии и белинистики[85] предлагали в премьеры Чёрного Пятраса, то есть Ауштрявичюса. Хорошенько вслушайтесь – не опытного государственника, а главного переговорщика, участника переговоров, зависимого чиновника, которому давали указания за столько и столько продать или выменять Литву. Когда этот гениальный переговорщик торговался в Брюсселе, он вдруг забыл, что средние температуры в Литве намного ниже, чем во Франции. Потому что, проживая в тёплых краях, он запамятовал, что у него на родине кроме евро бывает ещё и зима, поэтому нам за тепло приходится платить больше, чем другим членам ЕС. Какой комсомольский характер! Я знаю одного художника, проведшего целую неделю в Америке, теперь под всеми своими работами он ставит не только свою фамилию, но и страну своего происхождения – США.

Хорошо, что г-н Ауштрявичюс ещё родной язык не забыл, но как я слышал, доллары он уже пересчитывает по-английски. Одним словом, без пяти минут новый Вольдемарас Адамкавичюс[86], который в детстве у своего дяди генерала говорил по-русски лучше, чем по-литовски. Поэтому в гимназии по родному языку хватал двойки. Г-н Ауштрявичюс, оказывается, тоже из бедной семьи, так как миллион на избирательную компанию отец ему косой накосил. А, может быть, и ему помогает какой-нибудь генерал?..

Приятно сидеть «на архивах» и изучать пути появления современной элиты. Это люди без корней, взращенные на карьеристской гидропонике. Они, как омела, прилипли к телу народа и поэтому сосут из него соки, пока это дерево держится. Но виданное ли дело, чтобы в Литве глупый руководитель взял в заместители человека умнее себя? Это невозможно. Кто там ещё баллотируется в президенты? Юршенас… Боюсь, что народ, опёршись на него и не почувствовав ничего твёрдого, тут же поскользнётся. Это спец по интригам типа Паулаускаса, только намного спокойнее, не управляет силовыми структурами, но пронырливый и скользкий как угорь.

А, может быть, Пильвялис? Вот было бы здорово! Его Превосходительство Пильвялис… Но и это возможно поправить в пользу ЕС. Чтобы понравиться иностранцам, можно его перекрестить в Окорок Первый, мы ведь монархический народ. А, может быть, оставим Адамкуса?

И здесь мы были бы первыми – столетний президент в тысячелетнем государстве. Можно умереть со смеху, услышав о таком рекорде.

Есть ещё один выход – пригласить литовского Остапа Бендера – Юозаса Петрайтиса. Имели бы своего Берлускони, уже не раз подвергавшегося арестам, судам миллионера, который не платит налогов, крадёт произведения искусства, обманывает рабочих и министров. Но вначале стоит выяснить, под чьей кроватью он держит свои шлёпанцы и когда он вернёт Банку Литвы средства, прикарманенные якобы за «консультации» в процессе печатания в Америке некачественных литов.

Шутить можно, но очень обидно, когда в Литве всё так страшно обесценили ради денег. Некогда священные институты – Сейм, Правительство, Президентура за 15 лет независимости превращены в мелочные толкучки, на которых могут действовать и распоряжаться разношерстные проходимцы. Я мог бы держать пари, что премьером утвердят того, кто уже не первый срок ошивается в Сейме и сумел стать своим для нескольких полузакрытых кланов, иначе говоря, человек бесхребетный, с глубокими карманами и основательно примазавшийся к лидерам Сейма всех сортов. Новых лиц этот клан правительственной власти в свою среду не впустит.

Именно поэтому и застряла предложенная Бразаускасом кандидатура Зигмантаса Бальчитиса, человека с характером и головой. От такой перспективы содрогнулись все сеймские позиции и оппозиции. Кандидата отклонила не только оппозиция. Все всполошились из-за собственной шкуры. Изнурённые своим “прорывом”, консерваторы отказались от новомодных памперсов и предпочли испытанный метод – социал-демократическую клизму Гедиминаса Киркиласа, поскольку тот однажды уже перебегал к ним.

Моё пророчество снова сбылось. Видимо и мне стоит заняться составлением политических гороскопов, но об этом подумаем позже, а пока вернёмся к «цитатнику» Мао Цзэдуна, или к величию самого, самого… десять тысяч раз самого благородного человека Литвы Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса. Я начал собирать перлы его мудрости, но, как уже говорилось, конца ещё не видно. Дал бог хворым необыкновенное трудолюбие и терпение. Но несколько заметок из будущей книги всё-таки процитирую. В своей проповеди Вэ.Вэ. фон Ландсбургас объявил, что он создал Консервативную партию “Союз Отечества”, или Страны. Уже на следующий день его подловил редактор “Республики” В.Томкус и объяснил это мудрёное название:

–    Единственный профессор Литвы создал новую КПСС. Ничего не поделаешь, привычка – вторая натура.

Не дожидаясь съезда, консерваторы тут же к слову “консерваторы” добавили слово “Литвы”, и соответствующую букву “Л” в аббревиатуру. Опять жуть: получилось КПЛ[87]!

–    Через два-три года мы будем жить как в Америке,

–    пообещал мессия с трибуны Верховного Совета.

Чудо состоялось. Уже через год мы жили, как негры в Гарлеме. Поэтому нам некуда спешить.

–    Чего вы волнуетесь? – заявил в одно дождливое лето агроном №1. – Придут горожане и весь урожай скосят косами.

А из городов заявились бритоголовые и до сих пор охотятся на стариков в деревнях.

–    Надо создавать антифашисткою коалицию имени В.Адамкуса.

Два фашиста создали антифашистскую коалицию в помощь третьему фашисту.

И вот шедевр из шедевров мировой дипломатии, или, если перевести точнее, “вселенский блуд”. Папуля зарегистрировал в Сейме телеграмму российскому президенту Владимиру Путину следующего содержания:

«Ваше превосходительство, ценя возможность добрых отношений между нашими странами, просим Вас ограничить подрывную деятельность секретных служб своей страны в Литве».

Почему не Бушу или Усаме бин Ладену? Хотя отчасти профессор прав: зачем русским столько разведчиков, если с этой работой он до сих пор справлялся единолично? Это он озвучивал даже с трибуны:

–    Американцы просили наши спецслужбы предупредить президента о том, что творится в его окружении, однако Паксас на это не прореагировал.

С какой стати президент независимого государства должен слушаться перевербованных ЦРУ агентов, таких, как господин профессор или Адамкус? По нашим законам это подсудное дело.

А теперь – из области фантастики:

–    Связи Паксаса с Ю. Борисовым показывают, что человеком завладели, что его превратили чуть ли не в робота. Премьер мог бы посоветовать, чтобы он съездил отдохнуть, подлечиться, и всем было бы хорошо.

Связь человека с человеком – дело обычное и естественное, иначе они не были бы людьми. Но как объяснить каждодневные беседы консервативного пророка с самим Господом Богом? Что за богомолки сумели сделать из Папули такого робота, который может разговаривать со Всевышним по мобильному телефону? Кардинал мог бы посоветовать: поезжай в ватиканский дурдом на очищение, как Лолашвили, там спецы изгонят из тебя беса, и тебе, и нам станет намного лучше. Отдохнёшь, подлечишься, а, может быть, и не вернёшься, обнаружив там музей для таких «святых»?

С этой темой надо кончать, потому что на цитирование всех речей нездорового человека не хватит и двух жизней. Правильно говорят в народе: любой дурак может умным задать такие вопросы, что и сто мудрецов на них не смогут ответить. Поэтому не будем углубляться в то, что было бы, если было бы. У нас есть прекрасный, проверенный временем и делами премьер, способный работать и договариваться с иностранными господами, – это пятнадцать лет подвергаемая консерваторами травле, но не сломленная Казимера Прунскене. От этого имени у Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса, у А.Адамкуса и, особенно, у курицы-клуши Р.Юкнявичене сводит челюсти: кто это смеет быть умнее неё, если не состоит в Консервативной партии Литвы? Где это видано? Только побыла эта Казимера в министрах сельского хозяйства, как дела крестьян значительно улучшились, и никто денег ЕС не разворовал. Мы со своей продукцией одолели всех колбасников в России, добрались до Турции и Германии. Не придерживаться брюссельских квот – это что преступление? С таким премьером могли бы поправиться дела и по всей Литве. Атомную электростанцию не закрыли бы. Но разве на «Корабле дураков» кто-нибудь поймёт, что титул княгини – это всего лишь забавы морально измотанных людей из прошлого? Тем пропахшим нафталином гражданам Прунскене для рекламы нужна больше, чем они Казимере. Вот когда Вэ.Вэ. её травил, она не просила у единственного на всю Литву профессора показать справку о том, что он на самом деле является мессией. Никто во всей вселенной, кроме нашей богадельни и «Мира католиков», таких знаков отличия не раздаёт, но в это нельзя поверить, пока секретную справку об этом не напишет ДГБ (Департамент государственной безопасности).

Есть в Литве такая организация, по В.Шустаускасу – Душители Граждан Безвинных. Его создатели – очень известные люди: З.Вайшвила, выкравший из архивов КГБ все нужные и касающиеся Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса документы, М.Лауринкус, сын заключённой и следователя, и Б.Гаяускас, бывший грабитель, пойманный на ограблении железнодорожной кассы в Шяуляй. Сопротивляясь при задержании, он застрелил милиционера Микалкенаса, прострелил ногу офицеру, случайно оказавшемуся на станции, который всё равно его скрутил и сдал в кутузку. Сейчас бандит оправдывается, что таким образом собирал средства для подполья. Ну, чем не Коба, чем не товарищ Сталин, грабивший царские поезда на благо своей партии?

Когда я подал объявление, чтобы отозвался хотя бы один резистент или подпольщик, получивший от Гаяускаса хотя бы рубль в помощь, таких не оказалось, а я попал под подозрение. На меня завели дело, вызывали в прокуратуру, допрашивал такой юрист с мировым именем К.Милькерайтис, от сравнения кругозора которого с куриным все курицы со стыда попадали бы в обморок.

За всё время своего существования те рыцари нашего “охранного отделения” не раскрыли ни одного дела, имеющего государственное значение, если не считать их собственного самодельного «шпиона» Йонику, арестованного при свете телевизионных софитов в день рождения М.Лауринкуса.

Если бы журналист Вилюе Каваляускас не позвонил М.Лауринкусу и не сказал, у кого он видел орден Гедиминаса, принадлежавший убитому ксендзу Р.Микутавичюсу, А.Беляцкас и сегодня торговал бы украденными у него произведениями искусства. Но и здесь не обошлось без всемогущей и алчной руки М.Лауринкуса. Следователем в деле Беляцкаса назначили бывшего комиссара пренайской полиции Олега Травкина, в своё время изгнанного со всех должностей за злоупотребление служебным положением и растрату казённых денег. Этот деятель применил новейшую методику Лауринкуса для получения всех необходимых секретов, поэтому и отпустил преступника на двое суток домой для приведения в порядок своих бандитских дел.

И вновь ирония судьбы! В Пренай я увидел гуляющего по магазинам А.Беляцкаса – без наручников, без охраны, – покупающего выпивку и закуску. Не поверил своим глазам и повторно зашёл в магазин. Аккурат, как говорят жемайтийцы, тот самый голубчик. Быстро созвонился с карманным прокурором фон Ландсбургаса К.Педничей и спрашиваю:

–    Где, по вашему, сейчас находится А.Беляцкас? Из кармана Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса послышался голос:

–    На такую чепуху у меня времени нет.

Он моего голоса не узнал, но велел переключить на другого прокурора. Когда я и ему задал такой же вопрос, тот посоветовал не устраивать провокации. Когда я очень сердито рассказал, где находится и что делает господин Беляцкас, он всё хорошо понял и дал юридически обоснованный ответ:

–    Это провокация. Я проверю, откуда вы звонили. Я вас разыщу!..

На суде Беляцкас и его сестра объясняли, что они Травкину за эту услугу отдали кольцо с бриллиантом стоимостью в несколько десятков тысяч, но никто не поверил, потому что часть заработка досталась самому Лауринкусу. О.Травкина опять, на всякий случай, отстранили от должности, пристроив для работы теми же методами в таможню. Он передо мной оправдывался, что совсем не виновен и ту «операцию» детально согласовал со своим шефом Лауринкусом. Это общество тайных карбонариев больше всех потрудилось, чтобы навредить Р.Паксасу. Они даже поленились (или им не хватило умения) переписать полученные от американцев справки по-литовски, и фамилии некоторых деятелей остались написанными в английской транслитерации, а потом хвастали, будто провели огромную работу. Они также переписали из итальянских газет несколько пикантных заметок об итальянском предпринимателе Боске, участвовавшем в приватизации «Алиты», раздули те анекдоты до угрозы национальной безопасности и представили свою фальшивку Комиссии по приватизации. Сто миллионов уплыло из государства. Ему хватило пятидесяти семи. Сэкономленная разница вернулась приватизаторам в виде взяток. По непроверенным данным, А.Бразаускас через своего заместителя Милду Петраускене, или как её там, получил три миллиона якобы на партийные нужды.

Если честно оценивать проделанную до сего дня работу этого учреждения, нисколько не ошибёмся, утверждая, что этот департамент покрывает все преступления государственных деятелей по их заказу и препятствует нормальной работе полиции, прокуратуры и судов. Это чирей, ландсбугистская зараза, которую необходимо удалить, пока сепсис не поразил всё тело государства. Это третьестепенное подразделение ЦРУ создано для слежки за литовцами, а о каком-либо наблюдении за деятельностью иностранных разведок работники этого учреждения, думаю, понятия не имеют. По масштабам слежки и глобального прослушивания оно уже давно опередило прежний КГБ, ни грамма меньше.

И выбрали же название – литовская госбезопасность! Это же политическая полиция, охранка. Ни одно политическое дело или спор политиков не обходится без этой “деполитизированной” конторы. Это инструмент коррупционеров, сбившихся в руководстве. Чем они отличаются от обычного насильника? Только тем, что, собираясь на обыск, они открыто надевают маски, а поношенные модные ботики и бросавшиеся прежде прохожим в глаза модные не глаженые брюки, галстуки и казённые пиджаки остаются те же. Я нескольких таких опознал, а они потихоньку упрашивают:

–    Идите, писатель, и не мешайте работать.

Вспоминаю, как появилась та очень секретная справка против Р.Паксаса. Я её заполучил от знакомых журналистов, хотя А.Паулаускас и А.Сакалас божились, что они никак не вправе её обнародовать. Не выдержав, я прочитал её фрагмент в передаче Руты Гринявичуте «Коррида». Тогда Юргис МаРАЗМАтик спросил у меня:

–    А вы уверены, что она настоящая?

–    Не притворяйтесь, вам этот фальшивый секрет уже прочитал в Сейме А.Паулаускас.

–    Да, прочитал, но я не могу её комментировать, потому что она очень секретная, оперативная.

Боже, какое идиотское самовозвеличивание! Он всё знает, но вынужден молчать, потому что является членом Сейма, который имеет право на ознакомление с секретными документами, но о них никому не может рассказывать. Хотя о таком нарушении Конституции он обязан кричать во весь голос. Но он будет молчать, даже если завтра из-за этого начнётся война. Тем временем несколько газет этот секрет уже раструбили по всей Литве. Они с улыбкой и под честное слово этот секрет передали мне даром.

–    Только никому не говорите, откуда получили.

–    А показывать?

–    Делайте что хотите.

Что и говорить, каково государство, таковы и секреты. Сам Лауринкус с той справкой первым делом пошёл подстраховаться на телевидение. Сколько журналисты уплатили за информацию для этого спектакля, я не знаю, но, хорошо зная М.Лауринкуса, могу сказать, что бесплатно он ради Литвы даже не выпустит газ из собственных недр. Потом уполномоченный им работник допрашивал меня:

–    Как вы получили ту справку?

–    В троллейбусе нашёл.

–    Не шутите.

–    Я серьёзно: дашь тыщу, всё выложу.

–    Мы можем и больше.

–    Если можете, то поторопитесь. У меня на руках второй экземпляр, а первый выпал из портфеля Лауринкуса на улице Конарского[88].

–    Он в троллейбусах не ездит.

–    В этом и вся ваша беда.

Он ещё покобенился, покривлялся и отстал, будто муху проглотил. Я смотрел ему в глаза и видел, что ему самому всё хорошо известно, но по приказу он обязан допросить не знающего. Ведь это высочайший уровень литовской разведки, это так трудно, как собаке поймать собственный хвост. Я хотел ещё рассказать ему анекдот, но он не слушал. А в том анекдоте спорят три работника госбезопасности.

–    Как наберу полную скорость, то придорожные столбы сливаются в сплошную стенку, – говорит один.

–    А когда я разгонюсь, то через Нерис перескакиваю без моста, – хвастается другой.

–    Всё это ерунда, – говорит третий. – Когда я газану, то догоняю и вижу номер своей машины, прикреплённый сзади.

Вот это настоящий работник литовской госбезопасности: если сам тебе что-нибудь не подсунет, то и не найдёт.

Так было и в случае с Роландасом Паксасом: сами всё сочинили и в своих преступлениях обвинили президента. Почему они теперь не слушаются В.Адамкуса? Потому что за это больше не платят. Где была госбезопасность, когда некий курдский еврей Хриет Галил хозяйничал в Сейме и в президентуре, подделывал справки военной академии Великобритании. Что сделала госбезопасность, когда А.Кубилюс за один лит продал компанию «Летувос курас» не то голландским, не то датским воришкам? У тех парней за душой не было ни гроша, и тут же они перепродали за двести миллионов ЛУКойлу 124 бензоколонки. Для чего тогда Лауринкус писал фальшивые справки?

Имея такую организацию, поглощающую миллионы, собранные с налогоплательщиков, мы покорно просим В.Путина прекратить засылку в Литву людей из своих спецслужб. Ведь это идиотизм! Или преднамеренная моральная диверсия против Литвы. Почему мы не посылаем такие телеграммы в Израиль, США, Польшу? Как бывший председатель комитета Сейма по национальной безопасности, знаю точно, что Литва до предела нашпигована шпиками этих и других государств. У американцев даже свой специальный спутник есть, с которого мы не умеем получать информацию и только регистрируем, кто к тем нашим лучшим друзьям входит и выходит от них.

Где были господа Лауринкус и Поцюс во время убийства генерального директора «Мажейкю нафта» Гедеминаса Кесуса, противившегося приходу в Литву компании “Вильямс”? Кто нанял тех паневежских “тульпинисов”[89] и кто их вооружил? Кто им шепнул, что сын Кесуса возвращается из Лондона? Кто подсунул тем бандитам названия банков и коды, по которым нанятые киллеры пытались снять вклады убитых? Такой информацией могли располагать только в госбезопасности, полиции и каком-нибудь экс-бюро. Почему Пинчю и членов его банды после первого ареста прокуратура отпустила домой? И только со второго раза дело начали расследовать по существу. Кому мешал Г.Кесус? В первую очередь – Ландсбургасу и его команде – Лубису, Абишале, Адамкусу, Казицкасу и прочим членам Сейма, которых потревожили специальной комиссией Грейчюнаса. Вот почему Р.Юкнявичене так отважно угрожала комиссии: «Доиграетесь, мужики!» Откуда у этой курицы такая наглость? Разве от воспоминания о трагедии Кесусов? Но любопытно, что и Паулаускас точно так же стращает своих противников: «Кто-то доиграется!»

Почитайте документальное исследование Витаутаса Кабайлы, близкого друга и сослуживца Г.Кесуса, «Кто убил Гедеминаса Кесуса?», напечатанное в газете «Лайсвас лайкраштис», и у вас не останется никаких сомнений, что это работа наших политиков и олигархов. А те наёмные убийцы – всего лишь шлак от тех миллиардных афер, проворачиваемых с евреями “Вильямса”, Березовского и Ходорковского.

Как свидетельствовал Временной комиссии Сейма Й.Лёнгинас, член Сейма консерватор Р.Юкнявичене даже заявлялась на финансовые переговоры правительства Литвы и “Вильямса”, касающиеся нехватки оборотного капитала «Мажейкю нафты», хотя не была официально уполномочена участвовать в таких переговорах ни Сеймом, ни правительством. Являлась, как засланный агент, наблюдатель, лоббист…

Это верно, но, сказав “А”, господину Лёнгинасу следовало было бы сказать и “Б”. Муж Юкнявичене работал рука об руку с консультантом “Вильямс” A.Абишалой.    Ещё горячие сведения с заседаний правительства оба они передавали Абишале, а тот консультировал представителей “Вильямса”. Те, в свою очередь, информированные о слабых местах правительства, каждый раз планку переговоров поднимали всё выше и выше в свою пользу. Кроме того, Юкнявичене сообщала им о мнении Вэ.Вэ. фон Ландсбургаса и B.Адамкуса,    поддерживавших переговорщиков “Вильямс”, отчего те вели себя ещё нахальнее.

Ведь это явное, ничем не прикрытое предательство государственных интересов иностранцам. Такое преступление никакими коммерциями не прикрыть. Государственная измена, как предусматривает Конституция, подлежит строжайшему наказанию, поэтому для прикрытия оной требовался величайший политический скандал. Вот откуда родилось раздутое до непотребства обвинение Р.Паксаса, который якобы дал понять Ю.Борисову, что его телефон прослушивается, будто он сам этого не знал… А перебранка подвыпившего Борисова, не выбиравшего слова в адрес президентского советника Ачаса, была преподнесена как преступление, способное подорвать наше государство. Если независимой республике столько-то и требуется, что бы она рухнула от крепкого мужского словца, так чёрт бы побрал такое государство, пусть оно поскорее грохнется и не мучает своих граждан. Поэтому для эксперимента пробую и я его развалить, угрожая непосредственно президенту, а не его советнику:

А иди-ка ты, Адамкус, сра… зу сейчас за своими тапочками! И что ты мне сделаешь, если после этих моих слов начнётся новая революция? Думаешь, оранжевая? Чёрта с два! Ярко-красная!..

 

СОБСТВЕННОСТЬ НЕ СВЯЩЕННА, ЕЁ ТОЛЬКО ВОРЫ ОСВЯТИЛИ

 

–    Правда ли, что в независимой Литве скоро можно будет заказывать продукты по телефону?

–    Правда, только выдавать их будут по телевизору.

-Чем отличается террорист от консерватора? С террористом можно договориться.

Самый короткий анекдот: Киркилас-премьер.

Мой отец, как и все молодые люди, когда-то был активным революционером и в армии был не низшим по чину, однако, вернувшись в Литву, прервал все связи с боевыми товарищами, особенно в 1937 году.

Он любил меня поучать:

–    Когда варишь картошку, надо снимать пену, когда тушишь мясо, этой пены появляется ещё больше, но когда вскипают люди, когда начинаются бунты и революции, той пены за всю жизнь не снимешь! Кровавая пена очень надолго пристаёт к краям кастрюли, называемой обществом. Я дырявые шумовки для революции никогда не делал и делать не буду.

Мама за это его обожала:

–    Хватит, навоевался за других, сейчас о своей семье заботиться надо.

Но в сороковом душа не выдержала. В один прекрасный осенний день он взял меня в поездку в Минск.

–    Что мы там делать будем?

–    Навестим моих старых друзей.

Теми друзьями была семья Уборевичей, с которой отец переписывался до 1937 года.

–    Это человек кристальной чистоты. Это святой человек! Он спасал нашу Литву от нашествия поляков.

Я не верю, что он поднял руку против своего народа. Я буду свидетелем… Я докажу… Я всё помню, у меня есть его письма…

В Минске, по адресу, имевшемуся у отца, от Уборевичей не осталось и духу. Откуда-то появившаяся женщина пояснила:

-Дорогой человек, что ты здесь ищешь? Беды, смерти? Беги отсюда без оглядки.

В Каунасе на вокзале нас встретили двое военных и один в штатском. Отца увели, и я пришёл домой один. Через месяц или два отец вернулся сам на себя непохожий. О чём бы его ни спрашивали, он отвечал:

–    Не бабское дело, – это маме.

–    Вырастешь – узнаешь, – мне.

–    Не трещите, – митингующим соседям. – Делом займитесь.

И лишь после войны, отсидев и в немецкой тюрьме, очень соскучившийся, он спросил:

–    Слышал, ты в комсомол вступил?

–    Да.

–    Дело твоё, но я обязан тебе сказать: такой сталинский порядок не имеет права на существование.

–    Папа, ты очумел?

–    Это очумели те, которые расстреливают таких людей, как Уборевич, и не трогают таких, которые мне кости ломали лишь за то, что я против того человека не мог сказать ничего плохого.

–    Этого не может быть.

–    Так есть, сын. Человек быстро привыкает к хорошему, поэтому надолго перестаёт его замечать. Только потеряв это хорошее, он начинает понимать, что случилось. Вот почему негодяи всегда верховодят. Ваш Сталин – бандит.

Я непроизвольно закрыл ладонями рот.

–    Боишься?

–    Боюсь.

–    Не приведи, Господи, если к ним из страха пошёл.

Я об этом много раздумывал при создании “Саюдиса”, но всё равно наша «поющая революция» пошла пеной, как разбитая бутылка шампанского. Самые расторопные грабанули миллионы, а тем, которые искренне на неё трудились, достался лишь осадок. Перечитываю горькие письма сотен людей, дивлюсь человеческому терпению и беспощадности истории. Долго ли ждать, чтобы Литва исчезла вместе со всеми своими бедами и красивыми легендами – порождением этих бед. Только при чтении этих исповедей я, наконец, понял, что означает в руках власти та дырявая шумовка, с помощью которой негодяи в пору перемен выгребали из нашего котла возрождения всё, что было ценного, а пену оставили.

Вот одна из современных легенд. Жил человек, как и его предки возле красивого озера, а нынче бритоголовые отгородили от него берег колючей проволокой. Государственное озеро стало личной собственностью: или землю возле озера продай или к озеру не подходи. Так нынче выглядит независимое крепостничество. Триколор! Куда только те бедолаги ни обращались, везде слышали одно и то же: сами виноваты. Почему заранее не позаботились? Почему сами не взяли в аренду? Так же могли бы огородить…

А те плачут и объясняют:

– А как бы мы соседям в глаза смотрели… Не вынуждайте нас вести себя по-скотски. При поляке Лещинском было лучше: лови эту рыбу, сколько хочешь, лишь бы к празднику не забыл и ему парочку щук отнести…

Вот тебе и независимость.

Это письмо напомнило мне вчерашний день. Ведь были времена, когда и эти богачи голые задницы рубахой прикрывали, только они раньше других научились хапошничать. Иные даже собственные банки пооткрывали. Словом, одни пели в парке Вингис, Сейм защищали, а другие не половниками, а экскаваторами загребали чужое добро. Любой мошенник, нахапав, мог зарегистрировать собственный банк, если у него был свой человек в Сейме, президентуре или в правительстве. Появление одной такой «прачечной» по отмыванию денег я хорошо помню, потому что меня ловко обманул случайно прибившийся “дружок”.

В Литве появились два полковника госбезопасности – Андрей Воробьёв, представитель и владелец фирм «Baltic Stear» и «Dios» из Уральска, и Анатолий Евтеев – коммерческий директор ЗАО «Бальчич» из Киева. Потом к ним присоединился Игорь Жуковский, представитель фирмы «Май» из Минска. Компания не большая, но хорошо организованная: три предпринимателя объединились, значит, пора созывать учредительное собрание. Сошлись вместе, хорошо пообедали, выпили и решили создать банк «Экспресас».

Чтобы зарегистрировать новую «прачечную для денег», прибывшим необходимо было найти помещение и назначить руководителем местного жителя. Дали объявление в газетах и пообещали гонорар в 10.000 рублей помимо платы за аренду. Те мужички долго блуждали по Вильнюсу и не могли ни купить, ни арендовать нужное помещение, потому что не были гражданами Литвы. Наконец, к ним прибился нужный человек, спокойный, отовсюду вытолкнутый А.Бразаускасом – Гедиминас Киркилас, реставратор старинных картин, которому для создания собственной хорошей картины не хватало фантазии, но возможность испортить старинную подворачивалась чаще, чем следовало. Поэтому он и ухватился за ту огромную дырявую шумовку. Спустя некоторое время, для вновь создаваемого банка на имя Петра Мончака был арендован второй этаж «Детского мира», стоимостью 100 миллионов талонов[90] за общую площадь в 382,8 квадратного метра.

Составлен список местных учредителей банка, во главе которого оказался зять Г.Киркиласа.

  1.    Йонас Басаликас, прожив. Гоштауто 4-38, Вильнюс.
  2.    Пётр Мончак, прожив. Тускулену 60-65, Вильнюс.
  3.    Виталия Мончакене, прожив. Юстинишкю 61-21, Вильнюс.
  4.    Рита Киселёва, прожив. Каролинишкю32-179, Вильнюс.
  5.    Игорь Жуковский-Зильбер, прожив. Венуолё 14-2, Вильнюс.
  6.    Антонина Жуковская-Зильбер, прожив. Венуолё 14-2, Вильнюс.
  7.    Максим Жуковский-Зильбер, прожив. Венуолё 14-2, Вильнюс.
  8.    Йонас Жапторюс, прожив. Шешкине 53-8, Вильнюс.
  9.    Гражина Якавичене, прожив. Миглос 2-2, Вильнюс.
  10.    Викторас Гряцкас, прожив. Жеминос 43-40, Вильнюс.
  11.    Анатолий Евтеев, прожив. Конарскё 18-59, Вильнюс.
  12.    Андрей Голубев, прожив. Жирмуну 60-54, Вильнюс.

Вот тут-то и начинается комедия. Люди, которые не всегда могли досыта поесть, вносят солидные суммы денег. Все учредители коммерческого банка «Экспресас» на открытый накопительный валютный счёт № 073002 в коммерческом банке «BALTICBANK» вносят 749.000 долларов США. Взносы для учреждения банка сделали:

 

  1. Йонас Басаликас

83239 $, или

444,5 тыс. лт.

  1. Виталия Мончакене

83221 $, “

444,4

  1. Рита Киселёва

41610$,

222,2

  1. Игорь Жуковский-Зильбер

41610$, “

222,2

  1. Антонина Жуковская-Зильбер

41610$

222,2

  1. Максим Жуковский-Зильбер

41610$

222,2

  1.    Йонас Жапторюс
  2.    Гражина Якавичене
  3.    Викторас Гряцкас

10.Анатолий    Евтеев 11 .Андрей Голубев

12.Пётр Мончак собственное

имущество:

 

41629$ “ 222,3 83240 $ “ 444,5 41629 $ “ 222,3 124801 $ “ 666,6 124801 $ “ 666,6 1000

– имуществ. взнос Всего 50.000.000 литов

Кто же натаскал им такие богатства, какие домовые их подкинули? Зять Г.Киркиласа Йонас Басаликас в то время работал в автосервисе “Тёмкина”, находившемся в Жверинасе, и красил днища автомобилей, а сам Тёмкин был активным членом “Вильнюсской бригады”. Даже слишком активным. Прочие “учредители” трудились на низкооплачиваемой работе, словом все были ещё “рядовыми трудящимися”. Возможно, один-другой уже где-то приворовывал, но, если верить Киркиласу, его зять был пролетарием, и тестю самому пришлось раскошеливаться на свадьбу дочери. И вдруг этого бедняка с нежданно свалившимся с неба миллионом дочки Киркиласа выбирают директором нового банка. Это ли не чудо, когда чёрная корова даёт белое молоко?! А может быть, Киркилас на свалке в Шанчяй нашёл свой Клондайк или банк грабанул?

Ничего подобного. Истинный хозяин денег А.Евтеев становится заместителем Й.Басаликаса. Рута Буткувене – главным бухгалтером, кассирша железнодорожного вокзала – активной учредительницей предприятия, далее – водитель, официантка, почтовый служащий, сапожник… Все миллионеры. Надо быть круглым дураком, чтобы не заметить, на какие кратные части поделили привезённый КГБ капитал – как яд в аптеке, чтобы никто не объелся, а руководителям с иммунитетом – по повышенной дозе. Только банк начал работать, как только начал принимать вклады, а уже 30 апреля его опять перерегистрировали, рассекретили и назвали “Меркуриюс 2000”. Все старые счета как будто померли. Было объявлено о банкротстве. Часть денег уплыла в Австрию, где так часто, по странной случайности, Киркилас застревает из-за снежных заносов у пайщика, бывшего офицера разведки Цетлера. Другая часть осела в Лондоне, что-то вернулось в банк “Гермис” на счета подставных лиц с новыми фамилиями. Так родилась полулегальная прачечная для денег. Когда я стал интересоваться происхождением таких высоких темпов, директор коммерческого банка “Balticbank” ответил:

–    По звонку из Сейма.

–    Но это противозаконно. Кто звонил?

–    Я ничего не знаю, главное, что деньги в моём сейфе, а всё остальное – коммерческая тайна. Такую тайну раскрыть уже трудно: поженились два банка и родили третий банк, больший, чем оба прежние, и концы в воду или в гараж Тёмкина в слив отработанных масел.

Ничего не знал и управляющий Банком Литвы Бальдишюс, потому что он не имел права вмешиваться в дела коммерческих банков.

Тогда я пристал к хиляку Киркиласу:

–    Скажи честно, ты звонил и давал поручительство за зятя?

–    Видишь ли, там собрались молодые мужчины…

–    Не виляй хвостом. Откуда твой Йонас миллион получил? Или скажешь, или я сам докопаюсь.

–    Звонил Бразаускас.

Тогда я спросил у Бразаускаса:

–    Те полковники – твои друзья?

–    Я ничего не знаю. Чушь, какая-то. Такие разрешения выдаёт Центральный банк.

– Действительно, разрешения выдаём мы, но это лишь формальность. Если есть уставной капитал, есть вклады, то будет и разрешение, – ответили там.

Так границы государственных интересов закончились на подступах к Сейму и “Вильнюсской бригаде”[91]. А Киркилас, снятый со всех должностей за присвоение членских взносов и другие мелкие аферы, т.е. по крупным у него ещё не было опыта, вновь понемногу пришёл в себя и с помощью своей новой жены затесался в элиту, пустил в ней корни и, ни разу не победив на выборах по одномандатному округу, уже четвёртый срок наводит в Сейме свой тихий порядок. Всё с помощью списочков, через головы других. А его зять за это время прихватизировал три или четыре рыбоводческих и птицеводческих хозяйства. Теперь он, подобно графу Чичинскасу, промышляет браконьерством в почти собственных лесах и бьёт по мордам егерей, не оказывающим ему должного почтения, а потом подаёт на них за это в суд. Суд, как и тесть, военный министр, всегда на его стороне. Кроме того, за спиной господина Басаликаса зорко бдит авторитет из “Вильнюсской бригады”.

И ещё одна немаловажная деталь. Вот как быстро такие “новые литовцы” снюхиваются с авторитетами преступного мира, вернее, в данном случае они никогда и не разлучались.

Однажды ко мне приехал директор уже прихватизированного Арвидского рыбхоза П.Алекнавичюс и, как бы в шутку, спросил:

–    Где положено находиться грабителю Бобиченко?

–    В каталажке.

–    Так почему он в нашем пруду карпов ловит?

Мы с генералом А.Светулявичюсом кружным путём отправились к указанному пруду, но Бобиченко там уже не было. Его охрана только что увезла его домой – в тюрьму. Мы нашли только тир, прекрасно оборудованный господином Басаликасом, в котором тренировались парни из “бригады”, и получили точную информацию, что такие поездки очень часты. Богатых заключённых как будто за большие деньги увозят на допрос, а в действительности они погуляют с девицами, попьянствуют и опять возвращаются в места отсидки.

После этого министр внутренних дел устроил ловушку для таких экскурсий и всю летучую маёвку захватил в лесу Бельмонтас. Кое у кого слетели погоны. Некоторые получили выговоры, но старая традиция ещё с царских времён осталась жива: ведь и заключённому и жандарму хочется жить. Как говорят, миловаться можно и в наручниках, а жить без денег – не получится. Взгляните в пустые, тусклые глаза Г.Киркиласа. Только в одном случае они могут заблестеть или наполниться слезой, поэтому вы без труда поймёте, что для него значат деньги. В партии его называли Копейколюбовым за то, что выманил у Климайтене 10 тыс. марок ФРГ якобы для того, чтобы вытащить А.Климайтиса из тюрьмы, организовать какие-то передачи по радио и телевидению, однако фактически не шевельнул и пальцем, а деньги положил в свой карман. Он, было, прикарманил внесённые мной и К.Гашкой членские взносы, а когда его прижали, бросил их на стол, как своим батракам. В том, что он сговорится с консерваторами, нет ни каких сомнений. Это патриоты одного пошиба. Когда Г.Вагнорюс приглашал Киркиласа работать в его правительстве министром без портфеля, мы запретили ему туда идти, погрозив исключить из партии, но он всё равно сбежал. А когда консерваторы его прогнали, на коленях, проливая крокодиловы слёзы, приполз назад и даже втёрся в руководство ДПТЛ.

Благодаря таким гигантам морали в Литве прекрасно прижилась система блата и взяток – надо ли заключённым доставить девиц, закупить для армии списанное вооружение или выполнить фиктивный ремонт самолётов и вертолётов. Главное, чтобы часть денег заказчиков вернулась к тем же самым заказчикам в виде взяток. Чиновничество Литвы так развратилось, что при поиске новой работы клерк в первую очередь хорошо разнюхивает, какие там возможности, чтобы без особых усилий прирабатывать на стороне, хотя при увольнении с прежней службы он уже получил огромное выходное пособие.

Как только по просьбе И.Легензова и Б.Клюнки, двоюродного брата прокурора А.Клюнки, против Ю.Борисова возбудили несколько уголовных дел и на таможне задержали продукцию его предприятия, все вертолёты, подлежащие ремонту, без какого-либо конкурса уплыли в “Гелисоту”, где Б.Клюнка работал начальником производства. Кроме того, раздули большой политический скандал, будто Ю.Борисов является тайным российским агентом и помогает Судану, поддерживающему террористов. Это затасканная патриотическая дымовая завеса всех крупных воров Литвы – русские идут…

После ремонта три вертолета должны были поступить спасательным службам, в двух других планировали оборудовать салоны высшего класса и использовать их для нужд государственных органов, а остальные три собирались продать. На ремонт вертолётов выделили 26 млн. литов: около 14 млн. в 1998 и свыше 12 млн. – в 1999 году.

Кроме того, для приобретения и установки спасательного оборудования правительство выделило ещё 4,3 млн. литов. Их также без конкурса перевели в ЗАО “Гелисота”. Но стоило только передать летательные аппараты в эксплуатацию, как один тут же грохнулся об асфальт, едва оторвавшись от земли. Другой погиб во время испытаний над Балтийским морем, на нём не было никаких поплавков, которые хоть на несколько секунд удержали бы его на поверхности воды. Поэтому вертолёт камнем пошёл на дно, унося жизни двух лётчиков. Так вертолёты, предназначенные для спасательных работ, стали могилой для самих спасателей. После этого инцидента выяснилось, что пилоты не успели отстегнуть спасательные ремни, которые удерживали их на сиденьях, а ножами на случай экстремальной ситуации, когда эти ремни можно было бы быстро разрезать, их не обеспечили.

30 декабря 1998 года временно исполняющий обязанности министра средств сообщения Эдвардас Макялис подписал приказ о создании государственной комиссии, которой поручалось принять два отремонтированных вертолёта, но без спасательного оборудования. Председатель этой комиссии замминистра средств сообщения А.Рачкаускас заболел, поэтому на “Гелисоту” приехали только несколько работников дирекции Гражданской авиации. По словам очевидцев, они только осмотрели выставленные во дворе вертолёты и подписали промежуточный приёмо-сдаточный акт. Комиссия не убедилась, а смогут ли вообще те вертолёты подняться в воздух, потому что в её составе не было ни одного лётчика. Проверка и оценка качества ремонта были пустой формальностью, потому что ещё до подписания акта передачи Министерство средств сообщения перевело “Гелисоте” более 13 млн. литов.

Тем временем руководитель “Гелисоты”, активный спонсор Адамкуса Иосиф Легензов лгал средствам массовой информации, будто возглавляемое им предприятие располагает всей необходимой для предприятия по ремонту вертолётов Ми-8 документацией.

А именно: справкой, выданной генеральным конструктором московского вертолётного завода Г.Синельщиковым, что “Гелисота” имеет право производить ремонт вертолётов типа Ми-8 и справкой инспекции гражданской авиации Литвы, разрешающей производить такой ремонт.

Но всё это оказалось фикцией. Такого разрешения у Легензова не было и, похоже, нет до сих пор. Именно в том году Российская федеральная служба полётов объявила, что арестует все летательные аппараты, летающие в воздушном пространстве России, если на них обнаружатся агрегаты, отремонтированные на предприятиях, не имеющих сертификатов. Тогда И.Легензов не разрешил журналистам снять копию с документа московского вертолётного завода, якобы подтверждающего, что ремонт вертолётов, его агрегатов и узлов полностью соответствует установленным требованиям. Специалисты обратили внимание на подпись заместителя генерального конструктора Л.Парфененко, которая на других документах выглядит иначе.

Это чем-то напоминает диплом В.Успаских об окончании Плехановского института. Сертификат подделан. Предприятие действует полулегально, поэтому не важно, кому оно помогает – суданцам, афганцам или тем же русским, главное, что от него что-то отламывается нашему залётному президенту и всей его гопкомпании. В таком случае пускай разбиваются люди, гибнут спасатели, лишь бы толика от средств, вложенных в этот завод из госказны, возвращалась в виде взятки -поддержки политиков на выборах, оплаты их заграничных вояжей или недвижимого имущества… Скажу откровенно: сердце сжимается от действий местных оккупантов.

Привёз наш командующий армией, полковник-интендант США Йонас Кронкайтис 40 тысяч списанных винтовок М-14, окончательно забракованных ещё во время войны США во Вьетнаме, и разместил на складах, как добротный товар. Таким количеством винтовок можно вооружить несколько дивизий, беда только в том, что стрелять из этих полуавтоматов не получится. Об этом в справочнике известного американского оружейника и энциклопедиста Джона Стивенсона написано: “М-14 не пригодна для автоматической стрельбы, потому что трясётся и прыгает во все стороны так, что противника может устрашить только производимый ею грохот. Кроме того, при автоматической стрельбе ствол быстро перегревается и выходит из строя”.

Когда я, ссылаясь на выводы этого специалиста-оружейника, раскритиковал покупку Й.Кронкайтиса и назвал её металлоломом, он на меня нажаловался редактору “Республики” В.Томкусу. Не желая ссориться с генералом, Витас посоветовал мне поговорить с Кронкайтисом с глазу на глаз. Во время разговора я спросил у генерала:

–    Вы Д.Стивенсона читали?

На что он мне ответил:

–    Я романы не читаю!

А книга Д.Стивенсона “Современное огнестрельное оружие”, как справочник, обязательна во всех военных школах США. Может быть, только интендантам, поставлявшим во Вьетнам сгнившие ботинки, её читать не требовалось.

Но на этом наши злоключения не закончились. Для этих винтовок нигде не производят патронов. Мы проявили смелую и патриотическую инициативу – взяли и построили в Гирайте возле Каунаса оружейный завод, который тоже оказался никому не нужным.

В 1996 году Государственный совет обороны принял решение построить в Литве завод по производству патронов, соответствующих стандартам НАТО. В мае 1999 года Правительство своим секретным постановлением благословило строительство завода по производству патронов в Каунасском районе в Ужледжяйской сянюнии[92] неподалёку от замка Генрикаса Дактараса[93].

Конкурс на строительство завода по производству боеприпасов в Гирайте выиграло АО “Кауста”. На строительство завода было потрачено 70 миллионов литов, ещё 70 миллионов стоило изготовленное во Франции оборудование завода.

Инициатор строительства завода, тогдашний председатель Комитета национальной безопасности Альгирдас Каткус радовался тому, что строительство на очень выгодных условиях финансировал один из французских банков, выдавший кредит под 5,5 % годовых. Кстати, после этой сделки, Каткуса наградили правительственным орденом Франции.

Однако дорого стоивший завод никогда не работал на полную мощность. Сначала говорили, что не находят покупателей продукции, т.к. литовские патроны слишком дороги, они до сих пор не сертифицированы в испытательном центре НАТО. При отсутствии сертификата НАТО их невозможно представлять на конкурсы по продаже вооружения, организуемые для стран альянса. Потом, когда в 2005 году этот сертификат был получен, ситуация ничуть не улучшилась – патроны все равно никто не покупает, хотя в мире постоянно идут войны… Теперь этот завод предлагают приватизировать. Думаю, это мудрое решение. Его надо бы продать без всякого конкурса зятю министра обороны Йонасу Басаликасу, а тот уже знает, куда те патроны девать. На базаре их дефицита уж никак не будет.

Меня очень удивляет, как примитивно литовцев ловят на крючок этой независимости и как за это всякие проходимцы лупят с них деньги: плати, если хочешь быть свободным. А если эти жулики хорошо пошумят, то мы построим заводы для изготовления стрел, копий и томагавков Кронкайтиса. Мне кажется, что после ещё нескольких таких строек “независимости” на нашу убогость не то что русские, но и цыгане не позарятся: возьмёшь в плен, а потом корми их. А в это временем наши подлинные будущие защитники родины, наши будущие солдатики сидят за школьными партами, не имея приличных учебников.

Вот что значит организованное государством ограбление народа. При такой логике и мотовстве мы можем воевать только сами с собой. И то недолго.

По Литве ходит анекдот, что на прошедшем заседании Совета обороны Г.Киркилас предложил:

–    Объявим войну китайцам!

–    А что случится, если мы победим? – засомневался Адамкус.

–    Возьмём в плен, пускай работают, – не уступал наш “батька Махно”.

–    А куда их столько девать, когда своим в Литве места нет?

Для своих и патронов нет. Полиция и армия почти вся вооружена “Калашниковыми” и “Макаровыми”. Поэтому, угрохав миллионы в собственный завод, мы вновь преспокойно покупаем патроны в России и думаем, что сможем победить в войне против русских, привезя вооружение из Тулы или Москвы.

Не лучше ли было бы вооружиться бумерангами? Они, если и не попадут в цель, то хоть вернутся обратно. Поэтому стоило бы командующим армией назначить какого-нибудь дряхлеющего полковника из Австралии.

 

ЛИТОВСКИЙ ПРОРОК

 

–    Вечный бунтарь!

–    Неправда, он вечный искатель благородства и правды.

Я непременно должен привести в своей книге одно письмо писателя Казнса Боруты, которое с удивительной точностью отражает день нынешний с уродливой политикой ландсбургистов и говорит об извечной подлости любых перевертышей в отношении к собственному народу. Читая это письмо, понимаешь, каким страшным и никчемным выглядит появление в обществе всевозможных ландсбургасов, ауштрявичюсов и андрюкайтисов. Милые мои, одухотворенность и любовь к родине никогда не лежали в чьём-либо кармане! Прочитайте, господа Сабутисы, исповедь Казиса Боруты, и вам придётся сгореть от стыда за то, что в независимой Литве этот человек пребывает в забвении. Подлость никогда не помнит о добродетели. Дело не в памятнике! Христу тоже памятников не ставили, но крестами уставлен весь мир.

Пусть это письмо моего учителя станет хоть каким-то путеводителем в дебрях моих писательских грёз и придаст вам, дорогие читатели, хоть сколько-то душевной бодрости.

СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ

Старый друг лучше новых двух

Мне не хочется вспоминать но нужно, чтобы такое не повторилось когда после всех ошибок, которые мне простило высшее советское руководство, я зашёл в Союз советских писателей, чтобы покончить с былыми недоразумениями и опять вернуться к работе. Как нарочно, я встретил всех товарищей и знакомых, которые собирались на какое-то заседание. Встретили они меня, словно увидели какое-то привидение или незваного гостя… Кто привалился к столу, кто отвёл взгляд в угол, а я остался стоять посреди бывшего княжеского кабинета, который теперь занимали председатель Союза советских писателей и всё его правление.

Не знаю, чем бы закончился этот мой визит; я стоял и разглядывал своих прежних товарищей, которых не раз за уши вытаскивал из всяческих бед и которые теперь меня не замечали, игнорировали, словно какого-то ужасного бездельника… Я знал о своих ошибках и провинностях, которые мне пришлось с такой болью искупать, но ведь и окружающие были отнюдь не святыми… Таких заносчивых и мелких людишек мне пришлось увидеть впервые, хотя с каждым из них я был знаком не менее двадцати лет… Печально улыбнувшись, я направился к выходу, но в дверях встретился с Председателем Верховного Совета тов. Ю. Палецкисом.

– Ну, наконец-то! – промолвил он, протягивая мне руку.

Принято считать, что в начале войны в глубь страны выехали те, кто вернее определич свою позицию и решился идти с советским народом… Но это неправда. Выехали те, у кого была возможность выехать или кто мог быстрее принять решение, иным и само руководство помогло. А были и просто герои собственной шкуры.

Помимо прочих, мне известен ещё один печальный факт, который завершился гибелью В.Монтвилы. Когда началась война и срочная эвакуация из Каунаса, ответственные товарищи из Дома писателей сказали ему, чтобы он выходил на Укмергское шоссе и ожидал, когда они подъедут на автомобиле и по пути заберут его. Монтвила так и поступил. Вышел на шоссе и ждал. Но промчался один автомобиль с товарищами, другой, Монтвила кричал, махал руками, однако никто не остановился, чтобы его забрать. Удручённый

Монтвила вернулся к себе домой, сжёг рукописи и не успел скрыться, как его арестовали и расстреляли.

Не падает ли его кровь на головы тех, которые поступили, как последние трусы, а потом, возвратившись после войны, разгуливали, как герои с задранными носами и проливали крокодиловы слёзы по гибели В.Монтвилы? Если бы они его не ввели в заблуждение, он не стал бы напрасно терять время и успел бы скрыться от ярости гитлеровских людоедов. Если не тот обман, он и сегодня был бы жив и крепок, его мужественный голос звучал бы в нашей поэзии. Люди с мещанскими наклонностями, которые в одной руке держали “Капитал ” Маркса, а в другой, как шутил П.Цвирка, -“Сказано – не сделано ” Сметоны, и на деле прикрывались крылышками либеральной буржуазии, во время войны укрылись в безопасном тылу, а по возвращении принялись свысока командовать нами, пережившими всю волну оккупации.

Это было ужасное недоразумение. Поскольку оно принадлежит истории, мы можем об этом говорить открыто. От возвратившихся мы не услышали искреннего товарищеского слова, которое бы вселило веру, а только видели резкое отличие официальных речей от личных поступков: расселись на вершинах ужасно важные и недоступные, как будто заработали лавры героев, сидя в Пензе или умчавшись, сломя голову, в Алма-Ату, – куда до нас тем, остававшимся в горящем Вильнюсе или Каунасе, они же ничего не понимают в советском строе.

Это правда. Мы не очень разбирались. Каждый в меру собственной совести, понимания, мы пережили отвратительное время вместе со своим народом. Многие споткнулись, сломались, уступили перед ужасом оккупации, но смею утверждать, что литовская литература достойно перенесла тот тяжёлый период. Она не подключилась к прислужникам оккупантов, если не считать одного-другого клерикального или фашистского писаки, которые за один год не сумели стать советскими писателями, и если не считать одного-другого весьма гибкого типа, которые умеют за полчаса приспособиться к любому режиму. Но это простые жулики, не чета даже клерикальным писакам, обыкновенные литературные спекулянты. И нас удивляло, что те, которых мы во время оккупации избегали, первыми нашли общий язык с возвратившимися из Пензы, потакая им и помогая в налаживании быта. Что ж, это тоже хорошее дело, но нам, которые помимо оккупации дважды испытали, как фронт перекатывается через головы, казалось несколько смешным таскать из развалин буфеты и открывать чужие квартиры. И я заработал вечный гнев одного старого товарища (Жюгжды), можно сказать, учителя, когда он, согнувшись, тащил на себе буфет, а я стоял на лестнице и усмехался. Что ж, нехорошо я поступил: человек обустраивал свою жизнь, а я насмешничал. Он по справедливости расплатился со мной ненавистью, вредя везде, где только мог.

А потом, после буфетов, нам порой доводилось сталкиваться с такой мудростью, что рот разинешь. Когда я однажды пришёл предлагать на работу одного клерикала, но специалиста в своей области, тот же ”буфетчик спросил меня:

–    Скажи откровенно, что он за человек?

–    Чёрт его знает, – ответил я, – клерикал, слизняк, подхалим, но специалист в своей области.

–    Это хорошо, – просиял мой буфетчик. – Перед кем он теперь будет подхалимничать? Перед нами?

Мне нечего было ответить, только с тех пор я не ходил ни за кого ходатайствовать. Тот специалист действительно поменял свою специальность на подхалимаж буфетчику и живёт теперь неплохо, хотя на деле о его работах по специальности не слыхать.

Со многими подобными вещами пришлось нам сталкиваться и слышать призывы: “Пишите. Пишите. Почему не пишете? Американцев ждёте?”. Это гадкое издевательство. оно оскорбляю и отталкивало. Те. кто ждал американцев, через гитлеровцев к ним и сбежали, а те. кто остался, а отступить труда не составляю, т.к. гнали насильно, решили во что бы то ни стаю жить со своим народом и никуда не отступать из своей страны. Поэтому с губ не одного из выживших тогда срывалось такое крылатое выражение: “Зачем я буду писать? За килограмм дрожжей я получу больше, чем гонорар за книгу! ”

Мы не писали, но по другим причинам. Одни из нас были ошарашены, подавлены, морально остолбенели, другие не успели найти себя, понять советский строй, обладая привычками и идеологией буржуазного периода. Как от всего этого избавиться и включиться в восстановительную работу? Не все способны вращаться подобно флюгеру от каждого дуновения ветра. Любому порядочному человеку требуется терпение и время, тем более – писателю, который в первую очередь должен перестроить себя, освоиться с новой идеологией, приобрести новые привычки, чтобы помогать другим переориентироваться и включиться в перестройку страны.

Но никто с этим не считался. Кто не успел, тот получал по голове и был отвергнут, как прокажённый. Справедливо ли, по-товарищески ли так поступать? Взять хотя бы и мой пример. Заходит ко мне женщина, которая во время войны растерялась, осталась без семьи, с пошатнувшимися нервами, не способная в тревожное время понять ход истории и запутавшаяся в тенётах буржуазных националистов со своей бессмысленной писаниной. Когда она попыталась меня просветить, я прервал: “Зачем ты читаешь мне эту чепуху”? Она ударилась в истерику, обозвала меня чуть ли не предателем, которого не трогают дела народа, и убежала. Я остаюсь в каком-то замешательстве, не зная, что делать. Мне жалко растерянную и вступившую на скользкую тропу женщину, тем более что это была не какая-то реакционерка, а женщина прогрессивная, которая в молодости даже состояла в комсомоле, только из-за своего характера и разных жизненных ситуаций свернула на кривую дорожку и теперь полностью запуталась во враждебной западне. Как это всё ей объяснить, как её убедить? Я молча ищу способ, чтобы вызволить её из этой путаницы.

А между тем она сама отыскала того, кто поможет её разобраться. Она зачитывает свои сочинения своей новой подруге, которая в буржуазное время была сторонницей Сметоны, вожатой в “Союзе шаулисов”’, интриганкой, вовремя войны была эвакуирована в тыч и вернулась настроенной по-советски. Она страшно перепугалась из-за этих сметоновских сочинений нового толка, посоветовала “никому не показывать “, а сама побежит в госбезопасность и сообщит о раскрытии ужасных вещей.

Потом всё пошло своим чередом. Ту растерянную женщину с её глупыми сочинениями осуждают, достаётся и мне, этому “предателю”, который молчал и не знал, как поступить. Но зато превознесли бывшую “вожатую скаутов” и сделали из неё чуть ли не народную поэтессу (Лукаускайте и Вальсюнене).

Может быть, так и полагается. Только я сомневаюсь, что целесообразно. Хорошо, что та “вожатая скаутов” разобралась и поступила, как советская гражданка. Но хорошо ли, что та запутавшаяся женщина была осуждена и отвержена как враг народа? Разве нельзя было найти иной способ воздействия, чтобы она осознала свои ошибки и подключилась к культурной работе? Тем более что во сто крат способнее той, которая её сдала. Не слишком ли легко мы решаем трудные вопросы и разбрасываемся работниками культуры? Не стоит ли нам вспомнить великого зачинателя советской литературы Максима Горького, который в годы революции проявлял большую заботу о работниках русской культуры ? Если бы не его заботы, мы многого бы не увидели в русской советской литературе…

Мы революционные годы испытали в послевоенное время. Много было противоречий, шла массовая борьба, не один работник культуры оказался там, где и следовало… У нас не было (и нет) своего Максима Горького, многих мы без разбора оттолкнули от себя, а могли бы привлечь и получить более мощный отряд литературных работников.

Не пора ли теперь, когда в Литве победил социалистический строй, и весь Советский Союз движется к коммунизму, пересмотреть дела наших тружеников литературы? Произвести переоценку их ошибок, которые привели их к преступлениям и за которые они в общем порядке были осуждены, как враги народа? Не слишком ли легко и быстро всё решалось? Всем нам известно, что в те ряды врагов народа попали не какие-то реакционеры, сметоновцы и им подобные, а только бывшие в буржуазное время прогрессивными писателями, такими, как П. Юодялис, Г.Лукаускайте, В.Катилюс, Янкаускас, Якубенас, А.Билюнас и другие, даже меня какое-то время относили к ним.

Одни из них погибли, другие возвращаются после отбытия наказания и, возможно, осознав свои ошибки, но отстав от жизни, утомлённые, растерянные, измученные. Что будем с ними делать? Распределим по приютам, не давая возможности вернуться к культурной жизни? Это было бы большой ошибкой, и тем более не простительной, раз уж мы живём в иное время, не в 1944-1945 гг. Мы можем быть более заботливыми и снисходительными. Мы можем создать условия и тем, кто ошибся в годы перелома, чтобы они вернулись к нашей культурной работе. Это, как мне кажется, не повредило бы большевистской принципиальности, а только бы показало благородную и прекрасную заботу советского строя о человеке.

Давайте, покончи.м со старыми личными недоразумениями, нас ждут большие и прекрасные дела.

Но если вы будете поступать с ними так же, как и со мной, то лучше бы им не возвращаться, но вам придётся оправдываться перед историей литовской литературы, отвечать, куда в послевоенные годы пропал целый ряд талантливых и способных писателей. Почему они не были вовлечены в литературную работу и отброшены во враги народа, хотя раньше они таковыми не были? Как вы это объясните? Всю беду свалите на их головы? Никто вам не поверит, только обнаружат, что вы были бессердечными, что вам не достало понимания и любви к человеку. История не всегда ценит только тех, которые были героями дня, она оценивает и тех, которые по тем или иным причинам были перемолоты жерновами той же истории.

1957 год.

Скажите, кто в нынешнюю пору “свободы и независимости” смог бы так защитить своих товарищей по творчеству от осуждающих их бюрократов и перевертышей? Кто смог бы пойти за них в тюрьму и, выстрадав свою долю, с честью выйти победителем? Кто? Полуамериканец, полуразведчик, советник и человек Украины В.Адамкус? Стукачок КГБ Вэ.Вэ. фон Ландсбургас, стыривший предназначенную литовскому народу премию? А.Паулаускас, который из-за пары метров забора отказался от совести блюстителя закона, или Бразаускас, захлёбывающийся в море взяток? Кто из 141 патриота, выбившего для себя лицензию на право любить родину за приличное вознаграждение, взойдёт за такие вещи на крест? Нет таковых, поэтому я учусь у тех, кого уже нет, и сегодня делается всё, чтобы о них забыли.

Записки К.Боруты (1955 г.)

О последствиях культа личности мы все знаем, но молчим даже перед лицом таких фактов, когда возвратившийся из гитлеровского лагеря Балис Сруога слишком рано с нами расстался, когда какой-то проклятый бериевец посмел пытать нашего настоящего народного поэта Казиса Якубенаса и нагого выбросить за городом, когда многие, не я один, должны были пройти после войны через страшные тюрьмы, в которых бесчинствовали бескрайний террор и цинизм, и после этого каким-то чудом остаться в живых.

Мне особенно тяжело говорить об эпохе культа личности, будучи одним из тех, кто был вынужден исчезнуть или работать под псевдонимом.

Культ личности навредил нам гораздо больше, чем теории бесконфликтности. В чём они у нас выразились, я даже не знаю. А в общем, что ж, искусство позолотчиков и лакировщиков было и останется. Но это не велика беда.

Культ личности подорвал доверие к нашей прогрессивной литературе. Это, товарищи, дело серьёзное. И скрыть это невозможно. Не какие-то осколки буржуазии, а молодёжь смеётся над нашими классиками. Почему ? Не скажу, что они писали хуже Жямайте, но у них не было совести Жямайте, лгали в глаза. Вот с ложью нужно покончить, как с пережитком глупого (как иначе назвать это в эпоху социализма) культа личности.

***

Давайте, вспомним попытку навязать нам заклинание, как новый культ: Ландсбургас – Литва!

***

Странные вещи творятся у нас и в городах, даже в столице. Из-за того несчастного ку льта улицу Гедииинаса переименован/ в проспект Сталина. Наверное, Сталин намного больше, чем Гедиминас, повлиял на развитие нашей столицы, но как объяснить, что улица Пилес (Замковая) и Диджёйи (Большая), так называвшиеся с XVI века, назвали улицей Горького? Что у неё общего с Горьким? Жил он там или имел какое-то воздействие? Пока советские историки нам этого не разъяснили. А мы знаем эту улицу, как свидетельницу исторических боёв, знаем, что на ней жили Мицкевич, Словацкий, так почему же – Горького? Разве появившиеся здесь чёрт знает откуда отцы города не насмехаются сами над собой и не издеваются над нами? Пора бы этим отцам-помощникам отправляться домой и позаботиться о собственных детях, а не у нас держать коров на третьем этаже.

***

Давайте, вспомним, кордебалет 1991 года, когда в Литве не осталось ни единого института, как все они превратились в академии и университеты, а в городах и сёлах появились десятки улиц и площадей, названных именами истребителей евреев.

***

Наша величайшая ошибка состоит в том, что мы не сумели опереться на революционные традиции своей страны, игнорировали их или искажали. Бессмысленно говорить о дружбе народов в эпоху феодализма, когда народов не было, причисляя действия чужих феодалов к прогрессивным, а собственных – к реакционным, искажая историю народа и вызывая всеобщее возмущение. В конце концов, кем мы являемся, народом или придатком к другим народам? Одни тянут на восток, другие – на запад, забывая о том, что и мы принесли огромные жертвы в мировой истории, наверное, слишком огромные, если из величайшего народа Европы, удерживавшего щит между востоком и западом, мы превратились в маленький окраинный народ, не способный решать собственную судьбу.

***

Давайте, вспомним, как нас, один из древнейших народов Европы, сегодня гонят в какую-то новую Европу на исчезновение.

Писатель живёт не один день. Он – звено между прошлыми и будущими поколениями. Поэтому у него должно быть ясное представление о прошлом и будущем своей страны.

Диалектика жизни начинается не этим днём, у неё есть факты в прошлом и цели в будущем. Так что может делать писатель, словно с неба свалившийся, который воображает, будто жизнь начинается с его поколения, с тем же она и окончится, как у французского короля: после нас – хоть потоп ?

Нашим писателям как раз недостаёт этих больших перспектив.

***

О каких перспективах можно говорить сегодня, когда в культуре всё превращено в деньги?

***

Политика партий и линия писателя

Политика и её деятели – партии меняются по ограниченным требованиям одного дня.

У политики писателя должна быть более широкая и далёкая перспектива.

Часто в ходе диалектического развития случается, что сегодня политика партии прогрессивна, а завтра она реакционная. Такая судьба часто постигает партии, получившие власть и всеми силами старающиеся её удержать.

А писатель при любых обстоятельствах должен быть прогрессивным, пробивать новые пути или идти заодно с прогрессивной частью общества. Для писателя компромисс с реакцией – это смерть, не столько физическая, сколько нравственная, т.к. он со своим творчеством претендует на вечность.

Столкнувшись с существующим положением, писатель сталкивается и с болотом конформизма, которое своей тиной пытается прервать полёт его души, ведь он по своей природе является вечным оппозиционером.

Это очень верно понимал великий революционный поэт В.Маяковский. Но и М.Горький прекрасно знал это. Их творчество соответствовало политике коммунистической партии, но никогда они не отрекались от своего творческого слова, хотя порой вступали в конфликт с правящей партией или её политикой.

Поэтому с самых молодых лет я отстаивал самостоятельность художника и его право говорить открыто друзьям и врагам.

Политика порой определяет ход истории, а писатель должен быть совестью истории и глашатаем её идеалов. Только так он исполняет свой долг.

6 января 1965 года

После целой череды боёв и перенесенных страданий…

После целой череды боёв и перенесенных страданий

явился бунтарь Борута

и сказал врагам и друзьям:

-Делайте, что хотите…

Я больше не могу!..

Но на кой чёрт нужен сломленный бунтарь? В первую очередь, он ужасно не нужен и чужд самому Боруте.

А как вам – не знаю.

Горбатого только могила лечит.

Был я в литературе горбатым или нет – пусть судят другие, но я никогда не склоняи я перед насилием, а то, что не раз получал по шее, это правда.

 

ПИСЬМО СЫНУ

 

– Дорожка без препятствий не ведёт никуда.

– Хочешь популярности – хвали дурные привычки людей.

– Никому не нужна полуправда, но все с огромным удовольствием заглатывают стопроцентную ложь.

– Не страшно, если упал, гораздо хуже, если, вставая, ничего с собой не поднял.

Жизнь постоянно вносит в планы и мечты человека свои коррективы. Можешь быть сколь угодно богатым, прозорливым, умным, изворотливым жуликом или развратником, но наступает “не твой” день, и всё изменяется. Как поётся в известной песне, кто был ничем, тот станет всем, или наоборот. Уже написана половина этой книги, и пришло известие о событии, которое я давно предчувствовал: низложение председателя Сейма Артураса Паулаускаса. Его забаллотировали. Никакие опросы “Вилморус”, высочайшие рейтинги, опубликованные утром, вечером уже ничего не значили. Никакие “лопатологии” или “белинистики” не предполагали, что в апреле возможна такая гроза – аж 94 молнии одновременно[94].

Случилось то, что и должно было случиться, т.к. Паулаускас свой политический громоотвод променял на деревянный забор. А если выражаться точнее, этот человек надоел своей дутой популярностью и друзьям и врагам. Многие эту неожиданность приписывают А.Садяцкасу[95], серому кардиналу Артураса, другие говорят, что он со своей популярностью чересчур заигрался, любуясь на себя в зеркало, но я могу идти на спор, что этот сценарий задуман Бразаускасом для собственного спасения. Не надо быть выдающимся стилистом, чтобы, обратившись к сценарию низложения Р.Паксаса, увидеть ту же линию режиссуры: не пугай, братец, когда сам боишься… Одни только раззявисто-кубилюсовые консерваторы надорвались и остались у своей разбитой лохани, хотя основную работа ассенизаторов выполнили они. Словом, они могут и дальше удобрять поля горячо любимого отечества помётом своих ласточек[96].

Когда-то ещё можно было считать, что Артурас Паулаускас – политик, в какой-то мере выделяющийся среди других хотя бы по образованности и умению себя держать. Объединившись с Арвидасом Юозайтисом и получив от него в подарок наследство от “Саюдиса” и некоторые его идеи, он довольно быстро поднялся наверх. Воспользовавшись свободной политической нишей, его команда одержала уверенную победу в первом туре президентских выборов. Однако она не учла, что во втором туре все проигравшие оппоненты сбегутся под знамёна В.Адамкуса. Опьянённая успехом, команда даже забыли о существовании каких-то хорошо усвоенных американцем “чёрных технологиях”.

Адамкус выходит победителем, а дитя фортуны Артурас, прикоснувшись душой и телом к высшей государственной должности, теряет голову и жаждет реванша. Не выдвигая никаких собственных серьёзных идей, которые пришлись бы по душе избирателям, он приступает к созданию беспринципной партии с идеологическим винегретом из надёрганных обрывков идей других партий. Что значат эти его социал-либералы и для чего они нужны Литве, – вряд ли на этот вопрос сможет ответить и сам Паулаускас. Требовалось новое название, вот и придумали. Из всей их программы люди помнят только одну фразу: “Мы заслужили лучшую жизнь”. Народ над ней насмехается, как над повалившимся забором, и спрашивает: “А мы?”

Из-за такой партийной деятельности широкая политическая ниша постепенно стала сужаться, пока не превратилась в узкую щель, через которую в Сейм едва протиснулся сам председатель партии и ещё несколько депутатов. Казалось бы, это самый серьёзный сигнал, чтобы повернуться лицом к народу, но Паулаускас это сделать не сумел и, не выполнив ни одного обещания, данного избирателям, выбрал для своей партии не борьбу за их голоса, а дорожку ландсбургистских интриг, называемую теневым методом устранения оппонентов. Из-за такого выбора шишки достаются и его сторонникам, и его противникам, поскольку в темноте попадать в нужных деятелей он не умеет.

Для такой деятельности нужно быть миллионером или обладать яркой, привлекающей людей харизмой, а не выпрашивать деньги у кого попало. Деньги не пахнут, но зато очень громко говорят. Это и продемонстрировало голосование в Сейме “по совести”[97] , теперь можно, подобно Ландсбургасу, защищать свою честь в судах. После такой нахлобучки ему предоставлялась единственная возможность, чтобы сохранить себя в активной политике, – оставаться лидером своей партии, работать в Сейме и ни в коем случае не выходить из правящей коалиции. Это позволило бы ему сохранить своих влиятельных людей в Сейме и правительстве и каким-то образом излечить свою прогнившую партию, а он, как малое дитя, собрал свои игрушки и ушёл играть в другой двор. А того, другого двора уже нет из-за его собственных усилий, там стоит многоквартирный дом “Рубиконаса”, в котором для него апартаменты не предусмотрены…

А вот бежать к своим прежним противникам и объявлять себя оппозицией своим бывшим союзникам – более чем низко. А после этого ещё и оправдываться жалкими речами, дескать, он в Сейме является одним из государственников, – это уже психологический фактор. Для настоящего политика это крах.

Мне в какой-то мере жаль этого человека. Нас связывала продолжительная совместная работа, связывали общие идеи, дела, за что он называл меня отцом. Однако в последний период между нами как будто возник поток огненной лавы или опрокинулось несколько деревянных заборов. Как говаривали в иных семьях: ребёнок вдруг так испортился, что уже некуда ремнём приласкать -сплошные болячки на заднице. Правильно пишет Р.Паксас: должен был пасть Бразаускас, а пал Паулаускас, который, как камикадзе, вырвался впереди своего партнёра, а тот хладнокровно и внятно признал все его заслуги:

– Из-за одного человека ничто не может распасться…

И правда, в Сейме не разбилась ни одна тарелка. Словом, выпил свои сто граммов рисовой “саке” и -“банзай!” за императора в огонь, а если сам чувствуешь себя императором, то какого чёрта тебе записываться в смертники? Теперь борись за мир. Ведь глупо ложиться грудью на амбразуру, когда за ней нет ничего, кроме тобой же созданного чучела президента.

В политике оставаться без друзей может только самоубийца или диктатор. Паулаускасу это следовало понять ещё тогда, когда он по замыслу М.Лауринкуса, отмывая шкуру этого негодяя, свергал Р.Паксаса. Этот воз был не по его силам. Да, воз опрокинулся, но люди его подняли и уложили сено на место. Будучи в своё время адвокатом Ю. Борисова, Артурас прекрасно знал об отношениях этого предпринимателя с Роландасом Паксасом. Он даже ими пользовался и брал деньги не только за услуги адвоката. Но зависть и бесстыдство возобладали над трезвым рассудком. Я говорю это, всё ещё желая называть его сыном. Паулаускас даже распустил слух, будто в отместку Паксасу за невыполнение обещаний Ю.Борисов перешёл на его сторону. У подлинного государственника может быть только одна сторона – Литва. А что для её народа может значить какой-то базарчик Андрюкайтиса или сабантуй Паулаускаса? Абсолютно ничего. Это политический мыльный пузырь, свалившийся забор, но только не нормальная политика. Люди выбирают депутатов для поправки собственных дел.

При разговоре с Борисовым я спросил, как там с этими двумя сторонами. Он, не задумываясь, ответил:

– Как я мог бы перейти на сторону Паулаускаса, если он – непорядочный человек?

Это – правда, но ведь непорядочность не бывает врождённой, она, как аппетит, проявляется при паразитировании на чужих трудах и заслугах. Работавший адвокатом Борисова и защитивший за плату его дела Паулаускас, став председателем Сейма, мог бы и бесплатно молвить своё веское слово и сказать, что дело о вертолётах представляет собой пузырь, надутый ребятами Адамкуса, но ему был нужен труп Паксаса. Зачем? Для каких целей? Чтобы через пару месяцев протолкнуть новый закон, согласно которому Сейм мог бы дать ему пост президента без выражения воли народа путём плебисцита. Предвидя такую подводную скалу, друзья и враги шептали: потерпи, пока у телёнка рога вырастут. Однако не терпелось, во время охоты на Паксаса Паулаускас ещё пытался использовать Борисова, как наилучшую приманку. А это уже подло, за такие штучки архангельские охотники руки выкручивают, поэтому и главный “спонсор” Паулаускаса резко отошёл в сторону.

– Чего ты его защищаешь? – выругали меня активисты движения “За справедливую и демократическую Литву”.

– Шесть лет работы председателем Сейма, и шестьдесят скандалов. И все хитро придуманы только для того, чтобы унизить других и возвысить себя. Это грязная агитация. Какой закон для облегчения жизни народа он представил?

А люди за него голосовали только потому, что им тоже хотелось видеть какие-никакие светлые дни.

Скажи, сколько резонансных дел он расследовал? Он был одним из ярых противников сделки с “Вильямсом”, но когда те мошенники, чтобы подкупить всевидящую охранную фирму “Экскомисару бюрас”, стали переводить туда огромные суммы, Паулаускас перестал критиковать сторонников сделки и даже стал их поддерживать, а потом со всей свирепостью винил Паксаса, будто он больше всех виноват в сделке с “Вильямсом”. Сегодня он опять вспомнил об убийстве Ю.Абромавичюса и о диверсии на мосту через Бражуоле. Зачем? Чтобы эти покрывшиеся плесенью дела не нашли у него в столе. Вишь ты, я честно отдаю то, что прятал десять лет.

Создавая без счёта всевозможные временные комиссии Сейма, он начал их трактовать как инстанции, стоящие даже выше главы государства, и требовал, чтобы по навязываемым им законам был отменён иммунитет президента, и его телефонные переговоры можно было бы прослушивать, как и разговоры рядовых граждан. Это ересь, равносильная намерению установить подслушивающую аппаратуру в помещениях для скота и включать их в ночь перед Рождеством[98].

В мире имеется уже довольно много полицейских государств. В США главным полицейским стал сам президент Джордж Буш, “задемокративший” своё правление до уровня довоенной Германии. Имеются государства, где правительства правят полицейскими методами. Но чтобы главным полицейским сделался председатель Сейма, жонглирующий законами, как пустыми бутылками, – такого слышать не приходилось. Но Литва везде должна быть первой.

И, наконец, юрист высокого класса, прекрасно понимающий, каким путём оказывается в руководстве любой человек, выступает с заявлением, достойным сельского старосты: “Преступный мир мог через советников президента инспирировать (но не делал этого!) замену главы ДГБ, а президент стал уязвимым не только из-за действия своих советников, но и в результате связей с донорами избирательной компании”.

Вот белиберда! А сам Паулаускас от скольких своих доноров отказался? Вообще, есть ли хоть один литовский политик, который, заполучив донорские денежки, тут же прервал с ним отношения и послал его к чёрту?

Дальше – ещё пуще, вершина филистёрской демагогии. Цитирую: “Большое количество кандидатов в президенты позволяет полагать (только позволяет!), что результат выборов можно легко прогнозировать, на президентский пост может вернуться грубо нарушивший Конституцию и присягу отстранённый путём импичмента президент Р.Паксас. Это имело бы непредсказуемые последствия для нашего государства и его международного престижа”.

Почему понадобились такие выкрутасы? Потому, что Паулаускас боялся Паксаса, боялся его возвращения на пост, на который п