Красная Даля: скрытые страницы биографии Дали Грибаускайте

 

grybauskaite_6Эту книгу можно причислить к жанрам «неавторизованной» политической биографии. Героиня книги никогда не давала согласие на то, чтобы ответить на вопросы автора, поэтому то, что здесь написано, словно представление Дали Грибаускайте через призму оценок других людей, т.е. впечатления коллег-журналистов, воспоминания бывших подчиненных. Здесь политик показывается такой, какой ее мало кто видел.

В книге рассматриваются те аспекты биографии Д. Грибаускайте, которые она скрыла от своих избирателей, когда стремилась к получению высшего поста в Литве. Рассматриваются загадки происхождения Д. Грибаускайте.

Исходя из документов из Особого архива Литвы, раскрывается ее деятельность в советское время, ее служба коммунистическому режиму и усилия  по спасению карьеры после того, как Литва объявила о Независимости.

Широко показано закулисье избирательной компании и президентства Дали Грибаускайте. Книга иллюстрирована фотографиями, большая часть которых до сих пор не показывалась.

Автор книги – журналист печати и телевидения, лауреат премии Винцаса Кудирки. Редактор – Вида Тунайтите.

В книге использованы копии документов из Особого архива Литвы.

Цит. по: Рута Янутене Красная Даля: скрытые страницы биографии Дали Грибаускайте / Рута Янутене. – Вильнюс: Натайва, 2013. -271 с.
grybauskaite_2

William Blake THE SICK ROSE

O Rose, thou art sick! The Invisible worm,

That flies in the night, In the howling storm,

Has found out thy bed Of Crimson joy

And his dark secret love Does thy life destroy

 

СОДЕРЖАНИЕ

ПОЧЕМУ? / 9

 

  1. 1. НАЧАЛЬНИК ЛИТВЫ / 13

В Турнишкес как дома / 13

Ближний круг /19

Рима / 22

«Осторожно, здесь подслушивают!» / 26

 

  1. ОТКУДА ТЫ, ДАЛЯ, ПРИШЛА / 33

«Коля», Гжибовский и другие «ссыльные» / 34

Отец в униформе сержанта НКВД и красные партизаны / 42

Золушка с кукишем в кармане / 53 «Питерская» / 57

Чекистский капитализм / 65

Выcшепартийная Даля: первая ложь и друзья на всю жизнь / 74

«Нет!» Независимости за 286 рублей 18 копеек и из биографии выпавшие года / 84

«Малая война» Дали / 87

 

  1. 3. ИНФИЛЬТРАЦИЯ: КРАСНАЯ ДАЛЯ МЕНЯЕТ ЦВЕТ / 93

В Вашингтон – через Москву? / 100

«Катакомбный период»: советы инструктора Евгения о том, как выжить в условиях независимости / 103

Вашингтон игнорирует Грибаускайте? Литва возьмет обратно / 108

Знакомство с власть имущими: Виктор / 11

Спасенные миллионы Успасскиха / 125

Лепка литовского Ходорковского /129

Еще одна услуга Альгирдасу Миколасу: литовские докторишки получают 79 миллионов /134

«Cruella» /140

 

  1. 4. РОЖДЕНИЕ «ЛИТОВСКОЙ ДАЛИ » / 143

Кто перекрасил Далю? / 144

На метле «ведьмы» / 146

Кухня профессорских кадров: лучше «красный», чем конкурент / 150

Родитель по кличке «Дядюшка» / 156

 

  1. ЛИТВА ГРИБАУСКАЙТЕ /181

Бей своих, чтоб чужие боялись / 161

«Они не слушаются» /188

Послушные бесстыдники в тени Президентуры / 180

Чистка /184

Подпевалы /196

«Маски-шоу» /199

Цензура / 20S

Куда ни глянь, везде кегебешники… / 207

Грибаускайте и фиолетовый цвет / 211

Дорогая Литовская Даля / 221

 

Документы из Особого архива Литвы / 225

 

Список источников /

 

ПОЧЕМУ?

«Мы пришли из прошлого в настоящее», – писал Антанас Мацейна, настраивая единомышленников искать зачатки человека в его прошлом. Словно бы и спорить не о чем. Прошлое – не приговор, но горе тому, кто не извлек из него уроков. Поэтому на пожелтевших фотографиях прадедов мы выискиваем черты своих лиц, а также черты лиц своих детей. Читая письма умерших близких, мы не чувствуем себя одинокими прохожими истории. Пытаемся понять узоры линий жизни прадедов, тем самым давая источник жизни истощенным архивам. Такие уж мы… Не любим одиночество даже в прошедшем времени.

А вот и нет! Есть люди, для которых это правило не действительно. Почему? Потому что прошлое избранных не влияет на их настоящее. Их прошлое – как старая змеиная кожа. Она осталась где-то на задворках истории. Меняется ли природа змеи из-за какого-то выползка? Надо ли ей за это извиняться, испытывать по этому поводу сожаление? Нет.

Даля Грибайскайте – одна и таких. Человек, который – из-за своей миссии – находится выше или рядом с общими правилами. И все, что для другого – корни, в ее случае – табу: отец в униформе сержанта НКВД; из биографии и официальных документов пропавшие целые месяцы жизни; даже от дедов унаследованное написание фамилии, и то не может быть объектом обсуждений.

Таких людей, которых история вознесла над их собственными жизнями, воображение людей искусства вознесло на поэтические вершины. Пример им – Лоэнгрин Вагнера. Никто не вправе даже спрашивать, откуда он, благодетель, появился, так как Лоэнгрин развернется и исчезнет, а страной завладеют темные люди.

Поэтому все, кто копается в прошлом Грибаускайте, выискивая в нем объяснения ее сегодняшнему поведению и пытаясь предугадать ее будущие действия, – агенство этих мракобесов. «Мошенники, объединяйтесь против президента!» – так она сама отрезала людям, которые просто хотели довольно дружелюбно спросить: «Откуда ты, Даля, пришла?»

Выходит, что и я, этой книгой словно бы разрушаю табу. И делаю это, рискуя не только собой, но и всеми теми, спасать которых она пришла. Последствия могут быть ужасными. А что, если она, как Лоэнгрин, разозлится, встнет и уйдет, не оборачиваясь? Что тогда будет с нами?

Разозлится, точно разозлится, но не встанет. Будет мстить, но не уйдет. Это вывод после четырехмесячного интригующего и полного неожиданностей путешествия по прошлому и настоящему Дали Грибаускайте, удивительно отличающейся от публичного образа «стальной магнолии».

Поскольку Грибаускайте никогда не давала мне согласие на интервью, это исследование – – детективного жанра. Оно основывается на рассказах свидетелей; спрятанных документах, которые даже пытались уничтожить; воссоздании контекста, в котором онa действовала и действует. Здесь будет все. Будут неистовствовать красные партизаны. Юные экономисты под покровительством КГБ будут организовывать переворот. Будут и издевательства в школе над неуклюжей пацанкой. Позднее она созреет и примет решение. Тогда будут люди. Немного, но важные. Эти люди научат ее не жертвовать своей целью из-за чьих-то слез или обид. Власть ее зачарует. Но что это я…

В начале книги принято не пересказывать ее, но благодарить тех, кто помогал. Так что я благодарю Пранаса, Анеле, Милду, Гинтаса, Пятраса, Викторию, Анурпуса и Довиле за подробные рассказы о ежедневной жизни Президентуры. По понятным причинам все имена, пол, голос и внешность изменены. Бывшему советнику Витаутаса Ландсбергиса Рамунасу Богданасу спасибо за жесткую откровенность. Благодарю двух председателей Сейма – Ирену Дягутене и Арунаса Валинскаса. За что? За искренность их обоих, а Арунаса еще и за смелость. Виталиюсу Гайлюсу и Виргинии Журомскайте спасибо за то, что не отказались засвидетельствовать правду в угоду карьере. Гайлюсу еще и за то, что победил. Василию Папову – за то, что был свидетелем несправедливости и вступился за слабого. Валерии Грибаускене – за светлый ум.

Я очень благодарна и множеству своих коллег-газетчиков, которые по крупице собирали и предавали огласке очень скупо оглашаемую информацию о той, кто нами управляет. Я постаралась всех их обозначить в сносках.

Хочу поблагодарить и свою семью. Альгиса, которому хватило терпения читать черновики и который не потерял чувства юмора. За его наблюдения, которыми полон этот текст. Ведь кто такой журналист? Как когда-то утверждал разозлившийся Витаутас Ландсбергис, его работа – «рапортовать», а не размышлять по этому поводу. Дочкам спасибо за терпение, понимание и ангела с ЕЕ лицом.

Еще хочу похвалить себя за то, что я не испугалась, когда прочитала первую речь Дали Грибаускайте после инаугурации:

– Не забывайте: от критики власти до развала страны может быть только один шаг. Пустая критика не решит ни одной проблемы, – сказала она.

Совершенно искренно не соглашусь с этим утверждением, так как все совсем наоборот. Условием выживания такой юной, неопытной, бледной демократии, как наша, является свобода слова. Свобода видеть, слышать, думать, верить и не верить, создавать планы и говорить об этом публично.

Автор

 

НАЧАЛЬНИК ЛИТВЫ

Из переписки дипломатов США, обнародованной на «WikiLeaks»:

 

Она позиционирует себя как человека, который принимает все самые важные решения, – рассказывал нам один советник. – Грибаускайте гордится своей прямолинейностью и деловитостью. Она много работает, планирует всего несколько встреч и лучше других знает, что работает (и не работает).

.

В Турнишкес как дома

Турнишкес. Раннее утро. Пять, а может – всего-то после четырех.

– Она – жаворонок – вздыхает бывшая сова Президентуры.

Грибаускайте встает рано, на работу собирается быстро. Уже давненько не меняет прическу и макияж.

– Какое уж тут чудо: голубыми тенями красит веки, быстро проводит тушью по глазам – и в лимузин, – смеется специалист, которая делала грим актрисе, пародировавшей Грибаускайте.

Кортеж уже ждет. В начале каденции еще пытались играть в демократию. Однако к излюбленному способу постсоветской элиты – преодолению пробок с мигалками – не прибегали всего первые пару месяцев. Впрочем, сейчас на это смотрят не так скрупулезно. Грибаускайте – не новичок. Отношения с частью народа испортились. В один день на пути следования на работу всех жителей Турнишкес на заборе возле магазина «Гумана» появилась надпись «F…ck the president». До вечернего кортежа домой надпись убрали. Может быть, кто-то подумал, что это – личное?

До начала семи Грибаускайте уже на работе.

– Еще не успела сесть за стол – звонок. «А ты читала?!» – спрашивают. Нет рейтинга – нет власти. Поэтому в Турнишкес, в президентской резиденции, каждое покушение на имидж и потерю любви со стороны населения воспринимают очень болезненно.

Грибаускайте – первый житель этой резиденции. В ней должна была поселиться чета Паксаса, но не успела. Обвинение, закончившееся запретом до конца жизни работать на избираемой должности.

Призрак Паксаса преследует и Грибаускайте.

– Не могу помочь, иначе со мной поступят, как с Паксасом, – цитирует президента Н. Венцкене, самый скандальный герой за время президентства Грибаускайте.

Несмотря на это, переехав на площадь Дауканто, Грибаускайте в зале заседаний Президентуры повесила портрет Паксаса возле К.Гриниса и А.Сметоны.

Венцкене Грибаускайте вызывала на площадь Дауканто. А в резиденции в Турнишкес она чаще всего принимает В.Ландсбергиса. Для профессора и бывшего коллеги из Высшей партийной школы Ч. Юрщенаса, двери Президентуры и резиденции всегда открыты.

Бывшие работники Президентуры рассказывают, что после визитов Ландсбергиса на работу президент приезжала с кипой бумажек с замечаниями. Читая их, распределяла задания помощникам:

– «Профессор говорил то, профессор говорил это», – вспоминает один из многочисленных помощников Грибаускайте. Один из тех, около фамилии которых стоит жирный минус. Больше всего она сердились на Л.Бальсиса.

– Бедняга Линас… Когда он решился покинуть ряды команды, и еще с заявлением, что уходит из-за несовпадающих взглядов на жизнь общества и государства, Грибаускайте пригрозила Буткявичюсу: если он возьмет бывшего помощника в ряды соцдемов, она никогда (понял? никогда!) не назначит его премьером.

Этот рассказ – лишь часть фольклора Сейма. Можете верить или нет, но народ рассказывает.

А вот профессор продержался в статусе неформального, но очень влиятельного советника все время ее президентства. Как только выходные – они Турнишкес, у «Литовской Дали» («Судьбы Литвы» – игра слов: «Dalia» означает «судьба», под лозунгом «Судьба Литвы», авторство которого приписывают Ландсбергису, она и избиралась в 2009 г.).

От Турнишкес начинается то, что журналисты называют Литовской «Рублевкой»[1].

Там расположился и крупный бизнесмен и политик Й. Ягминас. Далее – дом семьи И.Дягутене – «три в одном». Построено три дома, хотя разрешение дано лишь на один. «Они обещали соединить их галереями, тогда будет как один», – говорил мне бюрократ, ответственный за строительство.

Еще дальше – Лауры, место литовских олигархов. Это руководство «Вильнюсской торговли» (Vilniaus Prekyba), группа юных студентов-медиков, которые рискнули принять участие в приватизации, а потом дорвались до власти, стали второй по величине бизнес-группой в Литве.

Ох, эти Лауры. На крыльях скандала LEO в Литву прилетела из Брюсселя новая президент. Грибаускайте.

– Верхушка олигархии! – возмущалась президент, а нация аплодировала.

 

Та Даля обещала не меньше, чем Ленин с броневика….

Кстати, Ленина она цитировала и после выборов в Сейм[2], а вот ее танк оказался картонным. То, что она поселилась в Турнишкес, было первым знаком – дела и разговоры не всегда совпадают. Ведь в этом месте уже с давних времен живут те, кого народ обижает. Он был создан еще в советское время как резиденция высшей власти. Когда сегодня едешь по шоссе Нямянчинес, хорошо видно, что – народу, а  что – власти. Новый, отремонтированный кусок дороги обрывается тут же за Турнишкес.

Однако новая хозяйка государства предъявила им некоторые претензии.

В мае 2009 года Даля Грибаускайте вышла к воротам своей резиденции в Турнишкес и заявила:

– Как видите, вся округа просвечивается. Президентская резиденция не приспособлена к требованиям безопасности, – черная строгая блуза, серьезное, тогда еще худощавое лицо президента свидетельствовали, что ситуацию и вправду нужно исправлять.

Во времена Валдаса Адамкуса порядок в Турнишкес нарушился. К самым границам участков государственных мужей трусцой забегали спортивные горожане из соседнего пролетарского района Жирмунай.

Сразу после замечания Грибаускайте, Вильнюсское самоуправление запретило собирать грибы и ягоды в Турнишкес. А осенью в окрестностях Турнишкес начали валить деревья. 160 здоровых сосен со стоном одна за другой упали, чтобы появилась возможность построить забор и открыть новые посты охраны для обеспечения безопасности Дали Грибаускайте.

Но и загородившись от случайных грибников и детей на велосипедах, Грибаускайте не была защищена от соседских взглядов. Поселок, построенный еще в советское время, был спроектирован так, чтобы руководители государства могли свободно общаться. Однако новую хозяйку Турнишкес и всей Литвы окружает сплошь ненадежная публика. Напротив, через улицу – Кристина Бразаускене.

Через забор – Адамкусы. Хоть и старички, но опасные. Валдас Адамкус, вместо того, чтобы смотреть телевизор, пишет мемуары. Раздражающе неприятные. Департамент госбезопасности, который контролирует Грибаускайте, за такое разглашение «тайн» государственных лиц даже угрожает процессом .

Сейчас ближайшие соседи в Турнишкес не общаются. В выходные никто не жарит мясо и вместе не ужинает. Даже овчарка Адамкуса Саргис закрыта в вольере. Но это не потому, что Грибаускайте не любит домашних животных (в ее доме нет четвероногих), сколько из-за отношений Саргиса с любимцем покойного Бразаускаса, таксой Чикис. Этот нахал, которого Бразаускас пускал свободно бегать и метить территорию, любил поднять лапу перед самым носом привязанного Саргиса.

Было логично, что американцы Адамкусы поселились в Турнишкес, так как господин Валдас в момент избрания на пост президента не имел в Литве никакой недвижимости. Только те шлепанцы возле кровати в квартире родственников в Шяуляй, где он якобы ночевал, когда приезжал в Литву.

Почему Грибаускайте одна переехала в эту огромную президентскую резиденцию, никогда не обьяснялось. Почему она не осталась в своем частном доме на окраине города у шоссе Молету? Соседи бы не обиделись. Для них Грибаускайте – своя. Один из соседей рассказывал, как Даля сама, нарядившись в бесформенную одежду, во дворе колола дрова.

– Так по-мужски, одним ударом, – рассказывал сосед.

Тем не менее, она оставила дом своей «подруге» и переселилась в Турнишкес.

Правда, пока не снесли построенные женой Паксаса Лаймой колонны в гостиной, госпожа Грибаускайте не переступила порог резиденции. Такое украшение не соответствовало вкусу новой хозяйки.

И все равно. Грибаускайте была права – никакой конфиденциальности.

По вечерам, которые Грибаускайте проводит одна, в присутствии лишь обслуги, соседи видят за окном силуэт в светлом спортивном костюме, а на телеэкране – «Двираче жинес».

В Президентуре знают – если будут сюжеты о НЕЙ, день начнется с обсуждения о том , как это отразится на имидже Президента.
«Нет, она не станет баллотироваться на второй срок, иначе сойдет с ума от одиночества в Турнишкес», – образ жизни Президента, отсутствие детей, отсутствие общения с родственниками, сокрытие любой личной информации являются обьектом постоянных обсуждений сливок вильнюсского общества. Почему она не устраивает приемы? С кем празднует Рождество и празднует ли вообще – она же коммунист. Родня – тоже табу.

– Однажды обмолвилась, что где-то есть брат. Но это чуть ли не единственный раз, когда она говорила о близких. Еще один раз ездила навещать кладбище, и все, – рассказывал кто-то из ее окружения.

– Проехала, ко мне не зашла. Далите прибыла навестить могилу стариков. В то время на кладбище была моя соседка. Президент спросила у нее – кто ухаживает за могилой. «Семья Брони», – ответила та. Потупившись, Далите попросила передать им от нее привет – с болью рассказывала Броне об этом единственном посещении кладбища.

Бронислава Гринвальдене, подруга детства Грибаускайте, неродная тетя Президента, дочь второй жены деда Далите Грибаускайте, жаловалась на втором году президентства[3].

И было отчего жаловаться, потому что именно Броне первая кинулась публично отрицать обвинения о неясном происхождении Президента.

Стояла тогда на родовом кладбище и рассказывала о своем отце, что дважды женился, о дедушке Президента, его девяти детях и нищей жизни. С другой стороны, Бронислава совсем не подходила для того, чтобы официально появиться рядом с Президентом.

Измученная мать пятерых детей, живущая на пособие. В полной нищете, как и почти вся родня одинокой и богатой Грибаускайте. Осенью 2011 года из девятерых детей дедушки – дядь и теть Президента, в живых остались лишь Дануте и Броне. Та, вторая, просто никому не говорит, что Даля – ее племянница. Люди будут смотреть, выпучив глаза, а завидовать нечему.

– Родственниками Дали были до тех пор, пока были нужны. Когда из Вильнюса в деревню приезжала сестра Виталия с дочерью[4], нагружали корзины гостинцев и мы их провожали до автобуса, тогда я была нужна – во второй год каденции президента рассказывала журналисту «Летувос ритас» одногодка Президента Бронислава.

Может, виновата бедность, которая создала пропасть между Грибаускайте и ее родней? Ведь она – миллионер. Состоятельная женщина, которая, кстати, отказалась от половины президентской зарплаты.

Лишения неприемлемы для Президента. Она ясно заявила об этом в январе 2013 года.

Они не изуродованы интеллектом – заявила она журналистам районной прессы о людях, живущих на пособие[5]. Бедный, потому что дурак. И точка.

Она знает. Потому что сама бедная, но умная.

Взгляд Грибаускайте на важность богатства неожиданно проявился и вскоре после того, как под ее окнами собрались первые митингующие.

Она велела уволить руководителей отдела расследований финансовых преступлений, Гиржадаса и Гайлюса. Хотя Дарюс Куолис, Альвидас Мядалинскас и сотни под ее окнами скандировали: «С кем Вы, Президент?»

Тогда она вызвала Мядалинскаса, – рассказывает свидетель драмы на площади Дауканто.

– Сама позвонила и вызвала?

-Нет, наверное, поручила кому-то из помощников.

Позвала Грибаускайте общественного деятеля, который недавно хотел стать ее советником, и заявила, что на несостоятельность Виталиюса Гайлюса как руководителя Отдела по расследованию финансовых преступлений указывает и то, что Гайлюс за долгие годы службы в полиции не смог даже дом построить. Ну это уже скорее бабские вымыслы? Кто-то пытается запятнать честь Президента, присваивая ей такие абсурдные рассуждения? Ведь Гайлюс – полицейский до мозга костей. Всю жизнь просидел в засаде, ловил бандитов, сажал банды. Таким наше государство платит столько, что приличную квартиру не купишь, нечего и говорить о доме.

– К сожалению, это не вымыслы – после долгой паузы подтверждает Мядалинскас. – Это вселяющие ужас вещи. И мне очень грустно после того разговора с Президентом.

Дом – как мерило ценности человека. Это, может… справедливо, по-житейски, но не для президента.

 

Ближний круг

 

Когда с собой не борется, Литовская Даля говорит больше, чем другие ожидают от президента.

– Она умеет быть очень женственной, любит обговаривать, и иногда сильно, – рассказывает ее коллега, бывавшая в свите Грибаускайте, задача которой – координировать интерес к ее деятельности во время иностранных визитов.

После официальной части, убедившись, что выключены все записывающие устройства, она и говорила, что думает о коллегах-политиках.

О других – да. О себе – табу. Избегать публичности вокруг своей личности – об этом она заботилась сама.

– Звонила Аста, сказала, что приедете, и велела ничего не говорить, т.к. звонила Даля и просила, – наседала на журналиста первая жена отца Грибаускайте.

Эта Аста – кузина Президента, очень загадочная персона. Говорят, что для ее протекции была выбрана не лучшая кадровая фигура – Д. Валис. Его, как зайца за уши из шапки, и вытащила Грибаускайте, назначив генеральным прокурором. Может быть, Аста и была приглашена в Турнишкес, но для оставшейся части семьи их двери – закрыты.

Когда «WikiLeaks» опубликовал тонны секретных документов, среди них была пачка писем и о Грибаускайте.

  1. (C) In a society where family ties are strong and connections through family and friends help one advance, Grybauskaite is an anomaly. With her parents deceased and no siblings or children of her own, the unmarried president has no close family. Roumors about her sexual preference during the presidential campaign were categorically denied by Grybauskaite, and have been a non-issue since then. Chief foreign policy advisor Darius Semaska, who worked with Grybauskaite when she was posted to the Lithuanian Embassy in Washington, said she did not socialize or cultivate friendships there, and even now has only one or two close friends. Despite her lack of interest in socializing, though, she surprized her staff by being an effective person-on-person political campaigner, which they attribute to her view that campaigning is „socializing a purpose“.

В обществе, где семейные связи являются сильными и через сеть семьи и друзей человек укрепляет свои позиции, Грибаускайте – аномалия. Незамужняя, президент, у которой нет близких, т.к. родители скончались, а детей нет. Слухи о нетрадиционной ориентации она опровергла сама во время президентской гонки. С тех пор это не является проблемой. Старший советник по иностранной политике Д. Сямашка, работавший с Грибаускайте, когда она была определена в посольство в Вашингтоне, сказал, что там с сослуживцами в неформальной обстановке она не общалась, не имела друзей, и сейчас у нее есть всего один или два близких друга. Несмотря на ее нежелание общаться, она удивляет своих подчиненных умением общаться тет-а-тет во время кампании, что они относят к ее установке, что избирательная кампания – это «общение с целью».

 

Мучаю Арунаса Валинскаса, бывшего председателя Сейма:

– Идет прием. Все прибывают со второй половиной, так с кем же она общается? Как это решается? Куда девалась И. Валинскене (жена) во время тех приемов, где господствовала президент?

– Обычно общалась с женой Кубилюса Расой или с госпожой Адамкене. Это нормальное общение, особенно, когда присутствуют иностранные дипломаты. Люди общаются неформально, ведь не могут они все время обмениваться официальными фразами. И не раз приходилось слышать от дипломатов, что им не хватает простого человеческого общения. Все время – официальная поза, манеры…

Может быть, так и должно быть, но пока результаты показывают, что нет.

– Вы когда-нибудь говорили не о делах? О цветах или рыбалке?

Валинскас смеется:

– Нет, хотя с Кубилюсом говорили обо всем.

– А с ней?

– Только о делах. Все остальное – или не хочется говорить об этом, или демонстративно показывается, что ей это чуждо.

– Коты, собаки?

– Не знаю, было бы где-нибудь в прессе.

Валинскас рассказал смешную историю с одного дипприема в Президентуре.

– Далю только избрали главой Литвы. Прибыл король Испании, кажется. Действие проходило в Белом зале Президентуры. Там есть стол первых лиц, за которым сидят главы государств со вторыми половинами. Было место и для Грибаускайте. Она, подойдя, быстро осмотрела карточки с именами и поменяла свое место с местом Кубилюса, чтобы не пришлось сидеть с краю стола. Аргументировала так: «Меня ведь пресса не будет сбоку снимать».

В воспоминаниях Валинскаса Грибаускайте – скала, о которую разбиваются все человеческие слабости и страсти. Впрочем, немного другой ее видит ближайшее окружение:

– Эмоциональная, нерешительная, чувствительная, амбициозная, мстительная, – перечисляет человек, которому когда-то она верила как никому другому.

– Подожди, подожди – как нерешительная? Ты в своем уме? Она?!…

– Хотел сказать – легко поддающаяся влиянию. Она часто не имеет своего мнения. У Грибаускайте нет мнения… Анекдот!

Тогда чьим же бывает это мнение?

– Все люди для нее делятся на два типа: тех, кому она ставит плюс и тех, кто на всю жизнь получает минус. Людей она выбирает просто – с этим работала, знаю его, того – нет. С тем было хорошо, с этим – плохо.

Продолжение диалога с Валинскасом.

Кто эти люди, которым доверяет Грибаукайте? Ходят слухи, что самым влиятельным из них является Йонас Маркявичюс, ее советник по вопросам национальной безопасности. Якобы это он указал уволить редактора «Литовских новостей» Василяускаса.

  • Говорят, что он указал владельцам телеканала LNK присмотреть за своими журналистами, которые критикуют Президента. Маркявичюс – он ведь очень влиятельный?

– Не совсем так. Она и советникам не может до конца доверять. У нее есть и еще более близкий круг неформальных советников, но фамилии называть я не буду.

– Почему?

– Стыдно.

Вот тебе раз – стыдно. Начинаю гадать. Вернее – перебирать фамилии из различных политических слухов о Ней.

  • Очень неожиданные фамилии.

– В.Ясукайтите? Основатель портала «Горячие комментарии» Гедре Горене?

Собеседник улыбается. «Поэтому и стыдно», – говорит. Тогда я называю еще одну фамилию:

– Рима Казилюнене?

– О… Это – особая связь, – говорит он.

 

Рима

 

Вернее, он сказал: «Сильная эмоциональная связь». И сказал очень серьезно. Рима Казилюнене. Помню ее – приятная журналистка с веснушками и лицом озабоченной отличницы. Мы даже дружили. Бывала даже у нее дома в одном из спальных районов столицы. Однако позже редактор назначил ее куратором министерства финансов. Она так «покурировала», что стала советником министра финансов. После долгого времени мы с Римой встретились в старом зале заседаний Сейма, в ложе журналистов. Грибаускайте что-то вещала с трибуны. «Крутая женщина», – сказала я. Рима ответила с двойным энтузиазмом.

Позже обе пропали в Брюсселе… Грибаускайте с помощью Бразаускаса получила кресло еврокомиссара, а Рима стала «членом ее кабинета».

– Но в Литву они вернулись по отдельности? Рима – только в 2012 году показалась в обществе в качестве советника руководителя совета Банка Литвы.

– Да. Больше не спрашивай и моей фамилии не упоминай. Разговоры о Риме – табу. Только, когда закрылась в холодной читалке Особого архива, узнала, что связь между двумя этими женщинами – не только «сильная», но и длинная. И берет свое начало в далеком 1987-ом году. Следов много, но первый мною обнаруженный – 20 ноября 1987 года. Собрание комитета в Вильнюсской высшей партийной школе при ЦК КП ЛССР[6].

Когда в 2012 г. в ноябре разгорелся скандал из-за коммунистического прошлого президента, вернее, цензуры, которую испытали на себе журналисты, пытавшиеся им поинтересоваться, бывший советник Ландсбергиса, Р.Богданас быстро сбегал в Особый архив Литвы и с облегчением после рапортовал – протоколов собраний высшей партийной школы не осталось[7].

«Садись, Богданас, два!», – скорее всего именно так оценила бы его преподаватель этой самой высшей школы Грибаускайте, которая была известна своей непоколебимостью и строгими оценками. Неудачник Богданас… Вот уж эти советники… И Ландсбергиса, и Грибаускайте по их собственной воле окружают не самые способные и трудоспособные, зато – подхалимы.

Такие не тщательно выполняю свою работу, поэтому допускают ошибки. В архиве остались не только те протоколы, но и другие не самые приятные для Грибаускайте следы.

Итак, ноябрь 1987 года. Вильнюсская высшая партшкола. Партком собрал редколлегию стенгазеты «Ленинец». В школе обучение проходит лишь на русском языке. 99,9 % бумаг в личном деле Грибаускайте вплоть до прошения получить отпуск в санатории в Друскининкай, написано по-русски. И последнюю премию будущему президенту выписывал ректор школы В.Лазутка, 140 рублей. А чего хотеть? Ведь деньги – прямо из Москвы. Контроль также – прямо из Москвы. Из Академии общественных наук при ЦК КПСС[8]. Устроившись на работу в той академии, Грибаускайте получила кандидатскую степень . Позже кандидат переименовалась в доктора наук – когда диплом был нострифицирован.

Ну! И кому будет доверено со стены глазами «Ленинца» свысока смотреть на будущих партийных руководителей? Кто будет всеобщим организатором, агитатором и пропагандистом? (здесь – обязательства СМИ по В. Ленину)? Читаем 151 страницу 198 дела: «Казилюнене Р. И. – слушательница I курса 2-х год. отд., редактор газеты».

Какой-то Пранскус Н.Б., преподаватель Кафедры социалистической культуры и языков, назначается заместителем первокурсницы Римы.

На двухлетние курсы высшей школы принимали слушателей с высшим образованием. После них – прямой наводкой к власти. Редактором «Правды» или «Коммуниста». Или – руководить радио и ТВ, которое на то время было единственным в Литве. Р.Казилюнене, еще не окончив партийные курсы, была определена в профсоюзный совет Литвы. 1 марта 1989 по приказу ректора ей было дозволено окончить учебу «по индивидуальному плану». Это значит, что школа соглашалась с тем, чтобы редактор «Ленинца», не закончив учебу, уже взбиралась по карьерной лестнице.

В 1987 году в Литве начали создаваться очаги вольнодумцев – экологические клубы, с которых все и началось. Начались разговоры об усилиях Москвы разрушить природу Литвы страшной энергетической индустрией – построить третий блок ИАЭС на тектоническом срезе, установить напротив Куршской косы башенки, добывающие нефть из месторождения Д-6.

Скоро это название будут знать все жители Литвы. А.Юозайтис уже решился читать открытую лекцию о христианской философии. До Саюдиса оставалось шесть месяцев.

Вместе с Саюдисом начала создаваться независимая пресса. Сначала появились «Новости Саюдиса», потом «Возрождение». Кто был третьим, мы спорили с Г. Томкусом: мое издание «Зеленая Литва» или его «Западный экспресс». «Литовское утро» начало печатать портреты исторических предводителей Литвы.

Однако общественная взволнованность высшей партийной школы не трогала и не волновала.

Итак, из Брюсселя Грибаускайте и Рима вернулись по отдельности. По словам всезнаек литовской закулисной политической жизни, Рима была не из тех, кому понравилась бы мысль, что ее начальница идет приносить себя в жертву ради «той Литвы».

Поработав в предвыборном штабе (именно она сформулировала «антиолигархическую» риторику борьбы с богатыми), Рима вернулась в Брюссель. Она решила поработать с другим начальником – А.Шямятой. Не сложилось.

Сказала, что не понравилось.

Когда руководитель предвыборного штаба Грибаускайте В.Василяускас стал руководителем Банка Литвы, он «очень попросил», чтобы его советником стала Рима.

В Президентуре Грибаускайте была трудоустроена едва высшее образование получившая Рута Казилюнайте – дочь Римы – с первого дня вступления Грибаускайте в должность президента. Советника президента, дочь советника СМИ начнут разбирать по косточкам, когда она дополнительно будет трудоустроена преподавателем в университете Миколаса Ромериса[9].

Ничего плохого про Руточку сказать не могу. Она пришла к нам совсем «зеленая», но поскольку была очень сообразительной, то быстро училась, – рассказывает человек из президентуры.

Президент должна быть окружена близкими людьми, а второй круг должны составлять специалисты, – так когда-то говорил Гинтарас Шуркус, энтузиаст полетов на воздушных шарах, человек из круга близких президента Роландаса Паксаса.

В кругу Дали Грибауйскайте вначале были близкие. Например – Линас Бальсис. Он работал в Брюсселе как аккредитованный журналист. Голос Бальсиса (в переводе с литовского «balsas» – голос) сообщал Литве о делах еврокомиссара Дали Грибаускайте, точнее – только о добрых делах.

Хотя настоящих друзей, которых кишмя кишело в президентурах Паксаса и Адамкуса, в окружении Грибаускайте видно намного меньше. Ближний круг – за пределами Президентуры, и это раздражает штатных советников.

Один из таких рассказывал, что Казилюнене почему-то отказалась работать в Президентуре, хотя следы ее деятельности ощущались везде.

Президент с утра приходила с кем-то отредактированной речью, внезапно вела себя не так, как мы вместе решили.

– Так почему вы ее не примете на работу, если она все равно работает? – однажды за дверью послышался голос Бальсиса.

– Она не хочет, – таков был ответ.

– Они то поссорятся, то помирятся. Переписываются смсками, но в Президентуру Рима не ходит, – делился впечатлениями бывший работник Президентуры.

– Эмоциональная зависимость – так отношения двух женщин комментирует другой.

Таких друзей вокруг Грибаускайте есть и больше, только она не обсуждает свою личную жизнь с подчиненными.

– Есть какая-то фармацевт, – считает человек, несколько лет проработавший рядом с Президентом. Скорее всего, он имеет ввиду Аурелию Юшкявичене, школьную подругу, с которой Грибаускайте близко общается до сих пор.

Еще собеседник вспомнил, что «подругой» была названа и какая-то женщина, которая жила в доме Грибаускайте, пока та работала в Брюсселе. И которая осталась жить в доме Грибаускайте, когда она переселилась в Турнишкес.

Еще есть Видманте Ясукайтите, которая, по свидетельству жителей Президентуры, поддерживает с Президентом связь по электронной почте. tulpe1@president.lt (с литовского Tulpė – тюльпан). Президент любит цветы.

  • А мои источники сообщают… – эту фразу слышал не один советник Президента.

Еще есть те, кого она называет «мои кадры». К таким относится и Витас Василяускас. Он пришел к власти из теневой сферы – одной из самых влиятельных в Литве адвокатских контор. Эта контора узаконила много противоречивых решений государства и бизнеса, особенно связанных с приходом зарубежного капитала.

Хотя таких людей в окружении Грибаускайте немного, они создают такие уютные островки доверия.

У Грибаускайте нет соратников. У нее есть подчиненные, которых держат до тех пор, пока они слушаются.

– Грибаускайте – бизнес-леди. И этим все сказано, – обьяснил мне однажды ее бывший подчиненный. Согласно Конституции, Президент и должен быть одиноким. Несколько советников и право получить информацию от других властей. Быть деятельным президент может лишь в том случае, если ладит с той другой властью.

Люди из избирательного штаба Грибаускайте помнят, что в ее рекламном проспекте, который напоминал программу, было записано, что в своей деятельности она будет опираться на народ. При Президентуре должны были быть образованы общественные советы, где для каждого найдется место. Грибаускайте станет «Президентом для всех». Почему этого не произошло? Спрашиваю об этом человека, который был с ней рядом во время выборов и некоторое время после них.

– Это Бальсис написал об общественном совете, а она сама решает все по-другому, – ответил мой собеседник.

Тет-а-тет. Глаза-в-глаза. С одним поговорил. Потом с другим. Одному о втором рассказал что-то неприятное, чтобы эти двое не обьединились. Искусство тет-а-тет на площади Дауканто доведено до совершенства. Все это было «общеизвестной тайной», до тех пор, пока ее не озвучили два бывших председателя Сейма. Первая – Ирена Дягутене и потом – Арунас Валинскас.

 

«Осторожно, здесь подслушивают!»

А дело было так. Однажды Дягутене, а не Грибаускайте, вызвала в свой кабинет «общественный совет». Здесь и Дарюс Куолис, и Людвика Поцюнене. С диктофоном возится Ромуалдас Озолас. Но это никого не удивляет. Так как Озолас всегда записывает все, что сам скажет значительного, а незначительное он говорит крайне редко. Среди приглашенных гостей – и Аудрюс Накас, по профессии – актер, по призванию – борец с коррупцией. Это в его диктофоне зафиксировано, как председатель Сейма, вздохнув, сказала:

– Поскольку я уже не впервые говорю в этом кабинете свободно, буду говорить свободно и с вами, хотя здесь – предупреждаю – здесь все всегда прослушивается. Это для начала[10].

Ничего себе! В кабинете председателя Сейма «все подслушивается». Кто послушивает? Кого? Ведь Дягутене не подозревается в совершении преступления средней и высокой тяжести – а это единственная законная возможность «подключить» ее к технике аудио и видео записи. Но если говорит, значит, знает.

Дягутене работала в кабинете, который страшно не любил Альгирдас Бразаускас. Называел его шкафом[11]. Все стены обиты деревом. Сотни полок, выдвижных ящичков, закоулков. Жучков тут можно понацеплять целую кучу. Исторический кабинет. Здесь кто-то слушался Ландсбергиса, затем Бразаускаса. Попал сюда и Викторас Мунтянас с каким-то земельным участком. Артурас Паулаускас отсюда отбывал к Роландасу Паксасу сообщить, что отдел по безопасности скрытно подслушивает его, Президента, и подозревает в том, что он продался русским.

Ну и нравы там наверху, у власти… Поскольку совещание Дягутене с общественниками проходило как раз после первых у Президентуры организованных митингов, на которых эти люди протестовали против увольнения главы Службы расследований финансовых преступлений Виталиюса Гайлюса и его заместителя Витаутаса Гиржадаса, это председатель Сейма назвал актуалией[12]:

– Если бы Вы были свидетелем всего хода событий, например, того, что происходило в связи с увольнением должностных лиц и какие действия совершались! Нами были предусмотрены одни действия, но тут идешь в «Белую палату» (Президентуру. – Р. Я.) и живешь в шантаже.

«Живешь в шантаже»? Значит, Президентура занимается шантажем, т.е. управлением через лицо компроментирующие материалы! Переведя дух, г-жа Ирена сказала:

– Ну, когда же наш народ прозреет? Не здесь действие происходит. Куда больше беспокойства у меня вызывает, знаешь, что? Что происходит захват государства и мы идем не демократическим путем, а путем Лукашенко. Авторитарным путем. Когда по одному вызывают и плетут интриги – мне наговаривют на Кубилюса, Кубилюсу – на меня, третьему – еще на кого-то, стравляют всех друг с другом. Очень хороший метод – разделяй и властвуй. (…) мы сами виноваты, что за три года дали сесть себе на шею. Это тоже необходимо самокритично признать. Звонок – сделайте то, звонок – сделайте се. А мы как дураки все делали. Все делали.

Всю жизнь в страхе, – продолжала Дягутене. – Дальше. Поскольку я не подчиняюсь – публично, ясное дело, мы не барахтаемся, это было бы ненормальным, публичное барахтанье – но какие последствия? Не говорю уже о том, что здесь подслушивают – всех моих родственников подслушивают. Даже моб престарелую маму, которой уже восемьдесят пять лет.

Кто-то, не выдержав, крикнул:

  • Так протестовать надо против этого!
  • Ну да, я вызываю этого самого главу Департамента по безопасности Литвы[13] – меня он, якобы, защищает. И я рассказываю о своей сестре, которая работает рядовой продавщицей. Ничего общего с политикой не имеет. Или моя мама, которой 85 лет. Пример вам расскажу. Мама со мной живет. Возвращаюсь домой, она на кухне какие-то булочки лепит. И мы с ней разговариваем о том, чтÓ она туда как начинку положила… Вдруг получаю телефонный звонок. Сестра. Говорит – все слышла. Говорю – что ты слышала? Говорит – бабушка будет булочки печь, и ты этому так обрадовалась… Говорю – так откуда ты это.. Говорит – вот ты только что вернулась, я все слышала. Я тогда начинаю смотреть – а на столе лежит мобильный телефон моей мамы… Так посмотрите, какая сеть: мама к ней подключена моя, сестра, у которой даже не звонит телефон, а она слышит наш разговор…
  • Ну они тут, конечно, дали маху…
  • Это их нахальство. Это типичный кегебешный метод внушения страха. Мол, прекрати, женщина, или убирайся вон. Еще более интересный случай. Моя дочь юрист, работает в Министерстве юстиции. Но слава Богу, что в кабинете сидит не одна. Она рядовой специалист – сидят втроем. Лежит, как и у всех, телефон. И она говорит: «Вдруг слышу из своего телефона, безо всякого звонка, как мой двоюродный брат разговаривает со своей дочерью, живущей в Брюсселе. Говорит – у нас у всех трех челюсти поотвисали, разве такое может происходить?.. и я вот как сейчас с вами, вызываю ответственных за это должностных лиц и все им рассказываю. И знаете, какой я получила ответ? Говорят – так обращайтесь к оператору…

Желая, чтобы ей поверили, Дягутене заявила, что похожии истории с телефонами произошли и с Арвидасом Анушаускасом, тогда в должности председателя Парламентского комитета по вопросам национальной безопасности и обороны.

После выборов в Сейм об этом заговорил и другой бывший председатель Сейма – Арунас Валинскас.

В старом городе Вильнюса, на узкой улочке – закрытый дворик. «Один из трех правителей страны», а сейчас вновь только шоумен Арунас во влажной, давно людей не видавшей конторе пытается прийти в себя после катастрофы на выборах в Сейм[14].

  • Исповедь Дягутене была для тебя новостью?
  • Не удивила.
  • Но то, что она рассказала, похоже на шантаж. Кто-то слушает твои разговоры, после этого на тебя оказывают давление.
  • Я был одним из многих, разверстка разговоров которых оказывалась на столе Президента, – говорит бывший председатель Сейма.
  • Откуда вы об этом знаете?
  • Знаю…
  • Она цитировала вам ваши разговоры?
  • Нет, но я знаю, какие разговоры и какие фрагменты разговоров ей были предоставлены. И так, должно быть, поступали со всеми, на которых старались оказывать влияние.

Валинскас говорил твердо. Не заподозришь в импровизации. Тем более, что во время разговора он уже был в одной партии с Дайнюсом Дабашинскасом, одним из бывших, но влияния не потерявших руководителей Департамента государственной безопасности (ДГБ).

  • Так те разговоры, что она любит читать чужие разговоры, – правда?
  • Я думаю, это не пустые слухи. Кто владеет информацией, владеет и миром. А в мире политики владеть информацией крайне важно. Сбор определенной информации, намеки, слухи, их распространение, стравливание людей… Все это очень важно.
  • Протицируешь одному одну вещь из разговора… – уточняю методы площади Дауканто.
  • Да! Иному – иное скажешь. Однако законность получения такой информации вызывает сомнения. Это – принцип средневековья: «Разделяй и властвуй!» И не раз приходилось при разговорах с Дягутене, министрами, Кубилюсом, слышать – это «общеизвестная тайна», что когда одни встречаются, они говорят о других. Потом – наоборот.
  • Так обговаривают?
  • Да.

Изобличительные речи Валинскаса и Дягутене звучали публично. Обвиненная в использовании материалов незаконного слежения, шантажировании политиков и манипулировании ими, Президентура молчала.

  • Все делается только для того, чтобы остаться на плаву, пробыть у власти как можно дольше и, в худшем случае, этот пост поменять на другой, не менее увесистый, – таково мнение другого человека, бывшего среди людей ближнего круга Грибаускайте.
  • Если так будет продолжаться, она будет продолжать деградировать, – в Президентуре вспомнил он слова Линаса Бальсиса, когда тот не выдержал и, хлопнув дверью, вышел на свободу.

Что значит «деградировать»? Я получила такое пояснение:

  • Деградировать – хвататься за власть, не имея никакого представления о том, зачем тебе это надо.
  • Виноватыми всегда остаются другие. И когда эту вину пытаются доказывать, прибегая к помощи определенных силовых структур, прокуратуры, это приводит к управлению, похожему на управление в соседней Беларуси, – еще уточнил характеристику Грибаускайте Валинскас.
  • «Грибошенко»? Да?
  • Да.

Прослойка интриг отпугивает умных и смелых. А речи о кегебешных методах Грибаускайте распространяются, как зараза. Ведь этим методам где-то учат? Не в Высшей ли партийной? Там люди обучались действовать в сложной структуре власти, взаимодействуя с другими советскими патриотами, коммунистами, которые вещали великую цель, стратегию и тактику: по меньшей мере создать развитой социализм, а если получится – распространить его по всей земле. Для этого – как орудие – была необходима власть.

А зачем власть Грибаускайте?

Не прошло и полугода с момента ее избрания, как снова внимание общественности устремилось к ее прошлому, в надежде найти причины ее особенного, нелогичного поведения. Ведь, будучи уязвимой в том, что касается ее прошлого, не имея надежной (или видимой) команды, тыла, будучи очень одинокой и не одержимой никакой идеей (Грибаускайте точно не принадлежит к типу лидеров-визионеров), она демонстрирует исключительные усилия для того, чтобы остаться там, где она есть. Во имя чего? Ради того, чтобы просто побыть?

Создатели теорий заговора отклоняют версию о том, что это всего лишь личный подвиг «совершенной бюрократки». Они предоставляют следующие вопросы:

Действительно ли родителями Грибаускайте являются те, кого она называет?

Не следовало ли бы их фамилии писать без литовских окончаний?

Действительно ли она в советском Ленинграде окончила только учебу по направлению политической экономии?

Не является ли в действительности тот «Рот-Фронт», в котором она трудоустроилась по прибытии на учебу в Ленинград, прикрытием для какой-нибудь спецшколы? Не там ли случаем она научилась боевому искуству каратэ, обучаться которому в советское время могли только представители спецслужб?

Почему Грибаускайте осталась в партии мятежника Бурокявичюса после того, как была объявлена независимость Литвы?

Почему Соединенные Штаты Америки встретили Грибаускайте очень прохладно, когда она уехала работать в Посольство Литвы в Вашингтоне, а потом, якобы, неофициально попросила у литовских чиновников ее отозвать обратно?

Просто ли совпадением является то, что правление Грибаускайте отмечают услуги, представляющие собой политический и экономический интерес Беларуси и России: Лукошенко и Путину выданы люди их оппозиции, а энергетическим пространством совершенно завладели российские энергетические предприятия?

Проверим все, даже самые странные версии. Ответы будут куда более интригующими, чем сами вопросы.

 

ОТКУДА ТЫ, ДАЛЯ, ПРИШЛА

Продолжим мысль Антанаса Мацейнаса, которую я начала цитировать в начале этой книги. Он писал: «Настоящее – это встреча прошлого и будущего, в рамках которой находится наше собственное существование: мы пришли из прошлого в будущее. Поэтому и не можем создавать будущее так, словно бы у нас нет прошлого. Желая узнать, куда мы идем, мы должны знать, откуда мы идем». Душа растет на встрече того, что совершила, и того, к чему стремится, куда идет.

Казалось бы, так просто, не правда ли? Однако стоило только попытаться понять настоящее Грибаускайте, поискав источки в ее прошлом, как возникло недовольство и шум. Нельзя! В прошлом Президента копаются только плохие, испачкавшиеся люди. Оставьте ее в покое… А ее родитель Витаутас Ландсбергис даже вывел новую философию: «Неважно, кем ты был, важно, кем ты стал». Действительно, снисходительность – это важно. Но перед этим должно быть если не раскаянье, то хотя бы «упс!». Осознание ошибки. Переломный момент, когда человек понимает, что предыдущий путь был ошибкой.

Никогда не слышала, чтобы Грибаускайте сказала бы о своем прошлом: «Я допустила ошибку. Извините». Напротив, она всегда старалась себя оправдать. В партию коммунистов она вступила, так как иначе, якобы, было нельзя. В Высшую партшколу она поступила, так как ей хотелось преподавать… А в ней она осталась после событий 11 марта, так как у нее была «своя малая война».

Где этот момент перехода в новое состояние?

Может ли так быть, чтобы этого момента вообще не было? Просто лезла, лезла и залезла наверх с марксистско-ленинским мировоззрением, приданым коммунистического – кегебешного правления страной, навыками манипулирования людьми и очень недемократическими взглядами.

Давайте совершим путешетвие назад в прошлое, чтобы пойти по следам Д. Грибаускайте. Только что делать, когда линия этих следов пропадет? Белые пятна в биографии политика не обещают ничего хорошего.

 

Коля Гжибовский и другие «ссыльные»

Кем она была? Единственный ребенок в семье. Любимица мамы. Могло ли быть иначе?! «Дочь продавщицы…» – обронил мне друг, отец которого был советским дипломатом. Вот с кем она, должно быть, хотела бы поменяться местами!.. Для него все двери в Советском Союзе были открыты. Даже школа дипломатов, о которой она даже, должно быть, не могла и мечтать.

«Дочь продавщицы Универмага!»[15] – отрезала ему жена, простая женщина, испытавшая все «сладости» социалистической экономики дефицита, когда после работы в продуктовом магазине находишь только пустые полки и витрины, а купив нитки, никак нельзя было найти иголку, а от очереди можно было задохнуться. «Не привезли!» – отрезала продавщица.

Вильнюсский универмаг известен вильнюсцам больше как «Детский мир», так как там велась активная торговля детской одеждой. Несколько вешалок с одинаковой одеждой или серыми штанишками и еще столько же пиджаков, тоже неприглядных. Были и галереи, трикотажные отделы. В те времена «универмаг» был тем местом, в котором продавщицы свободно торговали лишь тем, что вообще никому не нужно было.

В стране, где все, даже посиневшие тощие курицы за рубль с копейками за килограм, было в дефеците, продавщица была всегда права. Ведь нетощие курицы, а также консервированный горошек и майонез распределялись по спискам, в который попадали не все. Эти дефицитные наборы, называемые «пайками», перед большими праздниками – Новым годом, годовщинами октябрьской революции или Победы во второй мировой войне – в Вильнюсе раздавали через отдельные, только для того предназначенные двери гостиницы «Драугисте», со стороны двора.

Об этом рассказывает другой специалист – Года Фярянсене, вторая жена советского главы профсоюзов. Ее муж, в конце концов, застрелился (кстати, в первом моем рабочем месте – журнале «Работа и отдых»).

Это она изобличила Кристину Бразаускене, бывшего начальника «стола заказов» гостиницы «Драугисте», ведь та после смерти мужа г-жи Годы ей уже ничего не давала в своем «спецмагазине». «Даже не обернулась, когда я зашла», – не скрывала злости летописец образа жизни советской номенклатуры.

Итак, продавщица «универмага» в то время была человеком, который мог продать или не продать, например, колготки более хорошего качества. Не те, которые толстые и морщатся после того, как в первый раз в них присядешь, а более тонкие. Или индийские джинсы Milton’s, так как джинсы в советском союзе вообще не производились. Изделие дьявола! Изобретение американцев! Их носили только те, кому их присылали родные из заграницы. Пустые полки в магазинах были самым обыденным делом. Продажа своим из-под прилавка – норма жизни.

Была ли мама Дали Грибаускайте типичной продавщицей того времени, мы уже не узнаем. Женщина умерла, не увидев независимой Литвы. Первая жена отца Грибаускайте, Валерия Грибаускене, видела ту женщину лишь раз.

  • Они работала в отделе носков. Видела, когда я за ребенком приехала.
  • Перебросились парой слов?
  • Нет, нет – издалека.
  • Была злая?
  • Маленькая такая, толстая. Не знаю, какая – злая или незлая. Альбертас[16] сказал, что она была скупой.

Еще покопавшись в воспоминаниях, г-жа Валерия добавила:

– Сестра его (Поликарпаса[17]) рассказывала, что она была довольно суровой. Сдерживала его, так как тот любителем выпить был. И с женщинами не дурак, – излагала г-жа Валерия.

Даля Грибаускайте с избалованным отцом и суровой матерью жила в самом центре города, на улице Вильняус. Хотя публично она никогда о себе таких вещей не рассказывала, но, видать, семья обосновалась прямо напротив окон Министерства связей. Неплохое место для пролетарской семьи – водителя и продавщицы. Хотя поясняется, что озорной Поликарп свою трудовую карьеру окончил водителем в гараже Министерства связей. Говорит, вице-министра возил.

Такая легенда. Однако как было на самом деле? В Вильнюсе есть один человек, который по этому вопросу никогда не жалеет слов. Это на его веб-сайте впервые была опубликована фотография Грибаускайте с партбилета. Та, странная, где будущий президент позирует с такими, может, от химзавивки пышными волосами, которые, помимо этого, еще и темные. Ауримас Дрижюс, этот дерзкий журналист, взял да и родил заголовок: «Когда Грибаускайте стала блондинкой?»[18] Если бы он был повнимательней, он бы знал, что от рождения. Это засвидетельствовала Бронислава Гринвальдене, неродная тетя Грибаускайте. Это она рассказала, что подруга игр ее детства, ее племянница Далите была маленькой светловолосой, но очень властной девочкой.

Еще Дрижюс позволил себе обнародовать сомнения в литовском происхождении Президента. Мол, фамилии как мамы, так и отца – изменены на литовский манер. Подобными комментариями полны и польские электронные СМИ: «Matka nazywa sie Vitalia Korsak, a ojciec Polikarp Grzybowski» (имя мамы Виталия Корсак, а отца – Поликарп Гжибовски). Этот намек на нелитовское происхождение Грибаускайте, только начиненный русскими сокращениями «КГБ» и версиями (из-за чего же еще, как не из-за умолчанных связей с чужим государством, необходимо скрывать свое настоящее происхождение), «Свободная газета» («Laisvas laikraštis») Ауримаса Дрижюса печатала безо всякой цензуры. И… так и не дождалась прямого ответа с площади Дауканто.

Итак, звоню. Ауримас быстро докладывает, что спрашивать надо не его, а только маму брата Президента, Валерию Грибаускене из Шядувы! Ауримас продиктовал нам телефон г-жи Валерии, и уместный джип «Последней инстанции» («Paskutinė instancijа»)[19] умчался в Шядуву, чтобы поговорить с человеком, который знавал отца Президента в послевоенные годы.

Оставшись в редакции, рыщу по интернету. Первый результат – очень скудный. Если родственников мамы Грибаускайте Корсакайте еще можно найти, то человек Поликарпас Грибаускас – большая загадка. Начать можно со странного, точно нелитовского, но в срочном порядке измененного на литовский лад имени. «Даля Поликарпо» – так писали даже в документах Грибаускайте, заполненных в Москве, хотя другие литовцы там становились «Казимеровичами» (сыновьями Казимераса), «Саулевичами» (сыновьями Саулюса), «Миндауговичами» (сыновьями Миндаугаса). А здесь вдруг не Поликарповна, а «Грабаускайте Даля Поликарпо»[20].

И все же интернет – сила! У меня аж дух захватывает, когда на веб-сайте 15min.lt нахожу интервью Саулюса Хадасявичюса с тем человеком – отцом Грибаускайте. И фотографии есть. Хадасявичюс пишет: «В послевоенное время пять лет проведший в ссылке в Краснодарском крае пенсионер в больнице не скрывал татуировок на своем теле. На просьбу пояснить надписи Грибаускас ответил: «Коля – это я русским должен был быть. Такие времена, не мог я быть литовцем… Молодой, сильный был. И еще специальность имел – связист! Усмехаясь, он добавил: «Меня там считали инженером!»[21]

Ничего себе! Связист… Звоню в Шядуву. Коллега – уже на пороге дома первой жены Поликарпаса Грибаускаса. И вот – первая информация. В послевоенное время Поликарпас работал в пожарной части, в Вильнюсе, где-то рядом с железнодорожной станцией. Позднее – водителем. (И как это он эту работал совмещал с пьянством?) О связисте Поликарпасе, тем более ссыльном, в Шядуве никто ничего не знал.

Поликарпас с надписью КОЛЯ. Ха! Легендарная советская комедия «Бриллиантовая рука». Главного героя, работающего под другим именем, атакует агрессивная председательница домоуправления (сейчас – общины). Защищать его прибывает мужик из «органов» – чекист. Оба они – председательница и мужик из «органов» – встречаются рядом с доской объявлений, где та вешает пакат, осуждающий героя за аморальность. Чекист Михаил Иванович пытается пристыдить председательницу. Та видит его руку с на пальцах вытатуированным именем «Миша». Тогдашние кинопостановщики были очень внимательны к деталям.

Быть может, в «ссылке» он не то, что другое имя имел, но и другую фамилию? Если Поликарпас в лагере был «русский Коля», то уже точно не Грибаускас. Может, Грибовский? Сама Грибаускайте во время избирательной кампании рассказывала о своем отце и засвидетельствовала, что в его документах фамилия писалась с короткой «и»[22] (то есть «gribauskas» вместо «grybauskas». – прим. переводчика). Таким образом, «Коля» Грибовский (?), который в Литву прибыл из Сибири. КОЛЯ!

Однако почему Грибаускайте никогда не хвасталась, что она дочь ссыльного Поликарпаса («Коли»)? Был бы хороший противовес обвинению в коммунистической карьере в советское время. Но нет. «Отец родом из Кедайняйского района», – так скупо о своем родителе она говорила во время предвыборной кампании. Запись до сих пор висит на веб-сайте Президентуры. Мама Виталия – из деревни Латвялю Биржайского района, где много могил Корсакасов, а отец – только «из района». И еще – Кедайняйского, хотя с Валерией, своей первой женой, познакомился еще несовершеннолетним и во время проживания в Шядуве. А лес чем дальше, тем дремучей…

Единородной Далите это должно было броситься в глаза. Отец – Поликарпас, а на татуировке – «Коля». Что «Коля» рассказывал своей малютке о себе?

Грибаускайте и сама наломала дров. В самом разгаре дискуссий о своем происхождении она бросает козырь – свидетельство о рождении. Так указано отчество Поликарпаса – «Владо». Ну-ну… В интернете есть такой сайт www.geni.com.

Можешь регистрироваться и лепить свое генеалогическое дерево. С историком Томасом Баранаускасом сидим за пиццей. Он – специалист по средневековью, но его хобби – изучение проникновения советских деятелей к власти независимой Литвы. Томас, например, по всем направлениям проверял деятелей Аникщяйского районного самоуправления – двух резервистов КГБ, один из которых – еще и выпускник Высшей партийной школы уже после объявления Независимости. И представьте себе: эти деятели, сменяя друг друга, управляют краем до сих пор.

Итак, жуем с Томасом пиццу. Томас одним пальцем в окошко своего планшетного компьютера на этом сайте вбивает фамилию Грибаускас и – бинго! Единственная запись с фотографией, еще и перевязанная черной ленточкой (понимай – усопший), – Поликарпаса Грибаускаса. Некий Александр Фишер поработал, сплеча заполняя генеалогическое дерево Грибаускасов-Корсакасов. На этом дереве есть и Поликарпас, и Даля, и куча других родственников. Первое впечатление – имена. Больше всего – славянского происхождения, среди них и польские – Кася и т.п. Второе впечатление: сплошное кладбище. Большая часть тех людей – мертва.

К происхождению Грибаускайте очень уж подходит одна философская мысль о том, что в прошлое не стоит возвращаться, так как там тебя уже никто не ждет… Нет свидетелей, которые смогли бы подтвердить или опровергнуть что-либо.

Остается полагаться на то, что есть. И вот, по данным этого г-на Фишера, Поликарпас Грибаускас родом вовсе не из Кедайняй, как утверждает его дочь, а из деревни Ляубару, Расейняйского района. И отец его вовсе не Владас, а Владиславас. Может, она сама не знает, кем на самом деле был ее отец? Говорила же, что после смерти Поликарпаса Грибаускаса она перебирала бумаги и удивилась, что там его фамилия – с короткой «и».

Очень странно. Есть такое литовское слово «grybas». Но «gribas»?

В русском языке фонемы не определяются продолжительностью их произношения, и в слове «гриб» звук «и» скорее короткий, чем длинный. Так что есть возможность, что однажды, например, до первого брака, г-н Грибаускас писал свою фамилию – Грибовский. Или Grzybowski, если по-польски. А отчество Владиславович могло быть и, к примеру, Владимирович. Поликарп Владимирович Грибовский или Николай (Коля) Владимирович. Если на его теле было вытатуировано настоящее имя.

Девичья фамилия мамы Корсакайте, с исторической точки зрения, когда-то действительно звучала как Корсак, так как происхождение фамилии тоже нелитовское.

Продолжаем с Томасом пытать сайт. Похоже, что этот «Александр Фишер» – человек, приближенный к «императрице». Он начал лепить родовое дерево Грибаускасов-Корсакасовых еще до президентских выборов, как только начались взаимные недопонимания по поводу происхождения Грибаускайте. Последние записи этот человек сделал уже в декабре 2012 года. И что мы видим? Один из братьев бабушки, мамы отца Юлияны Грибаускене (Вайнилавичюте), умершей в возрасте 46 лет, – Тадеушас Вайнила(о)вичюс.

Юлияна, Тадеушас. Кася. А поговорить-то – не с кем. Со стороны Поликарпаса Грибаускаса его дочь Даля имела тетку в Шядуве и четырех ее дочерей – своих двоюродных сестер. Больше никого. Ни одной живой души. Это мне подтвердила первая жена Поликарпаса Валерия, когда я посещала ее в Шядуве.

  • Вам не было странно, что он не имеет родственников? Двоюродных сестер, братьев?
  • Нет, нет. Не было.
  • Не спрашивали, где родня?
  • Он не рассказывал.

Как ответный удар по тем, кто копается в прошлом Грибаускайте, ищет там нелитовское происхождение, было обнародовано ее свидетельство о рождении. На свидетельстве о рождении – интересный штамп. В 1956 году родившейся Дале 17 марта 1972 года, то есть по наступлении 16 лет, был выдан паспорт гражданки СССР. Смотрим другие документы из личного дела Грибаускайте в Высшей партийной школе. Как раз в это время 16-летняя Даля отбыла в первую свою зарубежную поездку. В Польшу. В личном деле указывается и цель поездки: «частная поездка». Зигмас Вайшвила, взыскательный прокурор в деле биографии Грибаускайте, размышляет:

– Ну, какая тут может быть частная поездка у несовершеннолетней? Похороны какого-нибудь родственника.

Знание польского языка записано во всех официальных биографиях Грибаускайте. Этот язык в литовских школах Вильнюса никто не знал. Значит, остаются два источника знаний – семья или Ленинградский государственный университет имени А. Жданова[23], в который Грибаускайте отбыла учиться после того, как ей не понравилось изучать экономику в Вильнюсском университете. Там студенты обучались даже нескольким иностранным языкам.

Однако у версии кровной связи – больше доказательств. Изобилие Кась, Мариян, Владиславов и других по-польски звучащих имен в генеалогическом дереве Грибаускайте, та короткая «i» в метрике Поликарпаса словно бы свидетельствуют о том, что кровная связь с соседней Польшей несколько глубже, чем утверждается официально.

Имя сестры Ванда… Он (Поликарпас Грибаускас) говорил, что их отец – поляк, – подтвердила Валерия Грибаускайте.

Поляк, на теле которого вытатуировано русское имя Коля. И еще рассказывает о какой-то ссылке в Красноярск… Будь я параноиком, уже смогла бы начать создавать версию об украденной личности.

Однако снова – неожиданная находка. Коля среди родственников Грибаускайте все же есть, только в России, г. Кирове. Как это вылезло? Из рвения! Отпор смотрящим свысока на происхождение тогда еше только-только избранного Президента давшая ее тетка Бронислава Гринвальдене[24] из деревни Латвялю рассказала, что мама Грибаускайте Виталия работала в универмаге в Вильнюсе, в отделе, где продавались носки и нитки. «Получала по 60-70 рублей зарплаты», – говорила Бронислава…

Не подумайте, что цепляюсь, однако перед самой смертью интервью давший Поликарпас Грибаускас говорил, что получали они оба «по 120 рублей». Выходит – перед родственниками только притворялись бедными? И зачем им это надо было? Что старались скрыть? Только лишь доходы, чтоб не приходилось делиться, или и их источник?

Давая интервью на кладбище Латвялю, г-жа Бронислава еще говорила, что мама сильно плакала, отпуская Далю на учебу в Россию. Якобы, студентка поддержки из дома не получала. Помогали в России проживавшие родственники: «Наши двоюродные братья помогали. В Кирове жила дочь брата моего отца Адольфаса Корсакаса Гертруда, вышедшая замуж за военного Николая». Николай, коротко – Коля. Совпадение?

Ищем что-либо достоверное. Родня со стороны матери. Отец мамы Грибаускайте – Пятрас Корсакас. Судя по голым фактам, был тоже интересным человеком. После бабушки будущего президента Эляны, родившей ему пятерых детей, он женился на почти в два раза более юной Марийоне, которая родила ему еще четверых. Последняя дочь Дануте родилась за три месяца до смерти Пятраса.

И тут начинается еще одна путаница. Эта Бронислава говорила, что дедушка Грибаускайте был военным, якобы, после 1940 года вывезенным в Сибирь «за связи с партизанами». Ура, мой дедушка Бенедиктас Йоцюс тоже бермондтовцев поколачивал! Иметь героя в семье – очень здорово!

Во второй год президентства о герое своей семьи заговорила и Даля Грибаускайте:

– Ссылка коснулась почти каждую литовскую семью. Мою тоже. Мой дедушка был сослан.

Только действительно ли оно так и есть? Александр Фишер, лепя генеалогию Грибаускасов-Корсакасов, упомянул всех детей Пятраса Корсакаса с их датами рождения. Сопоставив эти даты со свидетельством о ссылке, выясняется некоторая странность. В 1940 году движение партизанов в Литве еще едва существовало, а началось лишь через год – в 1941 году. За связи с партизанами люди пропадали в Сибири на десятки лет, однако похоже, что Пятрасу Корсакасу повезло больше. Согласно Фишеру, в 1944 году у Пятраса уже другая жена – Марийона и уже другой ребенок – Пятрас. Может, он родился в ссылке?

Еще раз выслушаем Брониславу, которая говорит:

– Отца увезли тогда, когда из вильнюсской тюрьмы отпустили в том же обвиненную мать. Через несколько лет вернувшись из Сибири, отец позднее попал в тюрьму. Это было приблизительно в 1950-1953 гг. Наш отец был очень прямолинейным человеком.

Получается, что мужа Марийона ждала в Литве. Считаем дальше. На то, чтобы родился Пятрас Корсакас младший, необходимо было по меньшей мере девять месяцев. В 1941-1944 гг. Литва была «под немцами». Неужели Пятрас старший был такой крепкий, что перешел фронт и вернулся из Сибири в немцами контролируемую страну, чтобы заняться с женой любовью?

Нет сведений, когда – в начале или в конце 1944 года – родился Пятрас Корсакас младший. Но логичным было бы считать, что его отец, дедушка будущего президента, не пробирался через поле боя. А в 1944 году возвратиться в Литву можно было только с русскими.

Какой делаем вывод? Она, эта тетка Бронислава, перестаралась, создавая портрет Пятраса, как борца за свободу Литвы. Скорее всего, ссылка Пятраса Корсакаса было не принудительная. Скажем, поехал с русскими, а потом с ними же и вернулся.

Очевидно, что и вторая отсидка Пятраса Корсакаса в тюрьме, которую Бронислава Гринвальдене датирует «приблизительно 1950-1953 гг.», была кратковременной, так как за это время Марийона с Пятрасом дождались еще двух детей. В 1949 г. родилась Фелемена, а в 1954 году – сама Бронислава. За что тогда сидел Пятрас, если между рождением детей было максимум трехлетнее «окно» для тюрьмы? Политических преступников в послевоенное время сажали на куда более длительные сроки, поэтому вероятно, что наказан он был не за взгляды, а за поведение. Например, уголовное, как отец Дали Грибаускайте Поликарпас (Коля) Грибаускас.

 

Отец в форме сержанта НКВД и красные партизаны

Маленькая, веселая старушка, бедно живущая в крохотном домике. Поликарпас Грибаускас несколько раз пытался вернуться к своей первой любви и жене Валерии.

  • Выгнала, – рассмеялась г-жа Валерия.
  • Г-жа Валерия, он перед смертью рассказал, что после войны он был сослан. Это правда? – спрашиваю, так как Валерия Грибаускене как раз в то время была женой Поликарпаса Грибаускаса.
  • Никуда он не был сослан! И выдумают же! Он сам рассказывал? Когда он мог быть сослан? Познакомились мы молодыми. Нам было по восемнадцать. Так он с сестрой на вокзале Шядувы жил. Они – не местные. Сестра сюда попала, как замуж вышла. Ее муж – железнодорожник.

У Валерии в голове не помещается хвастовство Поликарпаса ссылкой. Все было по-другому:

  • Мы при немцах познакомились. Так он почему-то скрывался от немцев. К сестре за таким буфетом часто мотался.
  • Почему?
  • Тут рядом были русские партизаны, в 10 километрах от Шядувы. Так они приходили, распевая песни, эти русские партизаны. И он приходил ко мне, затем уходил.
  • С теми партизанами?
  • Они пришли с красным флагом из деревни, и он пришел.
  • Поликарпас?
  • Ну да. Он так рассказывал. Пришел ко мне, побыл, потом снова ушел. Такой вот человек, без места. Такой совсем… Очень хвастливый, ленивый, любил подтрунивать над людьми…

Вдруг Валерия вспоминает:

  • Он попал в тюрьму! За хранение оружия. Он так говорил.
  • Сколько лет получил?
  • Четыре года.
  • Где сидел?
  • Не знаю.
  • В каком году?
  • 1947-ом. Узнала, когда начала искать алименты. На четыре года его осудили. Отсидел он столько или нет – не знаю. После этого он снова ко мне приехал. Ребенку[25] было 4 года. Говорит: «Сейчас поедем жить». Говорил, что поедет в Клайпеду искать работу, а затем мы к нему присоединимся. Но как уехал, то оказался в Вильнюсе, где познакомился с той Корсакайте[26].

Г-жа Валерия достает из шкафов и полок альбомы с фотографиями. Изобилие двоюродных сестер, братьев, дядек, теток, бабушек, дедушек, прабабушек, прадедушек. Во время войны в Австралию убежавшие родственники. А вот и еще один ряд воспоминаний – похороны.

  • Вот, смотрите! Это сестра Поликарпаса и ее четыре дочки – двоюродные сетры Дали, – г-жа Валерия пальцем водила по лицам скорбящих женщин, стоящих у открытого гроба, и перечисляла. На одном из таких лиц Валерия остановилась:
  • Аста. Та, которая мне звонила, а после этого вашу передачу запретили показывать…

Тут она мне напомнила другое интервью, которое она дала команде передачи «Последняя инстанция» в ноябре 2012 года. Той, которая так и не была показана, так как телевизионный канал решил таким образом удостоиться благосклонства Дали Грибаускайте.

О ведь то свидетельство Валерии Грибаускайте было не только о происхождении Президента. Оно было об очень странных методах ее работы. В запрещенной передаче первая жена Поликарпаса Грибаускаса свидетельствовала, что ее пытались заткнуть:

  • Мне звонили и говорили: «К вам кто-либо приезжал?» Говорю: «Никого пока не было». Звонили еще на той неделе.
  • Звонили и спрашивали, не приезжал ли кто из телевидения? – нашему изумлению не было границ. Ведь о планах поговорить с Валерией Грибаускене я говорила только один раз, да и то – по телефону. Был только тот один звонок, а двоюродная сестра Президента уже предупреждает журналистами оговоренную собеседницу о том, чтобы та молчала?!
  • Спрашивали, не приезжали ли из телевидения?
  • Ага. Она боится, чтобы я чего лишнего не рассказала. Говорю: «Да что я могу рассказать?»
  • Что вам еще говорила эта двоюродная сестра?
  • Даля ей позвонила и сказала, что боится, чтобы я чего лишнего не рассказала.
  • Откуда она узнала?
  • Ну видать, узнала. Потом еще раз позвонила. Я говорю: «Так откуда ты знаешь, что ко мне должны приехать?» Она сказала, что Даля ей позвонила.

А она откуда знает? Есть только один способ узнать, о чем люди говорят по телефону. Это послушать их телефонные разговоры.

  • Так это – дочери сестры Поликарпаса? – мы с Валерией вновь склоняемся над семейными фотографиями.
  • Дочки сестры, – подтвердила она и продолжила искать следы Поликарпаса.

Ей и самой странно – тех следов так мало. Поликарпас в ее домике в Шядуве показывался, не предупреждая об этом заранее, а затем надолго исчезал.

  • Может, есть свадебные фотографии?
  • Нет, он порвал.

Зачем рвать фотографии? Валерия достала с полки еще один альбом.

–    Вот! Для его метрики!

 

/ФОТО/

 

На странице белого альбома – П. Грибауско, свидетельство о рождении. В углу надпись – «вторичное», выписано 03.07.1952. Имена родителей на литовский манер – Юлийона, Владас. Место рождения – дер. Ляубару, 08.01.1928. Вроде бы и совсем не примечательный документ. Гораздо выразительнее маленькая фотография, которая показалась, когда Валерия перевернула страницу. На ней прямо в камеру смотрит уже созревший Поликарпас в форме сержанта НКВД.

 

/ФОТО/ Поликарпас Грибаускас здесь сфотографирован в те времена, когда, по рассказу Валерии Грибаускене, его первой жены, он хвалился дружбой с красными партизанами. Фотография 1945 года. Форма и погоны соответствуют описанию формы красноармейца НКВД.

Фотография из личного архива В. Грибаускене

/ФОТО/ Поликарпас Грибаускас. Это фотография, которая выпала из нового свидетельства о рождении, выданного ему в 1952 году.

Фотография из личного архива В. Грибаускайте.

/ФОТО/ 1 – красноармеец, 2- ефрейтор, 3 – младший сержант, 4 – сержант, 5 – старший сержант, 6 – старшина

/ФОТО/ Для того, чтобы военных НКВД можно было отличить от других структур НКВД и сотрудников госбезопасности, им надлежало носить на плечах эмблемы армейского типа. Однако сотруники госбезопасности не носили никаких эмблем (iremember.ru).

Это видно из фотографий тех времен. Погоны душегуба НКВД Нахмана Душанского и других его коллег, фотографии которых здесь представлены, именно такие – без отличительных знаков.

Солдаты и сержанты внутренней армии НКВД на погонах тоже не использовали эмблемы.

– – – – – – – – – – – – –  – –

На фотографии Поликарпаса Грибаускаса 1945 года (см. выше, п. 45) погоны и форма соответствуют описанию формы красноармейца НКВД.

На фотографии, сделанной поле 1950 года, т.е. когда он, по словам его первой жены, уже отсидел в тюрьме, из формы Поликарпаса Грибаускаса видно, что его повысили: форма и погоны по сути соответствуют описанию формы сержанта НКВД.

/ФОТО/ Поликарпас Грибаускас (посередине) здесь сфотографирован примерно в 1950 году, по словам Валерии Грибаускене, уже после отбывания срока в тюрьме. Форма и погоны соответствуют описанию формы сержанта НКВД.

Фотография из личного архива В. Грибаускене

– – – – – – – – – – – – –  – –

Также предоставляю несколько фотографий работников безопасности НКВД послевоенных лет, чтобы читатель мог сам сравнить формы и отличительные знаки этих людей с фотографиями Поликарпаса Грибаускаса.

/ФОТО/ Афанасьева, НКВД.

Фотография взята из iremember.ru

/ФОТО/ Афанасьева с мужем, оба принадлежали НКВД.

Фотография взята из iremember.ru

/ФОТО/ Назман Душанский, НКВД и СМЕРШ – контрразведка НКВД «смерть шпионам».

Фотография взята из iremember.ru

 

НКВД принадлежали и бандиты, преследовавшие партизан, и милиция, и пожарные. Все невоенные советские силы поддержания порядка. Форма военных отмечалась еще и другими знаками, а НКВД дополнительно не красовался.

По мнению Валерии, Поликарпас был пожарным. Рядом с небольшой фотографией, где он позирует уже в форме сержанта, Валерия кладет на стол еще одну фотографию бывшего мужа. Здесь он сфотографирован совсем еще юным, приблизительно в 1946 году. По русской класификации, просто рядовой красноармеец.

Между этими двумя фотографиями – тюрьма за якобы хранение оружия. Выходит, что тюрьма не помешала карьере. Едва он вышел на свободу, как его повысили в должности, присвоив ему звание сержанта.

Арвидас Анушаускас, исследовавший послевоенные «подвиги» НКВД-НКГБ, утверждает, что различными операциями чаще всего руководили именно сержанты[27]. Историк также упоминает, за что их чаще всего судили[28]. Анушаускас сделал вывод, что «гвардия НКВД имела все для советсткого общества характерные пороки, которые особенно изъедали высшие его слои: она состояла из воров, грабителей, пьяниц, распутников». Только можно ли то же самое сказать и о милитаризированных пожарных офицерах?

– Он пропадал. Приезжал через несколько месяцев и снова пропадал. Так и дружили, – рассказывала Валерия Грибаускене о времени, проведенном с Поликарпасом Грибаускасом.

Ее свидетельства о постоянных исчезновениях того молодого мужчины, предположительном возвращении в Шядуву с русскими партизанами, тюрьме и после нее полученных сержантских погонах говорят нам только то, что образ жизни Поликарпаса Грибаускаса в то время не сильно отличался от того, как жили другие молодые мужчины, не погнушавшиеся активно сотрудничать с оккупационной властью.

  • В 1946 году мы поженились, уехали в Вильнюс. Он в пожарной службе работал. Взял квартиру.
  • А в каком месте?
  • На улице Калварию, на улице Гедрайчю у таких поляков. У него была такая полька, – Валерию больше заботит неверность ее мужа, чем «военные подвиги», о которых он ей особо не распространялся. – Как-то раз еду я в Шядуву чего-то привезти. Приезжаю – смотрю: вещички мои увезены – нету их. Что делать? Оставила его. Приехала в Шядуву. Была беременная. А он только через полгода приехал.
  • Была ли тогда уже на его теле та татуировка КОЛЯ?
  • Не было никакой татуировки. Может, позже где сделал. Может, когда в тюрьме был, – гадала Валерия.
  • Красивым был?
  • Ну так и я была очень красивая, когда молодая была, подмигнула Валерия и вновь стала раскладывать на столе фотографии. Только вот свадебных фотографий – нет. Поликарпас их разорвал, уничтожил…
  • А какой он был человек?
  • Не хулиган, не задира, только уж очень он любил посмеяться, позубоскалить.

Разошлись они по-хорошему, но очень нетрадиционно:

– Мы не были разведены, когда он женился на той Корсакайте. Выдрал ли он лист из паспорта[29] или как там оно было?

Г-жа Валерия до сих пор не знает, «как там оно было». Она только вспомнила, что Поликарпас получил штраф за двоеженство.

– Когда обнаружили, что он уже женат, то тот брак отменили и оставили его со мной. А потом он подал в суд. Мы разошлись свободно, не ругались, ничего такого не было.

Когда их сын Альбертас уже был в шестом классе, отец увез его в Вильнюс.

– Так он (сын) общался с Далей. Ее он отводил в садик, а его – в школу.
Но ему надоело, так что я его забрала. И больше мы не связывались. Только вот когда его эта вторая жена умерла, он приехал ко мне.

После смерти Виталии Грибаускене Поликарпас в Шядуву пришел с бутылкой водки и предлагал бывшей жене снова вместе жить. И снова – очень своеобразно. Он на самом деле в Шядуве жить не будет. А жить он будет в Вильнюсе, будет работать таксистом.

– Сказала ему: «Сначала я тебе не нужна была, теперь ты мне не нужен», – рассказывала Валерия.

  • Говорите – был простым водителем?
  • Простым.
  • Грибаускайте – очень умная женщина. В кого это она? В Поликарпаса?
  • Наверное, больше в мать. Хотя и этот – похож тоже. Посмеяться, позубоскалить любил, все показывал, «кто он такой».

–    А голосовали ли вы за нее во время президентских выборов?
Валерия рассмеялась:

  • Не знаю уже, как там было. Давно уже. Хорошо, что она – не какая-нибудь там помещица. Женщина из рабочих. Пусть работает, но пусть не суется туда, куда не надо.
  • Имеете ввиду – в формирование коалиций?[30]
  • Может быть, – улыбнулась г-жа Валерия. Затем поспешила заваривать чай и угощать нас конфетами: – Мне так было жаль, когда сказали, что вы без работы остались…

Чего уж там… Прошлое Поликарпаса Грибаускаса – довольно существенный предлог для того, чтобы влиятельный политик предпринимал все меры, чтобы неприятная правда не всплыла на поверхность. Погоны НКВД – удручающее наследие.

Перед тем, как нас отпустить, г-жа Валерия пояснила нам, как найти усадьбу сына, сводного брата Президента. По ее словам, Альбертас сможет больше рассказать о дальнейшей жизни своего отца. Ведь он некоторое время жил со второй семьей Поликарпаса.

Это место – далеко за Шядувой. В деревне. Блуждать приходится долго, пока, в конце концов, соседи не показали далеко в полях мерцающий огонек. Там живет Альбертас Грибаускас. Какое-то deja vu. Впечатление, что я уже видела это место. Да не может быть! Конечно! Какое-то телевизионное инфошоу анонсировало сумасшедший сюжет о пьянице, которого семья, якобы, держит в хлеву. Вскоре выяснится, что я не ошиблась.

Домик из белых силикатных кирпичей. Жуть. Нажимаем на звонок. Никто не открывает. Голос из-за двери: «Кто?!»

  • Здесь живут Грибаускасы?
  • Не впущу!

–    Г-жа Марите? – так зовут жену г-на Альбертаса.
–    Нет.

–       Здесь ли живет Альбертас Грибаускас?

  • Да.
  • Его нет?
  • Нет.
  • Когда вернется?
  • Не знаю.
  • Вы его дочь?
  • Да.
  • Хотели спросить о вашем отце, о его детстве.
  • Ничего не знаю, ничего рассказывать не буду.
  • Боитесь чего-то?
  • Ничего не боюсь. Не разрешает. Уже раз журналисты вламывались во двор. Они из «24 часов» были (телепередачи «24 valandos»).
  • Мы – по поводу Президента.
  • С Президентом тут ничего общего нет.

 

  • Тетка вам. — Нет.
  • Вы – Йоланта Грибаускайте?
  • Ну и что? Не пущу, честное слово.
  • Мы вчера были у его мамы.
  • Знаю. Все знаю, что вы были.
  • Откуда знаете?
  • Звонили. Сказали.
  • Валерия или кто-то другой?
  • Не важно, кто звонил.
  • Ваш отец общается с сестрой?
  • Нет.

После этого собеседница пропала. После вылазки телевизионного бульвара от журналистов ничего хорошего она не ждет. Только вот интересно, знали ли коллеги, когда приехали сюда со стуком, что снимают брата Президента, хоть и сводного. Думаю, что подозревали.

Соседи. Это более разговорчивые люди. Рассказали, что журналисты инфошоу искали мужчину, которого семья держит в гараже.

–    Живет в гараже?

  • Ну да, – сказал сосед и посыпал подробностями. – Выгнали его оттуда, где он жил. Вроде воровал, что ли?.. Ну так сюда пришел и в гараже жил.
  • Вы видели, как он в гараже жил?
  • Нет.

Так чего, человек, рассказываешь, если не знаешь? Ты сказал, тот пересказал, и до правды уже не докопаться. Говори, что точно видел!

  • Так а почему его не взяли-то?
  • Ну пьет. Как тут не пить…
  • Кто?

– Альбертас. Сейчас он в доме живет. После посещения журналистов.

–   Альбертас уже пенсионер?
– Да.

Ну что же… Гены Поликарпаса или «Коли» – нехорошее приданое… Можем попытаться сделать выводы.

Когда анонимные защитники Грибаускайте дают в интернете отпор слухам о, якобы, выдуманной личности Президента, они указывают на следующие три источника:

  • Усилия г-на Фишера по выстраиванию настоящих или предпологаемых родственников Президента;
  • Первое интервью обнищавшей и брошенной тетки Брони сразу же после выборов Грибаускайте. Второе интервью, в котором она жалуется на бесчувственность Грибаускайте, умалчивается;
  • Интервью Поликарпаса (с татуировкой «Коля») Грибаускаса.

Все эти источники, как источники истинной правды о происхождении Президента, были выстроены сразу же после того, как неназванные аналитики литовской армии дали журналистам интервью о Кремлем обучаемых жителях народного интернет-пространства – анонимных комментаторах. Уже на следующий день в этом контексте показался тоже анонимный ответ марателям имени Грибаускайте. Тем, которые, имея только одно доказательство – уверение «точно, точно, поверьте, уж я-то знаю», – возводят происхождение Грибаускайте к роду «Раисы Гапоновой», жены жестокого кегебешника Гапонова, которая и сама была кегебешницей. Понимай так: вся эта история Корсакасов-Грибаускасов – всего лишь легенда[31]

Современный русский писатель, восстановивший дух и нравы советского времени по документам и свидетельствам, в романе «Игра в императора» описывает мысли своего героя: Увольняясь из ГБ, они меняли фамилии, – сказал Звягин, но на самом деле не произнес вслух, а лишь подумал. Любое лишнее слово нам ни к чему».

Послевоенное время на самом деле способствовало тому, чтобы люди появлялись и снова исчезали. Тогдашние приключения Коли Грибаускаса, превратившегося в Поликарпаса Грибаускаса, делают его очень загадочным. Его постоянные исчезновения из дома, отсутствие близких, татуировка «Коля» на теле, вылазки с красными партизанами, о которых он рассказывал своей первой жене, еще сержантские погоны, полученные после тюрьмы, – все это очень сгущает краски. Кем на самом деле был этот человек? Действительно ли «простым водителем», как его называет дочь Даля? Может, и водитель, однако квартиру получил в центре Вильнюса, напротив Министерства связей, в котором он, в конце концов, и проработал до самой пенсии. Министерство связей – такое место, куда в советское время не пускали людей, не проверенных КГБ. Значит, истории о тюрьме и «Коле» должны были быть им известными и для них приемлемыми.

С другой стороны, путанная биография дедушки (предполагаемый арест, ссылка за связи с партизанами) не помешала его внучке Дале сначала попасть в элитную Вильнюсскую школу имени Саломеи Нерис, после школы трудоустроиться инспектором в отдел кадров Государственной филармонии (месте, откуда велся надзор за по заграницам гастролирующим артистам). Происхождение также не помешало ей стать студенткой Ленинградского университета имени Жданова, трудоустроиться в Высшей партийной школе, стать штатной аспиранткой Академии общественных наук при Центральном Комитете Коммунистической партии Советского Союза и получить там степень кандидата наук по экономике социализма.

Золушка с фигой в кармане

Папа – простой водитель, мама – продавщица. Первая жена Поликарпаса Грибаускаса Валерия рассказывала, что в начале их знакомства ее будущий муж жил в районе вокзала в Вильнюсе. Когда Поликарпас решил повоспитывать своего сына от первого брака, они со второй женой и дочкой Далите уже жили напротив Министерства связей, на улице Вильняус. Валерия Грибаускене, хотя ее никогда не приглашали внутрь, довольно точно указала место, где росла будущая Судьба Литвы (Литовская Даля). «Между Пятрасом Цвиркой и Людасом Гирой», – сказала женщина, давая понять, что пролетарии Грибаускасы обосновались в старом городе Вильнюса, современное название – рядом с углом улиц Исландийос и Вильняус.

Красивый, лепкой украшенный дом XIX века, один флигель которого – прямо напротив Дворца Радвиласов (Radvilų rūmai). Сейчас там – престижные бюро богатых коммерческих предприятий и модные ночные клубы. В советское время – жилой дом. Место работы Поликарпаса – Министерство связей – через улицу. До мамы тоже – пара сотен метров и можно увидеть ее за прилавком в универмаге.

Даля посещала как тогда, так и сейчас престижную школу имени Саломеи Нерис. Сюда детей со всех концов города приводили жены министерских, коммунистических воротил, директора мясокомбинатов и молочных комбинатов, торговых баз, знаменитости мира науки и искусства. «Золотая молодежь» советского времени – в джинсах, импортных[32] ботинках. Все из баз торговли иностранными товарами, предназначенных только для них. У них есть и новейшие виниловые пластинки, и они хиппуют в духе времени. В универмаг же товары завозились из местных торговых складов, предназначавшихся для простого люда.

Другие в этой школе – дети, пришедшие по месту жительства. Старый город в то время не был местом жительства элиты. В квартирах – печи, много где не было горячей воды. Эти бедняги чаще всего учились до восьмого класса и распределялись по «профкам» – профессиональным техническим училищам, в которых вместе с аттестатами они получали и диплом о рабочей профессии. Даля Грибаускайте – как бы и исключение. Родом из рабочих, в школу попав по месту жительства, училась – так себе, но не была направлена на учебу ремеслу швеи или бухгалтера.

В классе и школе моду диктовала такая публика, для которой человек, не имеющий денег, импортных ботинок, новейших пластинок, – это человек низшей категории. Во время уроков учителям приходилось хорошенько подумать, на кого можно прикрикнуть, а кому лучше не переходить дорогу.

Кстати, и учителя в «Саломейке» были другими. Особенно учителя английского: дорогие, импортные костюмчики, хорошие духи. Все точно не из универмага мамы Грибце[33]. А прислонившись к школьной стене с импортной сигаретой в пальцах (наверное, стащенной у папы-дипломата или его ребенка), дети разговаривали о том, как бы выбраться в мир из этой серости. Немногие из них по этому поводу не ломали головы. Они гарантированно получат републиканские места в престижных московских университетах: кто пойдет по специальности иностранных языков, кто – по дипломатической линии, а если голова занята искусством – прямая дорога в Кинематографический институт.

Есть и еще один способ пробиться – «по партийной линии». Этот путь – через Россию. Поступаешь учиться идеологической профессии в Москве или Ленинграде, как можно раньше попадаешь в коммунистическую партию и пытаешься пробиться в советскую дипломатическую службу. Так мысли своих одноклассников передала одна из сверстниц Грибаускайте, учившаяся вместе с ней[34].

Похоже, что никто в окружении Далите не проводил вечера и ночи, ловя радио «Свободу» по «ВЭФ‘у»[35]. Это – путь неудачников. Крутые приспосабливаются и делают карьеру. Ведь не военное время, а начало восьмидесятых. Партизаны пойманы. С диссидентами ведется тихая работа. Они чаще всего сами «поканчивают с собой» или «попадают» в ужасную аварию.

В от руки и по-русски написанной автобиографии, хранимой в особом архиве Литвы, Грибаускайте о достижениях школьных лет упоминает вкратце: «В 1970 году была принята в ВЛКСМ (Всесоюзный Ленинский Коммунистический союз молодежи) и избиралась в школьный комитет коммунистической молодежи».

– Думаю, что Даля выбрала учебу в Ленинградском университете, так как это могло открыть ей путь на Запад – дать работу в экономико-дипломатических структурах, органах международных связей, – размышляла в «Летувос ритас» одна из сверстниц Грибаускайте – Лайма Лаучкайте, учившаяся вместе с ней.

Очень важное наблюдение одноклассницы. По той карьерной траектории, намеченной в разговорах с сыновьями и дочерьми советской элиты, Даля Грибаускайте шла как ледоход – в течение всей своей жизни. Невзирая на движения, переустройства и другие потрясения системы. Шла и пришла.

Другой вопрос, как единственный ребенок «обычной продавщицы и водителя» чувствовал себя в той элитной школе. Какие обиды она стерпела в подростковом возрасте. Самолюбие должно было страдать. Она там – как ребенок господской обслуги. Второй сорт. А еще довольно мужловатая, довольно злая. Парня так и не нашла себе. Учеба шла средне. Зато занималась спортом и читала. Только в последних классах попыталась форсировать учебу.

Одноклассники с «документами о хорошем происхождении» устроились – кто поступил на престижную медицину, кто – и вовсе в Москву учиться советской дипломатии, языкам уехал. А Далите только и могла, что зубрить марксизм-ленинизм в совершенно в то время не престижном Вильнюсском университете. Более плохим вариантом в советское время могло быть только библиотековедение. Это уже – абсолютное дно. Гарантированно никаких перспектив до гробовой доски. Итак, Грибаускайте поступила в Вильнюсе на экономику. Проучилась год, бросила. Кто-то порекомендовал – устроилась инспектором отдела кадров в Государственную филармонию.

Это уже один из тех поворотов, о котором надо спрашивать у Вайшвилы: чем 19-летняя девушка заслужила такое доверие? Откуда на голову свободомыслящих, по всему миру гастролирующих артистов свалилась 19-летняя кадровый инспектор? Надо было где-то продемонстрировать исключительную лояльность. Где? В комитете коммунистической молодежи школы имени Саломеи Нерис благодаря принципиальной оценке сверстников? А, может, отец с татуировкой «Коля» попросил протекции начальника – вице-министра связей? В советское время, как и сейчас, – связи, родство, «блат» были наиэффективнейшим способом не только получения консервированного горошка на Новый год, но и «пристраивания» ребенка.

А здесь – инспектор отдела кадров Филармонии и почти сразу же по окончании школы. То учреждение – не простое. Отсюда представлять Литву по всему миру уезжали литовские музыканты. Альгирдас Будрис, тогда солист-концертмейстер симфонического окрестра, рассказывал сейчас смешные, а тогда мелкую дрожь вызывавшие вещи. Во время инструктажей о том, как вести себя за границей, музыкантам приказывалось ходить обязательно по двое.

  • Кто инструктировал?
  • Приходил какой-нибудь представитель партийной организации или комитета государственной безопасности (КГБ), была встреча, во время которой он разъяснял, как надлежит себя вести. В начале даже не разрешали ходить в городе по одному. Пугали, что нас могут похитить и т.д.
  • А в политическом отношении?
  • Мы должны были уметь рассказать о том, чтÓ у нас хорошо. Мы должны были вести себя, как советские граждане. Такие были времена.
  • В отделе персонала тоже были такие, кто инструктировал?
  • Нет, отдел персонала инструктированием не занимался. Тут либо партийные работники из комитета партии, либо кегебешники. Кто с нами ездил, тот и был ответственным, он и информировал.
  • И вы знали, кто этот кегебешник?
  • Конечно, знали, как тут не знать?

Грибаускайте начала отправлять группы советских граждан за границу тогда, когда она уже работала в Высшей партийной школе в Вильнюсе. «Написала заявление, и позволили», – примерно так, как всегда кратко и телеграфно, пояснила она сама ту свою функцию сопровождающего.

Рассказ Будриса – классика. В советское время гастролировавшие артисты до сих пор пальцами показывают на сопровождающих, вместе с ними отбывавших на гастроли, а позднее ставших политиками независимой Литвы. Сопровождающие после поездок писали отчеты, а вся информация об отступничествах, провинностях и образцовом поведении собиралась в отделе кадров, в личном деле каждого.

19-летняя Грибаускайте среди записей о путях и тупиках артистов провела год. А затем – Ленинград, Государственный университет имени А. Жданова. Все двери открывающая учеба – политэкономия.

– Специалистов по политэкономии в то время готовили только в Москве и Ленинграде, – пояснил мне логистику Грибаускайте не первый ее партийный начальник – секретарь Комитета компартии Высшей партийной школы Вильнюса Лауринавичюс.

«Питерская»

Невский проспект был особенным местом Ленинграда восьмидесятых[36]. Одно из здесь обосновавшихся кафе, неофициально называвшееся «Сайгон», стало местом сборищ поэтов, философов, диссидентов со всего Советского Союза. «Сайгон» – не настоящее название. На втором этаже здания находившийся ресторан на первом этаже учредил кафе с семью или восемью настоящими кофейными аппаратами, а это в советское время само по себе уже было «круто». Как это место называлось официально, никто не помнит.

Вольнодумцы там начали собираться в конце семидесятых. Шла война во Вьетнаме. Город Сайгон – форпост французских колонистов в Южном Вьетнаме. К сожалению, после того, как ушли колонисты, на помощь поспели друзья из заграницы. Началась гражданская война между Севером и Югом. Победил коммунистический Север и переименовал Сайгон в честь своего вождя Хошимина.

Однако в культурной истории Ленинграда остался «Сайгон», который для ушей советских хиппи звучал так экзотично и так… по-западному. Юрга Иванаускайте о нем писала в «Детях луны». Помните? Поэта Александра Блока обожествляющая героиня романа уезжает в Ленинград летом и сначала не находит в «Сайгоне» ни одного знакомого лица. После этого она замечает на подоконнике сидящего Гядиминаса, дрожащего всем телом от изнутри играющей музыки и очень похожего на поэта Блока.

«Извините, вы так похожи на Блока…» – приближается к молодому парню лирическая героиня Иванаускайте. «На блок сигарет «Camel» или на НАТО?» – «по-сайгонски» отрезает Гядиминас, чем вводит ее в краску. Это из «Детей луны». Встреча героини романа и Гядиминаса на подоконнике в «Сайгоне».

Прототип того Гядиминаса до сих пор живет в Вильнюсе. На самом деле он в молодости должен был быть похожим на Блока. По крайней мере так может показаться при взгляде на его сына… Тот «Гядиминас» работает в одной медиа организации. Готовит зарубежные новости, так как является полиглотом. Знает шесть или семь языков, но не получил высшего образования, так как за разъезды по «сайгонам» был объявлен шизофреником. «Вялотекущая шизофрения», – таким был диагноз всех советских диссидентов.

Абсурдно и местами страшно: когда во время независимости «Гядиминас» попытался избавиться от этого диагноза, то ему те же доктора, установившие в советское время у него «болезнь», сказали, что только полный псих мог выучить столько языков. Для чего это советскому гражданину, живущему за железным занавесом? Где ты на них говорить будешь?![37]

Сначала, в конце семидесятых, в «Сайгоне» были столики, но позднее они убраны, заменены на высокие столы, у которых можно было только стоять. Надеялись, что вольнодумцы разойдутся. А они жить стали на том подоконнике.

Борис Гребенщиков, Виктор Цой, Татьяна Горичева. В воспоминаниях о «Сайгоне»[38] упомянут и Йонас Вайткус. Хотя «имя» на самом деле там ничего не значило. Люди в «Сайгон» приходили «за диалогом». Кто-то говорит, другие слушают. Содержание – философское, опасное. В «Сайгоне», например, говорили о Боге, когда официальной религией был атеизм. Много позднее, в девяностых, те речи о Боге и в Литве сработают как катализатор больших перемен. Мало кто упоминает и вспоминает семинары Арвидаса Юозайтиса по христианской философии на заре Саюдиса. Но ведь только после этого Юозайтис уехал в Эстонию и привез оттуда мысль о Саюдисе.

Только при чем тут Грибаускайте? Терпение! Это – существенный вопрос!

Юлия Васильева в книге, составленной из воспоминаний в том кафе живших людей, представляет эпизод из «Старухи» Даниила Хармса. По словам Васильевой, в повести описанная очередь за хлебом – литературный прототип очередей за кофе в «Сайгоне»:

 

Я: Вы любите водку? Как это хорошо! Я хотел бы когда-нибудь с вами вместе выпить.

ОНА: И я тоже хотела бы выпить вместе с вами водки.

Я: Простите, можно вас спросить об одной вещи?

ОНА (сильно покраснев): Конечно, спрашивайте.

Я: Хорошо, я спрошу вас. Вы верите в Бога?

ОНА (удивленно):В Бога? Да, конечно.

Я: А что вы скажете, если нам сейчас купить водку и пойти ко мне. Я живу тут рядом.

ОНА (задорно): Ну что ж, я согласна!

Вы вправе опять спросить, а при чем тут Грибаускайте? Она стояла в той очереди за хлебом? Ее видели в «Сайгоне»? Если видели, чего не похвалились? И вновь – хороший вопрос. Иванаускайте, пойманная теми «сайгонскими» душами, даже роман написала. Вообще, этот величественный город, его итальянская архитектура, проспекты, «линии», сады, его культурный дух после 1917 года изменил даже моряков, занесенных сюда революцией. Они превратили дворцы в коммунальные общежития, однако, в конце концов, сами стали читать книги. Город, одолевший варваров…

Столько времени проведя в этом городе высокой культуры, Грибаускайте никогда об этом не вздыхала. А ведь во время ее учебы в Калининграде творил гений театра Георгий Товстоногов. Во время ее обучения в Ленинградском государственном русском музее была открыта выставка грузина Николая Пиросманишвили. Наконец, – Эрмитаж. Ну неужели все это проплыло мимо, неужели не оставалось времени для души в связи с большой занятостью на меховой фабрике «Рот-Фронт» и в народной дружине?

Дух вольнодумства не одолел Далю Грибаускайте. В Ленинграде она стала не «сайгонавткой», но очень молодой коммунисткой. Это, кстати, чувствуется и в ее нынешней манере говорить, такой властной, рубленой. На военного больше похоже.

В ее жизни deja vu «Сайгона» произошло лишь по прошествии нескольких десятков лет. Столько потребовалось времени, чтобы культовый вопрос «сайгонавтов» о Боге постиг Грибаускайте, как героиню из Хармса: «А вы глубоко верующая?» Об этом у нее, уже у Президента, на пресс-конференции спросил журналист Юстинас Аргустас из интернет-газеты «Balsas».

–  Глубоко ли или не очень и на сколько процентов – тоже мое личное дело, – отрезала ему Грибаускайте. Отрезала той опасной своей интонацией, когда ее голос переходит к более высоким нотам.

Помните? Как тут не помнить… Был скандал! В июле 2010 года, когда Литва хоронила свой дуб – Альгирдаса Миколаса Бразаускаса. А разговор с журналистами пошел на тему Бога потому, что церковные иерархи решили не позволять вносить гроб с останками Бразаускаса в Архикафедральный собор. Сказали, что он не был образцовым христианином, женился будучи повенчанным. Совсем как отец Грибаускайте Поликарпас. Грибаускайте отомстила, но своеобразно. Не показалась в церкви и не помолилась за душу усопшего.

Тогда тот Аргустас спросил о ее отношениях с Церковью:

–  Вы спросили о моем личном отношении с Церковью, это я лично себе и оставлю, без комментариев, – бросила Грибаускайте и ушла.

Никто так и не узнал, верует ли она вообще. Во время рождественских и пасхальных праздников поздравляя народ, она никогда не упоминает Бога. Только оговаривает, какая погода в данный момент, и напоминает, что выходные – хороший повод для встречи с родителями. Но сама остается в турнишкесских палатах, в дер. Латвялю ее не тянет.

Прошло несколько лет после того инцидента с журналистом Аргустасом и произошло еще кое-что. В Президентуру на тот коврик, на котором стоя «они ждут с дрожащими коленями», были приглашены представители Епископской конференции. На встрече, как позднее обнародовано в интернете, обсуждались два вопроса: не должны ли сами священники платить за будущие пенсии, и алкогольный контроль, т.е. позволять или не позволять рекламировать алкоголь по телевидению. Ясное дело, что Президент была на стороне создателей ее имиджа, т.е. на стороне телекомпаний, для которых такая реклама является важной (до 20 проц. доходов).

Однако священники, подняв портрет отрезвителя Литвы епископа Валанчюса, уже были готовы к дверям церквей прибивать списки членов Сейма, проголосовавших «за». И что? Стоит только Грибаускайте подписать закон о «спаивании народа», как ее фамилия окажется в том списке. Крах имиджа: Президент прислуживает олигархам! Тогда в Президентуре у епископов спросили: а пенсии из бюджета хотите?..

Обе стороны договорились, что ничего ты тут никакими запретами не изменишь.

Русские в таком случай говорят: «Школа!». Грибаускайте показала, что хорошо выучила уроки управления и манипулирования людьми. Чуть позже председатель Сейма Ирена Дягутене такое поведение Грибаускайте назовет «методами КГБ». Где она им научилась? На подоконнике «Сайгона» такие вещи считались абсолютным злом. Некоторые исследователи биографии Президента добровольно показывает пальцем в сторону Ленинграда. Более дерзкие даже пытаются конкретизировать. (Скорее всего от злости, так как доказательств в таких случаях не бывает). Они считают, что «школа» могла действовать под прикрытием вывески фабрики «Рот-Фронт».

Однако это – недоразумение. Официально в Ленинграде до сих пор действует меховая фабрика «Рот-Фронт». А в Москве есть кондитерская фабрика с такие же названием. Первый «Рот-Фронт» присутствует в официальной биографии Грибаускайте. Она работала там рабочей, потом – лаборанткой. На самом деле, если формально по бумагам – только лаборанткой (лаборант-химик). Приехала со стажем инспектора отдела кадров, а стала химиком. Чего только не случается в жизни!

Годы, проведенные будущим президентом в Ленинграде, – то время, о котором общественность почти ничего не знает. «Рот-Фронт», лекции, народная дружина, университетский профсоюз. Все.

Однако стоит залезть в интернет, так там такое про этот «Рот-Фронт» понаписано!.. Особенно по части теорий заговора. Там этот «Рот-Фронт» – чуть ли не «организация прикрытия» подготовки разведчиков. Как в фильмах о шпионах: открываются ворота меховой фабрики, а за ними – группа ниндзей, одетых в кимоно, повторяет для гражданских запретный прием каратэ – смертельный удар пальцем ноги в глаз воображаемого врага.

Видел ли кто-либо из них девушку студенческого возраста с волнистой прической и пронзительными голубыми глазами? Нет. По крайней мере никто не свидетельствует. Лишь упоминают главу службы безопасности Узбекистана, который, якобы, с тех времен помнит Грибаускайте и то, что он ее очень не любил. К сожалению, правду имеют шансы узнать только наши внуки, так как такие вещи рассекречиваются по меньшей мере через сто лет.

А что касается косвенных «улик», то черный пояс по каратэ – именно такая улика и есть. В советское время боевое искусство каратэ было запрещено для гражданских, так как оно учило различным способам умерщвления врага, поэтому было зарезервировано исключительно для КГБ, ГРУ[39] и военных спецсил. Грибаускайте действительно достойна «черного пояса» благодаря мастерскому умению превращения оппонента в свою марионетку через использование его слабости. Однако косвенные улики ничего не доказывают. Нужны факты.
Ими опять же пестрит интернет. Только уже русский. Уже более не анонимный, а подписанный конкретными именами. В нем Ленинград восьмидесятых известен не только романтическим «Сайгоном», где в очереди за кофе какой-нибудь диссидент мог лбом в лоб столкнуться с кегебешником, несколько недель до этого производившим обыск у него дома. В том Ленинграде «времен Грибаускайте» писался сценарий того, что сейчас называется «путинизмом»[40].

Слушайте! В восьмидесятых годах двадцатого века Ленинградом управлял некий Григорий Романов[41]. Человек, о котором пишут так: «Он считал, что если если кегебешников не отвадить, они сами начнут диссидентов разводить». Отвратительный тип, настоящий homo sovieticus. Свадьба его дочери происходила в Таврическом дворце, а ели гости из царского сервиза, который Романов истребовал через министра культуры СССР. И вот в 1976 году под носом у этого Григория Васильевича начали происходить два огромное значение для Советского Союза и Литвы имевшие процесса…

Первый вы уже отгадали. В то время в Ленинград учиться политэкономии прибыла Даля Грибаускайте, будущий президент независимой Литвы.

– Хотела учиться политэкономии, – кажется, таким было подробное и, с ее точки зрения, достаточное пояснение, почему она бросила обучение экономике в Вильнюсском университете и уехала в Ленинград учиться в университете имени Жданова, имевшем тенденцию высылать своих выпускников за границу.

Второй процесс – следующий. В Ленинграде (как раз, когда там училась Грибаускайте) образовался кружок студентов-экономистов. Его возглавлял некий Анатолий Чубайс – будущий внедритель рыночной экономики в России. О чем молодежь дискутирует? Темы семинаров Чубайса крутились вокруг одной стратегической цели: как же реформировать социалистическую экономику так, чтобы она стала не дефецитной, плановой, но производящей и зарабатывающей. То есть планировался развал основ СССР – плановой экономики. В 1976 году!

Тот же Романов сажал людей за меньшие вольнодумства, чем покушение на основы социалистического порядка. Статистические показатели преследования политзаключенных в Ленинграде были наилучшими по всему Союзу.

– Ты мог быть посажен за чтение романа Солженицына[42], а вот рассмотрение проектов реформ в академических слоях происходило громко и слишком не скрываясь. Случайность? – как-то спросил генерал КГБ Алексей Кондауров, старший аналитик предприятия олигарха (и бывшего ревностного деятеля комсомола) Михаила Ходорковского «Юкос», уничтоженного Владимиром Путиным.

Чубайса и его единомышленников никто не преследовал и в подвалах КГБ не держал. Почему? Больше ясности появилось тогда, когда в город в 1979 году было прислано одно очень особенное лицо – генерал КГБ Олег Калугин (называемый первым демократом КГБ)[43], поверенный самого Юрия Андропова[44].

По официальной биографии Андропов был чудовищем. В шестидесятых работал в Венгрии послом СССР и был одним из главных организаторов инвазии в эту страну, когда там началось антикоммунистическое восстание. Мало того, он много поспособствовал подавлению Пражской весны и был большим энтузиастом советской инвазии в Афганистан.

Эти достижения записаны в официальной биографии Андропова. В ней не было ничего об идеях перемен, которыми этот вождь был одержим. У него была тяжелая рука, но он был… вестником свободного рынка! В одной руке – свобода бизнеса, в другой – резиновая палка для подавления демократии. Мечтой Андропова было распустить гниющую, коррумпированную коммунистическую партию, приведшую к порогу банкротства, перенять власть и таким образом возродить Советский Союз как сверхдержаву.

На свою беду, Андропов добрался до высшего поста власти, когда уже был на пороге смерти. Однако шепот его агонии услышал Михаил Горбачев – человек, разрушивший Советский Союз. И это был не только шепот. Это был план и люди, готовые действовать.

Кто эти люди? У них у всех есть общий знаменатель. Они – «питерские», т.е. ядро студентов-экономистов ВУЗ‘ов Ленинграда стыка восьмого и девятого десятилетий XX века, сплотившееся вокруг Анатолия Чубайса и находившееся на попечительстве КГБ.

Двое из «семинаристов» Чубайса – Андрей Илларионов и Алексей Кудрин – учились вместе с Далей Грибаускайте в Университете имени Жданова. Став правой рукой Путина, Илларионов хвалился журналистам, что это был «круг людей, которые разговаривали не на жаргоне марксистско-ленинистких политэкономов, а как профессионалы экономики».

Когда Андропов стал главой государства – генеральным секретарем Центрального комитета Коммунистической партии СССР, он включил Чубайса вместе с другим его будущим попутчиком Егором Гайдаром в секретную группу экономистов, готовившую реформу советской экономики. Она называлась Комиссией Тихонова-Рыжкова при политбюро.

В 2008 году один политолог Сергей Кургинян, покопавшись в документах, доложил публике Московского университета имени Ломоносова, что в план реформ входило два этапа. Прежде всего либералы и демократически настроенные политики разрушают существующую систему. Затем они компроментируются, а на сцене показывается другая группа.

Так в России и сложилось. Сначала первый президент России Борис Ельцин при содействии Чубайса и Гайдара отпустил вожжи, назначил на важнейшие посты своих олигархов из КГБ, элиту партийных и военных структур. Потом, в 2000 году, пришли «государственные деятели» во главе с Владимиром Путиным. Путин здесь не случаен. Он тоже «питерский», только не просто из университета: до 1984 года он работал с генералом Галугиным в ленинградском КГБ.

В чубайсовском кружке молодых экономистов силы копили обе группы. Часть тех, кто не раскрывал своего лица на первом этапе, позднее составила ядро путинского окружения. И там мы видим фамилии, которые по случаю инаугурации Дали Грибаускайте начнут перечислять обозреватели московской политики.

Больше всего по поводу Грибаускайте радовался один хитрец Алексей Венедиктов, главный редактор радио «Эхо Москвы». Это он первый с хитрой улыбкой (они транслируют свои передачи по интернету и телевидению) начнет перечислять:

– О, Грибаускайте… Да она же училась вместе с Илларионовым, Кудриным!

Алексей Кудрин на протяжении одиннадцати лет правления Путина был вице-премьером России и министром финансов. Андрей Илларионов одну каденцию был советником Путина.

Вот такие вещи завязывались в Ленинграде в то время, когда там училась Даля Грибаускайте. Было ли ей известно о том плане? Посодействовала ли она как-либо его разработке и претворению в жизнь? Прямых доказательств как бы и нет, однако есть факт, что Грибаускайте осенью, зимой и отчасти весной 1987-1988 гг. пропала из списков работников[45] Высшей партийной школы Вильнюса  и проводила время в Москве, в Академии общественных наук при ЦК КПСС. Следовательно, совсем рядом с упомянутой секретной Комиссией Тихонова-Рыжкова при политбюро. Комиссия был тайной, так как игроков было и больше. Планы по реформированию Советского Союза, роспуску коммунистической партии имели серьезных противников в генералитете советской армии и, конечно же, в партии. С кем «играла» Грибаускайте? Или – кто играл с ней?

Пройдет еще двадцать лет, пока она доберется до реальной власти. Так уже совпадет, что при Дали Грибаускайте Литва попадет в полную энергетическую зависимость от России, а Литва начнет оказывать странные услуги Москве и Минску. Начнутся совместные литовско-российские операции против внутренних врагов соседей с плохой репутацией.

Чекистский[46] капитализм

Таким образом, вопрос: «Чем занималась Д. Грибаускайте в то время, как в Ленинграде, под прикрытием КГБ, создавались реформы СССР и планы по сохранению советской сверхдержавы?», более чем обоснован.

Грибаускайте точно не было в «Сайгоне», месте сборищ диссидентов, в то время так привлекавшем творческих душ из Литвы. Сидеть на подоконнике и говорить о Боге, бессмысленности человеческого бытия! Это точно не для ее вкуса. Те люди никогда не делали карьер! Кстати, как и литовские диссиденты. Как были, так и остались за пределами власти экстремистами…

Татьяна Горичева[47] рассказывала:

– Я там (в «Сайгоне». – Р. Я.) простояла десять лет, ко мне подходила какая-нибудь женщина и спрашивала: «Ну что, все еще тут стоишь?» Понимай, карьеру не сделала… Для горожан это дно падения. Знаю много людей, обходящих «Сайгон» стороной. Именно из-за страха… не столько дна, сколько полной незащищенности… Деформации личности, потери лица и значения.

Это дно – такое. Горичева была известна среди своих тем, что переписывалась с немецким философом Мартином Хайдеггером (Martin Heidegger) до самой его смерти в 1976 году.

Грибаускайте, такая, какой мы ее знаем, совершенно точно не тратила время с диссидентами. Ведь ее защитник Рамунас Богданас, отвечая тем, кто копается в ее прошлом, признал: карьеристка[48]. Был только один шанс, когда Грибаускайте все же могла заглянуть в «Сайгон». В 1980 году, во время Московской олимпиады. Часть мероприятий проходила в Ленинграде. В своей рукописной биографии Грибаускайте упоминает, что была активисткой народного контроля. Венедиктов упоминает ее и как народную дружинницу. Во время олимпиады людей, расхаживающих с красными повязками на руках, было столько же, сколько и простых прохожих. Диссиденты «Сайгона» были ими безжалостно разогнаны.

Однако эти размышления не являются ответом на вопрос о том, что же Грибаускайте на самом деле делала в Ленинграде. Ходила ли хоть послушать, что там замышляет Чубайс с ее товарищем по учебе Илларионовым, Кудриным? Связана ли она с тем планом, который создавал Андропов: сначала приходят реформаторы, затем их компроментируют, а на их место приходит «твердая рука»?

Грибаускайте объясняла, что в Ленинграде ей приходилось выполнять черную работу, так как только таким образом она могла получить запись о месте жительства, без которой в Советском Союзе – ни шагу. «Приходилось толкать тележки на меховой фабрике», – сжато изложила она. Работница Даля работала в трупами смердящем цехе дубления меха?

– Я знавала всех работниц лично, Дали среди них не было. Боюсь ошибиться, но я почти уверена, что она с самых первых дней работала в лаборатории фабрики. Опять же вопрос – как человек без соответственного образования попал в лабораторию, – рассказывала журналисту из Литвы г-жа Валерия, работавшая на фабрике «Рот-Фронт» в то же время, что и Грибаускайте[49].

Что бы там ни говорила Валентина, но именно такова официальная легенда. В личном деле Грибаускайте, лежащем в читальне компартии особого архива Литвы, написано: «лаборант», а в ее собственной рукой заполненных анкетах Высшей партийной школы еще и уточнение: «лаборант-химик».

Изучение трудов Маркса по ночам, лекции по вечерам, утро и день в воняющей меховой фабрике. Как это у юной девушки хватало времени, воли и физических сил? Ей хватало сил и на то, чтобы в то же самое время стать еще и председателем профсоюза на факультете университета.

По случаю избрания Грибаускайте на пост президента Венедиктов с коллегой журналисткой из «Эхо Москвы» шутил: «Знаете, она была такой активисткой. Она для фабричных работников проводила часы политэкономии. Участвовала в издании стенгазеты. Была такая комсомолка-активистка».

В своей рукописной автобиографии Грибаускайте отмечает, что именно организация компартии фабрики «Рот-Фронт» ее приняла в свои ряды. 23 года, а уже коммунистка. Пусть же это будет просто совпадением: Владимир Путин там же, в Ленинграде, стал коммунистом тоже в возрасте 23 лет.

В случае Путина – все ясно. Вступление такого молодого парня в компартию было связано с внутренним порядком разведывательной школы. Некоммунисты там просто не учились.

В случае Грибаускайте очень раннее примыкание к рядам партии скорее всего было обусловлено твердостью убеждений, исключительной идеологической подкованностью и желанием сделать карьеру. Иначе еще долго пришлось бы прождать в очереди за тем билетом. Таких молодых нечасто брали в партию.

Свидетельница того времени – та черно-белая фотография, из которой на нас пронзительно смотрит молодая коммунистка с тогда, наверное, модной пышной химзавивкой. Пробор – посередине. Как надо. Волосы до ушей прилизаны к голове, а от ушей торчат кучеряшки. Выражение лица – Павки Корчагина[50]

Кстати, похожим образом они оба – Путин и Грибаускайте – с партийным билетом и распрощались. Вместе с развалом Советского Союза в 1991 году. Значат ли что-либо эти совпадения? Ну, если не похожий жизненный путь, то хотя бы похожее понимание хода истории.

– О, это была моя любимая ученица. Хорошо ее помню, прекрасно разбиралась во всех политических дисциплинах да и вообще безумно активной была. Не помню сейчас названий, где она принимала участие, но мы с преподавателями удивлялись, что вот, дескать, наши не так хорошо идеологически подкованы, как та приезжая из в то время вражнебной считавшейся Прибалтики, – делился воспоминаниями с корреспондентом ежедневника «Республика» Михаил Андреев, представившийся как преподаватель Грибаускайте по политэкономии.

Этот ленинградский пенсионер еще вспомнил, что Даля умела не только хорошо учиться, но и находила время на то, чтобы руководить различными «общественными» организациями и кружками.

Был ли среди тех кружков и чубайсовский кружок экономистов, в котором под прикрытием КГБ велись разговоры о переустройстве экономики социализма?

Помните? Перый этап – радикальная реформа – «шоковая терапия», когда за ночь плановое хозяйтво с регулируемыми ценами превращается в свободный рынок. Тогда – раздел имущества. На втором этапе реформаторы с шумом компроментируются, и приходит «другая группа». Так в России и произошло, когда власть перенял Путин – «твердая рука».

Первый его как Президента России визит был «домой», к кегебешникам. Там были сказаны слова, ставшие классическими:

– Я хочу рапортовать, что группа сотрудников ФСБ[51], посланная работать в правительство, на первом этапе со своей задачей справилась.

Путин причисляется ко второй группе реформаторов, задача которых – взять страну, деморализованную либералами, реформами шоковой терапии, в крепкие руки.

И вновь – совпадение. Литве «твердую руку» совершенно осознанно протянула Грибаускайте. Командуя правоохранительными органами, Сеймом, даже судами.

– Грибошенко, – сразу придумал новое слово председатель Сейма Валинскас.

Переходя от риторики к жизни, вопрос следующий: отзвучал ли эхом тогда, в восьмидесятых, в Ленинграде под крылом у КГБ созданный план реформирования Советского Союза путем роспуска компартии и последующего взятия демократии в крепкие руки, также и по всем странам бывшего Советского Союза, в том числе и Литве? Об этом прежде всего надо спрашивать у Альгирдаса Бразаускаса, которого Грибаускайте называет своим учителем, и у Казимиры Прунскене, открыто участвовавшей в создании планов по экономическому реформированию Советского Союза.

Аркадий Вольский, работавший с Андроповым, рассказывал об истоках того плана:

– У него (Андропова) была idėe fixe – ликвидировать национальное основание состава СССР. «Кончаем с разделением страны по национальному признаку!» – говорил он и требовал, чтобы я переделал карту на основании образца административного деления США. Я пятнадцать вариантов сделал! Ни один не подошел.

Прунскене в 1989 году была заместителем премьера Советской Литвы и работала с москвичами над планом реформы. Одним из вариантов того плана было превратить прибалтийские страны и Калининградскую область в единую территориальную единицу, в которой реформы свободного рынка должны были происходить быстрее всего.

Прунскене, прижатая делом о ее сотрудничестве с КГБ, рассказывала, что ее связи с реформаторами Советского Союза начались еще раньше – при Андропове.

– Например, во время моей первой длинной командировки им (КГБ. –
Р. Я.) было очень интересно, как немецкие ученые смотрят на нашу экономику, как они считают, что мог бы Советский Союз по-другому сделать. Например, в моем отчете упоминался один профессор Ведикин, известный советолог, который на протяжении 30 лет создавал проекты сельскохозяйственных реформ. Так, наверное, Андропову, который уже готовился к реформаторской политике, тоже было интересно узнать, как он смотрит на все это направление.

Итак, опять же – Андропов и его экономисты. Упоминали уже его команду в Ленинграде, когда там политэкономии училась молоденькая Даля Грибаускайте. И вот его имя называет советская экономистка Прунскене, собиравшая сведения для КГБ. Две экономистки-аграрницы. Ведь Грибаускайте в Москве написала диссертацию о пользе частной собственности для увеличения сельскохозяйственного производства в Советском Союзе. Совпадает ли это с тем, что планировали кремлевские реформаторы? Явно да!

Конечно, Прунскене в то время была на несколько голов выше своей юной коллеги Дали. Писатель-диссидент Буковский в одном из интервью смеялся:

– Во все национальные движения были инфильтрованы люди из КГБ. И вот, наконец, выяснилось, что Казимира Прунскене была «повязана» куда сильнее, чем мы думали. В документах Комиссии Вадима Медведева по делам Прибалтики нашел: она все время писала Москве, что Ландсбергис такой мерзавец, мы ничего с ним не можем поделать. Это пишет она, сама Прунскене![52]

Кто такие эти «мы» и чего Прунскене не может поделать? Не может вернуть Литву к задуманному плану – к реформе СССР, придуманной еще в Ленинграде и не предусмотревшей развала СССР?

Ответ – «да», а доказательство тому – голос Альгирдаса Бразаускаса, учителя Грибаускайте, доносящийся из тайных записей Ромуалдаса Озоласа, сделанных в марте 1990 года, когда представители Саюдиса победили на выборах и на закрытых заседаниях планировали отделение Литвы от СССР. Бразаускас выдал, что представителям Саюдиса, одержимым идеей независимости, он на стол бросил последний козырь. Это была последняя попытка Бразаускаса отговорить Саюдис от поспешных действий – объявления независимости и отделения от СССР:

– Я считаю, что большие полномочия Горбачева не повлияют на нашу жизнь[53], но положительным образом через Горбачева – повлиять могут. Он радикальный человек, несравненно более радикальный. Это – очень конфиценциально, я не хотел бы, чтобы это попало в прессу или еще куда: он очень радикально настроен. Несравненно более радикально, чем весь фон вокруг него. Партийные вопросы, думаю, быстро решатся. Он не будет генеральным секретарем (компартии. – Р. Я.). Он будет главой государства.

Именно так и планировал Андропов. Распустить компартию, а государство отдать в руки им подготовленных реформаторов. Горбачев этого сделать не успел. Это в 1991 году по плану и вместе с «питерскими» претворил в жизнь Борис Ельцин. Царь Ельцин, отпукающий псов свободного рынка, затем – царь Путин, который наводит порядок и возвращает России ее «естественные границы» до самого Балтийского моря.

Этот план популярно называется «чекистский капитализм».

О нем можно было почитать, когда группа молодых экономистов А. Чубайса весной 1990 года опубликовала исследование «Жестким курсом», в котором детализировала политику «твердой труки»[54]:

Сопротивление широких масс реформам связано с необходимыми мерами, неизбежным последствием которых является падение и рост уровня жизни большинства людей, а также легализация социального неравенства, узаконивание широкомасштабной спекуляции и с тем связанное незаконное обогащение некоторых лиц или их групп, отмывание денег, эксцентричное поведение проворовавшихся и т.д. (переведено с литовского. – прим. переводчика)

Поэтому эту массовое озлобление придется подавлять:

Сопротивление реформам заставит предпринимать жестокие и непопулярные меры, например, роспуск профсоюзов, если они не согласятся с переустройствами, проводимыми правительством. Также будут необходимы специальные законы, запрещающие забастовки. Другая мера «твердой руки» -контроль за всеми центральными средствами массовой информации и т.п. (переведено с литовского. – прим. переводчика)

Журналист Дмитрий Карцев из журнала «Русский репортер» разговаривал с одним бывшим контрразведчиком, видевшим те планы. И вот что тот сказал:

– Конечно, считалось, что государство само распределит собственников приватизированной собственности. Это – совершенно логично, зная, что никакого первичного капитала в стране никто не имеет, а пускать сюда иностранцев никто не собирается. Это не обязательно должны были быть люди из комитета (КГБ), но они должны были им контролироваться, обучаться или готовиться.

Ряд тонких деталей. Собеседник Карцева ткнул пальцем в приговор по первому делу «Юкос»[55]:

– Обе стороны – и обвинители, и защитники – проигнорировали тот факт, что главным получателем выгоды от деятельности предприятия «Юкос» должно было быть какое-то оффшорное предприятие «Джамблик». Самое интересное в том, что оно было основано 8 ноября 1984 года.

Тем, у кого путаются даты, напомню, что в 1984 году СССР все еще был оплотом социализма и плановой экономики.

– Есть и другие примеры. Да хотя бы предприятие «Sibir Energy», в 1996 году основанное в Лондоне на основе предприятия «Pentex Energy plc.». «Pentex Energy plc.» существовало с 1981 года, когда оно было учреждено в целях привлечения инвестиций в СССР.

В России предполагают, что такие «Джамблики» создавались со знанием того, что советская власть будет распущена, и в них копились средства для нового старта. Те средства поступали от продажи природных богатств России, а цель накопления – чтоб было на что скупать приватизируемое имущество.

В России нет ни одного олигарха, который бы в своем ближнем окружении не имел человека с погонами. Например, последний глава КГБ СССР Владимир Крючков работал в корпорации «Система», владеющей башкирской нефтяной компанией, предприятиями высоких технологий, предприятиями СМИ. Чистая прибыль корпорации «Система» за один квартал 2012 года – полмиллиарда долларов.

Другой очень влиятельный кегебешник времен Горбачева Филипп Бобков руководил службой охраны группы «Most» олигарха Владимира Гусинского.

Глава службы по связям с общественностью Министерства обороны России Алексей Кондауров был главным аналитиком Михаила Ходорковского[56].

И вот что дейтвительно не должно удивлять. Когда начинаешь перелистывать недавнюю историю Литвы, видишь, что и здесь наследили. Генерал Ромуалдас Марцинкус, разведчик СССР. С началом приватизации он стал советником крупного приватизатора Гинтараса Пятрикаса, директором Службы экономической безопасности, Службы безопасности и информации EBSW. Та EBSW сумела приватизировать и привести к банкротству чуть не половину промышленных предприятий Литвы. Умышленно или нет?

В этот же ряд – олигархов с душком разведки – надо ставить и Успасскиха. Простого сварщика, ставшего мультимиллионером и подозреваемого в связях со службой внешней разведки Российской Федерации. Тоже протеже власти[57].

Бывших советских разведчиков и чекистов, офицеров пограничной службы можно найти среди большинства тех, кто в Литве называется олигархами. Кому они нужны? Эти люди все еще принадлежат к «социальной сети» бывших коллег (хотя говорится, что бывших кегебешников не бывает). А эта сеть идет через денежные места бывшего СССР.

Кроме того, люди с погонами умеют профессионально собирать информацию и пользоваться ей, превращая людей в марионеток. По меньшей мере два крупных медиа-концерна Литвы подведомственны решениям таких людей. Какова жизнь, таковы и правила. Кто имел тогда, имеет и сейчас.

Случайных людей в экономическую элиту, когда она еще только формировалась, попало очень мало. Например, в Каунасе с Пятрикасом насчет приватизируемого имущества конкурировал моряк подводной атомной лодки СССР Владимир Романов, в Литву прибывший с отцом, советским офицером. Романов перенял имущество от EBSW.

Рядом с Романовым – большой друг литовского бакетбола Сабтаюс Калмановичюс. Эти двое то ссорились, то снова дружили. Калмановичюс – «литовец», родился в Каунасе, окончил тамошний Политехникум, затем на год «ушел в армию». На самом деле – в школу разведчиков ГРУ (Главного разведывательного управления). Когда Сабтаюс вернулся, его семье позволили эмигрировать в Израиль.

В действительности Калмановичюс был своей жестокостью прославившимся агентом КГБ, членом русской мафии. Одним из его бизнесов была контрабанда бриллиантов из Африки, однако в Израиле он на протяжении девяти лет сидел за шпионаж в пользу СССР[58]. Литовцам он был представлен как почетный спонсор баскетбольного клуба «Жальгирис», которому Президент Валдас Адамкус в порядке исключения предоставил литовское гражданство.

В советское время Литва имела исключительный статус – ее КГБ был сильно связан с внешней разведкой. В Каунасе были отдельные закрытые институты, работники которых тем и занимались – экономическим шпионажем. Из одного из них – Каунасского института радиоинженерии – пришло несколько возвышенно настроенных создателей независимости.

Здесь следовало бы напомнить, что Ленинградский университет имени Жданова, в котором училась Грибаускайте, также имел одну очень исключительную специализацию. В этот университет учиться своему предмету на каком-нибудь иностранном языке направлялись и бородатые литовские ученые, которых отбирали для особых задач: распространять и собирать информацию за границей. Поэтому в университете Жданова преподавалось много языков «капиталистического» зарубежья. Официальные анкеты Грибаускайте отражают там полученное образование. Она говорит по-английски, по-французски, по-польски, по-русски. В школе выучить второй «капиталистический» (в ее случае – французский) язык было невозможно.

Тут мы обсудили распространение людей с погонами чекистов и ноу-хау в постсоветской элите. Мало кто из них рисковал лезть в политику. Она была оставлена бывшим игрушкам – агентам, информаторам. Покорным из-за имевшихся у них секретов.

Распространителем той идеи развала советской власти и создания чекистского капитализма в Литве изначально была Казимира Дануте Прунскене. Та, которая в 2009 году в последний раз была вытащена из шкафа истории и еще раз демонизирована, а на ее фоне возвысилась Грибаускайте[59].

Харизматичная, за словом в карман не лезущая, говорящая не нескольких языках… Это я – о Прунскене. Мужчины рядом с ней всегда были только для ношения сумочки.

Ах, как же они для меня похожи – Казимира Дануте и Даля. Обе – экономистки, обе свободно говорят на нескольких иностранных языках и имеют хорошие связи за границей. Восточной и Западной. Долгие годы считалось, что Прунскене связана не с какой-нибудь там Москвой, а с Германией. Там она писала книги, там ее все время награждали всякими медалями или орденами. Грибаускайте ее имиджмейкеры поселили в Брюсселе, хотя на самом деле ее воспитал, взрастил и вознес советский Ленинград и Москва.

Другая схожесть. Обе они свое стратегическое преимущество – связи с Западным миром – получили не через Литву. Одна повышала квалификацию на Западе, когда была выслана в Германию заниматься экономическим шпионажем для Андропова, вынюхивая экономические решения, которые можно было бы применить в СССР. Вторая – в 1991, когда была направлена на курсы руководителей в Вашингтон[60].

Еще одну схожесть я уже указывала, но повторюсь. Прунскене в советское время специализировалась на сельскохозяйственной экономике, даже руководила институтом этой области. Диссертация Грибаускайте в Академии общественных наук при ЦК КПСС – тоже по сельскохозяйственной экономике. Грибаускайте почему-то отрицает, что она была штатной аспиранткой в Московской коммунистической академии. Дала понять, что такая честь – не для ее носа. Может, и так. Но документы свидетельствуют о противоположной вещи. Штатная[61].

Была ли Грибаускайте проинформирована, что ее очень прогрессивная (здесь – мнение ее коллеги из Высшей партийной школы и Колерова из Кремлю близкого интернет-портала regnum.ru) научная работа о частной собственности в сельском хозяйстве Литвы частью чего-то большего?

Высшепартийная Даля:

первая ложь и друзья на всю жизнь

При защите своего мнения проявляет некоторую горячностьиз рекомендации Д. Грибаускайте при поступлении в аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС.

– Она была очень упрямой, чрезвычайно способной, трудолюбивой, – хвалила коллегу секретарь партийной организации Вильнюсской высшей партийной школы Витаутас Лукошявичюс.

Высшая партийная школа. Выражаясь образно, красная духовная семинария компартии. Лекции проводятся на русском языке, вся переписка – только на русском. Бухгалтерия заполняет ведомости тоже по-русски. Даже протоколы партийных заседаний – на русском, хотя русскоговорящих участников в них – меньшинство.

Литовский язык в этой кузнице начальников Советского Союза[62] не используется. Даже надписи в туалетах – и те русские.

Окружение – советский шик. В просторных холах, украшенных коммунистическими девизами и художественными портретами партийных вождей, шум шагов заглушают дорогие ковры. В кабинетах – импортная или на заказ сделанная мебель. Все «семинаристы» обеспечиваются комнатами в общежитиях, которые им даже мыть самим не надо.

С перечне штатных должностей школы начальников-коммунистов профессия «полотер» (мойщик полов) занимает не последнее место. Пол тут тоже неплохой – паркет. В 1987 году на одном из собраний парткомитета школы коммунисты долго «истязали» проректора Ракштиса, который вместе со своим сподручным Балейшей «дописал» (ну, украл, получается) того паркета и других ценностей на 2 200 рублей. За столько можно было купить полжигули[63]. Возник крупный, шумный и смешной скандал. «Как ты мог, Ракштис?» – прорычал глава партийной организации Милто. «Виноват, исправлюсь. Я был слеп», – оправдывался обвиняемый.

Эту драму свидетельствующие документы я нашла в особом архиве Литвы среди нескольких десятков толстых томов с документами коммунистической организации Высшей партийной школы. Смешная вещь с этими бумагами коммунистов партийной школы. Когда в 2013 году Зигмас Вайшвила в годовщину событий 13 января в Сейме стал спрашивать, а с кем же была Грибаускайте, когда Бразаускас отделил компартию Литвы от КПСС, писала ли она заявление о вступлении в КПЛ и т.д., патриоты очень разозлились. Прошло больше месяца, и бывший советник Ландсбергиса Рамунас Богданас негоднику Зигмасу дал отпор: «Архив партийной организации партийной школы не сохранился, с ним пропало и заявление». Ложь либо лень. Богданас просто поленился поискать получше… Есть больше, чем можно было надеяться! А заявления Грибаускайте о выходе из КПСС нет. Так как его и не было.

Но начнем с начала. Итак – Высшая партийная школа, паркет, который остался от длиннорукого проректора Ракштиса, и дорогие ковры, заглушающие шум шагов. Здесь работающие люди – уже не коллаборанты. Они – производители оккупированной литовской власти, лояльной к Москве и проповедующей коммунизм. Преподают – коммунисты, учатся – коммунисты. Полы моют, шубы в раздевалке присматривают тоже коммунисты. Солидное место, напрямую отчитывающееся Москве.

В декабре 1996 года Витаутас Ландсбергис еще не знал, что наступит день, когда он оставит совет своей партии с раскрытыми ртами, приказав преподавательницу той школы, доцента, и еще – кандидата[64] тех коммунистических наук Далю Грибаускайте избрать президентом Литовской Республики.

В 1996 году профессору все казалось иначе. После удачных для правых выборов в Сейм Ландсбергис встал на трибуну и заявил, что дипломы той школы компартии необходимо тотчас же признать недейтвительными, так как это никакая не высшая школа была, так как готовила она не людей какой-то профессии, а начальников!

– По нравам тех времен это была определенная профессия – начальник. Где угодно, в любой сфере ты уже начальник. Профессия – начальник, – забил гвоздь профессор, не забывая напомнить о том, как то, что он говорит, больно слышать Гедиминасу Киркиласу и Чесловасу Юрщенасу, двум дипломантам той школы, которые вскоре окажутся без образования. Сейм проголосует – и баста[65]. Два коммунистических острых языка будут грызть ногти.

Профессор в тот день был охвачен вдохновением. Он призывал парламентариев убрать за собой мусор. Так он назвал те высшепартийные дипломы. Еще он обрисовал (лучше, чем кто бы то ни было!) суть того необразовательного учреждения, его прямую зависимость от Москвы, Кремля:

– В партийные школы принимались только члены компартии, программы партийных школ не соответствовали программам других высших школ. Партийные школы учреждал ЦК КПСС, они были подведомственны ЦК КПСС, и в Вильнюсе эта школа была основана по решению ЦК КПСС, в котором указывается, что по окончании этой четырехлетней школы выдается диплом о высшем партийном политическом образовании.

Бывший коммунист, будущий социал-демократ Миколас Пронцкус возразил профессору:

– Как вы считаете, не было бы правильным с моральной точки зрения, если бы прежде всего дипломы об образовании отняли у тех, кто этот «мусор» организовал? Ведь эти, «кто оставил за собой мусор» не сами взяли эти дипломы, им их дали, им преподавали на кафедрах марксизма-ленинизма и везде. Так надо навести порядок с теми «преподавателями мусора», а только потом браться за «уборку».

Реплика Пронцкуса о преподавателях марксизма-ленинизма предназначалась для самого Ландсбергиса, который в советское время некоторое время преподавал марксизм-ленинизм. Ландсбергис остановился:

– Если у вас есть мысли о том, что следует как-либо наказать или дисквалифицировать преподавателей высших партийных школ, то вы можете представить (…) предложение. Я бы вам это не советовал.

Так Даля Грибаускайте впервые избежала люстрации. Скорее всего узнала о своем счастье уже после Нового года, так как в то время она была уполномоченным министром посольства Литвы в США. Правда, американцы ее игнорировали, поэтому она много времени уделяла досугу и приемам официальных гостей, прибывавших из Литвы в Америку. В то время Ландсбергис как раз особенно часто заглядывал в Вашингтон. Велись переговоры с «Williams» по поводу «Mažeikių naftа». Профессор останавливался в посольстве. Грибаускайте, как свидетельствуют ее тогдашние коллеги, очень тщательно готовила прием гостей из Вильнюса, была особо услужливой. Один сигнатар хвастался, что она его даже в магазин свозила. Прекрасный способ выслужиться перед новой властью. Как раз из-за этого, досрочно отозванная домой, она сразу же получила место в Министерстве финансов – у американца Витаутаса Дуденаса, в срочном порядке назначенного на место непослушного паксиста Йонаса Ленгинаса.

Но вернемся в Сейм, где происходила война по поводу дипломов Высшей партийной школы. В историческом зале парламента, где заседали депутаты, эхом отозвалась реплика разозлившегося Юрщенаса:

– Как заинтересованное лицо хочу сразу сказать, что у меня уже во второй раз отнимают партийный диплом и от этого глупее я с каждым разом не становлюсь. Так что старайтесь, господа!

Сейм проголосовал за признание дипломов Высшей партийной школы ничтожными. Но вот какой «казус». Грибаускайте позаботилась, чтобы в Литве была признана ее ученая степень. Кандидат наук по экономике социализма стала доктором наук независимой Литвы. Др. Даля Грибаускайте. А ведь она эту свою научную работу написала и защитила не где-нибудь, а в центре всех высших партийных школ Советского Союза в Москве – Академии общественных наук при ЦК КПСС. Если не действителен диплом о высшем образовании, то почему должна действовать докторская степень такого же вида? Давайте не будем искать тут логику.

Декабрь 2012 года. Особый архив, читальный зал компартии Литвы. Почти не топят. Порядок – как в советские времена. Все заказы приходится заполнять от руки, а по получении дела – подписываться в ведомостях дел. К каждому делу – две подписи: «получил», «отдал». В самих делах – еще один лист, в который надо вписывать, кто и почему это дело читал.

– Секретной информации тут нет. Можете читать все, – говорит очень симпотичная архивариус.

Это все – несколько десятков дел, в которые я погрузилась. Головы моей из-за них даже видно не было. И так – каждый день, две недели подряд.

Дело № 28. Датированный 18 июня 1990 года список в связи с ликвидацией школы уволенных лиц и их личные дела. Личное дело Дали Грибаускайте – в этой папке. Это значит, что она работала, не отвлекаясь на всякие движения, независимости и другие подобные вещи, не вызывающие доверия у настоящего коммуниста. Доверие Грибаускайте эта новая власть получит только после путча августа 1991 года, когда рухнет Советский Союз и попросту логичным будет повернуть поводья на учреждения, обосновавшиеся на проспекте Гедиминаса. Прежде всего – на Правительство.

Итак, личное дело Грибаускайте. Начнем с подсчета листов. Не хватает с седьмого по пятнадцатый лист. Официальная версия этого недостатка была написана после того, как фамилия Грибаускайте была названа среди возможных претендентов на пост президента, – осенью 2008 года, а самим делом начали интересоваться любопытствующие. Тогда появилась запись, что это – ошибка нумерации. Якобы, архивариус устала и после 6 написала не 7, а 16. От такого объяснения архивариуса Варфоломея Коробейникова из «Двенадцати стульев» хватил бы инфаркт.

Дальнейшее расследование архивных документов покажет, что эта версия – не очень убедительна, так как в деле действительно не хватает документов, присутствующих в делах коллег Грибаускайте. Но сначала давайте сравним фактические обстоятельства, зафиксированные в документах, сохранившихся в деле, с тем, что написано в официальных биографиях Грибаускайте.

Первое в глаз бросающееся несоответствие – место работы Грибаускайте по возвращении в Литву из Ленинграда. Во всех официальных биографиях Грибаускайте написано, что она работала ответственным секретарем Литовской академии наук. Так написано на сайтах как Европейской Комиссии, так и Президентуры. Очень высокая и почетная должность. Ее занимают академики, ее в своих биографиях указала и Грибаускайте.

А вот в личном деле есть документ, доказывающий, что это – мелкая, дерзкая… неточность[66].

Этот документ – распоряжение управления товарищества «Жиния», которым Грибаускайте «увольняется с должности ответственного секретаря организационного управления Академии наук ЛССР[67] и переводится в ведомство Высшей партийной школы. 16 мая 1983 года. Первый заместитель председателя организационного управления А. Скрупскялис».

Сама от руки в анкете Грибаускайте написала еще иначе: она работала ответственным секретарем совсем не в Академии наук, но в товариществе «Жиния», учреждении массовой промывки мозгов народа. Но когда надо будет приукраситься перед большим карьерным прыжком, Грибаускайте это сделает без каких бы то ни было угрызений совести: «Ответственный секретарь Литовской академии наук». На сайте Европейской Комиссии эта ложь висит до сих пор. Правда – ничто, имидж – все.

Кстати, бумага Скрупскялиса – один из немногих документов в деле Грибаускайте, написанных по-литовски. С того момента, как ответственный секретарь товарищества «Жиния» будет переведена на работу по призванию – в Высшую партийную школу, все ее документы будут писаться только на русском языке. И это – логично, так как Высшая партийная школа подотчетна напрямую Москве. Кремль не доверяет местным новое поколение начальства. Глаза и уши партии. Они должны подчиняться только одному вождю.

Как в дальнейшем закалялась «стальная магнолия»[68]?

Фонд № 15863. Опись 9, дело 15.

«Лицевые карточки рабочих и служащих партшколы, курсов и института атеизма».

Из них видно, что с 18 мая 1983 года Грибаускайте принята на должность заведующей Кабинетом сельского хозяйства Высшей партийной школы. Временно исполнявший обязанности ректора партшколы, профессор Кояла назначил ей зарплату в 125 рублей. Отмечено, что новичок – не замужем. Первый отпуск – за свой счет. Однако уже в новом учебном году начнется подъем по карьерной лестнице. Заведующая кабинетом сельского хозяйства станет заместителем председателя профсоюза. После этого ее пошлют повышать квалификацию в Москву, на курсы Академии общественных наук.

Ничего себе, какой широкий круг знакомств у Грибаускайте!

Начнем с самых близких.

– Там и Юрщенас преподавал! – сказала Грибаускайте, когда TV3 «вырезал» из эфира передачу о стороне ее биографии, скрытой от избирателей, а национальное телевидение анонсировало интервью с Президентом, во время которого она скажет все. То «все» было угрозой оппонентам: «Мошенники, объединяйтесь против Президента!»

Почему она упомянула Юрщенаса, но не упомянула Аницетаса Игнотаса? Странно, ведь Игнотас рядом с Грибаускайте блистал почти десять лет. Под его крылом она ступила на первую карьерную ступеньку: он был председателем профсоюза Высшей партийной школы. Она очень ловко стала его заместителем. Тем временем Юрщенас в кузницу начальников компартии был принят 7 сентября 1989 года, в последний год ее обучения, в самый расцвет Саюдиса, как «очень квалифицированный».

Забыли, кто такой этот Игнотас?! После объявления Независимости этот деятель стал вице-министром экономики по вопросам энергетики. Устроил эту энергетику он так, чтобы все было очень удобно для скандального «Рубикона». Не умеешь? Не способен? «Рубикон» вправе забрать у тебя даже твой дом. Это из классики времен Игнотаса.

С Игнотасом связана и первая неудача Грибаускайте по возвращении из Ленинграда в Вильнюс. Вот он вместе с ректором Высшей партшколы Тишкевичем, секретарем парткома Арвасявичюсом подписывает характеристику Грибаускайте, адресованную отделу аспирантуры Вильнюсского университета. На документе – дата: 13 июля 1983 года. Этот документ свидетельствует, что Даля не проводила времени зазря и сразу же попыталась обзавестись ученой степенью.

Однако вот что странно: протекция такого учреждения как Высшая партийная школа не сработала! Грибаускайте не стала аспиранткой Вильнюсского университета. Вильнюсскому университету политэкономка со штампом Высшей партшколы почему-то не понадобилась.

С этой неудачей она справлялась так же, как и после школы, когда поступила на экономику, а через год бросила Вильнюсский университет и отбыла в Россию. Только вот на этот раз ее маршрут простирался не в Ленинград, а в Москву. В Академию общественных наук при ЦК КПСС. В центр всех высших партшкол – писать диссертацию.

Хранимые в особом архиве личные карточки преподавателей Вильнюсской высшей партшколы свидетельствуют о том, как широко и глубоко старая коммунистическая система проникла в восстановленную Литву через своих кадров. Вот! В 1984 году в Высшей партшколе работать начал и Адольфас Шляжявичюс, будущий премьер Литвы. Только не притворяйтесь, что вы и этого человека не помните!

Веселый молочник… Его в премьеры избрали, а после с поста снял Президент Альгирдас Бразаускас. Предлог был ничтожным. Шляжявичюс поспешил забрать свой личный вклад в размере 135 000 литов из акционерного инновационного банка перед самим его банкротством. Ну и времена, ну и принципы! Когда политики и их дети в 2012 году – при Грибаускайте – будут забирать свои вклады из «Снораса», пальцы обожжет только Ирена Дягутене – в связи с манипуляциями сына долгами и вкладами уже после закрытия банка. Но она откупится только публичным позором. А когда журналисты вопрос об этике и морали зададут Витасу Василяускасу, за заслуги управления избирательной кампанией Грибаускайте получившему в управление Банк Литвы, он и вовсе отзовет эту единицу измерения действий государственных лиц: «Этика и мораль – понятия не из этого мира». Эта правда была раскрыта 19 февраля 2013 года.

В те времена, при Шляжявичюсе, на каждом углу говорили о «мистере 5 процентов». Якобы, столько приходилось платить за «безвозмездные займы», которые тогда раздавала власть. В данный момент те проценты несравненно возросли. Шляжявичюс прежде всего был бизнесменом, а только затем -политиком. Даже вместе с государственной делегацией прибыв в арабские страны, он, якобы, полушепотом им предложил молочный порошок. Предвосхитить случай с порошком можно было, когда Шляжявичюс показался в Высшей партшколе. Область его интереса – производство молочных продуктов. Бизнес с молочным порошком станет фундаментом преуспевающей жизни Шляжявичюса, когда взойдет независимость.

В 1984 году в Высшей партшколе появился и Робертас Жюгжда. Историк, фамилия которого склоняется во время митингов Саюдиса как фамилия никуда не годного толкователя истории Литвы. Уж не его ли невестка Джульетта позднее, после марта 1990 года, станет заведующей секретариата премьер-министра? Она подойдет и Бразаускасу, а позднее ее унаследует Киркилас, еще один воспитанник Высшей партийной школы.

Но вернемся к нашей героине. В 1986 году Грибаускайте, уже преподаватель политэкономии, позднее назначенная старшим предодавателем, стажировалась. Где может повышать квалификацию преподаватель политэкономии? В университете, академии наук? Нет, преподаватели этой школы стажируются в комитетах компартии. Товарищ Даля несколько недель провела у вильнюсских районных коммунистов.

Сразу после этого – «пряник». Грибаускайте отпускают в отпуск: она отбывает в качестве руководителя группы в Польшу, Германскую Демократическую Республику, Чехословакию и Венгрию! Руководитель! Ta, что в оба глаза будет присматривать за ей доверенными путешественниками и должна будет писать отчет об их поведении. Впервые не у нее, а у кого-то из-за нее будут дрожать колени.

Та поездка была одной из странностей биографии Грибаускайте, которые она так поясняла еще во время избирательной кампании на пост президента:

  • Просим прокомментировать обстоятельства, при которых в 1986 году вы отправились за границу как руководитель группы.
  • Подала заявку в тогдашний «Интурист» на руководство туристической группой в странах Варшавского пакта (Польше, ГДР, Венгрии и Чехословакии)[69].

Что за «Интурист»? Откроем Википедию и найдем ответ. Это – единственное и государственное туристическое агентство Советского Союза. Его в 1929 году учредил Иосиф Сталин, и в нем работали сотрудники НКВД, а затем – КГБ. «Интурист» нес ответственность за поездки почти всех иностранцев в и по Советскому Союзу. «Интурист» был приватизирован в 1992 году, в нем очень высокую должность занимал бывший глава КГБ СССР Крючков. В 1972 году канадская хоккейная сборная заплатила этому «Интуристу» штраф в размере 3 800 долларов, так как легендарный хоккеист Фил Эспозито в гостинице агенства разобрал светильник в поиске «жучков» КГБ. Он рассказывал, что канадцы тогда повсюду нашли подслушивающие устройства: за зеркалами, в ванной, под кроватями… «Интуристу» принадлежала готиница «Летува» в Вильнюсе.

Писатель Михаил Веллер в «Легендах Невского проспекта» пишет, что «Все гиды и водители «Интуриста» без исключения были информаторами КГБ». А что касается руководителей зарубежных поездок, то писатель-публицист Евгения Альбац в книге «Мина замедленного действия» писала, что они были в КГБ на правах «доверенных лиц». Была даже картотека таких лиц, только не всех туда заносили, видать, общение основывалось на «доверии». Альбац писала: «Гонорар КГБ за это, конечно, не платил, но, например, поездка для руководителей была бесплатной. В большинстве случаев с точки зрения морали эти люди ничего плохого не делали, а написание отчетов расценивалось как обычная вещь. Я убеждена, что большинство тех людей даже не знало, что КГБ их воспринимает как «доверенных лиц». А если кто и понимал, почему чекистов интересует их мнение, то скорее всего воспринимал это как правило игры, в которой он участвовал, правило, без которого нельзя было надеяться на успешную карьеру»[70].

В Литве ошибочно считается, что членство, карьера в коммунистической партии уже сами по себе означали, что КГБ смотрел на такого человека спустя рукава. Все было совсем наоборот: членство в коммунистической партии было было sine qua non (лат. – обязательное условие) чекиста. Уже упоминалось, что Путин (такое уж совпадение – как и Грибаускайте!) в коммунистическую партию вступил в 23-летнем возрасте.

Глава парткома Высшей партшколы Лукошявичюс рассказывал:

– Ну как… Проблема, конечно, в том, что этих самых командировок или поездок не так-то уж много и было. Приходилось ждать, если хочешь куда-нибудь съездить. Два-три года надо было ждать, чтобы ты мог поехать как руководитель и так далее…

В марте 1986 года для тридцатилетней товарища Грибаускайте уже в третий раз приоткрылся «железный занавес»[71]. Впервые это произошло, когда ей было шестнадцать и она была в Польше по личным делам. В 1980 году она ездила в Венгрию, но не из Литвы, а из Ленинграда, из той фабрики «Рот-Фронт». А сейчас она – уже руководитель группы.

Побуду занудой и поясню не помнящим советского времени, что тогда означало выехать из-за «железного занавеса» в какое-нибудь, пусть даже и социалистическое, зарубежье.

Когда я училась в школе, я знала лишь одного человека, пересекшего границу Советского Союза. Моя учительница по литовскому языку. Она была в Восточной Германии. В течение двух месяцев после той поездки мы, ее ученики, собирались в классе еще до звонка и тоскливо умоляли:

–    Учительница, расскажите еще…

И она рассказывала: рассказывала, что там все можно купить, а главное – выбирать, так как в магазинах много разнообразных ботинок, не так, как в Литве – все одной модели, только разных размеров. И одежда:

–    Девочки, какая там одежда… Какие цвета… Какие ткани…
Цветов, запахов и вкусов. И, конечно же, свободы выбора. Вот чего больше всего не хватало в советском быту.

Однако товарища Грибаускайте власть не держала по эту сторону границы взаперти. Она путешествовала.

Странно, но в личном деле больше нет никаких документов о поездке, которой она руководила. Может, их и не должно быть? Ничего подобного! В делах других работников – ряд документов по каждой поездке. Вот товарищ Бразайтите отбывает как руководитель в социалистическую Чехословакию и скрупулезно заполняет целую гору анкет, добавляет ряд других документов. Это позволяет заподозрить, что нехватка листов в деле Грибаускайте может и не быть ошибкой архивариуса.

Кстати, на 46 странице личного дела Грибаускайте снова видно исправление – зачеркнуто «36» – написано «46». Ужасный бардак!

«Нет»!» Независимости за 286 рублей 18 копеек и из биографии выпавшие года

У всех есть секреты. Одним неприятно, когда им напоминают о приключениях разгульной молодости. Другие не любят вспоминать насилие или нищету, испытанные в детстве. Неверность, распущенная жизнь, предательство. Пока человек не стремится к управлению судьбами других людей, не претендует на то, чтобы быть государственным политиком, личные истории причисляются к области частной жизни. Однако к политикам – другие требования. Их приватность учитывается до тех пор, пока она не оказывает влияние на общественную жизнь. Поэтому этой приватности остается очень мало.

Обществу важно знать как можно больше о своих руководителях. Если он обманывает жену, то очень вероятно, что может соврать и народу. Для тех, кто стремится к политической карьере, не действует и во время люстрации государством данное обещание сохранить в тайне признание о сотрудничестве со спецслужбами чужой страны. Но что делать с теми, в жизнях которых зияют черные дыры? Совершенно не ясно, чем человек занимался на протяжении полугода, года или того больше.

Конечно, самую известную загадку такого плана загадали биографы Иисуса Христа. Где промчалась его молодость? Есть догадка, что в Египте, но в христианской литературе этот период нигде не упоминается.

В биографии Дали Грибаускайте зияет дыра почти в год длиной. В 1987-1988 гг. ее следы в документах Высшей партшколы становятся длинным пунктиром, хотя сама она категорически утверждает, что никуда из Вильнюса не уезжала.

Непрямой спор между Грибаускайте и исследователями ее биографии возник по поводу ее работы в Москве, в Академии общественных наук. В той академии Грибаускайте писала диссертацию.

– По тогдашним сельскохозяйственным отношениям… Между прочим, Даля (пусть простит, что я ее по имени называю) очень быстро написала диссертацию. Она на заочном училась. Я тогда училась на стационарном в Москве, в Академии общественных наук, а она там же – заочно. И за очень короткий срок она написала диссертацию, сдала все экзамены в Москве на отлично и защитила диссертацию.

Так говорил ее коллега из Высшей партшколы Витаутас Лукошявичюс. То же самое, отрицая, что была штатной аспиранткой Академии общественных наук при ЦК КПСС, говорила и Президент.

Однако документы свидетельствуют о несколько другом. Вот отчет Вильнюсской высшей партшколы за 1987-1988 гг. Москве. Поименный штатный список. Кафедра политэкономии. Багдонавичюс – есть, Кондрашка – есть. Вам уже известный Лукошявичюс – есть. Малинаускене есть. Есть и Шуставичюс. А Грибаускайте нет!

Есть только «Вакантная должность кандидата наук со стажем более 5 лет». Грибаускайте вновь появляется в таком же отчете Москве, но уже через год.

Смотрим другие документы. Переписка Вильнюсской высшей партийной школы с Академией общественных наук при ЦК КПСС. Грибаускайте в той корреспонденции упоминается как «штатный соискатель», т.е. «штатный аспирант». Однако Грибаускайте отрицает это.

Обобщим: в штатном списке Вильнюсской высшей партшколы, отправленном в Москву, ее нет. В Москве ее также нет, так как она сама это говорит. Это уже напоминает хармсовское «Там быть тут». Где она пропадала? Где училась и чему? Диссертация уже экстерном была подготовлена, это тоже записано в документах, хранимых в Особом архиве.

Если Грибаускайте говорит правду и она не была штатной аспиранткой Общественной академии, то где она провела 1987-1988 гг.?

Идем дальше. В апреле 1988 года Грибаускайте по почте, пришедшей к ней домой на улицу Гялвону в Вильнюсе, получила письмо из Москвы. Ей присвоена степень кандидата наук, которую она позднее очень ловко превратит в цивилизованную докторскую степень.

В диссертации Грибаускайте рассмотрела, как же это так произошло, что в Литве немалая часть сельскохозяйственной продукции выращивается в садоводческих товариществах. Хорошо это или плохо? Что с этим делать? Как это явление рассматривать с точки зрения марксизма-ленинизма? Что Ленин, клеймя частную собственность, сказал бы о мелкобуржуазном копании литовцев на садовых участках и их усилиях по тому, чтобы построить как можно больший дом и взрастить как можно больший урожай?

«Взаимосвязь общественной и личной собственности в функционировании личного подсобного хозяйства» – такова тема диссертации Грибаускайте. Углубившись в эту «проблематику», она была признана ученой социалистической экономики.

Когда Грибаускайте отважится выставить свою кандидатуру на пост президента, аплодировать ей за эту диссертацию будет некий Модест Колеров, бывший сотрудник путинской администрации. И будет радоваться победе Грибаускайте на портале regnum.ru, который и сейчас кремлевскими огнями освещает постсоветское пространство. На Regnum.ru он будет восхищаться войной, объявленной Грибаускайте олигархам, выражать отвращение к усилиям «кланов» воспрепятствовать ее триумфальному подвигу. Вайшвила и его копание в биографии кандидата будет названо работой «кланов». Колеров предупредит Грибаускайте, чтобы та по получении власти сбросила американское ярмо.

Боже мой, какой-то «Алмакс»[72] … Только не Паксаса, а Грибаускайте.

Вернемся к делам из Особого архива. Атмосфера накаляется! Едва только Грибаускайте стала доцентом и кандидатом наук, взобралась на первую ступеньку серьезной карьеры, – бац – и Саюдис.

У Архикафедрального собора – митинг. В парке Винге – такой митинг, что «Lady Gaga» бы расплакалась. Вся площадь напротив эстрады битком набита людьми. Небольшой гром… Все! Финал! Социализму, зависимости от Москвы, управлению компартии – конец. Люди нацепляют партбилеты на копья, глумясь над фундаментальными советскими ценностями. Грибаускайте только сделала первый шаг на мост, который отвел бы ее в большое будущее, а эти «бандиты» мост взяли и взорвали! Ранняя смерть молодой и здоровой карьеры… «Не плачьте над могилой…»

Спокойно… Только не надо волноваться. Не надо быстрых движений! Карьера продолжает расти и пускать глубокие корни. В высшей партшколе – как в танке. Ничего не слышно, что происходит на улице. Даже в декабре 1989 года, когда Альгирдас Бразаускас с единомышленниками отделил компартию Литвы от Москвы.

Скандал! Сам Михаил Сергеевич Горбачев[73] злится. Пригласил народных депутатов СССР из Литвы в отдельную комнату без окон, продержал их там долго, пока они не начали опасаться, что их вообще не выпустят. Тогда пришел и выругался на сочнейшем русском мате[74]. Для дачи объяснений в Москву вызвали Бразаускаса.

– Не знали, вернется ли живым, – рассказывали тогда отделившиеся коммунисты. Ведь попытки Венгрии, Чехии, а совсем недавно и Польши выскользнуть из рук Москвы окончились танками. А в первом случае – еще и в стреляли в людей. Но Бразаускас вернулся живым и героем. Это было как заноза в одном месте[75]. Ландсбергис уже выдвинул свою кандидатуру на постоянный пост председателя Саюдиса, хотя до тех пор считалось, что председатели будут подвержены ротации.

Чувствует ли эту драму Высшая партийная школа? Судя по бумагам, там работают морально устойчивые люди. Они из школы начальников не бегут. Напротив – собираются в ней.

– Добрый день, товарищ Кястутис Юозас Заборскас, будущий начальник Управления по предотвращению коррупции Службы специальных расследований, заместитель директора Агентства по поддержке предпринимательства Литвы, кандидат в члены Сейма от Партии крестьян-народников!

Когда Саюдис уже раскачался, будущий чиновник независимой Литвы Заборскас по совместительству трудоустроился на кафедре экономики и управления этой партшколы доцентом.

И вот мы приблизились к самому пикантному моменту этого этапа карьеры Грибаускайте. Выбор. С кем оставаться? Кто настоящая власть? Кого слушаться?

Грибаускайте послушалась Москву.

«Малая война» Дали

– Представляете ли вы, какой тогда была ситуация? Все-таки Высшая партийная школа! Все – партийные. Учатся партийные, учат партийные, – это Лукошявичюс вспоминает, как он пытался созвать коммунистов Высшей партшколы для обсуждения актуалий – отделения Бразаускаса от Москвы. – И было очень трудно даже созвать собрание.

Бразаускас вывел литовских коммунистов из подчинения Москве в середине декабря 1989 года. Через месяц – в январе 1990 года – коммунисты Высшей партшколы, наконец, собрались для принятия решения.

– И, ясное дело, мы отделили партию, и я стал секретарем коммунистической партии Литвы в Высшей партшколе. А секретарем другой части, мы их называли «платформенниками»[76], стал Мяркялис. Сейчас не знаю, жив он или нет. Он потом в Израиль уехал.

  • А Даля Грибаускайте в какой партии оказалась?
  • Конечно, в нашей. Когда закончилось собрание, я помню, как она сказала: «Я всегда с вами!»

Рассмотрим-ка этот «вопрос» повнимательней.

Протоколы заседаний совета Высшей партийной школы 1989 года. Перед самым отделением литовских коммунистов от Москвы Грибаускайте присвоено педагогическое звание доцента. Она продолжает делать карьеру. Бац – и наша героиня уже научный секретарь святая святых коммунистических наук, второй человек после ректора. В ее руках уже не только ее собственная карьера, но и карьеры всех тех, кто здесь работает: кто будет аттестован, а кто нет, кому присвоим более высокое педагогическое звание, а кому еще придется постараться.

Все по-русски. Никакой реакции на отделение КПЛ от СССР. Нет! У кого-то все-таки не выдержали нервы. Аницетас Игнотас переселился в Институт планирования народного хозяйства при Плановом комитете. Там появится и Грибаускайте. Однако она – намного позднее, лишь после «последнего звонка», когда кузница коммунистов-начальников будет окончательно закрыта и будущий участник переворота 13 января Валентинас Лазутка раздаст последние премии.

А пока что в Высшей партийной школе коммунисты готовятся к защите дипломных работ. Весной 1990 года Грибаускайте берется за научное руководство следующих работ:

  • «Деятельность Партийной организации колхоза «Артояс» по реализации планов социально-экономического развития»;
  • «Деятельность администрации и партийной организации по решению социально-экономических проблем села»;
  • «Меры партийных, советских и хозяйственных органов по улучшению труда и быт труженников села»;
  • «Роль партийной организации Межейкского района в решении самостоятельности и ответственности трудовых коллективов».

Вот о чем думала будущий президент Литвы, когда в Каунасе, на заседании совета Саюдиса, проходившем в зале Музыкального театра, было единогласно решено, что Саюдис будет стремиться к власти с тем, чтобы объявить о независимости Литвы не только от диктаторства коммунистической партии, но и от Москвы. Аллилуйя!

–  Она, мне кажется, вообще вышла. Она больше ни в какую партию не вступала. Боюсь за нее говорить, но мне кажется, что она вообще осталась беспартийной, – так кажется Лукошявичюсу.

А о чем говорят документы? Рабочее время особого архива закончилось, а мне надо по листу изучить дела, в которые подшиты заявления людей, вышедших из КПСС в Вильнюсе. Вместо того, чтобы принести те дела, архивариус сует мне журнал учета дел:

–  Вы не расписались здесь, здесь, здесь… – несколько листов с номерами всех дел, которые были принесены из фондов. Еще на одном листе – номера для меня откопированных документов. Кому это надо? Хороший вопрос! Ответ, быть может, в следующей хронологии:

  1. В 2013 г. по случаю празднования годовщины событий 13 января в Сейме Зигмас Вайшвила скажет, чем занималась Грибаускайте после объявления независимости. Он сошлется на документ, который я нашла в Особом архиве.
  2. 14 января Президент вручит государственную награду – Командорский крест ордена Великого князя литовского Гедиминаса – руководителю Центра исследования геноцида и резистенции Терезе Бируте Бураускайте.
  3. Бураускайте 15 января сделает следующее заявление: «Наши историки поинтересовались». Чем же? Да делами, которые принесли на мой стол в читальном зале Особого архива. По мнению тех историков, что касается коллаборации Грибаускайте в Высшей партшколе после 11 марта, то тут все хорошо (понимай: подозрения не подтвердились).

Какая позорная ложь со стороны почетной персоны! Аргументы – вскоре.

Уже заканчивается вторая неделя, как я каждый день тереблю десятки дел их Особого архива. Сейчас на моем столе – заявления вильнюсцев, вышедших из КПСС после отделения литовских коммунистов. Ведь порядок тогда был несколько иным, чем рассказывает Лукошявичюс. Для тех, кто вступал к коммунистам Бразаускаса, были даже специально подготовлены бланки: один – для заявления о выходе из КПСС, другой – для заявления о вступлении в КПЛ.

Где документ, который засвидетельствовал бы решение товарища Грибаускайте? Я перелистывала дела одно за другим. Вот от партийного билета отказывается Эугениюс Мальдейкис, будущий министр экономики в Правительстве Роландаса Паксаса. А вот заявление о выходе из КПСС, подписанное Йонасом Прапестисом, сигнатарием Акта независимости, министром юстиции и, наконец, – судьи Конституционного суда.

Заявления Грибаускайте нет. Но есть и хорошая новость. Ее фамилии нет и среди участников съезда платформенников. Тихо, тихо… А, может, паровоз истории пройдет мимо и получится остаться незамеченной? А, может, я не права? Лукошявичюс врать не будет.

–  А вы подписывали какие-нибудь документы, чтобы выйти из партии советских коммунистов?

-Нет.

  • Как это было оформлено?
  • Было общее партсобрание. Едва получилось его организовать, поскольку все знали, чем все может закончиться. Одни вышли из аудитории, а мы остались, переизбрали власть. Все и закончилось.

В уголовном деле о перевороте 13 января присутствуют другие факты. Например, на партийно-организационном собрании Вильнюсской высшей партийной школы при выборах делегата на XX съезд КПЛ после того, как кандидат – преподаватель кафедры партийного и советского строительства Арвасявичюс – заявил, что он за независимую КПЛ, в зале поднялся шум, послышался свист, реплики: «националист», «сепаратист». Кандидатом его не избрали, а тут же выгнали с работы. Грибаускайте с работы никто не выгонял. Она продолжала «шуршать» тем, что ей принадлежало.

Позднее из Москвы, из Центрального комитета КПСС, пришло письмо. До объявления независимости оставалось 5 дней. Саюдис уже решил, что от Москвы будет отделена вся страна. Какие будут указания из Кремля?

Вы обязаны предоставить помещения в Высшей партийной школе, в которых обоснуется Центральный комитет Коммунистической партии Литвы (на основе платформы КПСС). Еще информируем, что деятельность Высшей партийной школы будет финансироваться напрямую из бюджета СССР. По этому случаю прошу предоставить бюджет за 1990 год. Подписано заместителем начальника отдела партийного строительства и работы с кадрами ЦК КПСС В. Суслиным.

Ну и что? Платформенники перебрались в Высшую партшколу. Юонене (была такая смешная пропагандистка среди платформенников) натирает до блеска мегафоны. Что делает Грибаускайте? Читаем отчет платформенниками назначенного ректора, будущего участника событий 13 января, за 1990 год Москве:

«Работа сотрудников школы основывалась на указаниях вышестоящих партийных органов, заявлениях генсека ЦК КПСС и с учетом перемен в обществе».

В отчете упоминается заслуга Грибаускайте как научного секретаря, что не была аттестована некая товарищ Бехметьева. Еще там рассказывается, что в ремонт общежитий инвестировано 60 000 рублей. По тем временам – страшные деньги. Еще пишут, что увеличили стипендии студентам и зарплаты преподавателям.

Доходы Грибаускайте в то время перемен все росли. В мае 1990 года – 280 рублей в месяц. Это, по всей вероятности, за труд в тяжких условиях идеологически враждебно настроенного окружения Литвы, объявившей о своей независимости. В отчете Лазутки упоминается и будущий бессменный председатель Главной избирательной комиссии Литвы Зенонас Вайгаускас. Однако мятежник Лазутка его в своем отчете Москве упоминает как того, кто в данный момент в Москве пишет диссертацию о Сталине.

Далее Лазутка пишет: «Поскольку изменилась общественно-политическая ситуация, компартия раскололась, то часть студентов бросила учебу, часть отказалась защищать дипломные работы и сдавать государственные экзамены. Как последствие – сильно сократившаяся нагрузка у преподавателей». Среди пострадавших от сквозняков истории упоминается и доцент Кафедры исторического опыта КПСС Чесловас Юрщенас, не прочитавший 7 часов лекций из-за студенческого произвола. Подобным образом не вышло соответствовать плану и Кястутису Заборскасу. Грибаускайте в связи с массовым бегством студентов и своим лечением в санатории в Друскининкай не прочитала целых 76 часов лекций. Пострадавшая… Однако пострадала ли она не только морально, но и материально?

Документы в бухгалтерии Высшей партшколы заполнялись исправно.

Сами можете пойти и посмотреть. Дело № 176. Личные карточки заработной платы от A до Л. Начато в январе 1990 года – окончено в августе месяце того же года. Буква «Г». Григалюнене… А где Грибаускайте? Где же ее личная карточка? Где данные о ей выплаченной зарплате в 1990 году? В Особом архиве карточки нет! Куда пропала? Никто не отвечает. Чьи еще карточки пропали? В деле нет не только карточки Грибаускайте, но и карточки мятежника Лазутки. Плохая. Очень плохая компания для пропажи.

А, может, это означает, что она в то время уже не работала? Нет. Тот, кто отрывал листы в деле, продемонстрировал преступную небрежность. Вот другое дело документов бухгалтерии. В апреле 1990 года Грибаускайте подписывается, подтверждая получение 286 рублей и 18 копеек – это зарплата и всяческие премии. Тот же апрель, расчетный лист № 355. Еще 176,02 рублей. Деньги – напрямую из бюджета КПСС в Москве. В окошке подписи – уменьшенная копия того росчерка, которым она сейчас подписывает законы в качестве Президента.

А теперь давайте полистаем, какие документы 11 марта 1990 года принял Верховный совет Литовской Республики. Акт восстановления независимости… Ну это – известные вещи. Вот! Постановление об упразднении Высшей партийной школы и передаче ее помещений Педагогическому институту. Высшая партийная школа упразднена законной литовской властью, а Грибаускайте все еще в ней служит и берет деньги, присылаемые из Москвы. Будущий президент не повинуется законной литовской власти. А, быть может, она, как и Бурокявичюс, считала, что «шайка Ландсбергиса» – незаконна?

–  Действительно ли нет ничего, что я должен знать о тех временах? – во время избирательной кампании в 2009 году допытывал своего кандидата Линас Бальсис. Ответ слышало много ушей:

–    Да я ничего и не помню уже.
Солгала? Было неудобно вспоминать?

Однако такие вещи вряд ли могут не оставить следа в памяти. 23 марта 1990 года. Здание Высшей партийной школы заняли советские десантники. В то время они перебрались в здание КПЛ на проспекте Гедимино. Заняли типографию. Порядок был такой – отделившихся от КПСС выпровожали, а «платформенников» впускали. У дверей – караул.

Владимир Березов, переживший этот захват здания отделившейся КПЛ (сейчас там Правительство), рассказывает:

–  Прихожу, а там какой-то паренек азиатской наружности, может, таджик, у дверей с автоматом Калашникова стоит. «Не пущу», – говорит. Я его обхожу и иду дальше. В кабинете остались документы, вещи. Он развлрачивается со своим автоматом на меня – выстрелит, не выстрелит…

Эти же самые люди через несколько месяцев, 13 января, у телевизионной башни будут прикладами автоматов бить безоружных людей.

А каков видок рядом с Высшей партшколой? Как всегда вместе с первым лучом солнца на работу приходит товарищ Грибаускайте. Курьез: она вроде бы с отделившейся КПЛ, однако приходит на работу даже 24 марта, хотя накануне начальник той КПЛ Бразаускас голосовал за постановление об упразднении Высшей партшколы. Что Грибаускайте видит у дверей своего рабочего места? Да там стоит до зубов вооруженный советский военный. Говорит по-русски. Как действие развивалось дальше?

  • Как проходили лекции в то время, как здесь сидели солдаты?
  • Да просто проходили. У всех были разрешения, с ними заходили, с ними и выходили. Лекции шли нормальным ходом. Насколько понимаю, здание было оккупировано в целях его сохранения как партийной собственности, думаю, что платформенников, – рассказывал Лукошявичюс.
  • А где они были? Сколько там было солдат? Как там все выглядело?
  • Они дежурили, мне кажется, внизу, в полуподвале. Заняли определенную территорию.
  • И вот вы приходите на работу…
  • Приходишь на работу, стоит стража, показываешь разрешение и заходишь. Мы, преподаватели, работаем себе, ну что – одни на одной, другие – на другой стороне, но учебный процесс продолжался. Ну и все. А поскольку после восстановления независимости школу ликвидировали, то лекции до самого конца и велись, а потом все разошлись.
  • А когда точно школа была закрыта, когда вы ушли с работы?
  • В июне месяце. Прошли экзамены и все.

Товарищ Даля не покинет Высшую партшколу до самого последнего ее вздоха. Как, кстати, и большинство ее коллег. И вовсе не важно, платформенники они или, по словам Президента, воюют свою «малую войну».

Поясню, почему так считаю. Москва в те дни уволила с ректорской должности некоего Шимкуса и поставила туда Лазутку. Хотя Шимкус и уволен, но экзаменационные комиссии он составляет из тех же людей, что состоят у Лазутки в совете новой школы. Например, главу парткома Мяркялиса, товарища Гориса. Полный симбиоз. Проректор по образовательным делам Вайтаускас подписывает приказы как Лазутки, так и Шимкуса как проректор обоих.

В апреле Грибаускайте попросила об отпуске в Друскининкай. Товарищ Даля пишет заявление по-русски, хотя законно еще по советским законам выбранное большинство Саюдиса в Верховном совете… Ой, да нет! Еще та, коммунистическая власть, объявила литовский язык единственным государственным языком.

И. o. доцента кафедры политической экономии Грибаускайте Д.. П. Прошу предоставить отпуск в связи с получением лечебной путевки в санаторий «Летува» в Друскининкай с 6 апреля по 4 мая 1990 года.

Заявление утверждено двумя резолюциями. Одна – по-русски, другая – по-литовски. Обе – того самого проректора Вайтаускаса, слуги двух господ. Литовская власть упразднила Высшую партшколу, а услуги и отпускные товарища Дали и дальше оплачиваются (как там Суслин писал?) «напрямую из бюджета КПСС»!

  • Отпуск по неопределенности, – так ту свою поездку Грибаускайте пояснила Рамунасу Богданасу, советнику крестного отца ее президентства Ландсбергиса. Ну, тот и развил:
  • После отпуска был май, а в конце мая школа была закрыта. До этого всем выплачены премии. И из-за этого ее вновь атакуют суровые обвинители, хотя такая мода – растрачивать все полученные деньги на премии или ненужные покупки – процветает в государственных учреждениях до сих пор[77].

Может, у него с головой что-то не так? Ведь Ландсбергис подписал постановление Верховного Совета об упразднении Высшей партийной школы с 11 марта! Это уже беда их обоих – и профессора Ландбергиса, и доцента Грибаукайте. Оба лояльность ценят больше, чем компетенцию.

У Грибаускайте, 5 мая вернувшейся из отпуска в то самое советскими десантниками охраняемое здание, увеличивается зарплата. Сейчас она получит 280 рублей базовой зарплаты. В документах готовящейся к государственным экзаменам и защитам дипломных работ Высшей партийной школы мелькает и фамилия Чесловаса Юрщенаса. Он – в комиссии защиты дипломных работ. Он сам возглавляет экзаменационную комиссию по теории социализма. Приказы о назначении комиссий написаны, конечно же, по-русски.

Июнь 1990 года. Протоколы экзаменационной комиссии. О чем же спрашивают выпускников? Билет по теории социализма: «Энгельс об утопическом социализме и его преодолении наукой. Дополнительный вопрос: что об этом думал Ленин?» Другой билет: «Социалистическое общество: суть, разногласия, их разрешение и историческое предназначение». Все по-русски.

«Продукты» Высшей партшколы сдают экзамены, когда здание школы уже фактически является штабом мятежников, охраняемым советской армией. На четвертом этаже школы в июне 1990 года начала действовать радиостанция «Советская Литва» на литовском, русском и польском языках. После августовского путча в Москве в 1991 году, когда будут предприняты попытки перенять бразды правления от Горбачева, добычей журналистов из «Литературной газеты» станут записи маршала Язова с записью от 22 марта 1990 года о том, что необходимо готовиться к захвату Вильнюсского телевизионного центра. Телевидение должны были перенять те, кто заседал на четвертом этаже Высшей партийной школы в то время, как на этаж ниже Грибаускайте принимала участие в экзаменационной сессии.

– Все ложь. Высшей партийной школы тогда уже не было. Она была ликвидирована Верховным Советом, а здания отданы Педагогическому институту! – отбивал все речи о коллаборации Грибаускайте с Москвой после событий 11 марта «Горячий комментарий» (лит. «Karštasis komentaras»)[78], такая странная интернет-газета, в которой любой писк Грибаускайте и социалиста Альгирдаса Палецкиса возводится в превосходную степень, защищается Муаммар Каддафи, ругаются США за то, что поддерживают сирийских повстанцев. Литовский вариант кремлевского взгляда на Литву и мир. И рядом – панегирик Грибаускайте. Ее странные решения, например, не ехать в Польшу по случаю государственного праздника, защищаются смешными заголовками: «Грибаускайте не поехала в Варшаву? Значит, так было надо!» Как в песне Владимира Высоцкого: «Жираф большой – ему видней».

Действительно, как тем решением Верховного совета отдать здание Высшей партийной школы педагогам? Студенты-педагоги попыталиь придти на лекции. Не вышло. Выгнали десантники. Протестующая молодежь организовала лекции на лугу у здания. Голодали. О том, чтобы к ним присоединялась Грибаускайте, сведений нет.

Тогда голодали не только студенты рядом с Высшей партшколой, полуголодной была и вся Литва. Мое поколение и люди постарше должны помнить, как внезапно на улицах Литвы не осталось автомобилей, так как на заправках не было бензина. На шоссе в Клайпеду – ни одного грузового автомобиля. Москва объявила Литве экономическую блокаду. Однако бензина в гараже Высшей партшколы хватало.

А Грибаускайте? Она писала рецензии на дипломные работы коммунистов-профессионалов. Рецензии – по-русски, экзаменационные протоколы – по-русски. 1 июня Грибаускайте рецензирует работу некоего товарища Саторова Р. П. об «Опыте работы местных советов по гарантированию гражданам СССР конституционного права на жилплощадь». 2 июня ее внимания удостаивается работа коммунистки из Латвии – Мартинсоне по теме «Народные депутаты местных советов и программа снабжения СССР непродовольственными товарами на примере местных советов Латвийской ССР».

В экзаменационной комиссии – Мяркялис, Григалюнене, Горис. Та Григалюнене позднее станет руководителем фонда «Русский Мир»[79]. Все – фигуры из мятежником Лазуткой назначенного совета Высшей партшколы «на платформе КПСС». На КПСС последние рубли зарабатывал и Игнотас.

Лишь тогда, когда все дипломные работы будут защищены, Грибаускайте уволят с работы «в связи с ликвидацией Высшей партийной школы». Но это не та ликвидация, которую объявил Верховный совет. Ликвидировать Высшую партийную школу указал ЦК КПСС постановлением № 113/110 от 16 марта 1990 года. Ссылаясь на него, Лазутка заявил, что будет руководствоваться в Литве только приказами платформенников. Исполняя именно это постановление Москвы, Лазутка 18 июня 1990 года объявит массовое увольнение с работы и раздаст последние премии.

Но и после этого «ученые» из коммунистической партшколы не разлетелись, как пчелы. Они направились в учреждения независимой Литвы. По прошествии 20 лет тех людей полно повсюду.

Чесловас Юрщенас даже Сейм возглавлял. Аницетас Игнотас дослужился до вице-министра экономики. Он в шутку, но не без основания, называется вице-министром по делам «Рубикона». Альвидаса Раюнчюса, доцента Кафедры экономики и управления кузницы коммунистов-начальников, и по сей день можно увидеть в кресле главы Отдела общественных закупок Сейма.

«Викторас Мунтянас, мне кажется, даже Высшую партшколу в Ленинграде окончил[80]. Кто еще? Сейчас боюсь сказать», – пытался вспомнить Лукошявичюс рядом с Виктором Успасскихом поднявшегося бывшего председателя Сейма Литовской Республики, многолетнего помощника Виктора Викторовича. Когда понадобилось, Мунтянас поруководил филиалом покойника-банка «Уке», аккредитовавшим операции Успасскиха. Успасскихом придуманные «шахер-махеры»[81] подписывал как вице-президент его «Виконды». Хорошо проинформированным людям было очень просто взять его за жабры, когда того потребовала политическая интрига.

Той, высшепартийной, породы и председатель Главной избирательной комиссии Зенонас Вайгаускас. Только он из кузницы коммунистов-начальников был уволен в августе 1988 года, но не потому, что он бы полез на баррикады, а потому, что в то время он вступил в Академию общественных наук при ЦК КПСС для написания диссертации о владе Иосифа Сталина в индустриализацию отсталых сельскохозяйственных краев, составляющих СССР.

Кадры Высшей партшколы как инфекция распространились по структурам, объединяющим власть и общество восстановленной Литвы. И все заняли высокие посты. Все их «научные работы» будут нострифицированы, разве что кто-то не успеет защититься. Покормляк к фамилии припишет «др» за «экономический анализ процесса социалистического управления». Вацловас Давалга – за диссертацию «Экономические связи колхозов и совхозов, их значение для общественного производства».

А Грибаускайте вскоре показалась в Институте планирования народного хозяйства при Госплане (Плановом комитете), который саюдисты переименовали в Экономический институт при Министерстве экономики.

– Директор Василяускас там был, который Альгирдаса Шямяту с работы попер. Шямяту я каждый день встречал в курилке на лестнице, так как он на том же этаже работал. Был мастером спорта по гимнастике и показывал, как на руках ходить надо. Шяренаса в буфете я часто встречал. Грибаускайте тоже должна была в институте работать, только вот ее я совсем не помню, – написал мне г-н Йонас, в то время работавший в том учреждении.

Запомнить Грибаукайте в то время не так-то было и просто. Она искала выход и голос не повышала. Ведь таким сизифовым трудом на гору советской номенклатуры затащенная карьера скатилась к самому подножью… Она пыталась держаться ближе к Московской академии. Позднее она притворится, что трудоустроилась там сразу же после учебы в Ленинграде. Однако там она была не нужна. Что делать? Как спасти карьеру от катастрофы? Товарищу Грибаускайте уже в третий раз может понадобиться покупать билет в Москву.

 

ИНФИЛЬТРАЦИЯ: КРАСНАЯ ДАЛЯ МЕНЯЕТ ЦВЕТ

У американцев есть легенда об американской мечте. Карьера Грибаускайте до 11 марта 1990 года была исполнением советской мечты. Настойчивость, находчивость, железная воля. Хорошая идеологическая подкованность. Следует ли сюда добавить и талант? Талант обозначает творческие возможности человека. Грибаускайте очень талантливо строила свою карьеру.

11 марта 1990 года в биографии Грибаускайте должно быть отмечено черным цветом. За одну ночь не осталось ничего. Высшая партийная школа, в которой она уже взобралась на предпоследнюю ступеньку, уничтожена. Все, во что она верила, истоптано.

Если бы она была простой одинокой карьеристкой, не имеющей никакого тыла и связей, то после той катастрофы сегодня о Дале Грибаускайте было бы известно намного меньше, чем о десятках других преподавателей Высшей партийной школы. Однако она за полгода реанимировала свою карьеру. Чудо?

И вновь тот лохматый редактор либерального «Эха Москвы» Венедиктов, обративший наше внимание на студенческих товарищей Грибаускайте в Ленинградском университете имени Жданова, которые позднее влились в команду воспитанника того же самого университета Владимира Путина:

– Никак не могу понять, где произошел этот ее переход от профессора[82] Высшей партшколы, ну, такой советской преподавательницы экономики, к европейской бюрократке, разбирающейся в европейском ведении переговоров. Где она этому научилась? Ведь преподавательская работа очень индивидуальна: ты сам готовишься к лекциям, пишешь от руки или на компьютере, сам ведешь семинары. И мне было очень интересно узнать, когда это она вдруг превратилась в переговорщицу, где она этому научилась, как смогла? Ведь нигде и никоим образом в 1990-1991 гг., когда Литва отвоевала независимость, до того времени и после него ее не замечали как переговорщицу. А ведь это совсем другие способности!

Венедиктов тут по существу спросил. Человек может быть от природы способным переговорщиком, может, Грибаускайте такая и есть, но она сразу запрыгнула в лигу профессионалов, где без спецподготовки, знаний – никак. Где и когда она развила эти способности? Венедиктов косит глазом на Москву и Ленинград. Точный ответ знает другой человек. Его имя Витаутас. Фамилия Ландсбергис. Тихо прибегать к помощи Дали Грибаускайте он начал будучи председателем Верховного совета.

В Вашингтон – через Москву?

На улицах Вильнюса – танки. В Вильнюсском крае переворотщики объявили автономию. В Верховном совете готовятся к ее штурму. Где Грибаускайте? Может, снова в Друскининкай? Еще в одном отпуске «по неопределенности»?

Между этим городом или вернее им правящей семьей и Президентом – теплая связь. Уж точно теплее, чем с каким-нибудь столичным мэром. В какой еще город она едет, чтобы похвалить мэра за на государственные деньги и на деньги, одолженные от имени государства, кроме того, в два раза дороже, чем в Вильнюсе, построенный комплекс водных развлечений? На каком еще атракционе она фотографируется? А в Друскининкай даже снежный мотоцикл объездила. Есть считающие, что важен не столько Малинаускас-сын – мэр Ричардас, сколько Малинаускас-отец, бывший председатель колхоза Вилюмас.

– В один день приезжает, жмет руку за то, что мы финансируем строительство снежной арены, а на следующий день – закрывает банк, – злился совладелец банка «Снорас» Раймондас Баранаускас.

Чего тут злиться? Не к нему ездил.

Итак, где была Грибаускайте 13 января 1991 года? Достоверных данных о том, что она это тревожное время проводила где-то неподалеку от того места, куда был вывезен отдохнуть в Москве собравшийся Альбертас Шименас[83], нет. Лишь догадки одного высокую должность тогда занимавшего чиновника:

– Ты поищи, поищи. Она то место любила почти так же сильно, как КГБ Беларуси, разведчики которой сыздавна ездят в Друскининкай за «деловым» отдыхом», – хихикнул он.

А факты есть только о том, чем Грибаускайте занималась после событий 13 января.

В 1991 году Грибаускайте полгода провела в Вашингтоне – в престижном Джорджтаунском университете училась по специальной программе старших должностных лиц. Вот тебе на! В один день она крутится на Шямятой прокуренной лестнице в непрестижном, неперспективном Экономическом институте, а на следующий день она в Вашингтоне учится на большого начальника. Кто порекомендовал? Кто послал?

Рамунас Богданас, единственный вставший на защиту ее решений 1990-1991 гг., как свидетелей того времени призывает  двух покойников – академика Эдуарда Вилкаса и министра международных экономических отношений Витяниса Алякшайтиса. Они оба, мол, протянули руку очень трудоспособной и профессиональной Грибаускайте и втянули ее в повозку независимой литовской власти. Покойники свидетели, за которых говорят живые. Очень удобно.

Мне позвонил Зигмас Вайшвила: «Привет, знаешь…» – эти курлыкающие интонации ни с чем не спутаешь. Мы друг к другу на «ты» уже более 25 лет, невзирая на то, что он – сигнатар, бывший вице-премьер и первый глава безопасности независимости Литвы. Мы с Зигмасом знакомы с тех пор, как он был предводителем Зеленых, а я была редактором газеты Зеленых. Из-за нас двоих однажды в Шведской партии зеленых произошел чуть ли не раскол. Женщины Зеленых очень хотели, чтобы на какое-нибудь крупное мероприятие в Париже поехала я, а Зигмас положил перед носом шведов газету «Правда» со своей фамилией под списком недавно избранных народных депутатов СССР. Козырь, и все тут. Те народные депутаты из Литвы в 1989 году в Москве вытворяли такие штуки, от которых сотрясался весь Советский Союз. Горбачев был в ярости. До сих пор злюсь, что поездку в Париж тогда получил Зигмас. Сейчас у него снова версия:

  • Знаешь, с кем она училась в Вашингтоне? – как какой-нибудь заговорщик смеется сигнатар, от которого в 99 процентах случаев услышишь лишь «мне жаль».
  • Ну и с кем Грибаускайте училась?
  • С Хосе Мануэлем Дурао Барросо (Jose Manuel Durao Barroso), председателем Европейской комиссии, который в молодости принадлежал маоистскому крылу подпольной компартии!

Вот тебе на! Так вот почему она там, в Брюсселе, так хорошо прилепилась… Учились вместе.

А вот и нет! Из знаменитостей на пути Грибаускайте попадались совсем другие люди. В Ленинградском университиете Жданова она училась с людьми ближнего круга Путина. Еще с Альбинасом Янушкой. Он в Университете имени Жданова изучал генетику, потом стал дипломатом и до сих пор не избавился от титула «серой эминенции» Литвы. Хосе Мануэль одолел те же курсы, что и Грибаускайте лишь в 1998 году.

Проверяй факты! Проверяя и упадешь со стула, когда узнаешь, какие они на самом деле.

  • Вот обратил я внимание на следующую вещь, – пишет мне другой детектив биографий – историк Томас Баранаускас. – В ноябре 2012 года представители Грибаускайте объясняли телевизионщикам из «Литовского утра» («Lietuvos rytas»), как она попала в Джорджтаунский университет: «Отбор на курсы проводило посольство США в Литве вместе с Джорджтаунским университетом. Эту программу финансировало правительство США, предусматривалась стипендия».
  • Рута, США с Литвой дипломатические отношения завязали лишь в сентябре 1991 года, посол назначен в 1992 году! Таким образом, отбор проводившее «посольство США в Литве» тогда (в начале 1991 года) на самом деле еще не существовало. Но было посольство США в Москве…

Конечно! Посольство США в Вильнюсе появилось 2 октября 1991 года, а Грибаускайте везде пишет, что в 1991 году на протяжении полугода она училась в США. Никак концы с концами не сходятся! Лжет? Говорит неправду! Почему говорит неправду?.. Чтобы не выдать, чья на самом деле это была протекция?

Томас Баранаускас продолжает запутывать:

– Немного «погуглив», нашел CV какой-то бывшей советской ученой Татьяны Заславской, где написано, что она в 1989 году получила звание почетного доктора Джорджтаунского университета. Не доказывает ли это, что этот университет поддерживал связи с образовательными учреждениями СССР?

Ну и что ты ему сделаешь, этому Баранаускасу? Историк. Любит факты и их находит.

Посланники Советского Союза на стажировку в Америку отправлялись и в самые жуткие времена застоя. Например, известный советский разведчик-перебежчик Олег Калугин, присматривавший чубайсовский кружок экономистов, тоже в советское время стажировался в Америке, в Колумбийском университете. Еще тогда, когда КГБ оценивал каналы секретной связи с ЦРУ[84] как второстепенные. Главным направлением тогда был Лондон. С приходом Андропова секретная служба Советского Союза переориентировалась на Америку, и Калугин сделал большую карьеру.

А что касается поездки Грибаускайте в Вашингтон в 1991 году, то совершенно логично спросить: кто мог захотеть протянуть руку какому-то доценту политэкономии, в Высшей партшколе проработавшей до последнего звонка из Москвы? Логичным был бы такой ответ: те, кто ей помогал и раньше. Например, кто-то из Академии общественных наук при ЦК КПСС или из Ленинградского университета имени Жданова, имевшего моду экспортировать своих воспитанников по всему миру, чтобы они там распространяли «благую весть» о научно доказанной победе коммунизма и воровали западные научные открытия и другие тайны.

Кегебешники цинично шутят: «Мы никогда не меняем веру. Можно договариваться только о доверии».

Когда Грибаускайте прибудет в Вашингтон уже как уполномоченный посол Литовской Республики, ее там встретят очень прохладно. Но об этом – после короткой экскурсии в здание по адресу пр. Гядимино 11, Вильнюс, сразу же после того, как оттуда ушли советские десантники.

«Катакомбный период»:  советы инструктора Евгения о том, как выжить в условиях независимости

Из книги председателя КГБ СССР Крючкова «Личное дело»: в конце декабря 1990 года во время совещания у Горбачева было принято решение о применении силы в Литве и Латвии. На место событий были посланы армейские подразделения, части МВД СССР и бойцы указанной спецгруппы КГБ…

Серьезно. Московские стратеги похожие ситуации уже переживали и подавили по меньшей мере трижды. В 1956 году, когда в Будапешт, поддерживаемые авиабомбардировщиками, въехали танки и подавили антисоветское восстание. Убито около 3 000 человек. Имре Надь, предводителя Венгерской революции, русские попросту повесили. Надь наивно полагал, что Венгрия сможет выйти из состава «братства народов» Варшавского пакта.

Для Москвы Вильнюс времен Саюдиса должен был казаться как deja vu Будапешта 1956 года. Массовые митинги по 300 000 человек. С пьедесталов сбрасываются ленины. Правда, венгры сбросили медного Сталина. В Вильнюсе в это время его уже не было – после хрущевской оттепели втихую убран из скверов и парков. Вместо него понаставили лениных.

Далее – Пражская весна. Не такая кровавая, но последствия – такие же. Попытка демократизации социализма окончилась танками на улицах Праги. Однако лидер революции Александр Дубчек выжил до самой «бархатной революции», когда советский режим, наконец-таки, рухнул.

В деле неслучившегося антилитовского переворота 13 января собрано множество фактов, доказывающих, что литовская поющая революция должна была быть подавлена силой. Однако это дело превратилось больше в литературное произведение, так как ограничились лишь осуждением двух одиозных коммунистов – Ярмалавичюса и Бурокявичюса.

А где все остальные? Где те, кто стрелял, кто придумывал стратегию, планировал? Где те, кто был готов вернуться на рабочие места и затушить искры революции так, как было заткнуто свободомыслие в Будапеште и Праге? Горы документов были накоплены сразу, но… не было политической воли!

Когда после сентябрьского путча 1991 года платформенники улизнули из нынешнего здания Правительства, где они обосновались, там найдены секретные аудиозаписи. Среди них – голос эмиссара ЦК КПСС, прибывшего инструктировать «платформенников». Евгений. Так к инструктору обращались инструктируемые. Тема разговоров – действие актива компартии во вражеском тылу. Враг – новая власть независимой Литвы. Евгений оценил ситуацию и предложил новую стратегию:

– Самая страшная вещь следующая. Меня пугает раскол людей, не имеющих социальной базы, их замешательство. За них надо бороться. Кроме того, поскольку вы существуете в революционных, экстремальных условиях, вам надо прибегнуть к помощи материала из низжих слоев…

Его устами глаголила многолетняя мудрость русских революций. Манипулировать легче всего люмпеном, деморализованной, ценности потерявшей, необразованной беднотой.

Масса той бедноты будет увеличиваться с каждым годом существования независимой Литвы. Как и пророчил Чубайс, имущество сосредотачивается в руках небольшой части людей, а проживающих за чертой бедности в 2012 году в Литве уже будет пятая часть. А, быть может, так с Литвой произошло само по себе? Ни у кого не было недоброго умысла по люмпенизации литовского общества, которое в 1990 году стартануло как довольно равномерно развитое и даже образованное?

– Коротко говоря, необходим определенный лидер и масса, – учил Евгений, – воспитывайте новых лидеров и не дожидайтесь, пока они сами появятся. (…) Чего же вы хотите – все равно партии придется пережить катакомбный период. Это уже ясно.

Мне ясно с 1988 года. Это трагическая, но это объективная реальность начатой гражданской войны, новая реальность.

«Катакомбный период»…. А в моей памяти отложились совсем свежие страницы веб-сайта «Горячего комментария» (лит. «Karštas komentaras»), в которых – панегирик Грибаускайте и… Альгирдасу Палецкису с его «новым взглядом» на события 13 января. «Свои стреляли в своих», – в 2012 году сказал Палецкис и уже дождался аплодисментов, правда, жидковатых. И… ой, как его жалко приятельнице Президента, подругой Президента по переписке называемой Видманте Ясукайтите[85].

– Новая реальность гражданской войны, – сказал инструктор ЦК КПСС Евгений и рассмотрел несколько стратегических направлений. – Необходимо создать параллельные республики, республики-дублеры. Отделить Вильнюсский край, Клайпедскую область. Создать ассоциации этих республик и положить в них начало политической деятельности.

Таким должно было быть первое направление. Изначально планировалось его реализовать после объявления автономии Вильнюсского края. Тогда не получилось. Не нашлось лидера. Эта стратегия была осуществлена лишь позднее, через Избирательную акцию поляков и ее лидера Вальдемара Томашевского, открыто финансируемого российской властью. Томашевский поспособствует приходу Грибаускайте, когда мобилизует избирателей тем лишь только, что неожиданно для всех, даже для своих однопартийцев, выставит свою кандидатуру на президентских выборах. Спасая Литву, избиратели сбегутся выбирать Грибаускайте… Перед глазами стоит картина: 2009 год. Дебаты между кандидатами. Грибаускайте и Томашевский сидят рядом. Она уделяет внимание и улыбается ему одному.

Что их может связывать? Ведь один сделал все для того, чтобы к востоку от Вильнюса ты не ощущал себя в Литве. А другая? Другая, получив президентский пост, поссорилась с Варшавой и та стала открытой союзницей Томашевского. План Евгения осуществляется? А, может, это – из другого плана, который в Ленинграде «времен Грибаускайте» под крылом КГБ создавал Чубайс? Возможен и третий вариант – естественный ход истории…

Что еще есть в тех записях, найденных в правительственном дворце после того, как его покинули переворотщики? Евгений объяснял:

– Пусть грызутся себе понемногу, чтоб незаживающая рана кровоточила… Всячески поощрять милосердие, гуманность и все такое, затем брать в руки власть, а не ругаться с ними…

В то же самое время, как Евгений таким образом просвещал платформенников, в Верховном совете Литвы кипели споры: как вести себя с советской номенклатурой, что делать с коммунистами, которые к новой власти пришли почти как равноценная Саюдису сила, даже 11 марта голосовали «за».

Анатоль Ливен в своей книге «Прибалтийская революция» цитирует тогдашнего министра иностранных дел Альгирдаса Саударгаса: «Даже если эти люди и не хотели бы быть предателями, у Москвы много информации и она при помощи шантажа могла заставить их коллаборировать».

Этот журналист из лондонской «The Times» был настоящим развлечением для его коллег, которые в те тревожные времена крутились в Верховном совете. Там был оборудован пресс-центр иностранных журналистов. Ничего особенного: столы как в школе, а на них – телефоны, по которым те передавали информацию. Ливен был уникален. Он единственный так умел: безо всякой бумажки, но очень сосредоточившись, он делал круги вокруг стола (насколько позволял телефонный провод) и «из головы» диктовал свои статьи. «Маг экспромта», – хихикал другой «импортный» коллега, швед Джон.

Мы, местные, тогда злились, что для этих иностранцев все высшие лица были доступны, стоило им лишь пальцем щелкнуть. Почему мы не такие важные? Потому ли, что нас слышит только Литва, а их – весь мир? Оказалось, что потому. Все те ливены, лукасы и многие другие были гарантом того, что весть о всяческой российской агрессии облетит весь мир за 10 минут. По тогдашним подсчетам, Верховный совет в случае серьезной военной атаки продержался бы приблизительно 7 минут.

Катакомбный период был не только для коммунистов Евгения. Он такой совершенно непосредственно – и для независимость отвоевавшей литовской власти. Январь 1991 года. В Сейме программу торопливо представляет новый премьер Гядиминас Вагнорюс. Гробовая тишина, слышен лишь голос Вагнорюса, очерчивающего перспективы литовской экономики. Вдруг распахиваются боковые двери зала: прибыла опоздавшая Аушра Мальдейкене, тогда обозреватель «Литовского утра» (лит. «Lietuvos rytas»). Аушра послушала несколько десятков минут, шумно встала, буркнула: «Чушь, лучше пойду в редакцию», – и с каблучным стуком вышла из зала. Дождавшись окончания заседания, по проспекту Гядимино лечу в свою редакцию. Прихожу и понимаю, что кое-что в речи Вагнорюса мне неясно. Звоню Мальдейкене, а ее нет! Нет час. Наконец, появляется. Вся грязная, колготки рваные, колено разбито.

  • Где была?!
  • Шла, упала в противотанковую яму, никак не могла вылезти. Даже расплакалась, – это объяснение до сих пор является журналистским анекдотом того времени. А ямы рядом с Сеймом на самом деле были, так как сомневающихся, что русские нападут, было меньшинство.

Однако мысли Саударгаса о коллаборантах – бывших номенклатурщиках – тогда не были популярными. Люди доверяли коммунистам Бразаускаса, а рейтинги власть отвоевавших саюдистов мало-помалу падали. Почему? Коротко говоря, как всегда «самый крайний Ландсбергис». Никогда не умел понравиться обыкновенному человеку, всегда для него холодное слово «государство» было важней его граждан. И всегда он шел против тех, кто народу нравился – пилил Бразаускаса, справился с тогда очень популярной Казимирой Прунскене. Спихнул со своего пути популярных лидеров Саюдиса, способных составить ему конкуренцию в борьбе за власть.

Окончательно репутацию Саюдиса подмочил прагматичный Александрас Абишала, зимой 1992 года почти отменивший отопление жилья. Даже в роддоме температура не превышала 10 градусов. Верховный совет подал в отставку. В 1992 году Литва отдала власть Бразаускасу.

Это было хорошее время для того, чтобы попытаться проникнуть к литовской власти тем, кого саюдисты держали на расстоянии, грозя люстрацией. Именно в то время карьера Грибаускайте снова стала набирать обороты.

Однако в госслужбу она попала на несколько месяцев ранее. В одном из вариантов своей биографии Грибаускайте заявляет, что работу у власти восстановленной Литвы она начала в 1991 году как директор программ правительственного аппарата.

  • Не было ее там, – бьет себя в грудь тогдашний вице-премьер Вайшвила, который считает, что он полностью контролировал прием на работу в Правительстве. Затем вспоминает – было несколько дней, когда ее не было в Вильнюсе. Первые расплывчатые воспоминания управлявших Правительством того времени людей о Грибаускайте такие:
  • Пришли они вдвоем с Аляшкайтисом[86] в Правительство, о чем-то очень сильно поспорив. Требовали, чтобы премьер – тогда Вагнорюс – решил, кто прав.

В 1992 году путь к власти для бывшей номенклатуры распахнулся широко, как двустворчатые двери. Рядом с Грибаускайте путался и Альгирдас Палецкис. Внук Винцаса Палецкиса (того, который в 1940 году привез в Литву «Сталинское солнце») принимается на работу в Министерство иностранных дел и в срочном порядке высылается на Запад для прохождения обучения. Только не в Джорджтаунский университет, а в Парижский институт администрирования. Затем – полет на карьерном суперлифте. Раз, два, три – и он уже заведующий Отделом стран Западной Европы Министерства.

Так же быстро поднялась и Грибаускайте. Проталкиваясь плечами и локтями, – вот она уже достигла должности директора Департамента внешнеэкономических связей Министерства иностранных дел. С ветки – на ветку. Должности менялись ежегодно. И все наверх. В руках Грибаускайте оказываются отношения Литвы с Европейским Союзом. Она возглавляет делегацию на переговорах. Вот вам еще одна фамилия в списке тех, кого надо благодарить за обязательство Литвы по закрытию Игналинской АЭС и то, что мы теперь задыхаемся в зависимости от российского электричества, газа и нефти!

Потом – Америка.

Вашингтон игнорирует Грибаускайте? Литва возьмет обратно

Наконец-таки она забралась туда, куда, по словам одноклассницы Аурелии, она мечтала попасть с самой школьной скамьи. «Грибце» – в Вашингтоне и имеет дипломатический ранг! Выровняла свою карьерную траекторию, разбалансированную историческими переменами, и снова идет в гору.

Ну, а что же эта 43-летняя одинокая карьеристка делает в столице Америки? Подчиненный Грибаускайте в посольстве Литвы Рамунас Астраускас, всячески расхваливая ее деловые качества, строгость, дисциплинированность, заодно рассказал и о некоторых привычках Грибаускайте, изложил ее дневной распорядок[87]. Странный дневной распорядок и поведение.

С коллегами она общалась только на работе. После работы – никаких вечерних посиделок с литовцами из посольства. Работа закончилась – пропала. По выходным – очень длинные поездки.

  • По выходным она путешествовала, сколько могла, – рассказывал тот Астраускас. Он вспомнил, как как-то раз Грибаускайте на своем автомобиле ездила в живописный штат Вермонт. Оттуда до Вашингтона – более 900 километров.
  • По возвращении из Вермонта она жаловалась, что ограничения скорости мешали ей почувствовать удовольствие от вождения, – улыбаясь, рассказывал Астраускас. – Как-то раз и мне выпало испытать азарт ее вождения – чувствовал себя как на ралли-трассе.

Грибаускайте не любила, когда ее возил водитель. Говорила: «Не надо, я сама поеду». Служебный автомобиль за выходные накручивал сотни миль. У подозрительного человека появились бы мысли… С кем встречалась? Как выбирала маршруты тех поездок?

В рабочие дни  – то же самое. Работа закончилась – все до свиданья! Все свободное время – спорту. В багажнике автомобиля – кимоно. Грибаускайте обучалась каратэ.

Там, в Вашингтоне, по официальной версии Президентуры, и были достигнуты спортивные вершины – от белого до черного пояса. Об этом свидетельствует даже фотография с не очень четким изображением, на которой Даля стоит рядом с каким-то мулом с квадратным лицом, но его не бьет. Жакет белый, пояс черный, штаны тоже черные.

Единственный, кто об этом узнал что-то более конкретное, – Чесловас Ишкаускас. После встречи Грибаускайте с Путиным в 2010 году он с большой дозой иронии писал: «Другая общая черта Д. Грибаускайте и В. Путина, давшая много кому пищу для сравнений, – увлечение восточными боевыми искусствами. У обоих есть «черные пояса». Как пишет издание «Karate World», они есть и у других известных деятелей, например, у мэра Москвы Ю. Лужкова, мэра Петербурга В. Матвиенко, президента Туркменистана Г. Бердымухаммедова, дочери президента Узбекистана Гульнары Каримовой и т.д.».

Д. Грибаускайте «черный пояс по каратэ» в категории самообороны получила в Вашингтонской академии боевых искусств. Здесь «мастеру боевого искусства, достигшему первого уровня физического и духовного совершенства», присвоен диплом, который, кстати, надо было выкупить за приблизительно 6 000 долларов».[88]

Пояс, купленный за 6 000 долларов. Столько денег для бюджетную зарплату получающей дипломатки – огромная сумма. Версия Ишкаускаса похожа на легенду. Одна литовка-журналистка обошла, обзвонила сотни вашингтонских спортклубов, но имени Грибаускайте в компьютерных списках посетителей не нашла. Быть может, она посещала какой-нибудь сто первый клуб?

Каратэ – очень специфическое боевое искусство, требующее тщательного шлифования техники и движений. Заполучить такой пояс не так уж и просто. Надо участвовать в соревнованиях. Одолеть много соперников и ступенька за ступенькой взобраться на этот высочайший «уровень физического и духовного совершенства».

О соперниках, одоленных Грибаускайте, создатели ее имиджа «мастера, имеющего «черные пояса» во всех областях», не упоминают. По их словам, абсолютно нормально, что 43-летняя женщина средней весовой категории берется за новый, очень техничный вид спорта и становится чуть ли не профессионалом. За три-то года. Довольно шуток!

Могут быть две версии. Та, о которой упоминает Ишкаускас, – что тот черный пояс был не завоеван, а приобретен. Ну, походила три года на тренировки, купила, а Линас Бальсис превратил пояс в атрибут образа «твердой руки», «стальной магнолии».

Другая версия, у которой нет ни малейшего подтверждения, более суровая. Предположим, что Грибаускайте на самом деле боец каратэ, но тогда получается, что на татами она должна была ступить еще в советское время, а в Америке свои навыки просто оформила. Начать она должна была где-то между Ленинградом и Москвой? Там, где ее, как утверждают источники, заметил нанешний глава безопасности Узбекистана. Вместе с людьми суровой профессии.

С этим каратэ и спецслужбами – снова серия совпадений. Каратэ, как боевое искусство спецслужб, внедрил Юрий Андропов. Однако это уже было не каратэ в чистом виде, а его смесь с элементами борьбы самбо. КГБ сначала использовал самбо как основу физподготовки молодых кегебешников. Но приблизительно в 1974 году в самбо было добавлено каратэ. Эта смесь сформировала своеобразную походку тех людей, напоминающую, скажем, медвежью – выглядит, будто человек гребет вперед хорошо развитыми плечами.

Даже сегодня, если вы решите выбрать это боевое искусство, есть большая вероятность, что ваш тренер будет разговаривать с легким русским акцентом. С того момента, как Андропов зарезервировал каратэ для кегебешников, для гражданских это боевое искусство было запрещено. Ему обучались только кегебешники, военные и спецчасти милиции.

Интернет свидетельствует, что в 1978 году, когда была основана Федерация каратэ СССР, ее главой назначен полковник КГБ Виктор Куприянов.

В подростковом возрасте я получила самиздатским способом (подпольная печать) размноженную инструкцию по каратэ, где все упражнения исполняет мужчина в военной форме. У меня она и сейчас есть. Там с десятой страницы объясняется, куда надо двинуть, чтобы оппонент на некоторое время потерял сознание или вообще не поднялся.

Но не поверю, чтобы и Грибаускайте этим вещам научилась из размноженной тетрадки. Проводит лекции в Высшей партшколе, возвращается домой на улицу Гялвону, раскладывает коврик и…

На чем мы остановились? О да! Уполномоченный министр 43-летняя Грибаускайте в посольстве Литвы в Вашингтоне не тратит зря время на вечерних посиделовках с коллегами из посольства Литвы, но обучается искусству каратэ и по выходным накручивает сотни километров в поездках, в которые отправляется она одна.

Ходили слухи, что сотрудникам безопасности США, бдительно присматривавшим за постсоветскими дипломатами, не понравился какой-то учитель Грибаускайте по карате, у которого она проводила очень много времени. Другие говорят, что виной всему только властность Грибаускайте, постоянные конфликты с «неподобающим образом» работающими подчиненными. Как бы там ни было, но ее карьера в Литовской дипломатической службе в США продолжалась очень недолго – лишь три года. Другие там проводили куда больше времени.

Но есть те, кто утверждает, что о высылании г-жи Дали в Литву попросила американская сторона.

– В то время, как ее отозвали, Вы были премьером. Можете ли вспомнить, как там все было, почему ее отозвали?

Гядиминас Вагнорюс тогда был премьером и знал все. Захотел бы – рассказал, как там все было с Грибаускайте. Ведь сейчас он – пенсионер, живет себе на ренту сигнатара, ни от кого не зависит.

  • Может, я и мог бы вспомнить, но не хочу. Не думаю, что это будет корректным.
  • Почему?
  • Это рабочие, служебные вещи и обычно я стараюсь эту кухню не комментировать.
  • Это из США было сказано, что ее надо отозвать?
  • Нет, другие страны никогда не суются во внутренние дела нашего государства, и это не имеет ничего общего с какими бы то ни было третьими странами.

Вагнорюс не хотел говорить правду. Однако версия, что Вашингтон посланницу Литвы встретил недружелюбно, подтверждается перепиской дипломатов США, обнародованной на «WikiLeaks». Обсуждая холодность в Президенты выбранной Грибаускайте по отношению к очарованию Соединенных Штатов Америки, дипломаты писали:

Only the most senior USG officials. We understand the president is a quick study and very bright, and at the same time has a long memory and does not forget slights

По нашей оценке, президент быстро учится и является очень проницательной, в то же самое время у нее хорошая память и она не прощает продемонстрированное пренебрежение.

Последнее слово цитаты «slights» (нами переведенное как «пренебрежение») можно перевести и как «игнорирование». Это означает, что в Вашингтоне Грибаускайте игнорировали. А когда тебя игнорируют, то мало что можно сделать. А когда от тебя мало пользы, то тебя берут и отзывают в первую очередь. Вопрос следующий: почему игнорировали именно ее, когда других посланников литовской власти очень тепло принимали в связи с передачей компании «Мажейкяйская нефть» (лит. «Mažeikių nafta») почти задаром американскому предприятию «Williams», проводимой консерваторами во главе с Ландсбергисом? Чем Грибаускайте отличалась от других? Может, она была против «Williams»? Никоим образом! Как она тогда попала бы в Правительство, сформированное после отставки Роландаса Паксаса? Чаще всего так происходит, когда человек не приемлем в связи с какой-то о нем имеющейся информацией, до конца не доказанной, но заставляющей вести себя с таким человеком осторожно. Игнорировать.

Один из литовских политиков, посетивших Посольство Литвы в США, сигнатар Акта независимости, рассказывал, что Грибаускайте там фактически исполняла ее рангу не соответствующую работу.

– Возила меня в магазин, развозила по городу, – рассказывал политик, тогда бывший рядовым членом Сейма.

Однако в 1999 году в Вашингтон прибыл и Витаутас Ландсбергис. Грибаускайте, по словам ее бывшего коллеги Астраускаса, прилагала очень много усилий с целью понравиться гостям из Вильнюса.

Ландсбергису понравилась, а американцам – нет. Почему Грибаускайте не удавалась дипломатическая работа? Тот «WikiLeaks» цитируемый дипломат не предоставляет причин, но констатирует следствия:

7 (C) Grybauskaite’s Washington experience, and her dealings with the United States on trade issues, did not leave her as pro-American as her predecessor Valdas Adamkus. Nor is she as openly anti-Russian as Adamkus, believing that inflammatory anti-Russian rhetoric damages Lithuania’s standing in EU councils. She has sought to reorient Lithuanian foreign policy towards greater cooperation with the EU (her early trips as president were to Brussels, Berlin, and Paris) and away from Adamkus’ high-profile support for countries like Georgia and Ukraine. To enhance

Опыт Грибаускайте в Вашингтоне и ее переговоры с США по торговым вопросам демонстрируют, что она не является настолько проамериканской, как ее предшественник Валдас Адамкус. Также она не является открыто антироссийской, как Адамкус, так как верит, что рознь разжигающая антироссийская риторика вредит позициям Литвы в Совете Европы. Она планирует переориентировать внешнюю политику Литвы на большее кооперирование с Европейским Союзом (первые ее как президента визиты были в Брюссель, Берлин и Париж) и подальше от открытой поддержки таких стран, как Грузия и Украина.

 

Когда я спросила у Валинскаса, который был председателем Сейма и имел доступ к секретной информации, была ли она отозвана по просьбе американской стороны, он ответил «да».

  • Вы такую информацию слышали?
  • Слышал. Почему так произошло? Ну, в дипломатическом мире видны только результаты, а причины чаще всего не предаются огласке. Так что о причинах можно только гадать, но факт довольно красноречив.

Однако та, которую игнорировали, «имеет хорошую память». Не потому ли после инаугурации Грибаускайте Литва вдруг охладила свои связи со всеми до тех пор бывшими своими стратегическими партнерами, прежде всего – с Америкой?

За время избирательной кампании никто не видел никакого документа, который напоминал бы президентскую программу Грибаускайте и в котором такой поворот был бы представлен и обоснован. Никто не был предупрежден, что Грибаускайте задумала менять курс, пока это в один день попросту не произошло.

Были заморожены отношения не только с Америкой, но и со странами, привлечение которых на свою сторону считалось общим интересом. С Грузией и с Польшей. С силами оппозиции Беларуси, России, Украины. С Грузией вообще отвратительный случай. Русские танки едут через страну наших друзей, из домов выгоняются люди, потопляется флот, а Вильнюс молчит.

–    Это дело только «люблю-не люблю»?
Валинскас пожал плечами:

– Президент Грузии Саакашвили, с которым я не раз разговаривал лично, выражал сожаление, что поменялось отношение и взгляд главы государства. Между нами и теми, защитниками которых мы были, сейчас проведена такая разделительная линия. И отношения с Польшей. Она сказала, что с нищими вся наша дружба закончилась. Все эти сироты для нас, Литвы, больше не представляют интереса. Так что я спрашиваю, будем ли этот интерес для кого-нибудь представлять мы?

Точные слова ответа Грибаускайте были такими:

– Мы (литовская власть) подписываем договоры с нищими, а со странами, принимающими решения, вступаем в конфронтацию.

Подтверждение слов не заставило себя ждать внутри самой Литвы. Чеченцы Гатаевы, которых так жаждал Кремль, политическое убежище от преследования правоохранительных органов Литвы получили в Финляндии. Наша страна при помощи российского ФСБ «приобрела» первую официальную террористку: Эгле Кусайте. Ее осудили за предполагаемые намерения взорвать себя где-то в России. Лукашенко были раскрыты финансовые тайны его оппозиции.

А в 2012 году сотрудники ФСБ России безо всяких препятствий со стороны Департамента государственной безопасности Литвы в Тракай сняли на пленку учения представителей российской оппозиции. От этого снятого материала отталкивались при создании Кремлем заказанного фильма «Анатомия протеста», в котором русские были обвинены в том, что они обучались в Литве свержению путинского режима. Материалы ФСБшной съемки в Литве дали Комиссии по расследованиям предлог для массового ареста находившихся в Тракай людей из путинской оппозиции, возбуждения против них дел. Опять же – только случайное стечение обстоятельств?

– Такое поведение – результат мировоззрения, – излагал Валинскас, который, как и множество других людей, имеющих глаза и уши, наблюдал и удивлялся, как корабль внешней политики Литвы повернулся на 180 градусов. Как в той сказке о бабе Яге и молодце Иване. «Избушка, избушка, повернись передом к Ивану, а «задом» к…» А «зад» был повернут к американцам и их внешнеполитическим интересам в странах бывшего СССР.

Вместе с тем с высоких государственных постов по указанию Грибаускайте были убраны по-другому, чем она, о друзьях и врагах Литвы думающие люди.

Первой жертвой того поворота стал Вигаудас Ушацкас. Чем он перед ней провинился? В самом начале президентства Грибаускайте включилась в поиски секретной тюрьмы разведки США рядом с Вильнюсом. В ней, якобы, могли незаконно быть заключены в терроризме подозреваемые лица. Информацию о тех тюрьмах обнародовала телекомпания ABC со ссылкой на российские источники.

Грибаускайте сразу же потребовала, чтобы ту тюрьму искали все учреждения и нашли доказательства. Ушацкас, будучи министром иностранных дел, публично заявил, что ничего подобного не было.

  • Мстительная?
  • Да. Тут никакого секрета нет.
  • Как она мстит?
  • Если человек кажется ей отрицательным, то это пятно, считаю, не очень-то и смоешь. Одним из самых эмоциональных было увольнение Ушацкаса.

Ушацкас уволен с «волчьим билетом». Сам потом нашел работу в миссии Европейского Союза в Афганистане. Американские дипломаты комментировали ситуацию следующим образом:

On homosexuality to minors. She has a good relationship with Prime Minister Andrius Kubilius, but her feud with Foreign Minister Vygaudas Usackas has become very open, and some Seimas (parliament) members lament her lack o political acumen. She can be very prickly in reacting to public criticism. Unlike many senior Lithuanian officials

Ее связи с премьером Андрюсом Кубилюсом хорошие, но ее вражда с министром иностранных дел Вигаудасом Ушацкасом стала очень публичной, и некоторые члены Сейма (Парламента) жалуются на ее нехватку политической проницательности. Она может стать очень «колючей», реагируя на общественную критику.

И еще:

business aspects from her planned trip to America. She can be prickly when criticized, especially in public, and the personal quality of her attacks on people she dislikes or disagrees with, such as FM Usackas, former VSD head Povilas Makalauskas and several ambassadors, has been noted. No Special Warmth for the U.S.

.

Очевидно и то, что она лично нападает на людей, которые ей не нравятся. Так произошло с министром иностранных дел Ушацкасом, главой Департамента государственной безопасности Повиласом Макалаускасом и несколькими послами. К Соединенным Штатам Америки она не испытывает особого тепла.

Ушацкас, Макалаускас. Этот тоже попал за секретную американскую тюрьму, которую он плохо искал, потому и не нашел.

Этот период в биографии уже Президентом ставшей Грибаускайте отмечен и ее чрезмерной уверенностью в своих силах. Заварив кашу насчет тех предположительных секретных тюрем ЦРУ, она дала указание о подготовке визита в Вашингтон. Может, надеялась, что широкая география иностранных поездок замаскирует в пользу России изменившиеся действия?

Уже через несколько месяцев, в конце мая 2012 года, стало совершенно ясно, что президент США Барак Обама не располагает временем для приема Грибаускайте в Белом доме. Разрекламированная готовность к визиту в Вашингтон окончилась тем, что Грибаускайте было прислано именное приглашение на встречу в Праге, где президент США увидится со всеми главами стран Центральной и Восточной Европы. Президент отказалась ехать.

Журналист британского журнала «The Economist» Эдвард Лукас по этому поводу процитировал слова одного чиновника Национальной службы безопасности США – якобы, единственный способ для нее, бывшей звезды Европейской комиссии, попасть в Белый дом – через вход для туристов[89]..

Это было фиаско переговоров, продолжавшихся несколько месяцев. Не удался визит, который должен был исправить репутацию Грибаускайте как прославянского политика, заработанную уже во время первого визита главы зарубежного государства в Литву. Как мы знаем, навестить только что посвященную в президентский сан Грибаускайте тогда приехал Александр Лукошенко. Привез много еды, напитков и… исправил свой имидж последнего европейского диктатора, игнорируемого цивилизованным миром. Потом пришло приглашение из Москвы. Президент Дмитрий Медведев ожидает Грибаускайте в Москве в для нее удобное время.

И все лишь потому, что Вашингтон погладил «Грибце» против шерсти? Как-то трудно поверить, что такие существенные решения принимаются только лишь ввиду оскорбленных амбиций. Эмоции должны быть прикрытием, вуалью, за которой скрывается хорошо продуманный план.

Кстати, неуспешный вашингтонский период имел вполне конкретное денежное выражение. Став Президентом, Даля Грибаускайте сказала свое твердое «нет», когда Правительство Андрюса Кубилюса решало, у кого одалживать деньги для компенсации последствий кризиса. Это «нет» было сказано дешевым кредитам Международного валютного фонда (МВФ). Литва заняла у коммерческих банков, выплачивая более чем 10 процентную ставку по миллиардным суммам, и эти долги до сих пор висят на шеях налогоплательщиков.

По подсчетам экономиста Норбертаса Пянкайтиса, каждый житель Литвы – от стара до млада – ежегодно выплачивает за это по 700 литов. Из чего состоит эта сумма?

Как упоминалось, после того, как разразился финансовый кризис, Даля Грибаускайте постаралась, чтобы Литва для финансирования недостатков в бюджете средства занимала не у Международного валютного фонда, но у коммерческих банков. В 2009 году Литва на международных рынках одалживала под 9 или более процентов. Латвия у Международного валютного фонда – под 2,23 процента. За несколько лет их с Кубилюсом правления дорогой государственный долг рос гигантскими темпами. По тем темпам Литва лидировала в Европе, как и по наименьшим зарплатам, наибольшему социальному разделению и эмиграции.

Решение занимать деньги дорого Грибаускайте мотивировала репутацией страны:

– Когда страна должна обращаться к международным организациям, это показывает, что государство не способно справиться само, – сказала Президент.

Заведомо ложный аргумент – ведь мы знаем, что Латвия долг Международному валютному фонду уже возвратила и первая заявила о введении евро.

За эти заслуги перед европейскими коммерческими банками, за подавление финансового кризиса путем использования внутренних резервов (пенсий, социальной поддержки, внутреннего потребления) Дале Грибаускайте в 2013 году был вручен Орден Карла Великого!

И все потому, что у Грибаускайте о Вашингтоне плохие воспоминания?!

Факт такой: В Вашингтоне была поставлена точка в дипломатической карьере Грибаускайте. С этих пор она – финансист.

– МИД[90] она не любит. Говорит, она там работала и всех там знает… – рассказывал бывший сотрудник Президентуры.

Знакомство с власть имущими: Виктор

После не очень успешного пребывания в Вашингтоне Грибаускайте вернулась прямо в Министерство финансов. Сначала – как заместитель. Позднее уже и как министр. И один только Валдас Адамкус сожалел, что поспособствовал карьерным прыжкам товарища[91], ставшей госпожой:

– Вызвав Грибаускайте, предложив ее в министры финансов, я косвенно проложил для нее тропу в Брюссель[92].

На посту министра финансов Грибаускайте пробыла три года. С тем периодом связаны две дорогие истории. В сумме Литве они обошлись приблизительно в 80 млн литов. Объясняю.

Осенью 2012 года после выборов в Сейм могло сложиться впечатление, что на политической арене Литвы место есть только для одного. Либо Грибаускайте, либо Успасских. Выбирай, Литва! Она была таким крутым оппонентом Виктора Викторовича. Однако в действительности Грибаускайте была большим благодетелем Успасскиха. Начнем с того факта, что Грибаускайте, став министром финансов,  вытащила русского сварщика из дела, которое бы уничтожило его, еще не расправившего крыльев.

В Литве не так уж и просто найти людей, которые как ни в чем не бывало смогли бы засвидетельствовать вещи, которые могут не понравиться Дале Грибаускайте. Боятся.

Василий Папов мог бы быть ее карьерным братом-близнецом. Они одногодки. Карьеру Папов делал тоже «через партийную линию»: начал в комсомоле, потом поднимался, поднимался. Стал первым секретарем Каунасского отдела компартии. Здесь схожести заканчиваются, так как Василий с первого дня связался с КПЛ Бразаускаса.

Наблюдаю за тем, как он выходит из здания Каунасского самоуправления и, глядя в съемочную камеру, приближается ко мне. Давно не виделись. Скорее всего с 2004 года, когда закончилась его каденция как члена Сейма и он приземлился в Каунасе.

  • Привет, Василий.
  • Привет.

Василий знает, зачем я к нему пришла. Я жду, чтобы он подтвердил или опровергнул участие Грибаускайте в одной гнусной истории.

  • Ой, как невовремя…
  • Никогда не будет вовремя. Скажите и расходимся. Кто решил, что Виргиния Журомскайте может лишиться работы и остаться с «волчьим билетом»? – спрашиваю и вижу, как г-н Василий всматривается в наконечник микрофона. Вновь вздыхает. Скажет? – Кто убрал госслужащую, просто выполнявшую свой долг перед государством?
  • Мне придется худо… Грибаускайте! Наш Президент. У Виргинии тогда остался только я. Все от нее отвернулись. Но и я ничем не мог помочь.

Женщина среднего возраста невысокого роста. Не худая и не толстая. Приятно улыбается. Встретишь такую на базаре, подумаешь – доктор. В 2007 году, когда съемочная группа «Последней инстанции» (лит. «Paskutinė instancijа») вломилась в кабинет к Виргинии Журомскайте, она уже не была начальником Налоговой инспекции Каунасского уезда. Журомскайте тогда уже была… никем. Обычным человеком.

– Наконец, мы подошли к такой черте, когда… понимаешь, что силы не равны и брать их неоткуда… – эти слова она сказала в 2012 году, когда узнала, что ее начальник Даля Грибаускайте уже назвала победителя. Не ее, а Виктора Успасскиха. И еще позволила себе на голову вылить ведро навозной жижи.

Те слова г-жи Виргинии записала не я, а Витаутас Матулявичюс. Брал интервью он у Виргинии в последний ее рабочий день в должности главы Налоговой инспекции Каунасского уезда. Пытался иронизировать в том своем странноватом стиле. Улыбался, как Чеширский кот. Не поймешь, сочувствует он или издевается: «Так что, проиграли?» Может, предчувствовал, что пришла его очередь. Виктор Викторович принял решение утихомирить и Витаутаса. Объявил об этом публично – во время пресс-конференции. Так позднее и произошло. Матулявичюс был вышвырнут из телевидения.

До поездки в Каунас безработный Витаутас меня предупредил:

– Не звони ей, не предупреждай. Просто постучись, может, неожиданно пойманная, она еще будет разговаривать.

Дворик старого города Каунаса. Стучимся:

  • Можно?
  • Пожалуйста.
  • Знаете, об очень старых временах пришли разговаривать. – г-жа Виргиния видит съемочную камеру. Лишь бы не прогнала…
  • Воспоминания – вещь болезненная, – говорит она и улыбается. Грустно, иронично. На ее лице – ни следа страха, но много разочарования. – Не знаю, надо ли эти вещи вспоминать…

С точки зрения налогового инспектора, история была простой и ясной. Литовское государство покупает газ, однако продавец в Литве не платит ни лита налогов. Журомскайте – бац – и арестовала 271 миллионов литов на счету предприятия «Янгила», зарегистрированного на Вирджинских островах, и потребовала уплатить 7 млн литов налогов. Виктор Успасских взвыл от боли.

Иначе и быть не могло. Успасских в то время в Литве был посредником Газпрома. Что это значит? Это значит, что ты можешь в любой момент позвонить премьеру, министру. Власть такого человека приравнивается к, например, влиянию семьи Гарбаравичюсов. Помните картину? Штаб Дали Грибаускайте празднует ее победу на президентских выборах. А кто сидит за столом справа от победителя? Йонас Гарбавичюс, посредник русской электромонополии.

История о том, как таким посредником стал Успасских вместе с компанией предпринимателей Клайпеды[93], чрезвычайно жуткая. Тот, кто не догадался вовремя уступить место, прежде всего получил по голове бейсбольной битой, а затем на три дня был посажен в арестантскую, пока мужчины не договорились.

До Успасскиха с приспешниками этот бизнес принадлежал такому каунассцу Гинтарасу Чяпасу. Когда он пришел ко мне в редакцию «Новостей бизнеса» (лит. «Verslo žinios»), я увидела крупного молчаливого мужчину с глазами, опухшими от забот. Мычал, мычал и так и не сказал, как он втерся в газовый бизнес. Видать, умение держать язык за зубами – обязательное условие этого занятия.

Для самого бизнеса большого ума не надо. Вместе с несколькими родственниками начальников Газпрома учреждаешь ЗАО, покупаешь газ, на литовской границе накидываешь наценку и эту «стружку» потом делишь на нужные части. Наибольшую часть прибыли, каких 60 процентов, конечно, забирают русские.

Однако пришло время для перемен, имя которым – «Звезда жизни» – «Stella vitae». Лица компании, которая должна была заменить Чяпаса, сейчас многим известны из журнала «Люди» (лит. «Žmonės»): Антанас Босас, Римандас Стонис, Раймундас Палюкас, Сигитас Паулаускас и Виктор Успасских. Став газовиками, половина из них поменяла жен на более молодых. Другой жизненный этап, другая ступень, на которой кудри здесь стоящих развевают мировые ветра…

Успасских был самым крутым среди них. Еще имел и отдельную машину варки газовых денег под названием «Янгила»[94]. В фольклоре газовиков есть история о том, что Успасских в эту компанию попал потому, что женился на своей однокурснице, отец которой, г-н Николай Гуслистый, работал в Москве, в Министерстве газовой промышленности, позднее стал заместителем главы Газпрома.

Согласно одному письменному источнику, который кто-то прислал в мою редакцию, с той однокурсницей Успасских в России нажил немало имущества. Это и квартира 214 метров в Москве на улице Наметкина, и загородная вилла в «газпромовской» деревушке «Горка-04». Соседи там – бывший мэр Москвы Лужков и семья сына бывшего премьера России Черномырдина. Еще – влиятельный бизнесмен по кличке «Михась», ведя бизнес с которым Успасских понаделал больших неприятностей. Так пишет тот источник.

За такими людьми инициированные перемены в бизнесе по импорту газа в Литву был и Альгирдас Миколас Бразаускас[95]. Президент как раз отдыхал на литовском взморье, когда туда на утверждение новичков прибыл тогдашний владелец Газпрома Рем Вяхирев.

Правда, Вяхирева от его проверенного партнера Чяпаса пришлось отрывать силой. Прежде всего они двое – Чяпас и глава Газпрома – должны были встретиться вдвоем. Но вот – беда! Накануне встречи какие-то негодники шарахнули едва из дома вышедшему Чяпасу бейсбольной битой по голове. Когда он очухался, Вяхирев уже был в Москве. Полиция не нашла нападавших.

Тогда Чяпаса пригласили на аудиенцию в поместье Газпрома у Черного моря. Собирает Чяпас манатки, мечтает об омарах, которых уже вечером будет есть вместе с Ремом, только вдруг стук в двери – бам бам бам! Полиция: «Руки за голову! Выходи!» Три дня в арестантской: «Вы, Чяпас, подозреваетесь в контрабанде металла в крупном масштабе!» Через три дня: «Извиняемся, подозрения не подтвердились. Свободен!!» Вяхирев снова ужинал в одиночестве[96].

Финал приблизил премьер России Виктор Черномырдин, инициатор и пестователь Газпрома, к которому сумел доползти кто-то из той «Звезды жизни». Заподозрил, что Вяхирев от того Чяпаса все равно так легко не отделается. «Знаете, мне тут предоставили материал. Чяпас подозревается в тяжких преступлениях – контрабанде», – сказал премьер России главе Газпрома. Чяпаса в газовом бизнесе не стало.

–  Говорите, что хотите, но случайные сварщики на такие места не попадают! – изменение комментировал Викторас Мунтянас, на протяжении  долгих лет бывший подчиненным Успасскиха в его предприятиях, потом в «Партии труда», но позднее от него убежавший.

«Неслучайный» должно означать – имеющий кремлевский тыл, а может и погоны какой-нибудь секретной службы.

Самой жидкой была версия самого Успасскиха. Якобы он, как сварщик, пришел в «Литовский газ» (лит. «Lietuvos dujоs»). На столе начальника увидел письмо, написанное по-русски, прочитал. Там представленная мысль об обмене газа на всяческие дефецитные товары ему понравилась:

  • Я тогда еще по-литовски читать не умел.
  • Тогда еще не умели?
  • Откуда я мог знать? Я ведь только в начале независимости в Литве оказался.
  • Вы как сварщик пришли в кабинет начальника, прочитали письмо. Так все и началось?
  • Нет, я тогда разговаривать с тобой не буду! Потому, что не как сварщик. Я был главой сварочной компании. Мне будет неинтересно с тобой разговаривать!
  • Вы рассказывали, что отвозили наличные деньги обратно в Москву?
  • С чего это я должен рассказывать тебе тонкости бизнеса? Тем более те, которые с Литвой не связаны?
  • Но неужели это – тонкости бизнеса?
  • Да, это тонкости бизнеса.

Был и еще один рассказ, несколько более ранний – с тех времен, когда Успасских впервые попал в поле зрения Департамента госбезопасности. Его литовское произношение тогда было еще смешней[97], чем сейчас:

– Ну, знаешь, мы в «Виконде» как в каком-нибудь посреднике имеем связи и заключили договор, как того хочет «Газпром» и на триста миллионов. Мы заключаем договор с иностранными предприятиями, однако за товары надо платить сразу, вот та «Янгила» и платит. Это делать можем и мы. Однако я не могу вам все рассказать, это коммерческая тайна.

Лишь приблизительно в 2005 году, когда Успасских уже стал настоящей занозой в хвосте власти – стал нагло требовать себе более крупную часть кормушки, за него взялись серьезные люди. Департамент госбезопасности взял новую папку, послюнявил карандаш и записал: «Грант». Начал следить за Успасских, так как заподозрил, что по-русски его профессия не  «сварщик», но «СВаРщик». Так на языке спецслужб называются люди, не равнодушные к Службе внешней разведки России, сокращение которой СВР (откуда, собственно, и название).

Мне об этих «Сварщиках» рассказывал Альгимантас Матулявичюс, стоя на балконе третьего этажа столичного дома на улице Каштону, в котором находился его кабинет. Такой осыпавшийся балкон неремонтированного дома в старом городе, на который даже покурить выйти страшно:

– Иди, иди, может, сегодня не упадет, – хихикал Матулявичюс, еще тот фрукт.

Некогда активный «комсомолец», сейчас – бизнесмен, все еще не теряющий надежды вернуться в Сейм. Без шансов! Кто его возьмет? Язык у него не привязан – другого такого поискать надо. Разговариваем в мае. Какой-то деятель партии Матулявичюса принес кружку заваренного кофе с осадком. На улице тепло, в кабинете мрачно.

Альгимантас смеется:

– Даже Лубис не мог иметь такой бизнес с Россией. Когда он как-то раз был в Москве, в Газпроме, и говорил, что сможет, как Успасских, за газ вместо денег поставлять литовскую свинину и того больше, ему ответили: «He нaшeго ума дело!» – и указали на Лубянку, так как команды приходили оттуда.

Лубянка – это такое место в центре Москвы, где находится штаб КГБ России, и Матулявичюс свидетельствовал, что покойнику Бронисловасу Лубису люди Газпрома предлагали обращаться туда, если и он хочет вести такой же бизнес, как и Успасских.

Толкаю Матулявичюса на тот его балкон – на более всего осыпавшийся угол и снимаю на фоне только что распустившейся березки. Мы оба еще не знали, чем нам это сотрудничество отрыгнется:

  • Скажете?
  • Скажу. Наш Департамент госбезопасности уже давно все фиксировал… Не то, чтобы его 100 % за руку поймали, но его контакты, связи с российскими спецслужбами, среди них – конкретно со Службой внешней разведки…

 

  • Умышленные связи? Он понимал, что общается с разведчиками?
  • Речь о том, что весь проект, связанный с ним и его финансированием, связан.

Вот тебе на! А что, если Матулявичюс выдумывает? Если никто никогда не изучал связи Успасскиха с секретными службами России?

Нашла человека, который подтвердил, что Матулявичюс ничего не выдумал. Бывший кегебешник. Но запуганный, как заяц.

–    Вы только все сделайте, чтобы меня не узнали, – просил тот человек.

–    Не волнуйтесь, и голос изменим. Вы только рассказывайте.
И человек рассказывал:

  • Допрашивали людей. И по поводу партии Успасскиха, и по поводу более ранних партий Прунскене. По поводу Паулаускаса.
  • Кого допрашивали?
  • Ну, скажем, у нас были люди, которые были инфильтрованы как члены… Во-вторых, копали по разным направлениям. Дамулисское управление больше работало с посольствами путем тайной прослушки и т.д. Поцюнское управление больше занималось экономическими вещами: какие денежные потоки гуляют. Еще одно управление занималось партиями, общественными организациями, национальными меньшинствами, СМИ. Копая с разных углов, мы получали похожие результаты.

Ну и что? Следили, отследили. Отследили, как для Успасских близкие люди из латвийских банков снимали крупные суммы наличными и везли в Литву. Были записаны и их телефонные разговоры. Где этот материал? Матулявичюс рассказал, что было дальше. Когда уже стало ясно, что Успасских не только харизматичный русский, песнями и чечеткой вскруживший голову литовским избирательницам, истосковавшимся по энергичным мужчинам, кегебешники отправились с этим материалом к политикам.

– Киркилас с Янушкой в посольстве США хвалились, что имеют план по расколу Партии труда!

Если бы не скандал «WikiLeaks», когда были обнародованы тонны материалов из тайной переписки американских дипломатов, то о том «Гранте» до сих пор никто ничего бы не знал. Почему? Потому, что в деле кегебешников собранные материалы в дело «черной бухгалтерии» Партии труда не попали. Пожмем плечами почему?

Зато кегебешниками собранная информация развязала руки тогда правившим социал-демократам – они встряхнули «трудовиков». Партия раскоколась. Героем был объявлен Мунтянас. Став председателем Сейма, он дал мне такое интервью:

– Самая большая тайна газового бизнеса – то, сколько отдавалось. Я знал, что он должен с кем-то рассчитываться наличными, делать так называемый откат[98]
Все это знали.

Все – это значит и  прокурор паневежского округа Юстинас Пупка. Когда «Последняя инстанция» («Paskutinė instancija»)[99] впервые поинтересовалась аферой «Янгилы», г-н Юстинас посыпал деталями:

  • Так они возили деньги из этой Латвии…
  • Наличными?
  • По существу да…
  • Те операции были гигантскими?
  • Да, гигантскими. По миллиону за неделю.

Ничего себе… Миллион наличными… Один точный удар неустановленного лица по черепу бедного Чяпаса, потом – своевременно организованный рейд полиции в его дом, и простой сварщик Виктор стал богатеть не по дням, а по часам.

 

Спасенные миллионы Успасскиха

Деньги. Много неучтенных денег, которыми можно купить всех. Журомскайте это видела в 2002 году. Предупредила всех:

  • Обращалась во все высшие инстанции. Сначала реакция была довольно позитивной… А потом произошел существенный перелом – решено забыть про всю эту ситуацию и все такое. Была у всех важнейших лиц, чиновников, во всех учреждениях, для которых было актуально и которые должны были эти проблемы решать, и меня не приняли только два высших лица.
  • Кто?
  • Премьер и президент[100]. Меня просто не приняли… Президентура отказала, так как это не их проблемы, не их вопрос…
  • А были ли вы у г-жи Грибаускайте по этому вопросу?
  • Она меня не приняла. Просто не приняла…
  • Как объяснила?
  • Если не приняла, то и не объясняла. Есть как есть, – сказала Виргиния, потом вздохнула и спросила:
  • А как вы теперь объясните, в какой мы стране живем!

Аферу «Янгилы» коротко и ясно описал журналист Аудрюс Бачюлис в журнале «Лицо» (лит. «Veidas»): «Семьей Успасских управляемое ЗАО «Виконда» заключила сделку с международным коммерческим предприятием «Jangila incorporated», по которой уступила этому предприятию бизнес газового посредничества. Как позднее установили ревизоры госконтроля, «Янгила» от «Викондой» уступленной хозяйственно-коммерческой деятельности в период 1995 – 1997 гг. получила почти 271 млн литов доходов. Правда, директор «Янгилы» доходы скрыл – не зарегистрировал «Янгилу» как плательщика налога добавленной стоимости»[101].

Письмо от госконтроля получила Виргиния Журомскайте начальник Налоговой инспекции Каунасского уезда.

  • Арестовать счета! – скомандовала она.

Ну, и начался триллер: обыски, подозрения в хищении НДС[102]. Однако последствия тех атак распространились не на Успасских, а на саму Журомскайте. В конце концов, Журомскайте уволили.

Успасских праздновал двойную победу. Журомскайте он считал своим личным врагом и ее поражение он встречал в кресле председателя Комитета Сейма Литвы по экономике. О посте председателя комитета для Успасских позаботился Артурас Паулаускас, бывший генеральный прокурор. Анекдот. Успасских – председатель комитета Сейма по экономике! Совсем не смешно было, когда выяснилось, что за то время, пока он был у власти, предприятия его семьи получили чуть ли не 20 процентов средств поддержки SAPARD, предназначенных для всей Литвы.

–  У меня есть записи, где открытым текстом этот человек, называя меня по фамилии, говорит, что «она должна не работать, и она должна сидеть». За что сидеть? По его указанию и просьбам в моем отношении попытались возбудить уголовное дело. За что? Видите ли, филисофия таких людей очень проста: если надо, то найдем. Пытались найти за что, – рассказывала Журомскайте.

Грибаускайте, будучи начальником Журомскайте, позволила Успасских еще и насладиться своей победой над этой женщиной, которая просто пыталась защищать интересы государства:

–  В инспекции была проведена ревизия… Меня намеренно сняли с должности, – рассказывала бывший борец, сожалея, что «те люди, которые участвовали в этой истории, забыли, что за их спинами государство, его интересы».

Виргиния Журомскайте была уволена с работы с «хвостом» уголовного дела, так как, якобы, неподобающим образом организовала питание работников инспекции. Когда все утихло, дела не осталось.

Кульминация столкновения госслужащей с Успасских крайне сложно поддавалась объяснению. За Журомскайте следили.

  • Сама себе отвечала как-то вечером на вопрос, могут ли меня убить или нет, – рассказывала женщина. – Это – не просто разговоры: чувствуешь же, когда тебе все время смотрят в спину, когда везде, где ты есть, даже дома, все время стоит автомобиль во дворе с несколькими людьми, которые постоянно следят. Приходишь в редакцию газеты и убегаешь оттуда дворами.
  • Следили за госслужащей?
  • Да, за госслужащей.
  • И никто не предупреждал, что будет плохо?
  • Различными способами… были намеки влиятельных лиц, что надо отступать. Знаете, всякие были сигналы… Но я наивно верила, что прозрачность власти… самой высокой власти больше. Что меня защитят, – рассказывала Журомскайте.

Сначала казалось, что так и будет. Председатель комиссии Сейма по этике и процедурам Альгимантас Саламакинас истребовал, чтобы министр финансов ему предоставила материалы, собранные Журомскайте. В Сейме было голосование. Папов говорил, что решающим голосом был голос Альгирдаса Бразаускаса… В деле «Янгилы» уголовные проступки были переквалифицированы в административные. Затем истек срок исковой давности. Сенат Верховного суда решил, что это дело вообще не в юрисдикции Литвы, так как «Янгила» зарегистрирована где-то далеко, на Вирджинских островах.

После этого их общего поражения прокурор, пытавшийся помогать Журомскайте, мне сказал так:

– Мы пытались инициировать поправки к закону… через Грибаускайте… чтобы изменить законы, но… получили отрицательный ответ. Сложилось впечатление, что деньги государству не нужны.

На самом деле Грибаускайте в этой истории вела себя так, как надо было человеку, от которого зависела ее карьера, – Альгирдасу Бразаускасу. У нее получилось приручить Бразаускаса, хотя сначала он Грибаускайте боялся. Об этом рассказывал Валдас Адамкус:

  • Разговор с премьером Бразаускасом был о кандидате в министры финансов. Мной предлагалась Грибаускайте, которую Бразаускас в то время не хотел, ясно предлагал г-на Буткявичюса. Я думал, что у Грибаускайте больше опыта. Это единственная причина, по которой я не согласился с Буткявичюсом, которого предлагал Бразаускас. В Министерстве финансов в то время был нужен человек с большим опытом. Мы аргументировали, разбирались и, в конце концов, премьер согласился.
    Ладно, говорит, идем с Грибаускайте.

«Мы», которых тут упоминает Адамкус, были его советники – Янушка, Куолис и компания…. Тогда они искренно верили, что Грибаускайте, «крутая женщина», сможет управлять финансами государства, защитит их от аппетита политиков. Но этот аппетит для Грибаускайте стал своеобразным карьерным трамплином. Она заведовала делами фигур, имевших политический тыл, а в обмен получила рекомендацию в Брюссель[103].

Альгирдас Бразаускас был прагматиком. Все это сборище российских посредников было частью реальности, которую он сам и создавал. Когда он понапускал всех этих успасских, станюсов, босасов и множество других спекулянтов в энергетический бизнес, говорили, что в Клайпеде часто можно было встретить одного из его зятей.

Прибывали регулярно, как зарплаты… – рассказывал Юозас Палякас, работавший на таких деятелей, а позднее их разоблачивший. Рассказывал, что «по неосторожности взорвалась» самодельная бомба.

Помню слова Виргинии Журомскене, когда она провожала нас после длинного, ее утомившего разговора:

– Это ведь не просто поведение единичных людей, это благоприятная среда для того, чтобы такие люди появлялись. Не этот, так тот. Если есть лазейки, через них и пролазят.

А Грибаускайте у Бразаускаса училась:

–    Я его ученица, – сказала она на похоронах Альгирдаса Бразаускаса. Бразаускас отблагодарил Грибаускайте, выставив ее кандидатуру в Еврокомиссары. Хотя другие говорят, что он от нее таким образом избавился. Бразаускасу никогда не нравились властные мужловатые крикливые женщины, кроме того, еще и склонные к плетению интриг.

Социал-демократы шепчутся между собой, что Бразаускас поработил Грибаускайте еще и личным интересом. Во время их сотрудничества она, якобы, строила дом, но… застряла. Премьер, якобы, посочувствовал, познакомил с нужными людьми. Еще говорят, что с тех времен печать бандеролей для акцизных товаров поручается только одному, очень особенному Предприятию. Ничего не меняется даже тогда, когда выясняется, что этих бандеролей хватает и на контрабандную продукцию…

Все это происходило в 2001-2002 гг. В Департаменте безопасности еще не было дела под названием «Грант». Следовательно, предводители государства могли и не знать, что, вредя Журомскайте и помогая Успасских, она помогают «Сварщику».

Хотя – нет. Когда госконтроль взялся за «Янгилу», Успасских, будучи очень крупным бизнесменом (одна только «Янгила» скрыла 271 млн литов доходов), в срочном порядке стал президентом Национальной конфедерации мелкого и среднего бизнеса. И первая его работа на общественном посту – угрозы всеобщей забастовкой.

– Я попросту попрошу, чтобы работники прервали работу, – заявил он.

Еще он сказал, что та акция не будет похожа на митинг базарщиков или пикет нескольких десятков фермеров.

– Она охватит всю Литву! – заявил тогда еще не полысевший 39-летний Успасских.

Более десяти лет спустя история повторилась. Только на улицы Литвы пригрозила выйти Партия труда. Тогда впервые на стол директора Департамента госбезопасности легли бизнес-схемы Успасских и его друзей.

  • Ничего плохого, мы изучаем общественное явление, – пояснил мне Мячис Лауринкус[104].
  • Все направлено на обогащение – огромное, неумеренное, любой ценой. А с другой стороны, мы каждую неделю подсчитываем, сколько же людей уехало из Литвы – сотни тысяч, – говорит Журомскайте.
  • У вас никогда не складывалось впечатление, что вы не с одним человеком воюете?

–    Да, иногда думала…
– О чем?

– О том, что он действует с огромной самоуверенностью. Таких историй, когда он уничтожал людей, которые попадались ему на пути, есть и больше. И всегда все оканчивалось его победой. Так его аппетит и рос… Такие поражения человека давят. Подняться после этого не так-то и просто. Только с Божьей и людской помощью. А помогают, как и продают, не те, от которых можешь ожидать такое.

Если бы вы задумали ту женщину сейчас найти, то у вас, возможно, это не получится. Поменяв много рабочих мест, Журомскайте тихо трудится в крохотном кабинете в одном официальном учреждении и зайти к ней со съемочной камерой более невозможно:

–    Я свое уже отвоевала и проиграла. Ничего говорить не буду. Уйдите.

Все мы имеем право выбора. Однако есть люди, у которых выбора нет. Это – очень странная порода. Если они видят, что кто-то ворует, они вызывают полицию. Человек, ты что делаешь? Неужели не видишь, что воруют люди власти?.. Когда такой человек проигрывает, то смотреть на него очень больно – как и на породистого волкодава, которого хозяин предал и отдал собаколовам. Лежит он себе в будке без коврика и без пищи, смотрит через решетку карими своими глазами и все понимает, что сейчас будет.

Лепка литовского Ходорковского

Виктор Успасских, как всегда, опаздывал. По его приемной крутилась новая девушка. Она не помнила, как из этого места спецагенты в масках увозили документы, компьютеры. С того времени здесь сменилось много людей, так как выянилось, что часть тех, кому он доверял, была завербована Департаментом госбезопасности и помогала собирать информацию о том, как сюда из иностранных предприятий (по догадке – учрежденных с ведома российских спецслужб) плыл огромный поток наличных денег. Так появилось дело «черной бухгалтерии» Партии труда.

Вот, наконец: к зданию в центре Вильнюса приближается Mercedes и из него вылезает Успасских.  Потрепанный, но не побежденный.

  • Вы не утратили влечения к красивым женщинам, – киваю на секретаршу, изящно возвышающуюся за полированным, зеленой тканью перетянутым письменным столом.
  • Не, я еще молодой! Пока что для нормального мужчины со всеми преимуществами любая женщина – сексуальный объект. А все остальное уже давно доказано. Секретов нет, – Успасских заходит в свой кабинет, в котором мы уже успели поставить съемочную камеру.

Успасских свою существующую или предполагаемую сексуальность демонстрирует беззастенчиво, как Кубилюс – умение отнять кусок от пенсионера, чтобы Литве было лучше. Как в той литовской поговорке: «один козла молоком поит, другой – петуха яйцами угощает» («Vienas ožio pienu girdo, kitas – gaidžio kiaušiniais vaišina»)… Успасских свою мужественность подчеркивает предполагаемыми похождениями с молодыми женщинами. На выборах это часто срабатывает лучше, чем «благие дела».

Однако в 2012 году пришло его время расплатиться за испытанную милость. Президент требует скальп олигарха! Генеральная прокуратура до второго тура выборов в Сейм поменяла запрашиваемое наказание Успасских на более строгое. Он сядет! Прокуроры объясняют, что это – случайное совпадение, но всем ясно, что им велели! Велела ОНА. Грибаускайте будет президентом, во время правления которой «олигархи» впервые почувствуют, что их могут посадить.

Только несмотря на эти разговоры они оба – Успасских и Грибаускайте – знают и другую вещь: дело Партии труда достигло суда в «кастрированном» состоянии. В нем нет той части, которая называется «Грант». Той, в которой сварщик пишется в кавычках и по-русски, с указанием связи с СВР России. Он личный Ходорковский[105] Грибаускайте, «жертва системы», мученик палачей «прогнившего правоохранения».

…Мой тайный собеседник, бывший кегебешник, все озирается, не хитрю ли я ненароком – действительно ли на экране не будет видно его лица:

–  В Литве, как и в других странах постсоветского пространства, которых Россия стремится удержать в своем кулаке, готовится своеобразное социалистическое соперничество. Финансируется сразу несколько партий, политиков; наибольшее финансирование получает тот, кто лучше работает. Поэтому конкуренты, хотя и получают доходы из тех же самых источников, на публике злятся и спорят…

Успасских не нравится отвечать на мои вопросы. Он хочет говорить без вопросов. Я встреваю в монолог:

–    Вы слышали о таком оперативном деле под названием «Грант»?
Успасских качает головой.

– Не слышали? Это такое старое дело, в котором вы, Стонис, Босас и все, кто с русским газом связан, проверялись на предмет связи с российскими спецслужбами. Слышали?

Снова качает головой. После этого он шмыгает носом (из-за этого постоянного шмыганья политические оппоненты Успасских уже начали подозревать его в употреблении наркотиков), невольно выпячивает нижнюю челюсть и говорит:

  • Все оперативные материалы – тьфу! Пусть в туалет отнесут. Они не нужны, их подделывают.
  • Не весь же…
  • А откуда ты знаешь? Ты что – работница департамента госбезопасности?
  • Нет. Еще хочу спросить, выяснили ли вы с Паулаускасом, который теперь заместитель в вашей партии, почему он, будучи председателем Сейма, взял и сказал, что вы связаны с российскими спецслужбами?

Собеседник снова как-то невольно наклоняет голову:

–    Сказал… так он выдумал все это.

При разговоре с Успасских у меня ни разу не возникло сомнение, что он знает и о том деле департамента госбезопасности, и то, что в нем написано. Еше он знает, что по чьему-то велению тот материал не попал в уголовный процесс. И это странным образом напоминает другой похожий случай, когда предприятие «Дуйотекана» (лит. «Dujotekana»), перенявшее от «Stella vitae» бизнес газового посредничества, не было объявлено организацией-прикрытием российских спецслужб, хотя то дело подготовил отдел департамента госбезопасности под руководством Витаутаса Поцюнаса. Но в Литве так уж есть. С самого восстановления независимости здесь не был пойман ни один шпион. В Эстонии, Латвии попадаются, а Литва делает вид, что за ней никто не шпионит.

  • Вы не знаете? Вас тайно подслушивали, и тех людей, которые из Латвии деньги в «черную кассу» везли, подслушивали.
  • Я по телефону не раз разговаривал и с Грибаускайте, и с Бразаускасом, и с Адамкусом.
  • Ну хорошо, а что если все это будет обнародовано?
  • У них нет на это права. Почему?
  • Если они не включают ее в дело..
  • Что финансирование партии велось и через латвийские банки?
  • Это глупость и работа аферистов, и я в камеру говорю: те, кто говорит об этом, – аферисты, воры. Если фамилии скажете…
  • Матулявичюс.
  • Матулявичюс. Если он так говорит, то он аферист и лжец. Пусть на меня подает в суд.
  • А вы на него будете подавать за то, что он так говорит?
  • Никогда. Вы когда-нибудь слышали, чтобы я из-за какой-то информации на кого-то подал бы в суд?

Слышала. Из-за одного такого иска брат Альгимантаса Матулявичюса Витаутас лишился эфира.

– Он еще более страшные вещи рассказывает, – продолжаю тему свидетельства Альгимантаса Матулявичюса о «Сварщике». Но собеседник мою реплику игнорирует.

Когда Грибаускайте стала Президентом, ее предыдущая благосклонность к Успасскиху толковалась как вынужденная мера. Бразаускас велел, а другого выбора у нее не было. В качестве доказательства того, что по получении власти Грибаускайте постаралась исправить ошибку, предлагается ее поведение и действия после выборов в Сейм 2012 года.

– Она единственная попыталась преградить путь прорусским силам, сфальсифицировавшим результаты выборов! – это из анонимного интернет-фольклора.

На словах – так. Но на деле – нет. Даже наоборот – главная улика, которая могла бы предоставить Конституционному суду возможность аннулирования результатов голосования в многомандатном округе, в самый ответственный момент куда-то пропала.

– Мы спрашивали, могут ли они (прокуроры) предоставить доказательства, но они сказали, что дело рассматривается и неизвестно, когда оно будет рассмотрено, – рассказывал Зенонас Вайгаускас.

Часть этих улик видели все, кому это было интересно. Это были тайные переговоры по поводу массовой покупки голосов заключенных за Партию труда в многомандатном округе. Посредниками покупки голосов была парочка «зеков» – мужиков с длинным криминальным жизнеописанием. Они с самого начала весь процесс снимали на профессиональную видео технику.

– Снимали для страховки на случай, если трудовики откажутся платить, – такой была «легенда».

«Зекам» везло. «Клиент» ничего не заподозрил. Но была снята и передача «аванса», и переговоры о том, каким будет окончательный баланс.

Однако весь этот гладкий процесс, во время которого могли быть собраны неоспоримые доказательства скупки голосов, взяли и прервали прокуроры. В доме у одного из тех двоих «зеков» провели обыск. Полиция взяла компьютер со всеми записями.

Давайте подумаем логически: если был обыск, значит, знали, что происходит. Знали, что процесс прерывается на фазе, когда тот приближается к своей кульминации, – т.е. выборам, во время которых будут скупаться голоса. Почему его прервали? Ведь всего-то нужно было проследить до конца, и Партия труда бы прогорела!

–  Они не знали, что есть еще одна копия, – объяснял мне притворным голосом посредник скупщиков голосов.

Они – это должностные лица, которым «паханы» никогда не доверяют. «Ты – журналистка, это другое», – услышала я сомнительный комплимент.

Но те, кто ему посоветовал принести материал мне, слегка промахнулись. Они не знали, что TV3 на время выборов запретил тему выборов… Глупо, абсурдно, но так уж было решено. Таким образом, в последнем до выборов эфире передачи «Последняя инстанция» (лит. «Paskutinė instancijа») те записи показаны не были.

Тогда они появились на портале «Delfi». Журналистам запись принесла помощница главы либерал-центристов Альгиса Чяпликаса. Наверное, в ее руки запись попала через также либерал-центриста Дайнюса Дабашинскаса, а его в свою очередь записью обеспечил бывший подчиненный Ромуалдас Вайшнорас, заместитель директора Департамента государственной безопасности. Человек, который подкинул Грибаускайте мысль о секретных американских тюрьмах в Антавиляй. Человек, которому она доверяет. Это лишь версия, конечно.

Как те записи попали к кегебешникам и политикам, – уже не так уж и важно. Просто в тот же самый момент уголовное дело мигом превратилось в «компромат».

  • Провокация… – небрежно махнул рукой Успасских.
  • Вы завалили дело! – сказала я следователю, вызвавшему меня на дачу показаний по тому делу.
  • Вы неправы, мы это дело отслеживали очень давно, – возразило мне должностное лицо.
  • Тогда вас жестоко обманули!
  • Думайте, что хотите. Ваше право.

Мы перебрасывались фразами уже после того, как Конституционный суд признал, что не может аннулировать результаты выборов в многомандатном округе.

Финал дела подтвердил, что права была я. Прокуратура отдаст дело суду, в котором трудовики с теми их подловившими «зеками» будут названы сообщниками, которые намеревались скупать голоса заключенных.  Это значит, что вместо того, чтобы отследить и поймать трудовиков за руку, сотрудники правоохранительных органов спасли Партию труда от отмены результатов ее выборов.

Это уже не мое мнение, а публично заявленное мнение дипломированного юриста Томаса Хохринаса[106]: «Заявители, представители Сейма и Президентуры, все свои утверждения обосновывали фактами нарушений порядка выборов и по существу руководствовались лишь Конституционным судом сформулированной презумпцией, что: «в случае установления случаев массовой и (или) систематической скупки голосов избирателей, презюмируется, что такие нарушения сами по себе считаются имеющими существенное влияние на результаты выборов». Практически во всех утверждениях как Г. Сонгайлы, так и И. Пуканасите фигурируют фразы «могло быть», «предположительно» и т.п.»[107].

Осудить кого-либо за возможность совершенного преступления может хотеть только какой-нибудь прокурор Лауцюс в деле «терроризма» Эгле Русайте, которое он стряпал вместе с ФСБ России. В других случаях необходимы доказательства, а они усилиями кегебешников (по моим предположениям) и, конечно же, полиции собраны не были.

Позднее Президент говорила одно, а делала другое. Она говорила, что министров от Партии труда в Правительстве не будет. Она назначала министрами столько трудовиков, сколько их было предоставлено в соответствии с договоренностью нового правящего большинства.

Еще одна услуга Альгирдасу Миколасу: литовские докторишки получают 79 миллионов

Вернемся к хронологии. Грибаускайте – министр финансов в Правительстве левых.

– Если бы я так делал, меня бы посадили, – заявил Успасских.

С финальных аккордов скандала «Янгилы» едва прошло несколько недель, как председатель комитета Сейма по экономике взялся за новую роль праведника. Он хватался за голову, так как «VP market»[108] договорилась с Далей Грибаускайте, что ей руководимое Министерство финансов вернет вильнюсским лавочникам 79 млн 14 тыс. 339 литов налога добавленной стоимости.

–    Г-жа Даля, помните такую историю?

Это был один из двух раз, когда Даля Грибаускайте со мной говорила. Оба раза она оправдывала уступчивость власти по отношению к девяти вильнюсским лавочникам. Этот раз был до самих выборов в президенты. Грибаускайте отвечала по телефону из Брюсселя. И она вспомнила ту историю:

– (Они) воспользовались льготой для организации инвалидов и предоставили Государственной налоговой инспекции счет. 103 миллиона. Меня проинформировали о ситуации как министра финансов и я сразу дала команду как можно более внимательно просмотреть как законодательную базу, так и оспорить саму сумму. Государственная налоговая инспекция долго спорила с группой (VP) и сумела оспорить треть суммы. Но, увы, мы вынуждены согласиться с 76 миллионами.

«Вынуждены согласиться» означало, что из кармана каждого налогоплательщика было вынуто по 23 лита и отдано девяти лавочникам. Как и в случае «Янгилы», Грибаускайте вела себя так не по своей воле, но как исполнитель «воли вышестоящего».

– После публичного телевизионного заседания Правительства в 2002 году я заявила, что, увы, предусмотренная в законе льгота и сам закон нарушены не были.

Ха!» Когда другой льготой – правом на получение максимального пособия по материнству – начнут пользоваться рядовые женщины Литвы, в их отношении массово будут возбуждаться дела о мошенничестве. Поэтому и в случае «VP market» широко говорилось о коррупции. К торговцам благосклонной была не только министр финансов, но и Генеральная прокуратура, Налоговая инспекция. «Нет состава преступления», – заявили прокуроры. Они были глухи и слепы, так как тот, кто видел и позволил, сказал: «Все законно»[109].

Кто эти мужчины, превратившие страстную Грибаускайте в смирную овечку? Какие за ними стоят силы? Если бы у меня спросили, я бы ответила, что, будучи медиками, эти мужчины на очень ранней стадии и очень точно диагностировали главную болезнь литовских политиков: жадность. Однако вместо того, чтобы лечить их, они стали это их недомогание пестовать и лелеять. Но, в отличие от других, они никогда не делились с политиками своим бизнесом. Услуга – наличка. Такая легенда.

История тех мужчин мало чем отличается от других случаев быстрого обогащения. Пока не нашли «крышу», были обычными трудягами.

«Девятка VP» – так они себя называли. Когда эти мужчины нарушат правило своей удачи и станут десяткой, все сразу развалится. Но тогда, в 2002 году, их было девять, и весь мир, казалось, сейчас будет лежать у их ног.

–  «Приходите, откройте нам магазин!» А ведь сами могут, но об этом не думают даже. Это меня несколько удивляет, – когда-то рассказывал мне Игнас Сташкявичюс[110].

Тогда Сташкявичюс был главой бриллианта империи девятки VP – торговой сети. При взгляде на него складывалось впечатление, что кровь по его жилам течет в два раза быстрее, чем у нормального человека. Всегда подтянут, а, может, напряжен. Бегун-марафонец. Его не обгонишь, раньше него не встанешь. Отличник. Он хвастался, что во время официального визита президент Украины прибыл в «Акрополис» и попросил:

–     Постройте и нам такой!

Конечно! Построим и в Польше, и в Латвии, и в Эстонии, и в Болгарии… После этого эти планы экспансии полопались, как мыльные пузыри. Поляки бойкотировали. Беларусь стала открываться только тогда, когда кулак лавочников разжался, а почти десять лет создававшееся имущество было разделено.

Сташкявичюс меня принял сразу после своей победы над Грибаускайте. В их кассе уже было 79 млн литов, которые они «получили с неба» – перепродали свое же собственное имущество предприятию инвалидов, учрежденному женой одного из акционеров.

  • Что произошло? – спрашиваю.
  • Ничего особенного. Акционеры VP («Vilniaus prekyba») согласились продать товариществу «Луч» (лит. «Spin­dulis») свое имущество, и товарищество, продав это имущество «VP market», не заплатило государству НДС.

Все деньги и имущество осели в товариществе, главное лицо которого была действительно слепая сестра одного из акционеров, которая в тот момент была женой другого акционера. Это – детали. Имущество акционеров было отдано общественной организации. Позднее компания «VP market» часть товариществу уступленного имущества выкупила.

Поскольку организации инвалидов по закону не должны платить НДС, «VP market» у Налоговой инспекции потребовала вернуть 79 014 339 литов. Говорят, что цена выпускаемых ими же контролируемыми бухгалтериями акций того не.движимого имущества была вздута в 7 раз.

Раскоколась! Однако разумно ли часть своешл имущества и денег уступать общественной организации? Неважно, что она контролируется своими. Пояснение Сташкявичюса было очень неожиданным:

– Это с Нериюсом[111] говорить надо. У него есть видение того, как сделать, чтобы имущество группы «Вильнюсской торговли» (лит. «Vilniaus Prekyba») не было поделено путем наследования и она стала бы литовской «Nokia», которая потому и является эффективной, что ее капитал не разделен. Один из способов достижения этого – общественная организация. Ее имущество не может быть разделено между членами, которые потом понакупят себе феррари, – объяснял Сташкявичюс.

Он даже не догадывался о том, что литовскую «Nokia» разрушит их собственная жадность. Разойдутся партнеры по бизнесу, распадутся семьи, а роскошные Лавры, которые должны были стать их общим местом жительства, мало-помалу будут переняты чужаками.

  • Нериюс – самый важный из нас. Таких групп, как наша, было больше. Однако там акционеры переругались, перестрелялись, разрушили бизнесы друг друга, а нас все еще девять акционеров и работники – как было в самый первый день… Нериюс своим авторитетом, я бы сказал – харизмой, удержал нас вместе. А ведь все мы – личности, многих из нас связывают родственные узы. Таких еще сложнее контролировать.
  • Как у Нумавичюса это получается?
  • Не подумайте, что я сентиментален. Он очень честный.

Ну, да… В ранние годы независимости будущих хозяев «Вильнюсской торговли» (лит. «Vil­niaus prekybа») многие называли «бандой медиков». Парни, однокурсники медицинского факультета в университете, скупали инвестиционные чеки, которые нужны были первым литовским миллионерам, узаконившим свое имущество через приватизацию. Еще позднее они сами взялись за приватизацию. Самая крупная покупка – акции сахарных заводов Литвы.

Рассказывают, что они, используя причуды законов, не одного приватизатора вынудили потрясти карманы – приходили перед самым окончанием аукциона и предлагали «слишком большую» цену. Хочешь, чтобы они это предложение отозвали? Плати.

– А что тут плохого, если таков порядок? – пожал плечами Сташкявичюс. Позднее способность своеобразно интерпретировать законы эти парни применят и к государственному карману.

Тон голоса Сташкявичюса стал повышаться, когда я перевела разговор в сторону протекций власти. Ведь в Литве все «знают», что за «Вильнюсской торговлей» стоит Гедиминас Вагнорюс. А история Успасских рассказывалась как доказательство этого предположения. Этот, кажется, ни перед каким препятствием не останавливающийся хозяин Кедайняй должен был продать свою торговую сеть «Викогда», так как он не смог одолеть владельцев «Вильнюсской торговли» в борьбе за развитие рынка.

  • Все очень просто. Когда в городок приходил Успасских и выражал желание учредить магазин, ему не давали разрешение. Приходила «Вильнюсская торговля» и бюрократические барьеры вдруг исчезали, – пояснял этот процесс вблизи наблюдавший человек. По его словам, без в ее отношении благоприятных протекций со стороны Правительства «Вильнюсская торговля» никогда бы не вышла за пределы стен казарм неподалеку от Вильнюсского железнодорожного вокзала, в которых была пройдена школа розничной торговли.
  • Какие протекции? Чтобы нормальный бизнесмен в процессе своей законной деятельности не получил по голове? Тогда соглашусь, мы такую протекцию имели. Несерьезный разговор, – сердито буркнул Сташкявичюс, когда я изложила ему версию о покровительстве политиков.

Однако одних протекций точно не хватило бы, если бы у владельцев «Вильнюсской торговли» не было огромного начального капитала. Сташкявичюс признал, что фундамент современной «Вильнюсской торговли» лежит на сахаре. Точнее – на дорого проданных акциях литовских сахарных заводов. Эта дороговизна акций до сих пор отрыгивается теперяшним владельцам «Danisco sugar».

Датчане-сахарники чувствовали себя обманутыми, так как им «на самих» верхушках Правительства Г. Вагнорюса было обещано, что часть заводов разрешат закрыть, производство – модернизировать, бόльшую часть работников – уволить. В таком случае сахарная промышленность Литвы стала бы достойной тех денег, которые датчане заплатили «Вильнюсской торговле».

К сожалению, Правительство ушло в отставку не выполнив обещаний, а у преемников совершенно не было никакого интереса в исполнении чужих обязательств. Кроме того, выращиватели сахарной свеклы тоже стали мотыгами размахивать.

Со Сташкявичюсом тогда мы еще говорили о множестве мелких магазинчиков, бизнес которых рухнул, когда в города и городки Литвы пришли они, Вильнюсские торговцы. Помню, Сташкявичюс сказал даже так: якобы, они «виновны» в том, что Литву были вынуждены покинуть многие люди.

Вершители судеб! Дирижеры будущего государства… Эти девять мужчин окончательно вжились в роль, когда уже не они, а их соблазнили на приобретение, как им могло показаться, машины денежного производства. Монополия на литовскую энергетику. Две «змеи» соблазна – Кубилюс и Киркилас – придумали вложить литовский капитал в корзину энергетической независимости. Таким был вид снаружи. Увы, нутро было сильно прогнившим.

Сначала лавочникам были проданы Западные распределительные сети (VST). Альгимантас Матулявичюс пояснил, как это происходило:

– При приватизации, а точнее – «прихватизации» VST, «мальчики» из «Максимы» применили финансовую эквилибристику: сначала они вроде и заплатили 680 миллионов литов, а потом, переоценив стоимость энергетических активов, сделали так, что через прибыль, «взятую из воздуха»,  все вернули обратно. Результат – VST, крупный кусок литовской энергетики, отдан «Максиме» даром!

Воинственно настроенный политик не забыл напомнить о том, кто во время приватизации был министром финансов:

–    Грибаускайте! И она молчала.

Это так: слова (и молчание) Грибаускайте очень часто расходятся с тем, что она в тот момент делает. Когда она в 2009 году повернула свой корабль опять в сторону Литвы, последнюю уже сотрясал скандал с LEO LT. Старые «клиенты» Грибаускайте – парни из «Вильнюсской торговли» с двумя главными политическими партиями Литвы (консерваторами и социал-демократами) создавали энергетическую монополию государства и приватизаторов. Предприятие LEO – энергетический лев – должно было построить новую атомную электростанцию и высвободить Литву из российского энергетического плена. Мысль, может, и неплохая. А вот ее реализация – фу.

«Верхушка олигархизации!» – такими были слова Грибаускайте. А действия? Действия были противоположными.

Поясняю. В команде Валдаса Адамкуса главным игроком за LEO был такой Нериюс Удренас. Он представлял Президента за круглым столом, за которым сидели все: правящие, оппозиция и площадь Дауканто[112].

– Удренас уверял нас, что Сейму необходимо принять пакет законов от LEO, ведь время не ждет: надо заказывать атомные реакторы. Мы уже показывали тот закон, в котором никто и словом не обмолвился о строительстве атомной электростанции, но он все равно свое гнул, – рассказывал о встрече Удренаса с экономистами ее участник.

Затем произошло вот что. Сейм закон LEO принял, Адамкус – подписал, Кубилюс посоветовал своим не сопротивляться.

– Было бы немудро тормозить рождение этого проекта, лучше по существу присмотреть, чтобы «энергетический лев» достиг важнейших целей, – говорил он.

Только вдруг – новость. Удренас, большой пропагандист LEO, демонстративно покидает команду Адамкуса. Почему?

–    Естественный процесс, – промычал. Пришел 2009 год. Грибаускайте стала Президентом. И кого она позвала в свою команду из корпуса советников Адамкуса? Удренаса! Советника по экономике с дипломом историка.

Светлый человек, политик-юрист Кястутис Чилинскас, бросивший парламентский мандат и отказавшийся снова идти в Сейм с консерваторами, так как последние поддержали LEO, наивно надеялся, что так яро до выборов против LEO выступавшая Грибаускайте пойдет до конца. Вся сделка будет объявлена незаконной с момента ее заключения, а лавочники будут выпровождены с пустыми карманами. Но последние сумели на одних только бухгалтерских манипуляциях возвратить за Западные распределительные сети уплаченные миллионы!

Грибаускайте снова позволила заплатить акционерам «VP market» из государственной казны. Только на этот раз лавочникам досталось куда больше, чем вследствие их манипуляций с инвалидами и НДС.

680 миллионов литов! Столько при разделении получили Вильнюсские лавочники. Компания распалась. Никто никому не предъявил никаких правовых претензий.

– Дело никто инициировать не будет, – сказал Арвидас Сякмокас, министр энергетики, которого Грибаускайте охраняла, как зеницу ока. Его и Симоните.

Обобщим. Арифметика – проста. 7 млн 48 тыс. 29 литов НДС, которые литовскому государству не уплатила «Янгила» Успасских, и 79 млн 14 тыс. 339 литов, которые государство уплатило Вильнюсским лавочникам. Всего 86 062 368 литов, потерянных государством, – и билет в Брюссель в кармане Дали Грибаускайте. Празднование возвращения в Литву и разрушение LEO в пользу приватизаторов обошлись в девять раз дороже.

 

«Cruella»

– Ей о-о-очень понравилось в Брюсселе, – делился со мной своими впечатлениями коллега, который часто навещал и принимался у Грибаускайте.

Сразу вспомнила, как Альгирдас Бразаускас отправился в Брюссель для подписания соглашения о партнерстве во имя мира, и вместе с ним летела и группа журналистов. Возвращаясь домой, Бразаускас в самолете сам наливал своей свите виски и размышлял:

– Странно чувствую себя. Раньше ездил в Москву. Сейчас – в Брюссель. И никакой разницы! И там, и там – просить приходится.

А что в Брюсселе понравилось Грибаускайте? Чувство, что ты главенствуешь над всеми, кто остался в Литве?

Пост комиссара по бюджетным делам никогда не считался престижным. Все решения по тому, как будут использованы европейские деньги, принимают главы крупных стран Европы. Комиссару остается только оформление. Мало кто хочет такой пост – много технической работы, мало самостоятельности, – рассказывал дипломат, вместе с Грибаускайте работавший в Брюсселе.

Во время своего пребывания в Брюсселе Грибаускайте очень заботилась о своем имидже в Литве. Было легко. Журналисты еврокомиссара Далю обожали.

– Те, кто ее не знают, думают, что она очень сухая, недружелюбная. На самом деле она умеет быть очень женственной. Такая кумушка: говорит, обговаривает. Умеет поболтать и «ни о чем». Однажды почему-то мне рассказала о том, как она отправилась в Литву и поучаствовала на приеме у Президента. Суть рассказа:

«Я так прошла мимо них… У меня было самое красивое платье!» – свидетельствовала коллега-журналист, которую Грибаускайте приглашала в Брюссель.

За несколько месяцев в Брюсселе Грибаускайте стала для Литвы своеобразной последней инстанцией, которая не упускала случая поругать, попроверять и – очень редко – сдержанно похвалить вильнюсскую власть. Хорошо или ничего. Так о Грибаускайте писали, так ее показывали, так о ней говорили в Литве. И эта картина очень отличалась от другой картины. Той, что была видна из Брюсселя.

Марта Андреасен (Marta Andreasen), профессиональный аудитор из Аргентины, точно не помнит, что было надето на Грибаускайте днем 29 сентября 2004 года, когда до своего отстранения она ей и еще 24 комиссарам пыталась пояснить ситуацию.

Эту женщину знали все европейские журналисты. Они и прозвали Марту Адреасен «свистком». Человеком, который засвистел, когда увидел, что европейские карманы – с дырками, что из них можно красть деньги и никто этого не заметит. Марта выиграла общественный конкурс и была назначена старшим финансистом Европейской комиссии.

Проверив отчеты Комиссии, она отказалась их подписывать:

– Бухгалтерская система не все охватывает, это значит, что она не отражает всех финансовых операций с бюджетом. Следовательно, в определенных случаях деньги выплачиваются, но за них никто не отчитывается. Компьютерная система, в которой производятся все финансовые операции, позволяет собой манипулировать. Это значит, что финансовые операции могут быть изменены задним числом безо всяких следов того, кто, почему и когда меняет бухгалтерские записи.

Обвинения – страшные. Они означают, что из кассы Европы можно попросту воровать и заметать следы воровства. Аудитор Адреасен об этом говорила публично через крупнейшие мировые телеканады. Скандал сотряс весь материк: в Европе могут вороваться деньги налогоплательщиков!

Тогда Марту обвинили в унижении репутации Комиссии. Еврокомиссары все как один на замечания Марты Андреасен, по ее словам, реагировали «с пренебрежением». А что Грибаускайте? Как там наш принципиальный борец, несущий ответственность за бюджет и финансы Европы?

– Грибаускайте и рта не раскрыла для какого-нибудь комментария или вопроса. В ее власти было приостановить мое отстранение и потребовать о расследовании, – засвидетельствовала Андреасен.

Все то время, пока Грибаускайте в Европейской Комиссии была комиссаром по финансам и бюджету, Европейская аудиторская палата отчетам Комиссии ни разу не предоставила статус полной надежности. Андреасен о Грибаускайте была очень плохого мнения:

– Ни словом она не защищала интересы европейских налогоплательщиков, а следовательно и литовских налогоплательщиков. Если б я была литовкой, я бы за нее не голосовала[113].

Литва была другого мнения.

РОЖДЕНИЕ «ЛИТОВСКОЙ ДАЛИ»

Перед самыми президентскими выборами 2009 года произошел внезапный поворот, от которого более чувствительному политику могло и «поплохеть». Человек из команды Бразаускаса – Грибаускайте – ни с того, ни с сего стала все чаще появляться в обществе консерваторов. Витаутас Ландсбергис заходит к ней в кабинет почти как в свой. Чу – прилетел и Витас Матузас! С визитом приехала Раса Юкнявичене, потом и Андрюс Кубилюс. Что тут происходит? Так ведь и  спросить-то не у кого! Встречи проходили в условиях конспирации.

Новость, что ученица Бразаускаса, работница Высшей партшколы переворотщика Лазутки, коммунистка-активистка Грибаускайте стала фавориткой Витаутаса Ландсбергиса, застала патриотов в Литве как тот метеорит – динозавров в доисторические времена.

Было 7 марта 2009 года. Заседание совета консерваторов. Все ждут Витаутаса Ландсбергиса, но он, как всегда, опаздывает. В конце концов, выясняется, что Ландсбергиса не будет. Будет письмо.

Никаких дебатов по поводу того, чтобы совет выдвинул мою кандидатуру на выборах, точно не надо. Постановите поддержать Далю Грибаускайте. Постараемся, чтобы не надо было даже второго избирательного круга. Как можно меньше суматохи.

  • Сюрприз! Казалось, что в заросший тиной пруд кто-то бросил бетонную глыбу, – рассказывает Наглис Путейкис, который тогда был одним из тех двоих, кто осмелился высказать другое мнение. «Вся Литва покупает кота в черном мешке», – пытался возражать он. Другим был христиан-демократ Йонас Шименас.
  • Mы еще не знали всех тех вещей о ее работе в Высшей партшколе и после 11 марта. Знали только, что она любимая ученица Альгирдаса Миколаса Бразаускаса. Кто-то из-за угла прошептал: «Это – та самая, которая благословила аферу десятки VP с возвращением им налога добавленной стоимости – 70 миллионов литов – из государственного бюджета», – рассказывал Путейкис и добавил, что победила партийная дисциплина: – Коротко рассмотрели, что подумают политзаключенные и ссыльные, не проклянут ли пожилые патриоты, составляющие большинство избирателей партии. Но Кубилюс был очень тверд. Он велел думать о Литве и проголосовать «за». Раса Юкнявичене уверяла, что президиум долго изучал кандидатку и ее взгляды: «Наш человек». И консерваторы, как загипнотизированные обезьянки, подняли руки.

– Ее рейтинги были такими высокими, что мы просто приняли это как факт, – оправдывался Ритас Купчинскас.

Сама избирательная кампания прошла очень бледно. Главный кандидат ни с кем не вступал в дискуссии. Не раздавал интервью, если журналисты не позволяли заранее согласовать вопросы.

– Ску-у-учно-о! – вздыхали политические обозреватели об избирательной кампании и были очень неправы. В закулисьях выборов разыгрывались серьезные драмы, только им не пришло в голову связать это с выборами. Зато пришло в голову кому-то из окружения Витаутаса Ландсбергиса. Может, даже ему самому. Мысль была такой: «Европа против России!»

Их никто никогда до тех пор не противопоставлял, и это очень странно. Однако Казимира Прунскене сыграла одну очень важную роль в процессе трансформации доцента Высшей партшколы Грибаускайте в «Судьбу Литвы» («Литовскую Далю»). Было решено действовать так: та, которая «вышла замуж за Литву», против «ведьмы». Будущее против прошлого.

По значению для избирательной кампании Грибаускайте рядом с Прунскене шел Вальдемар Томашевский. Но он показался лишь тогда, когда надо было мобилизовать избирателей для подвига: избрать президента уже в первом туре.

Неужели все это придумала она сама, глядясь только в свое отражение в зеркале хорошо отполированного рабочего стола? Или, может, посоветовал кто?

Кто перекрасил красную Далю?

Грибаускайте иронически называют последним проектом профессора.

Руководство Союза отечества, поощряемое Ландсбергисом, начало прокладывать пути в Брюссель еще в начале 2008 года. Андрюс Кубилюс, Раса Юкнявичене, еще и Витас Матузас отправились для обсуждения дел, касающихся президентских выборов. После правления Ландсбергиса в Союзе отечества осталось пустынное место – ни одного исключительного, ни одного такого, за которого народ смог бы схватиться больше, чем за него. В первой десятке партии – бывшие помощники, ассистенты, секретари профессора, получившие власть в политическом закулисье, а не от народа. «Почему я, консерватор, должна уступать место любимице Бразаускаса, бывшей доценту Высшей партшколы?» «А кто за тебя, Лаймуте, голосовать будет?» – иронизировали свои над Лаймой Андрикене, вздумавшей соперничать с Грибаускайте.

–  Лайма Люция была рассержена, но потом успокоилась. Тогда уже рассердилась Грибаускайте. Когда Андрикене как-то раз попросила ее о встрече, то из площади Дауканто пришло четкое «нет», – рассказывал один из членов избирательного штаба Грибаускайте.

Андрикене, как и Вайшвила, возмущалась по поводу несоответствий общественной и настоящей биографий Грибаускайте.

Г-жа Лайма могла и не знать, что профессор выбрал Грибаускайте уже давно. Еще в первые годы независимости. И с тех пор стоило ей оступиться, как он тут же подавал ей свою руку и помогал снова встать на ноги.

Грибаускайте в окружение Ландсбергиса попала сразу же после своего обучения в Джорджтаунском университете на курсах руководителей. «Меня позвал министр Алякшайтис. (…) Познакомил с молодой светловолосой женщиной, начавшей работать директором европейского департамента. Это была Д. Грибаускайте», – пишет Рамунас Богданас, один из советников Ландсбергиса в Верховном совете в 1991-1992 гг.

Он утверждает, что Грибаускайте для Ландсбергиса собирала информацию для иностранных визитов.

–  Людей, обладающих новыми, западными знаниями, не хватало. (…) Материал, который я начал от нее получать, был не только подробным, но и обдуманным, с выводами и рекомендациями, – свидетельствует Богданас.

Чушь. Доцент Высшей партшколы, только что защитившая диссертацию в Академии общественных наук при ЦК КПСС о копании литовцев на садовых участках, сразу же после распада СССР попадает в окружение Ландсбергиса как формирователь его внешней политики! Откуда эти знания в иностранной политике? В официальной биографии Грибаускайте нет никакого намека на то, что ее этому кто-либо когда-либо учил.

Потом она получила пост в Министерстве иностранных дел. И сразу же – как переговорщик с Европейским Союзом, со Всемирной торговой организацией. Вот так трансформация! Сегодня она преподает в Высшей партшколе, а завтра уже дипломат и переговорщик.

Но Богданас свидетельствует, значит, знает. Грибаускайте уже после 1991 года стала формировать внешнюю политику «фактического главы государства». А ведь кто владеет информацией, поставляемой правителю, владеет и правителем.

– У меня никогда не возникало мысли покопаться, чтобы выяснить, кем эта Грибаускайте была раньше, – оправдывался Богданас, протянувший красной даме руку, чтобы та безопасней перешла по мостику с коммунистического берега на трехцветный.

В обществе Ландсбергиса Грибаускайте нашла защитника и в 1999 году, когда ее отозвали с бесполезной службы в Посольстве Литвы в Вашингтоне. В Вильнюсе она тут же переквалифицировалась из дипломата в финансиста. Стала заместителем министра финансов Витаутаса Дуденаса, американского литовца, который в Вильнюсе показался примерно в 1990 году.

Сначала Дуденас в Литве занимался бизнесом, потом стал членом Сейма. Во время службы Грибаускайте в Вашингтоне, он – председатель Комитета иностранных дела Сейма. Должно быть, она особенно любезно, как и Ландсбергиса, его обслужила во время его визита в США. Министром Дуденас стал, когда ушло в отставку Правительство Паксаса, не согласившегося подписывать договор о продаже компании «Mažeikių naftа», и Грибаускайте получила работу в Министерстве финансов.

Однако Дуденас недолго просидел в министерском кресле, так как после скандала с «Williams»[114] к власти пришли левые. В Правительстве удержалась только Грибаускайте. Адамкус оказал немного давления, и она стала министром финансов.

На метле «Bедьмы»

Решившись брать президентский пост, Грибаускайте должна была прекрасно понимать: если она будет конкурировать с консерваторами, то все ее коммунистическое прошлое и служба при дворе Бразаускаса будут выставлены на всеобщее обозрение под самым ярким светом. И наоборот: поддержавшие ее правые сами заткнут себе рты.

Но для чего ей еще большая власть? Ведь власть – это всего лишь инструмент.

Даля Грибаускайте никогда не объявляла ничего похожего на солидную предвыборную программу. После выборов произошел курьез. Для заполнения пустоты Вальдемар Томашевский предложил воспользоваться его предвыборной программой:

– Не выиграл, так что мне не надо, – сказал он, по всей вероятности лучше чем кто бы то ни было другой понимая, что в каждой шутке есть доля правды[115].

Выборы Грибаускайте были странными. Она почти не участвовала в публичных дебатах с другими кандидатами, но ездила по Литве и поколачивала «олигархов». И тех, от которых брала деньги на свою предвыборную кампанию, и тех, которых вытащила из неприятностей, работая министром финансов.

Однако самым интересным трюком формирования имиджа было явление призрака Казимиры Прунскене.

Это был процесс, свидетелем и участником которого была я сама. До президентских выборов, когда еще никто не знал о планах Витаутаса Ландсбергиса привести к победе Далю Грибаускайте, его команда занималась очень странной деятельностью.

Казимира Прунскене в то время уже была абсолютным нулем в политике. Битая карта. Княгиня[116] с орденом из коробки утюга. Однако так уж есть: одно млекопитающее можно съесть много раз. Это млекопитающее – человек.

Итак, однажды накануне выборов в президенты, рядом со зданием телеканала LNK, в котором я тогда работала, стала вертеться странная женщина, которая требовала о встрече со мной. Встречаемся. Снимаем. Женщина лишь умоляет, чтобы мы не называли ее настоящее имя, так как ее немедленно депортируют из Германии за связи с КГБ…

Хорошо, назовем ее Онуте. И Онуте «дает жару». Дело «Ведьмы»[117] по судам таскается почти десять лет, и вот тебе – первая непосредственная свидетельница! Она рассказывает абсолютно настоящую историю о поездках Прунскене в Германию в советское время. Принесла и фотографии, на которых молодая и элегантная Казимира Дануте на банкете Онуте в Западной Германии сидит вместе с кегебешниками из такого товарищества «Родина» (лит. «Tėviškė»).

Товарищество «Родина» (лит. «Tėviškė») в советское время было филиалом КГБ, курировавшим связи с зарубежными литовцами. Товарищество издавало еженедельник «Родной край» (лит. «Gimtasis kraštas»), руководил которым в то время очень харизматичный журналист Альгимантас Чякуолис. Ул. Тилто в Вильнюсе. «Родина» – на втором этаже, а на первом – Чякуолис. После установления независимости этот Чякуолис на национальном телевидении что-то неясно промычал о своем коллаборировании и был полностью реабилитирован. Но до того «признания» он попал в инициативную группу Саюдиса и его в руководители предложил Витаутаса Ландсбергиса. Именно он…

В том «Родном крае» Чякуолиса в самый разгар Саюдиса работала будущий пресс-секретарь Адамкуса, будущий литовский дипломат, бывший редактор журнала «Коммунист» Виолета Гаужаускайте. Мне кажется, что именно она как-то раз за кофе во дворце Верховного совета побудила других журналистов поддержать Прунскене в ее нелегкой борьбе с «патриотами». Когда подумаешь – безумная вереница совпадений…

Начавшая рассказывать в микрофон передачи «Последняя инстанция» Онуте из Германии останавливаться не собиралась: по ее словам, не только Прунскене, но и еще множество возвышенно настроенных людей, создававших независимую Литву, сидело на этих ее банкетах.

Мне был передан компакт-диск. Интервью журналистки Лаймы Пангоните с Прунскене. То интервью Лайма отчего-то не предала огласке, но зачем-то вывезла в Италию и сохранила. А там – рассказ самой Прунскене о ее сотрудничестве с советским КГБ, завязавшимся перед ее командировкой в Западную Германию:

–  Мне надо было сказать какой-нибудь символическое слово, при помощи которого я бы могла, позвонив, представиться, не упоминая свою фамилию. Значит, я уже тогда тому человеку, который меня предположительно… с которым надо будет поддерживать контакт, должна была сообщать, если надо будет ехать в другой город… Возникла мысль, что для этой цели подойдет только символ какой-нибудь ведьмы. Так, говорю, какое это я теперь себе имя могу тут взять, чтобы ни своего имени, ни другой какой красивой вещи для этой цели не использовать. Говорю: одну я знаю ведьму – это Ведьма с горы Шатрия.

Это Прунскене написала и в своем обещании сотрудничать с КГБ: сообщения она будет подписывать под псевдонимом «Шатрия». Еще она Лайме Пангоните рассказала о своем связисте в Германии:

–  Его фамилия была Благов, научный атташе. Он сказал, чтобы я, если потребуется, звонила именно ему и что это будет мой единственный контакт.

Конечно, такой материал не мог покрыться пылью. Ведь сенсация: журналисты ставят точку в деле века! Первый премьер независимой Литвы сама признается в том, что работала на КГБ! На следующей же неделе все это уже было в эфире.

Так уж совпало, что перед нашим репортажем показывали новости, в которых что-то про Европу, про интеграцию Литвы в Запад говорила Грибаускайте. Черное и белое. Белое не такое чистое, если рядом нет черного.

В главе «Чекистский капитализм» я уже сопоставляла этих двух женщин – Казимиру и Далю. Две экономистки, трудившихся над рассмотрением переустройства сельского хозяйства Советского Союза. Одна, Казимира, даже обмолвилась, что крала идеи для Юрия Андропова у немецких научных светил. А что касается Дали, то, создавая свой «opus magnum» – диссертацию о воздействии частной собственности на сельскохозяйственное производство, она даже пропала из штатных списков Высшей партшколы, и это почему-то очень прикрывается. Зачем прикрывать, если документы все равно свидетельствуют о том, что то время она провела в Москве. Совсем рядом с тем местом, где реформаторы Советского Союза тайно создавали свои планы.

И обеих их – Прунскене и Грибаускайте – на посты власти подтолкнул и руль государства им вручил один и тот же человек – Витаутас Ландсбергис, злыми языками прозванный «дядушкой». Мало того, советник профессора Рамунас Богданас засвидетельствовал, что Грибаускайте в окружении Ландсбергиса оказалась не тогда, когда они оба оказались в Брюсселе. Один как европарламентарий, а другая – как еврокомиссар. Нет, профессору она начала прислуживать сразу же после своей «очистки» от коммунистической вони в Вашингтоне, Джорджтаунском университете, то есть приблизительно в конце 1991 года.

Только начало Прунскене у власти независимой Литвы было куда более гладким, так как она никогда не была такой девственно «красной», какой была Грибаускайте. У Прунскене также не возникло трудностей с объяснением собственного происхождения. Родилась в деревне в Швянченском районе, родители, братья – все как на ладони.

Когда одна катилась вниз с вершин, другая шла наверх. Однако в этом их карьерном колебании можно было ощутить режиссерскую руку. Харизма и связи Прунскене долго творили чудеса. Даже когда в публичном пространстве показалось ее рукой написанное и подписанное обязательство о сотрудничестве с КГБ, она все еще была способна составить конкуренцию в мире политики. На фоне окончательного падения Прунскене возвысилась Грибаускайте.

Первая актриса состарилась, ее репутация сморщилась и ей досталась другая роль – роль пугала. Не совсем точное сравнение, но в России для такого запугивания избирателя держат Владимира Жириновского[118]. Его партию – как пугало – для избирателей выставляют напоказ тогда, когда необходим хороший фон для главного и единственного кандидата. Согласно некоторым источникам, Жириновский тоже имеет опыт работы с тайными службами СССР. Выходит – такой управляемый призрак.

Прунскене очень подошла для роли этого призрака, так как до предвыборной кампании Грибаускайте она уже заключила союз в партией Путина «Единая Россия». Почему? Быть может, потому что в критический момент уже нет ресурсов для большей конспирации. Такие политические союзы заключаются точно не для того, чтобы в случае попадания в беду (К. Прунскене в 2012 году постиг инсульт) ты оказался в особой московской клинике и после пробуждения из состояния комы заговорил по-португальски. Речь,  не указанная ни в одной официальной биографии Прунскене.

Бывший коллега Прунскене в первом Правительстве восстановленной Литвы мне сказал, что при сравнении этих двух героинь, Прунскене ему кажется несравненно более слабой фигурой:

– Может, она и поскользнулась, но после того, как она стала премьером, «янтарной леди» очень понравилось то всемирное внимание, возможность создания новой Литвы. И она точно не пошла бы по направлению к Кремлю, если бы не те бесконечные издевательства и демонизация.

Кухня профессорских кадров: лучше «красный», чем конкурент

Отдельно хотела бы обратиться к первой главе восстановленного литовского государства Витаутасу Ландсбергису

Из инаугурационной речи Дали Грибаускайте

Большая обида Витаутаса Ландсбергиса.

– Для Витаутаса Ландсбергиса это важно и воспринимает он это болезненно. Но Конституционный суд рассмотрел возможность именования председателя Верховного совета главой государства Литовской Республики и решил, что это – невозможно. Все знают, что он таким был фактически, но… – рассказывал мне соратник Ландсбергиса со времен объявления Независимости.

Конституционный суд показал профессору фигу. Его портрет не будет висеть в Картинной галерее президентов в Президентуре.

Даля Грибаускайте хорошо знает эту слабость Ландсбергиса. Почему бы ей не воспользоваться? «Награждаю Большим крестом ордена креста Витиса Витаутаса ЛАНДСБЕРГИСА – первого главу восстановленной независимой Литовской Республики»[119]. Это был подарок Грибаускайте профессору по случаю его 80-летия. Не столько Крест, сколько текст декрета, круто помянувший разъяснение Конституционного суда. Однако, как отметил политолог Лаурас Булинис, Президент ведет себя и говорит так, словно бы она была последней инстанцией по всем вопросам. На этот раз – она выше Конституции.

А что касается самого Креста, то чаще всего им награждаются головы за Родину сложившие герои. Большим крестом был награжден предводитель партизан Йонас Жямайтис, жертвы событий 13 января.

 

/ФОТО/ Даля Грибаускайте с Витаутасом Ландсбергисом (фотография Мартинаса Амбразаса)

 

Профессору Крест был вручен живому. 80-летний юбилей он праздновал в Национальной филармонии. По-семейному, но и напыщенно. Профессор наслаждался тем приятным прославлением. Позируя на фотографиях, он мило прислонил голову к своей протеже Дале. А она держит его, обняв за плечи. А может – за затылок?

Заботящийся о своем историческом имидже, с возрастом ставший сентиментальным, профессор стал падок на комплименты. И ничего удивительного. Несмотря на неопровержимые заслуги восстановления государства, его постоянно сопровождала нелюбовь масс и ненависть коллег-политиков. «Тартюф», «коварный человек», «манипулятор», а в обвинениях одноклассника – еще и «предатель».

Ведь и тот титул «главы государства» ему не присвоен не столько из принципа, сколько из мести за болезненные, часто личные удары по самолюбию людей, которые в тот день тоже поднимали руки «за». «Пятая колонна» – это тем, которые спорили не по поводу стратегии, но по поводу тактики. А чего уж стоит фраза «кто может опровергнуть, что…». Ну а дальше – «слуги чужих», «агенты Газпрома», «свора собак», «ущербные». Кто не со мной, тот против Литвы. В долгосрочной перспективе такой стала наибольшая часть соратников из Саюдиса. В конце концов, даже свои из окружения Кубилюса стали шептаться, что придет тот день, когда Ландсбергиса надо будет выбросить и из партии консерваторов.

А Грибаускайте встала на его сторону. Была покорной и деловитой. Для него она – ученица, а не Президент. По словам бывшего советника, конспектирует советы профессора, а по понедельникам раздает их подчиненным.

И профессору приятно, так как он знает.

На самом деле такое поведение со своими, когда их отталкивают или принижают, а власть достается «тому, кому надо», формировалась еще в кузнице Саюдиса. Профессор уже во времена Саюдиса был известен тем, что из власти вытолкнул прежде всего тех соратников, которые могли стать его конкурентами, а под своим крылышком пригрел лиц с пестрой биографией. Чяпайтис, Прунскене, Кузмицкас. Генпрокурором он назначил Паулаускаса, который, как выяснилось, еще совсем недавно больше хотел в КГБ.

Ничто не ново под луной… «Бойся друзей, а врагов возьми себе на службу», – посоветовал правителю Макиавелли (Niccolo Machiavelli). Враги тогда будут стараться подольститься за то, что их пригрели, будут более хорошими слугами, чем были бы друзья. Друзья считают себя тебе равными, завидуют твой славе и лишь и ждут повода, чтобы оттолкнуть тебя в сторону.

Ромуалдас Озолас всегда в кармане имеет хотя бы один диктофон. Он записывает все, что сам говорит или что говорят в его присутствии другие.  Благодаря такой подозрительной привычке Озоласа на его чердаке своего часа дожидаются бесценные следы истории Литвы. Голоса тех, кто эту историю создавал.

В 1992 году профессор окончательно спихнул Озоласа с власти, в связи с чем последний сильно разозлился. Скорее всего поэтому в его доме сложенные клады были доверены мне. Аудиокассеты  – полный чемодан записей, пронумерованных только ему, Озоласу, понятным способом. Та нумерация сохранилась и в мной деланных стенограммах секретных записей – 101, 102… 106 и так далее. Депутаты-саюдисты Верховного совета делят власть.

Мысль, что трибуны революции – саюдисты не могут сами править Литвой, уже тогда внедрили так называемые вильнюсские профессора, которых сначала было намного больше… Править должны более опытные «красные», а партиоты будут регулировать процесс за кулисами. С такой аргументацией проповедовалась мысль о том, чтобы отдать власть Альгирдасу Бразаускасу:

  • Моя твердая установка – просить Бразаускаса. Очень смиренно просить, а не отдавать, как тут некоторые говорят. Просить наисмиреннейшим образом, чтобы начал формировать Правительство Литовской Республики, – заявил Казимерас Антанавичюс.
  • С политической точки зрения в данный момент для Литвы точно было бы полезно, если бы она продемонстрировала согласие и единство. (…) Ясно, что Бразаускас ушел в полную оппозицию и там же находится часть парламента в ожидании того, что, быть может, политическая карта станет намного увесистей или хотя бы Бразаускаса позовут спасать народ, пока трудности не начнут нас одолевать. Кто знает, надо ли это? – обмолвился Ландсбергис, которому голоса коммунистов не помешали бы в борьбе за пост председателя Верховного совета.

19 лет спустя, в 2009 году, похожие слова будут звучать в Совете Союза отечества, когда ученицей Бразаускаса себя называющая Грибаускайте будет выбрана кандидатом на пост президента.

–    Ее рейтинги настолько высоки, что мы ее не одолеем!

Так до президентских выборов шептались консерваторы. А тогда, в марте 1990 года, почти теми же самыми словами саюдистов вразумляла и Видманте Ясукайтите, которая позднее, когда Грибаускайте будет избрана Президентом, станет ее оруженосцем в общественном пространстве:

– Хочу засвидетельствовать, как люди смотрят на Бразаускаса в Литве, так как этот зал оценивает необъективно. Быть может, кто-кто где-то и носит какие-то списки, но на самом деле очень большая часть людей, не только женщин, домохозяек, фанатично влюбилась в Бразаускаса. Можете это интерпретировать как вам угодно, но это – правда.

Но тогда еще было сильным другое – амбициозное, стремительное и молодое крыло правых. Для них дрожание коленей в связи с рейтингами Бразаускаса было достойным презрения. Александрас Абишала:

– Единственный способ успокоить домохозяек, которым очень нравится Бразаускас, это назначить его заместителем.

Против был и Чяпайтис:

– Миру будет совершенно непонятно, если Саюдис, победив на выборах, назначит в премьеры противников. Будет казаться, что этот Саюдис, должно быть, коммунистическое агентство, организованное для того, чтобы одурачить мнение мировой общественности.

Бируте Нядзинскене:

– Я считаю, что Бразаускаса раздули радио и телевидение. Надо ему давать меньше передач и назначить на пост, скажем, министра коммунального хозяйства, промышленности.

Если бы Бируте была жива, она скорее всего повторила бы то же самое в марте 2009 года, когда Кубилюс от удивления рот раззинувшим коллегам читал указание Ландсбергиса об избрании в президенты товарища Грибаускайте. Всех их оттолкнули, унизили, а если кто не слушался, то и дымок клеветы о нем распространяли. До президентских выборов 2009 года из храбрецов Саюдиса всего-то и остался, что клуб депутатов Саюдиса, который обязал Загмаса Вайшвилу «что-то сделать». Поощряемый этим обязательством, Загмас пытался разбудить бывших своих, размахивая перед их носом личным делом Грибаускайте из Высшей партийной школы. Но куда там…

–    Детский сад, – из-за угла отрезал Ландсбергис.
Вайшвила боролся и в 1990 году:

– Вы говорите «политический капитал Бразаускаса». Вы мне, милые люди, назовите хотя бы одно предложение, решение, которым он бы реально нажил этот капитал. Неужто вам сейчас надо объяснять, что значат средства массовой информации?

Точно о том же самом друг у друга, только шепотом, будут спрашивать консерваторы, когда им подкинут Грибаускайте. Однако боевой дух патриотов уже давно выдохнулся. А тогда, 9 марта 1990 года, гул голосов против дележа голосов с коммунистами защитил не только от решения отдавать только что отвоеванную власть противнику. Оппоненты «вильнюсского профессора» отстояли саму идею объявления Независимости Литвы, когда для их сдерживания на тайное заседание пришел сам Альгирдас Бразаускас:

–  Если есть программа восстановления Независимости, то неужели эту программу надо предавать мировой огласке? (…) Документ должен быть подготовлен и помещен в очень хороший сейф, и он должен выниматься оттуда, когда необходимо действовать, согласование наших действий – и вперед.

Бразаускас предложил саюдистам не торопиться с объявлением Независимости, подготовить референдум, затем приступить к переговорам с Москвой. И пригрозил:

–  Мы даже не представляем, какой может быть переворот. Мы очень мало думаем о рабочем народе, когда делаем политические… Экономические дела могут обусловить и судьбу Гавела (президента Чехии) как популярного лидера. Он уже был на переговорах в Москве – не хватает нефти, того, сего… Его цель была такая… «Стал на колени». Жизнь иногда заставляет даже свои убеждения прятать поглубже в карман.

Как тут не вспомнить слова из тайной переписки американских дипломатов конца 2009 года о взгляде Грибаускайте на Россию:  (…)верит, что рознь разжигающая антироссийская риторика вредит позициям Литвы в Совете Европы». Теория предательства в платье дипломатии?

Грибаускайте во время выборов никого не информировала о том, что намеревается ссориться с литовскими друзьями и начнет оказывать услуги своим недавним противникам. Но когда она начала действовтаь, те, кто смог бы оказать сопротивление, уже были вытолкнуты на политическую окраину как крикуны, уличные политики или даже предатели.

Президентство Грибаускайте было как медаль профессору за многолетние усилия по уничтожению бывших соратников.

Вспомним. Снимем головные уборы и почтим их минутой молчания.

Арвидаса Юозайстиса, харизматичного трибуна Саюдиса, принесли в жертву первым. Его было решено убрать с пути Альгирдаса Бразаускаса. «Весь день я болтался по провинции, а когда вечером вернулся в Вильнюс, все уже было кончено», – рассказывал Юозайтис о том сюрпризе, когда соратники Союдиса в 1990 году решили его избирательный округ отдать предводителю противников.

Юозайтис, один из самых популярных людей Саюдиса, был сброшен с шахматной доски власти, как какая-нибудь пешка. Дабы не очень сопротивлялся, вдогонку еще был брошен слух о возможном коллаборировании Юозайтиса.

Кстати, больше всего о коллаборировании соратников, их связях с КГБ тогда говорил Виргилиюс Чяпайтис, верный оруженосец Ландсбергиса. В Верховном совете велись речи, что профессор долго в сейфе хранил папку с советскому КГБ предназначенными письмами Чяпайтиса о всяческих проступках культработников. Чяпайтис «прогорел» лишь тогда, когда сам стал непослушным. Тогда уже все узнали, что его псевдоним как сотрудника КГБ был «Юозас».

Подобным образом, только не так болезненно, профессор со своей свитой столкнул и больше соратников Саюдиса, способных составить ему конкуренцию в борьбе за власть. «Если изберут Озоласа, то что – Саюдис проиграл?» – удивлялся философ, стоявший у всех трибун Саюдиса. Послушал и должен был проглотить горькую пилюлю, когда профессор «почему-то» не предложил ему даже пост заместителя председателя Верховного совета.

Особенно противно было, когда из общественной жизни изгнали поэта Юстинаса Марцинкявичюса. Поэт был частью Саюдиса. Моральный авторитет. Человек, талант которого пробил даже железобетон советской цензуры, и его «Мажвидас», «Кафедра», его Литва «как слеза в глазу Господа» для советского поколения литовцев были как священное писание литуанизма. Только вдруг – Томас Вянцлова и Александрас Штромас, два эмигранта-интеллектуала, крутившиеся в окружении Ландсбергиса, обвинили поэта в сотрудничестве с КГБ. Якобы повесть «Сосна, которая смеялась» он создал по заказу советских структур безопасности[120]. Обвинение было высказано публично, по национальному телевидению.

– Ничего тут нового со времен Римской империи. В мире политики такие удары по конкурентам, манипулирование людьми, такая методика взаимной борьбы – обыденные вещи. Но если эти люди, которые берутся за такие действия, знали бы поэта несколько лучше, они бы поняли, что он не только не собирается, но и никоим разом не согласился бы претендовать на высокий политический пост, – сказал журналистам после смерти поэта Валентинас Свянтицкас.

Тогда, испуганный этой несправедливостью, Марцинкявичюс пропал из общественной жизни. И никому он не нужен был ни во время государственных праздников, ни тогда, когда он был при последнем издыхании в Вильнюсе, Больнице скорой помощи. Я была там в то время. Накануне смерти поэта пациенты шептались, что верхушка врачей отдела куда-то уехала. То ли на курсы, то ли еще куда-то.

Спектакль начался, когда он умер. Оплакивания высших политиков, государственные похороны, траур, почетный караул глав государства… Только вот места для могилы на кладбище Антакальне на холмике людей искусства уже не оставалось. Новая номенклатура уже все там успела распределить.

Даля Грибаускайте в спектакле похорон поэта уже участвовала как Президент Литовской Республики.

Родитель по кличке «Дядюшка»

Весной 2009 года в совете консерваторов, может, и были люди, которые не знали, кто такая Грибаускайте, но вряд ли для Ландсбергиса ее сущность была большой тайной. Однако когда до выборов она вылезла из мешка, из профессорского лагеря послышалась эзоповская речь: «Неважно, кем ты был в прошлом. Важно, кем ты стал».

Словно в зеркало смотрел… Ведь детектив биографии Ландсбергисов-Жямкальнисов позволил заподозрить этих членов семьи в очень «невкусных» компромисах с советской властью.

Отец Витаутаса Ландсбергиса, Витаутас Ландсбергис-Жямкальнис, был министром коммунального хозяйства Временного правительства. Это правительство советская историография демонизировала, якобы, он коллаборировал с немцами, а министр Ландсбергис-Жямкальнис, якобы, даже поспособствовал планированию Вильнюсского гетто. Хотя фактически это правительство просуществовало чуть больше месяца – шесть недель, а потом было распущено немцами и его члены эмигрировали из Литвы. Советский суд заочно осудил министров и их председателя и назначил высшую меру наказания.

И вот летом 2012 года – новость. По инициативе Витаутаса Ландсбергиса останки Амбразявичюса перезахороняют в Литве, а Президент посмертно награждает его Большим крестом Ордена креста Витиса. Таким же, каким в октябре 2012 года наградит профессора, называя его первой главой восстановленного государства… Небольшие подарки укрепляют дружбу…

После перезахоронения Амбразявичюса Кремль начал сотрясаться в конвульсиях: «Литва отдает почести фашисту!». Однако большую полемику вызвало не то, сколько у Правительства Амбразявичюса было реальной власти для того, чтобы кого-то обидеть или спасти. Загадкой было и остается возвращение Витаутаса Ландсбергиса-Жямкальниса, отца профессора, в Литву из эмиграции в Австралии в мрачные советские времена и благосклонство тогдашней власти к этой семье. И это благосклонство демонстрировали даже в то время у власти не бывшие литовские коммунисты. Команды, мол, поступали из Москвы.

 

/ФОТО/ Витаутас Ландсбергис (слева) с Алмасом Шальчюсом.

 

Быть может, это был просто хитрый план Кремля показать миру, что советская власть после смерти Сталина изменилась? Может. Но поражает масштаб. В стране, в которой частная собственность – грех, Ландсбергисам была возвращена собственность в Каунасе и Качяргине. Министру осужденного правительства Амбразявичюса Ландсбергису-Жямкальнису в 1973 году присвоено звание заслуженного архитектора ЛССР.

Еще в то время жившим людям было (и до сих пор остается) сложно понять географию зарубежных поездок Витаутаса Ландсбергиса, сына члена правительства «фашиста» Амбразявичюса, в советское время. Музыколог, имевший такого вольнодумца отца и еще брата Габриэлюса с его антисоветскими взглядами (который в Литву не возвратился до самого объявления независимости), в советское время путешествовал по заграницам, хотя другим было достаточно иметь ссыльного дедушку, чтобы дороги в Польшу были закрыты.

Затем «подозрения» уже растут как снежный ком, катящийся с холма. Ну объясните, почему молодой Ландсбергис так свободно общался с Литву посещающими эмигрантами? Эта в 1970 году в Вильнюсе сделанная фотография с Альмасом Шальчюсом – свидетельница таких свиданий.

А сейчас – немного контекста. Журналист О. Грячнявяцкис, оценивая перемены в Советском Союзе с точки зрения деятельности спецслужб, указал, что советская разведка в странах Прибалтики осуществлялась через эмигрантов, имевших родственников по эту сторону «железного занавеса». Стоит только поднажать на родню – и эмигрант становился послушным. Правило, которое многих заставило искоса поглядывать на «классическую» родню для таких атак разведчиков – Ландсбергисов-Жямкальнисов.

А еще этот Алоизас Сакалас косит глазом: он был одноклассником Ландсбергиса, преданным одним из своих и сосланным КГБ в лагерь. Протоколы допросов всех одноклассников в деле Сакаласа есть, а Ландсбергиса – нет. А ведь они за одной партой сидели! Почему нет? Может, потому, что свидетельствовал против Алоизаса?

Масла в огонь подозрений подбросил и сам профессор. Ландсбергис говорил журналистам, что его какие-то кегебешники отвели на какую-то конспиративную квартиру и допрашивали… Вот тебе, баба, и тело Христа…. Ведь на те конспиративные квартиры водили только надежных людей. Какая тут конспирация, если всякие проходимцы туда захаживают?

Боже ты мой… Иногда действительно вместо того, чтобы объяснять, лучше помолчать. Сказ о «конспиративной квартире» по своей странности приравнивается к пояснению Грибаускайте о «малой войне», которую она воевала в Высшей партшколе.

И хотя нет никакого документального подтверждения тому, что Ландсбергисы как-либо жутко коллаборировали, на кого-то донесли, остается в глаза бросающийся факт. В советское время они имели такую благосклонность со стороны власти, какой не знали рядовые советские патриоты. Есть утверждающие, что это покровительство шло даже не из Вильнюса, а из Москвы.

На вильнюсском проспекте Гядимино, между Сеймом и Министерством иностранных дел, есть уютное кафе, где продается шоколад. Стоило только распространиться вести о том, что я интересуюсь биографией Грибаускайте, мне здесь назначают свидание. Странное место для тайных собраний. Окна – витринные. Все – как на ладони. Однако в «Шоколаде» постоянно собираются различные фигуры политического закулисья. А где мой собеседник? Ему все же удалось спрятаться. Хмурится в дальнем углу, за вешалкой верхней одежды, вопросительным знаком впечатавшись в кресло:

  • Найди отчет Душанского. Там все написано, – получаю совет от человека, вражда которого с Ландсбергисом тянется дольше, чем все время оккупации Литвы.
  • Поняла…

Мы еще говорим о приключениях Грибаускайте в Министерстве иностранных дел, как меня, еще не успевшую одолеть поллитровую порцию капучино, прогоняют прочь:

–    Сюда сейчас придет другой человек. Ты – уходи.

В том, что он мне говорит «ты», нет ничего особенного. Меня он знает с детства. Помню время, когда он был исключительным красавцем. А сейчас он – физически уже не тот, но все еще не выпускает из рук поводья политического закулисья.

Он мне велел искать отчет Душанского… Вообще Нахман Душанский уж очень темная персона. Офицер российской секретной сдужбы НКВД, в послевоенное время ловивший и убивавший в Литве партизан. Он жил в Литве, но сумел в самое нужное время отсюда пропасть, даже успел распродать имущество.

Ландсбергису имя этого Душанского, наверное, будет очень неприятно вспоминать. Бывший кегебешник (только бывают ли среди них бывшие?) Гульбин взял и наговорил журналистке Дале Гудавичюте о завербованном КГБ агенте под псевдонимом «Дядюшка», настоящей фамилией которого была фамилия Ландсбергис. За клевету на Ландсбергиса в отношении Гульбина было возбуждено уголовное дело, но Вильнюсская окружная прокуратура, расследовавшая все это дело, процесс прекратила.

Поскольку прекратила, то много кто сделал вывод, что эти сплетни были правдой. А если правдой, то писатель Витаутас Пяткявичюс записал эту правду в своем скандальном опусе «Корабль дураков». Ландсбергис снова оправдывался. Правда, защищая не свою честь, но честь почившего отца. Пяткявичюс назвал его агентом всех видов, истребителем евреев и т.д. Ландсбергис судебное дело выиграл. Вместе с тем он защитил и право на то, чтобы всю ту запутанную историю своей семьи в советское время считали нормальной и не выходящей за рамки морали.

Однако как превратить историю коллаборирования Грибаускайте в объект восхищения? Для профессора это – очень сложная шахматная партия с самим собой. Как отмыть ту, происхождение, окружение, убеждения которой на всем протяжении своей политической жизни он обливал грязью? Намного проще было бы уничтожить ее, прибегнув к помощи собственного словаря: «коллаборантка с мозгами, поврежденными советским временем» или, например, «пятая колонна».

Скользкое дело. О них, Ландсбергисах, ходят только сплетни, слухи, подозрения, а Грибаускайте же действовала открыто. Отмывая, можно же и самому испачкаться. Нужны чужие руки. Рукава закатил и карандаш послюнявил бывший его советник Рамунас Богданас:

– Такими, как Грибаускайте, было большинство жителей Литвы. Как борцы выходят немногие. Когда такое меньшинство достигает достаточного размера, оно, как локомотив, начинает мчать страну к преобразованию. Тогда встают те, кто не может расстаться с прошлым, от нового большинства и тех, кто берется за новую каждодневную работу.

Эти слова попытались превратить классический лейтмотив литовского предательства – «стоять под деревом» и наблюдать за тем, как соседа и его детей ссылают в Сибирь – в благодетель.

Только куда тогда деваться тем, из Богданасом упомянутого локомотива? Куда деваться Антанасу Тярляцкасу, Викторасу Пяткусу, монахине Нийоле Садунайте, священнику Робертасу Григасу, епископу Сигитасу Тамкявичюсу? Все они в под деревом стоящей Литве сохранили тот же статус – были и остались диссидентами. Садунайте в свободной Литве судилась по поводу предполагаемой клеветы на агента КГБ Климайтиса. Тярляцкаса сами правые называли экстремистом, потом оставили продавать свои книжки за изгородью политики.

Так государство было открыто для бывших партийных деятелей, кегебешников, их детей и близких. Пишу не потому, что мне вот жалко с ними государством делиться, но потому, что таких людей никогда не привлекала другая идея – свободной Литвы. Они никогда о ней не мечтали, так как им тогда, в советское время, было хорошо. К новой Литве они попросту приспособились. Приспособили ее под себя, под свое понимание, которое, как оказалось, отличалось большой эгоцентричностью:

– Он даже дом себе не смог построить! – пояснила Грибаускайте от удивления рот раззинувшему Мядалинскасу, как она различает достойных и недостойных.

Эстонцы действуют иначе. Чехи тоже. Когда решили, кого выбирать – бывшего коммуниста или диссидента Гавела, то выбрали Гавела. Того, который о свободе мечтал, ее жаждал, ее представлял в мельчайших подробностях. Так что он сейчас может рассказать историю своего успеха. А что Литва? Радуется похвале Брюсселя за то, что умеет экономить за счет своих во время финансового кризиса.

Как сказал тот человек из Президентуры о «Судьбе Литвы»? «Эмоциональная, чувствительная, амбициозная, мстительная, нерешительная, но быстро ориентирующаяся». Даля очень быстро сориентировалась, что в той независимой Литве ничего по сути не поменялось. Просто Москва переехала в Брюссель. А мораль и этика – эти понятия не от мира сего.

Советник Ландсбергиса Богданас, защищая выбор Грибаускайте коллаборировать с КПСС и после 11 марта, писал:

– Идейный чистюля обвинит ее в том, что она решилась продолжать работать в школе[121] после 11 марта 1990 года. Ему я могу напомнить, что вся система внутренних дел до самого путча продолжала финансироваться и материально содержаться Москвой. А, может, и всем милиционерам надо было бросать работу, не ловить преступников, не регулировать движение?

Проведение экзамена для коммунистов на русском языке и каверзный вопрос «что об этом сказал бы Ленин?» приравниваются к поддержанию порядка. Что тут добавишь… Может, лишь то, что склонность выбирать неспособных, но лояльных приспешников – грешок не только доцента «школы», но и неплохо в советское время прокрутившегося профессора музыкологии.

Только профессора и на этот раз обманул нюх. Ученица, скрупулезно записывающая его замечания, имела и других учителей.

 

 

ЛИТВА ГРИБАУСКАЙТЕ

Одна ОНА днем, другая – вечером. Одно говорит – другое делает.

На словах  – против олигархов. Во время торжественного ужина – в их окружении.

На словах бритоголовых называет народной молодежью и их хвалит, а в соседней Беларуси вольнодумцы, как они сами убеждены, по ее велению отданы Лукошенко для уничтожения.

Объявляет экономию везде и во всем, но заставляет государство одалживать в несколько раз дороже, чем предлагает Международный валютный фонд.

Гладит руки пенсионеров, но подписывает законы, по которым пенсии сокращаются до непрожиточного минимума.

Выражает недовольство коррупцией и сразу же увольняет с работы чрезмерно в борьбу со взяточниками включившихся должностных лиц.

Учит политиков моральности, а на площадь Дауканто, по свидетельствам этих же самых политиков, рекой стекаются тайно записанные частные разговоры никаких преступлений не совершавших людей.

На словах отстаивает энергетическую независимость от России, а на деле портит отношения с Польшей, от благосклонности и поддержки которой это зависит.

Говорит о чудовище «Газпроме», но не возражает, чтобы человеку этого «Газпрома» отдали вторую по размеру Литовскую термофикационную электростанцию в Каунасе. И еще кому! Римандасу Стонюсу – тому из знаменитых секретных справок, которые Департамент госбезопасности так никогда и не принес в Сейм.

Бей своих, чтобы чужие боялись

 

Вильнюс, вечер 17 мая 2009 года. Вдруг пришедшая весна пестрила всеми цветами. Место действия – площадь между Министерством обороны края и парком Президентуры. Телеоператор «Литовского утра»  (лит. «Lietuvos rytas») расположился за окном гостиницы «Артис» (лит. «Artis»). Здесь результатов выборов ожидала Даля Грибаускайте с приближенными к ней людьми. Самые близкие расселись вместе с ней за круглым столом. Съемочная камера медленно проходит по их лицам. Вот Грибаускайте. Улыбается. Выглядит довольной. И как не будешь довольной, если выборы выиграны уже в первом туре!

А кто это рядом с ней по правую руку? Йонас Гарбаравичюс! С другой стороны – его дядя консерватор Рамунас Гарбаравичюс. Чуть далее – еще один не такой важный сын – тоже Гарбаравичюс. Спиной к съемочной камере папарацци – красный хохолок Римы Казилюнене, личной подруги Грибаускайте, официально – «члена кабинета». Дальше – Андрюс Кубилюс с Расой Кубилене и Витас Матузас.

Из семьи Гарбаравичюсов не хватает только оппозиционером притворяющегося и слегка тронутого (вспомним его публичные речи в должности мэра Каунаса) дяди Арвидаса. А вместе с тем Гарбаравичюсы – это рука российской энергетики на тонкой шее Литвы. Это они перепродают Литве примерно 90 процентов ей потребляемого электричества, и это электричество – русское.

Официальная версия такова: Гарбаравичюсы – старая династия энергетиков, поэтому «как-то» связались с русскими. Один из вариантов этого «как-то» я описала в главе «Знакомство с власть имущими: Виктор».

Все лавры семья отдает сыну Йонасу, герою гламурных журналов, мужу красавицы жены. С ним связана еще одна легенда успеха Гарбаравичюсов. Якобы, Йонукас был пристроен в казенную «Литовскую энергетику» («Lietuvos energija») и, будучи очень ловким парнем, придумал (или все же ему кто-то подсказал), что жемчужину литовской энергетической системы – электричество, производимое Круонисской гидроаккумулятивной электростанцией, – необходимо продавать через посредника. А потом произошло чудо. Йонас от контролируемого Кремлем российского государственного предприятия, взявшего все в России производимое электричество в одни руки, получил предложение о сотрудничестве.

То, что принадлежало Гарбаравичюсам, стало общим с русскими, фактически – общим с Кремлем, Путиным. Ура-а-а… Совместному предприятию досталось монопольное право на импортирование в Литву российского электричества. Маленькая деталь. У руля российских объединенных сетей энергетической системы тогда сидел такой Анатолий Чубайс. Человек, который в 1976 году в Ленинграде под крылом КГБ начал планировать реформу экономики Советского Союза (см. главы «Питерская» и «Чекистский капитализм»).

Рядом с конторой Гарбаравичюсов в Каунасе в одно время, когда я там бродила, лексусов было понаставлено, как латвийских шпротов в консервной банке. Зеркальце к зеркальцу. А что? Работа, как говорят русские, «непыльная» – считаешь процент, а электричество само набегает. Счастье, что Игналинская АЭС закрыта и непохоже, чтобы когда-либо появилась новая. Чякуолис с Кубилюсом постарались. Демагогическая реклама убедила народ проголосовать на референдуме «против».

Грибаускайте свое мнение тогда уже высказывала. Сразу же после выборов, когда засомневалась, стоит ли Литве браться за такой проект.

– Останется ли Литва страной атомной энергетики, будет зависеть от пересмотра стратегии и расчетов, во что лучше инвестировать[122], – заявила Грибаускайте осенью 2009 года. Более поздние увещевания, мол, не умрем без электростанции, скорее всего были для виду, чтобы все не казалось так уже по-пророссийски.

И зачем Литве строить, если новую электростанцию в Калининграде будут иметь русские, а они уже предоставили Гарбаравичюсам исключительное право продавать электричество будущей Калининградской электростанции. Представляете, сколько блага! Даже танки отправлять не надо: Литва через людей своей патриотической партии энергетически порабощена, даже вздохнуть не может! Еще не упоминала? Рамунас Гарбаравичюс долго держался в элите Союза отечества, был даже в Президентуре.

Ясно ли теперь, почему всю каденцию патриоты только договаривались, договаривались? Неадекватный, но для Грибаускайте очень важный министр Сякмокас дрожал и за четыре года надрожал кучу бумаг и проигранный референдум по АЭС.

Итак, эти Гарбаравичюсы в ночь президентских выборов сидят себе и все in corpore празднуют победу Дали Грибаускайте. Почему она праздновала с этой компанией? Так случилось, посадили, но она на самом деле совсем не хотела с ними сидеть?

Да ладно, Грибаускайте не посадишь за стол, если она хочет сидеть за другим. Даже к столу президента США Обамы отказалась присесть, когда тот звал встретиться. Не приехала. А там, в том ресторане, – ее территория и ее игра. Итак – сидит она с Гарбаравичюсами, празднует победу и, как видно из тот праздник увековечивших кадров, чувствует себя хорошо (сами можете посмотреть в интернете[123]).

Однако после инаугурации Дали Грибаускайте пройдет около полугода и произойдет так, что Рамунас Гарбаравичюс покажется в Сейме, в приемной Ирены Дягутене. Будет жаловаться, что Кубилюс с ним не общается, попросит о помощи, посредничестве. Что случилось? Какая кошка дорогу перебежала? На площадь Дауканто вроде и пускают, а в Правительство – нет.

Одна из версий – Гарбаравичюсам отрыгнулось, когда из Президентуры в Генеральную прокуратуру пришло поощрение «сажать казначея консерваторов», понимай – Матузаса. Похоже, что именно так, ведь до того инцидента с Витасом Матузасом и его женой, запертой в арестантской, голова Рамунаса Гарбаравичюса часто склонялась к голове премьера во время собраний партийной верхушки. Это видели свидетели после успешных для консерваторов выборов 2008 года.

– Они во время заседаний партийного совета всегда сидели вместе и о чем-то разговаривали, – об отношениях в штабе Союза отечества рассказывал Наглис Путейкис.

В ту майскую ночь, празднуя победу Грибаускайте, как свою, Кубилюс даже не мог заподозрить о том, что вскоре начнется. Во дворе его партийного штаба, в дереве, к которому консерваторы выходят конфиденциально посоветоваться, было установлено скрытое подслушивающее устройство. Его человек, Витас Матузас, стал подозреваемым по делу о коррупции, а жена закрыта в арестантской. Кубилюс даже не сомневался, что это произошло с ЕЕ ведома.

Однако на шутки никого не потянуло. Новая начальница Литвы любит спецэффекты. Правоохранение даже через незапертые двери ворвалось с шумом – масками, наручниками, съемочными камерами. Если дело и прогорит, то хотя бы по репутации проедемся так, как Артурас Зуокас на проспекте Гядимино проехался по легковому автомобилю – танковыми гусеницами.

В первые годы премьерства Кубилюса внешний вид Матузаса символизировал успех. Красивый, здоровьем пышущий влиятельный мужчина. И вот какого изменившегося я встречаю его в январе 2013 года у Сейма: серое, суровое, изможденное, как у диссидента, лицо…

– Дачная соседка пожаловалась, что в дождливую осень дорожку за ее домиком чужие автомобили изъездили, чего раньше не было. Мне уже и объяснять не нужно было, какие гости каждый раз поздними вечерами «провожали» меня до дома или вызывали лай нашего четырехлапого сторожа. Не один раз, укутавшись в телогрейку, светя прожектором, я сталкивалась с рядом с нашим забором «так просто» дежурящими автомобилями. А что касается «случайных» любителей кофе и чая, все садящихся рядом со мной в кофейном доме «Вавилон» (лит. «Babilonas»), то я не только их лица, но и номера автомобилей запомнила. Сегодня уже почти понимаю, почему почти год назад начались умом не постижимые вещи. Обвинена. Арестована. На протяжении двух суток меня держали в арестантской – это вам не рассказ какой-нибудь контрабандистки из Гарюнай. Так жаловалась жена тогдашнего казнечея консерваторов Витаса Матузаса.

Кубилюс с самого первого дня в Правительстве не скрывал, что Матузас в его компании – туз. Из Паневежиса даже привезли его секретаршу Ярду Паукштене, которая стала пресс-секретарем премьера. Паукштис той Паукштене (т.е. ее муж. – прим. переводчика, в переводе c лит. Пукштис (Paukštis) – птица), как мы отследили в самом начале премьерства Кубилюса, заботился о строительстве дома на дачном участке на шоссе Нямянчинес. Проиграв выборы, Кубилюс поселился в этом доме, хотя строил, кредиты брал на имя сына. Конспиратор…

Мужчины даже не подозревали, что вместе со стенами дома премьера, как плесень в никогда не убираемой кухне одной редакции (намеренно не скажу, какой), росло дело против Матузаса. Однако таких дел, которые растут, вырастают и лопаются, в Литве на каждом углу полно. Факты – достоверные, но нет политической воли им поверить. А здесь политическая воля вдруг появилась. Почему?

–  За каденцию не было принято ни одного для Гарбаравичюсов полезного решения! – уверяла благоверная Кубилюса Раса Юкнявичене.

Может, это и было ошибкой?

Кто, как, через кого, с кем и почему договаривается в лабиринтах власти – отследить очень сложно. Есть версия, что Президент, позволяя топить Матузаса, стремилась не столько кого-то наказать и запугать – она инициировала перемены в партии, приведшей ее к власти. Понимай, после работы решила почистить рабочую лошадь. Во имя ее же собственного здоровья…

Думаю, был и эгоистический мотив. Без всю страну охватывающей структуры, без «избирательной машины», президент – всего лишь игрушка в руках более крупных, лучше информированных структур. Такой «машиной» является политическая партия.

Известно, что еще Гитлер сказал другую правду:

–  Чем лучше агитация, тем меньшая организация нужна для взятия власти.

Однако, взяв власть, президент Литвы становится марионеткой. Информацию ему предоставляют кегебешники. Что хотят – говорят, чего не хотят – о том умалчивают. Как хотят, так и вертят. По вопросам национальной безопасности и внешней политики президент советуется с людьми, делегированными Министерством обороны края и Министерством иностранных дел. Они советуют то, что нужно их начальникам. Еще остается личная электронная почта, но среди тех, кто пишет, больше чувствующих, чем знающих и способных что-либо посоветовать.

Паксас, с которым все время себя сравнивает Грибаускайте, уже в первые дни в Президентуре понял, что президент без партии, сидящей в Сейме, – это си-ро-та, которого Сейм может прихлопнуть, как комара. Партия «Порядок и справедливость» родилась от того понимания, которое пришло к Паксасу через импичмент.

Грибаускайте Президентом сделал Союз отечества. Но для того, чтобы она и дальше могла называться «президентской партией», ей надо измениться. Как? Должны поменяться лица.

Например, Кубилюс. В его окружении шаркают до блеска начищенными туфлями и улыбаются химически отбеленными зубами успешные молодые парни. Но такими они стали не потому, что что-то изобрели, создали (например, соломинку с гибким гофрированным наконечником), а потому, что были рядом с властью или даже ее имели. Эти крейвисы, адоменасы – невежественны и самодовольны. Они не подходят для казарм Президентуры. Там нужны покорные и безропотные исполнители. Например, такие, как Ирена Дягутене. Занавес того плана приоткрыла Людвика Поцюнене, вдова в Беларуси погибшего офицера Департамента госбезопасности Витаутаса Поцюнаса.

Очень вероятно, что она, как и Вянцкене, в Президентуру пришла по делу о заступничестве за своего погибшего мужа, должностного лица Департамента госбезопасности, а ушла совершенно убежденной, со слезами на глазах и поняв Президента как женщину, одинокого борца и патриота. А заговорила об этом Поцюнене тогда, когда для плана по замене лица Кубилюса на другое, более покорное, возникла опасность. Общественник Аудрюс Накас взял и обнародовал рассказ г-жи Ирены о том, как Грибаускайте унижает консерваторов. Людвику и прорвало:

– Сейчас остается только обнародовать детали своего собственного разговора с Президентом, который был через несколько дней в том же марте и в котором прозвучали те же самые интонации бессилия, – размышляла журналистка и тут же взяла себя в руки: – Не раскрою никаких деталей потому, что сейчас такое удовлетворение любопытства принесло бы моей стране больше вреда, чем пользы. Считаю, что распространение малозначительной, но двух влиятельнейших женщин в стране противопоставляющей информации имеет именно такую конечную цель.

Свой монолог Людвика окончила, совсем уж драматически обращаясь к Дале и Ирене[124]:

– Милые женщины, во имя той Литвы прошу, сделайте простое движение – оставьте все интриги, особенно такие неактуальные, как те обнародованные записи, поговорите по существу и подайте одна другой руку. По отдельности вы действительно немногое можете. Совсем другое, если вы пойдете вместе. Поверьте, кто-то этого действительно боится – и обнародование тех записей сейчас это просто подтверждает[125].

Однако г-жа Ирена прежде всего жена своего мужа и мать своих детей, а только потом – политик. Это ее делает частью системы. Сын женился на богатой девочке. Семья строила дом. И так вышло, что вместо одного дома на охраняемой территории выросло три. Пришлось позаботиться, чтобы три дома были записаны как один, но из трех частей, которые когда-нибудь будут соединены галереями… Я тут не придумываю, а цитирую собеседника «Последней инстанции» (лит. «Paskutinė instancijа»), члена постоянной строительной комиссии Вильнюсского самоуправления.

Есть еще дочь, которую повысили, когда она забеременела, в связи с чем ей было начислено довольно крупное пособие по материнству. Надо было позаботиться, чтобы в прокуратуре, проверив этот случай, сказали – «там все в порядке», так как за похожие случаи в отношении других беременных возбуждались уголовные дела о мошенничестве.

В конце концов, рухнул «Снорас». Сын г-жи Ирены должен был вытянуть деньги из уже банкротировавшего банка. Почти ни у кого не возникло сомнений, что это – незаконно. Однако Банком Литвы же руководит глава избирательного штаба Грибаускайте. Сын Дягутене из болота вылез сухим и нахальным. Он даже попытался судиться с Альгирдасом Буткявичюсом, обнародовавшим документы. 15 лет назад Шляжявичюсу хватило из претерпевающего крах банка забрать в несколько десятков раз меньшую сумму, и Президент потребовал его отставки. А здесь «все законно», только по-английски.

Можем только пофилософствовать, выкрутилась ли бы Дягутене так легко, если она не должна была оказать за это какую-нибудь крупную услугу. Ведь Дягутене – фаворитка не только Грибаускайте, но и Ландсбергиса, и ее кандидатура была выставлена на выборах нового лидера Союза отечества. Осталось только дождаться результатов выборов.

Однако случилась непредусмотренная и площадь Дауканто разочаровавшая вещь. Ирена Дягутене отказалась от своей кандидатуры на выборах нового председателя Союза отечества. Согласно фольклористам этой партии, ее отговорил Кубилюс, сказав, что личность Дягутене необходимо поберечь для президентских выборов. Та и поверила, а потом Кубилюс сообщил, что его кандидатом на выборах 2014 года будет Грибаускайте… Но кто ему поверит? Витаутас Ландсбергис решил не рисковать и все взять в свои руки. Он повернет партию к страдающему литовскому народу! Таким было гласное обещание. Негласно мало кто сомневался, что на самом деле консерваторов хотят приковать к дверям Президентуры.

«Они не слушаются»

«Медовый месяц» Грибаускайте и ее избравшего народа длился почти два года. У пиар-службы Президентуры получилось договориться почти со всеми крупными средствами массовой информации насчет правил игры, главное из которых гласит: «Критикуем всех, кроме Президента». Однако летом 2011 года начались вышедшие из-под контроля процессы.

–  Не выросли мы из беловоротничковой коррупции, – констатировала Даля Грибаускайте на четвертом году своего правления. Только не ответила, почему. Мой ответ такой: не выросли, так как у нас не было такой цели. Вот – история.

18 февраля 2012 года. На рабочем столе начальника Службы расследования финансовых преступлений (FNTT) звонит телефон государственной связи. Это еще кто такой? «Д. Грибаускайте» – написано на экране.

  • Гиржадаса надо уволить, – сказал всей Литве знакомый голос.
  • Я коротко ответил: «Нет», – начал рассказ Гайлюс.

Еще совсем недавно он был на «своем месте» – ловил криминальных преступников. А сейчас его место – в политике. Гайлюс – председатель Антикоррупционной комиссии Сейма, и в его кабинете всегда включен телевизор.

–    Пусть слушают, – улыбается.

«Они» – это на самом деле «он» – Ромуалдас Вайшнорас, заместитель директора Департамента госбезопасности. Вайшнорас был одним из тех людей, которые под ложным предлогом организовали увольнение двух глав Службы расследования финансовых преступлений – Виталиюса Гаулюса и Витаутаса Гиржадаса: якобы, они выдали тайные планы по банкротству «Снораса».

На следующий день после звонка Президента Раймундас Палайтис, министр внутренних дел, единолично отнял от глав FNTT право работы с секретной информацией и затем уволил их с работы. Уволили их неуклюже, в нарушение законов, в горячке: «Если мы неправы, то пусть дело рассмотрят суды».

Судами я уже управляю, – такие слова Грибаускайте цитировал один из советников председателя Сейма.

Фраза, по его словам, была сказана, когда женщины обсуждали дело обезглавливания FNTT. Ирена дрожала, Даля успокаивала.

–  Они были совершенно уверены, что в судах ни Гайлюс, ни Гиржадас ничего не выиграют, так как Президентура проконтролирует ситуацию звонками, – рассказывал политик – советник правящего большинства.

Через несколько дней общественники – Дарюс Куолис, Альвидас Мядалинскас, Бронюс Гянзялис, Аудрюс Накас и еще несколько сели посовещаться, что же делать.

  • Надо идти на площадь Дауканто. Президент пришла к власти, подняв флаг борьбы с коррупцией. Но апостолы коррупции берут верх. Надо собраться и поддержать Президента, – заявил кто-то, может, Накас.
  • Что это вам в голову пришло? – отозвался Альвидас и рассказал историю, от которой у собеседников перехватило дыхание.

Мядалинскас рассказал, что за несколько дней до этого, т.е. как только среди активистов-общественников послышались речи о том, что в поддержку должностных лиц FNTT будет организован митинг, как ему позвонили от имени Президента. Пригласили на встречу. Аудиенция была назначена на вторую половину дня, на три или на полчетвертого. Говорили вдвоем, без свидетелей.

  • Она умеет быть очень свойской, дружелюбной, – повторила мной уже не раз слышанную характеристику Грибаускайте с ней общавшаяся коллега. Ей вторил общественник, которого Грибаускайте пригласила как советника:
  • Член Сейма X рассказывал, что после одного такого разговора с глазу на глаз он вышел весь в слезах и убежденный, что она несчастна, одинока, бессильна. Только позднее опомнился, подумав о том, сколько там было актерской игры. Ведь она ведет себя подобным образом со всеми: она такая одинокая воительница, «и только ты мне можешь помочь…». Может, ей не приходит в голову, что мы же разговариваем друг с другом?

Разговор в Президентуре с Мядалинскасом начался с того, кто же такой этот общественник. Они, якобы, бывают двух видов: хорошие и плохие. Хорошим «подкидывают информацию», им предоставляется трибуна на крупнейших интернет-порталах и телеканалах.

–    А что случается с плохими общественниками? – полюбопытствовал Мядалинскас.
Выяснилось, что плохие становятся «уличными политиками», с которыми никто не общается, они не могут оказать никакого влияния, их проекты не получают финансирование.

Тогда Мядалинскасу, как потенциально хорошему общественнику, была дана информация о том, что Раймандас Палайтис на самом деле «ни при чем», так как Гайлюса и Гиржадаса уволила Президентура. У Мядалинскаса шок. Они в поддержку Грибаускайте чуть ли не новое движение организовали. Как горбачевскую перестройку, намеревались поддержать ее с площади Дауканто. А она говорит, что это ее работа. Палайтис – «ни при чем».

Бразаускас, который Успасских вытащил из аферы «Янгилы» голыми руками и  позднее наградил парней из «Вильнюсской торговли» (лит. «Vilniaus prekybа»),  знал железное правило власти: никакая работа не покажется грязной, если будешь ее делать чужими руками. А Грибаускайте взяла и дала Мядалинскасу понюхать свои. Сама очерняет себя!

–  Почему, Президент, ведь они прекрасные профессионалы? делился своим удивлением с коллегами Мядалинскас.

–    Они не слушаются, – таким было пояснение Президента.
В поддержку аргументов о неподходящести Гайлюса для должности, Грибаускайте, по словам Мядалинскаса, еще сказала:

–     Представь, за столько лет на службе даже дом себе построить не смог.

Рассказываю эту историю Гайлюсу. Он сверлит меня этим ничего не выражающим взглядом полицейского («Знаете, г-жа Рута, сколько лет я боролся с бандами? Двадцать!»), потом произносит:

–  Не знаю. Во мне еще есть немного дипломатии. С 1998 года я какой-никакой, а руководитель. А Гиржадас – вообще. У него только компетенция – и никакой дипломатии, – пытается пояснить свои отношения и отношения коллеги с начальством и советниками Президентуры Гайлюс.

Та компетенция Гиржадаса – очень специфическая. Его специализацией в бюро криминальной полиции было незаконное обогащение. Комиссаров, которые не смогли построить себе домов (для строительства дома зарплаты полицейского не хватит – для дома надо «брать»), всегда очень раздражало то обстоятельство, что вот ловят они какого-нибудь контрабандиста Вилюса Каралюса, а суд берет и заявляет, что несмотря на крупный масштаб преступления и миллионные убытки, понесенные государством, деятельность Каралюса только случайно напоминает организованную преступность, а в действительности это только небольшой проступок. Преступник получает условное освобождение и возвращается в свой несколько десятков миллионов стоящий каменный дом, который, кстати, громоздится рядом с Турнишкес, на улице Свайоню. Ну и было задумано ловить бандитов за самое чувствительное место – поинтересоваться их имуществом. Не можешь объяснить, откуда ты его взял, – отдай государству. Таким был план Гиржадаса.

Сойдясь в FNTT, оба мужчины решили испытать этот план и на белых воротничках – политиках, высших чиновниках.

По словам Гайлюса, помимо компетенции, у Гиржадаса есть еще и голубые глаза, за которые в него влюблялись коллеги. Но это – детали, более раздражающие, чем сплочающие жительниц площади Дауканто.

И вот они двое получают в свои руки весь аппарат борьбы с коррупцией – Службу расследований финансовых преступлений. Получают через кровь и слезы, которые проливал такой министр внутренних дел с очень яркой репутацией Раймундас Палайтис.

Гайлюс выиграл пост на общественном конкурсе. Тогда пришло время ему выбирать заместителя. Ну и началось.

– Бери Юцявичюса[126]. Человек – изнутри системы, поможет сориентироваться, – советовал Миндаугас Ладига, вице-министр внутренних дел, человек из так называемой среды «государственных деятелей».

По этому случаю даже поменяли порядок назначения заместителя FNTT. Кястутис Юцявичюс должен был быть назначен без конкурса. Этот Юцявичюс позднее и станет главой FNTT, завершая формирование «правоохранительной брони» площади Дауканто. Грина, Юцявичюс, Палайтис, Валис. Все через мою голову достигли вершины своей некомпетенции.

Но Гайлюс упрямился. Конкурс будет. Гиржадас победил, хотя Ладига на устном экзамене поставил ему 7. Другие члены комиссии поставили высшие баллы.

–    Может, работать вместе будем… – сказал Ладига, словно и признавая поражение.
Вскоре после этого Витаутас Гайлюс прошел первое крещение.

– Ко мне пришел запрос насчет средств белоруса Алеся Беляцкого, имеющихся в банках Литвы, – рассказывал Гайлюс.

Беляцкий, противник белорусского режима, действительно в Литве имел счета, на которые демократию поддерживающие международные организации переводили средства. Таким образом финансировалась деятельность белорусской оппозиции. Гайлюс запрос белорусского КГБ выбросил в мусорное ведро.

– Может, надеялись, что я «сделаю промах»? Передам эти данные и буду с шумом уволен. Два зайца одним выстрелом? – размышляет Гайлюс.

И вот что важно. Он совершенно не сомневается, что его противники в Литве имеют тесную связь с белорусскими спецслужбами. А эта связь тянется с тех времен, когда кто-то в литовском министерстве иностранных дел и, по всей вероятности, в департаменте госбезопасности начал передавать Минску информацию о заграничной поддержке белорусской оппозиции.

– А, может, оппозиция просто «не отстегнула», потому и было задумано их наказать? – на сленге коррупции размышляет Гайлюс, который тогда не ошибся и не дал повода уволить себя.

Но Беляцкого все равно возьмут. Данные о на его счетах находящихся деньгах через суды истребует служащая Министерства юстиции, муж которой имел с Беларусью связанные контракты. Поднимется скандал и появится оправдание. Якобы, так поступили на основании договора о правовой помощи. Ложь! По тому договору данные можно предоставлять в случае уголовного дела, а дело в отношении Беляцкого возбуждено и он посажен на семь лет лишь после получения информации из Литвы.

Ну и что? Должностное лицо Министерства юстиции Аушра Бярнотене, через суды заставившая коммерческие банки предоставить Беларуси данные о средствах, содержащихся на частных счетах Беляцкого, получила замечание и новую работу в Национальной судебной администрации. Президентура не возражала.

Беляцкий на своем личном счете держал деньги фонда «Вясна». Тот фонд предназначен для поддержки семей преследуемых Лукашенко людей и политзаключенных. Министерством юстиции Литвы через суды из банков вытащенная информация свидетельствовала о том, что в фонде было примерно 200 000 долларов США.

Вся история заключения Алеся Беляцкого в тюрьму общими усилиями Вильнюса и Минска совершенно сбивает с ног. Вильнюс Минску выдал не данные банковских счетов двух противников Лукашенко – Беляцкого и Валентина Стефановича. Вильнюс выдал информацию о банковских счетах 400 белорусов в обмен на аналогичную информацию о 500 литовцах[127].

Журналист Николай Халезин еще пояснил, что за два года до того времени Литва запретила гражданам Беларуси открывать банковские счета в банках Литвы. Исключения делались только для защитников прав человека и общественных организаций. Несколько сотен Вильнюсом сданных белорусов успело сбежать за границу. Минск ждал, что сбежит и Беляцкий, тогда можно было бы объявить его мошенником, уклоняющимся от уплаты налогов, и очернить его репутацию. Предчувствуя это, Беляцкий не сбежал, но был осужден и посажен в тюрьму на семь лет[128].

Вице-премьер белорусской партии христиан-демократов Павел Северинец по этому случаю заявил, что это был «удар Литвы ножом в спину белорусской оппозиции». Кроме того, добавил, что не верит официальному пояснению Литвы, что это была «техническая ошибка».

  • Никакая это не ошибка, это исполнение воли Дали Грибаускайте, – отрезал Северинец. А белорус-политолог Юрий Хащеватский, ссылаясь на свои источники в Вильнюсе, сказал, что таким образом исполнялась воля литовских финансовых слоев.
  • Нет сомнений, что она оказала услугу своим друзьям, – заявил Хащеватский, имея ввиду Грибаускайте.

Выясняя причины предательства, белорусский интернет-портал tut.by собрал данные о бизнесменах, имеющих интересы в Беларуси. Предположительная воля Грибаускайте отдать данные о белорусской оппозиции Лукашенко связывается с мебельной фабрикой «Mebelain», построенной концерном SBA в Беларуси.

–    Когда начали строить, все поменялось, – говорил Хащеватский.

Но есть и больше «олигархов, нуждающихся в помощи». Например, братья Гинтарас и Миндаугас Марцинкявичюсы, отделившиеся от десятки «Вильнюсской торговли» (лит. «Vilniaus pre­kybа») после распада LEO LT. Они в Беларуси учреждают сеть розничной торговли. Уже понакупали десятки земельных участков.

Большие интересы в Беларуси имеет и творение Бронисловаса Лубиса «Ахема» (лит. «Achema»), и творение Видмантаса Кучинскаса «Арви» (лит. «Arvi»). По данным белорусского портала, Кучинскас, который имеет контракт об экспорте белорусской технической соли, пытался вместе с местным обществом построить завод калийных удобрений, но не смог договориться. Предприятие агробизнеса в Беларуси зарегистрировал Рамунас Карбаускис, крупнейший литовский землевладелец. «Вичи» (лит. «Viči») Висвалдаса Матийошайтиса в Минске имеет два предприятия.

Процветал в Беларуси и Владимирас Романовас, один из ярчайших предпринимателей из Литвы. Там и мужчины бывшего «Рубикона» – в Белоруси производится и в Литве дорого продается биотопливо – древесные отходы. Дела с белорусами есть и у Арвидаса Авулиса.

Если Хащеватский прав, то кто из них, из этих олигархов, был самым важным для принятия решения по поводу выдачи Беляцкого? Кстати, есть и совершенно противоположная версия – якобы, Беляцкий был принесен в жертву за информацию о бизнесах литовцев в Беларуси. Якобы, некоторые из тех бизнесменов ощутили себя слишком свободно, начали соваться в политику, и площади Дауканто понадобилось сотрудничество с Лукашенко для того, чтобы взять их за горло. Скорее всего были согласованы оба интереса. Одних бьешь, другим это на пользу.

Как в первом, так и во втором случае Виталиюс Гайлюс продемонстрировал неповиновение, отказавшись передать данные Минску. Может, тогда и была заработана репутация, о которой Грибаускайте Мядалинскасу сказала коротко и ясно:

–    Он не слушается!

Во второй раз за Гайлюса взялись, не скрываясь в секретных операциях.

– Коллеги, в моем кабинете служебную информацию раскрывать не будем. Здесь почему-то установлено подслушивающее устройство, – сказал Гайлюс во время одного утреннего собрания FNTT.

Была середина ноября 2011 года. Банк Литвы только что приостановил деятельность банка «Снорас». Начато слежение за Виталиюсом Гайлюсом, так как Вайшнорас, заместитель директора Департамента госбезопасности, написал ложный служебный донос с подозрениями, что Гайлюс может быть связан с утечкой информации о планируемой операции прессе.

– Информация была слита через добрую неделю, когда расследованием по делу «Снораса» начала руководить Генпрокуратура. В первую неделю ноября Василяускас пришел в Генпрокуратуру, а в середине месяца – уже утечка информации, – иронически усмехается Гайлюс.

А с ним глава Банка Литвы Витас Василяускас вел переговоры по поводу дел «Снораса» уже с весны. Просил, чтобы FNTT начала оперативное расследование в связи с тем, что в швейцарском банке лежат ценные бумаги «Снораса» на более чем миллиардную сумму.

  • Какое оперативное расследование в Швейцарии? Вы слышите, что говорите? – удивлялся Гайлюс представлению главы Банка Литвы о том, что FNTT может предпринимать разведовательные операции в дружественных европейских странах.
  • Надо, чтобы прокуратура начала досудебное расследование и отправила официальный запрос. Другого пути нет. Там действительно было что расследовать, и мы предлагали, чтобы дело было одно, в руках Генеральной прокуратуры, а следователи из различных служб по своей компетенции расследовали бы отдельные его части.

По словам Гайлюса, именно их с Гиржадасом спор по поводу тактики расследования и стал предлогом для применения суровых мер. На площадь Дауканто приносились тайно записанные разговоры Гайлюса и  Гиржадаса, в которых они критиковали решения Банка Литвы в отношении «Снораса»:

– Этих парней (акционеров «Снораса») было за что сажать, однако с банком мы предлагали вести себя так, как латыши вели себя с банком «Parex».

Банк «Parex» был национализирован и превратился в государственный банк «Citadele», который действует и сейчас. Однако Василяускас получил другую команду – банк уничтожить. Откуда пришла такая команда?

Решения часто оцениваются по тому, кто извлекает из них пользу. Данные о сотнях тысячах держащихся в «Снорасе» вкладах жителей перенял банк SEB. Большая часть вкладчиков и осталась в том банке вместе с государственными компенсациями, выплаченными по застрахованным вкладам. Деньги для компенсаций – более 2 миллиардов литов под почти 7 процентов – одолжило государство. Они распространились по другим коммерческим банкам, бывшим конкурентам «Снораса», сильно пострадавшим во время кризиса.

Поэтому в Литве быстро распространяются теории заговора, якобы, «Снорас» был уничтожен не столько потому, что у него были неисправимые проблемы, сколько потому, чтобы окрепли другие банки.

– Вспомни, куда Грибаускайте устремилась, едва будучи избранной, – подсказал один такой «заговорщик».

И снова приходится нырять в интернет. 16 июля 2009 года. Вся пресса сообщает о первом заграничном визите Дали Грибаускайте. Президент с рабочим визитом прибыла в Швецию. Что она там делает?

– Не знаю, меня не пустили, – говорит журналистам Линас Бальсис, тогдашний советник Президента.

В Посольство Литовской Республики в Стокгольме прибывают главы Swedbank и SEB. Грибаускайте с ними переговаривалась с глазу на граз более двух часов. О чем они говорят? Чего ожидают? Шведские банки в то время в Литве понесли убытков на 3 миллиарда литов. Ничего хорошего не ожидалось и от следующего года.

Экономического аналитика Стасиса Якялюнаса с деятельностью шведских банков связывает литовская версия мир сотрясавшего финансового кризиса:

Какова суть анатомии литовского кризиса? Суть – эффект шведской «Дружбы»[129]. В 2005-2008 гг. в Литву из Швеции ежегодно стекался денежный поток размером 10-12 млрд литов. Этот излишек шведских денег попадал на счета жителей и предприятий Литвы в виде кредитов. Благодаря конкуренции между банками кредиты раздавались свободно. Во время излишка денег в Литве действовавшие банки на 100 проц. финансировали кредит. Им хватало, чтобы после возвращения кредита на одного члена семьи приходилось 600-650 литов в месяц. Цена на недвижимое имущество (НИ) в Литве в период 2004-2007 гг. ежегодно возрастала на 30 проц. Наибольшая часть из Швеции «импортированных» денег попала в сектор НИ, 15 проц. – ушли на потребительские кредиты. Это вызвало быстро растущее потребление и ожидания в стране. В связи с увеличенной стоимостью НИ было выдано новых кредитов на 4 млрд литов[130].

Так за несколько лет шведские банки переняли литовский рынок. Однако разразившийся кризис вынудил поменять направление течения денежной реки. Скандинавские банки с начала кризиса в 2008 году до середины 2012 года вывезли из Литвы более 15 млрд литов, так как должны были помогать своим главным банкам, которых тоже душил кризис.

Таким образом, летом 2009 года в комнате совещаний литовского посольства в Стокгольме запершиеся шведские банкиры и Грибаускайте должны были прекрасно понимать, что положение незавидное у всех. К тому же оно ухудшалось. Глава Центрального банка Швеции прогнозировал, что в 2010 году убытки их банков в странах Прибалтики составят около 9 млрд литов.

Когда в 2011 году Банк Литвы объявил «Снорас» банкротом, разделывать его тело – вкладчиков с им государством гарантируемыми компенсациями – Шведские банки ринулись так, словно бы не ели целую вечность. Была ли предусмотрена такая траектория за два года до этого в Стокгольме? Об этом мы узнаем в том случае, если кто-либо кому-либо из участников того тайного совещания плеснет в бокал вина капельку сыворотки правды.

Известно только то, чего скрыть было невозможно. Осенью 2009 года из Стокгольма возвратившуюся Грибаускайте встретила президент банка SEB. Запершись, женщины снова о чем-то переговаривались.

Грибаускайте должна была чувствовать на себе своеобразную ответственность за шведские инвестиции в банковское дело Литвы, так как именно она руководила приватизацией Сбербанка Литвы. Единственному в конкурсе участвовавшему покупателю – Хансабанку, который позднее стал называться «Swedbank», – государственный Сбербанк был продан за 150 млн литов. При управлении Грибаускайте финансами страны по существу и произошла передача литовского банковского дела в руки скандинавов.

То, что я сейчас скажу, будет небольшим отклонением от рассказа. Но это отклонение красноречиво свидетельствует о том, что Грибаускайте очень часто говорит одно, а делает совсем другое.

2009 год. Даля Грибаускайте – уже Президент и готовится к визиту в США. Американские дипломаты не очень понимают, что тут происходит. Грибаускайте отказывается от всех встреч с бизнес представителями США, которые могли бы инвестировать в Литве. Почему? Что случилось?

История во всех подробностях описана в секретных письмах дипломатов США, которые обнародовал веб-сайт «WikiLeaks».

Country‘s future economic growth. Semaska told us that Grybauskaite does not want to be associated with businessmen (noting she rejeсted his advice to lead of a group of Lithuanian businessmen on a visit to Estonia and Finland earlier in the fall). Her refusal reflects her view that suсh businessmen would want to accompany her only to ask her for favors and to curry political influence, damaging the independence from special interest groups that has helped underpin her popularity.

Сямашка (тогдашний советник Президента. – Р. Я.) нам сказал, что она не хочет, чтобы ее связывали с предпринимателями (он отметил, что Президент отказалась этой осенью вместе с группой предпринимателей ехать в Эстонию и Финляндию). Этот отказ отражает ее мнение, что предприниматели будут хотеть сопровождать ее лишь для того, чтобы просить обо всяческих услугах и повышать свое политическое влияние, а это подорвет ее популярность, отвоеванную демонстрированием независимости от групп интересов.

Странная речь. Ведь тогда уже ни для кого не была секретом связь Грибаускайте с семьей Гарбаравичюсов, управляющей импортом российского электричества. Было известно и о ее услуге «Вильнюсской торговле» (лит. «Vilniaus prekyba») и помощи Успасских, когда были спасены деньги «Янгилы». И еще – на только что прогудевшей президентской избирательной кампании ей помогал человек из чуть ли не самой влиятельной бизнес адвокатской конторы LAWIN. Господин внушительных габаритов Витас Василяускас – оттуда[131]. Фаворит Грибаускайте министр энергетики Правительства Кубилюса Арвидас Сякмокас не сумел и шагу ступить без дорогих советов той конторы.

А сейчас вернемся к Виталиюсу Гайлюсу, 45-летнему сыщику, у которого было другое мнение о том, как надо расследовать то, что натворили акционеры «Снораса».

– Гиржадас с ними спорил, утверждал, что не надо идти в банк в масках, проводить там обыски. Меня там не было, но вечером Витаутас был в моем кабинете и рассказывал о том споре, когда позвонил Василяускас и сердито заявил: «Ваши парни – против нами запланированных действий расследования». Как это «против»? Мы против того, чтобы возбуждалось семь отдельных дел!

На следующий день в «Литовском утре» (лит. «Lietuvos rytas») – статья. Рассказывается о совещании и планах взяться за «литовские банки». В Генпрокуратуре – снова совещание. Кто слил информацию?

  • Ай, не надо расследовать, – вспоминает Гайлюс слова заместителя генпрокурора Раулушайтиса. – Должно быть, через окна подслушали.
  • Через какие окна, дурак…

К вечеру Гиржадас уже собрал информацию о том, кто, через кого и как донес журналистам весть об операции «Снораса». От источника в Генпрокуратуре, через посредников, бывших прокуроров, до самых восприимчивых ушей коллег.

– Он указал слишком много деталей – может быть связан с утечкой, – написал Вайшнорас в служебном доносе, и в кабинете Гайлюса появились «жучки».

С того времени Гайлюс и днем, и ночью держит включенным телевизор или радио:

–    Пусть слушают.

Только читатель не должен по этим словам комиссара сделать вывод, что если ты положишь мобильный к работающему радиоприемнику, то уже смело можно рассказывать все секреты. Просто при работающем телевизоре по кривой звука на экране кегебешного компьютера нельзя различить, когда говорите вы, а когда – телевизор. Сыщикам для 10 минут вашей ценной исповеди приходится прослушать долгие часы телевизионной фонограммы.

  • Уходи в отставку. Все равно уже заработал себе пенсию. Почетно проводим. Цепляться не будем, – вызвав Гайлюса, сказал Палайтис.
  • Вы мне не тыкайте. Не вы мне эту пенсию заработали, – отрезал Гайлюс и, конечно, в отставку не ушел. И Гиржадасу не позволил это сделать.

Тогда началась история с детекторами лжи. Аппаратом управлявший специалист назвал Гайлюса и Гиржадаса лжецами. Гайлюс потребовал о повторной экспертизе.

Однажды утром его вызывают в Президентуру к советнику Президента по вопросам безопасности и обороны Йонасу Маркявичюсу. Наряду с Вайшнорасом, фактически руководящим департаментом госбезопасности, Миндаугасом Ладигой, марионеткой которого, как считается, был министр внутренних дел, и Дайнюсом Дабашинскасом, управлявшим всем процессом из кабинета вице-председателя Сейма Альгиса Чапликаса, этот Йонас – это человек, говорящий прямо в ухо Президенту. Такой «совершенно никакой» на внешность. Стянул бы кошелек из рук, так я с трудом бы даже смогла охарактеризовать его внешность.

Ну, среднего возраста, среднего роста. Ничем не выделяется ни в движениях, ни в речи, ни в одежде.

  • С вами говорить не буду, – заявил ему Гайлюс. Маркявичюс помчался «наверх»:
  • Президент вас примет. Гайлюс рассказывает:

– Говорили около часу. Разговор был спокойным, дружелюбным. Я не позволяю, чтобы на меня кто-либо кричал. Она мне сказала, что я подозрительно вела себя, когда критиковала тактику операции «Снораса». «Вы с Гиржадасом были против такого формата перенятия банка», – как-то так она выразилась. Я рассказал свою версию того, как все произошло. «Ко мне информация от советников приходит в искаженном виде», – сказала она. Все. Сказала: «Работайте». Еще назвала дела, которые нам надо продолжать.

Когда было объявлено, что вторая проверка Гайлюса на детекторе лжи была для него благоприятной, снова звонок из Президентуры. Маркявичюс снова хочет встретиться. Только не в Президентуре – а на проспекте Гядимино, рядом со старым книжным, угол которого сейчас стал роскошной блинной. Еще через час – новая встреча, в новом месте. Сейчас уже – за Архикафедральным собором.

  • Какая тут конспирация? – спрашивает Гайлюс, но смекает, что так советнику ближе сбегать к Палайтису. Двери министерства – прямо напротив места встречи.
  • Что, серьезно сказала, чтобы вы работали дальше?
  • Ну да.

Гайлюс думал, что это уже – все. Не тут-то было. Через несколько дней снова. Палайтис:

–     Уволь Гиржадаса.
– Иди ты знаешь куда!..

Еще через неделю Грибаускайте:

  • Увольте Гиржадаса.
  • Не уволю.

Главы FNTT были уволены после того, как у них было отнято право работать с секретной информацией. Материалы для увольнения подготовил Вайшнорас из Департамента госбезопасности. «Палайтис здесь – ни при чем», – уверила Грибаускайте журналистов и добавила горячую тираду о репутации госслужащего, которая должна быть «безукоризненной». Суд первой инстанции установил, что как Гиржадас, так и Гайлюс были уволены незаконно.

Два месяца Гайлюс жил на деньги страховки, предназначавшейся на учебу детям. Тогда он выиграл в суде против Министерства внутренних дел, которое его уволила по прямому указанию Грибаускайте.

«Эти бабы больше никогда не получат работу!»

По данным обозревателей вильнюсской политики, Президент разозлилась на коллегию судей, осмелившуюся прекословить своему работодателю. Декреты о назначении судей подписывает ведь она! Но гильдия судей в то время уже была на ножах с Грибаускайте. Может, больше на ее советников, которые, якобы, приходят и указывают, как и какое дело должно разрешаться.

Послушные бесстыдники в тени Президентуры

– Репутация не должна вызывать никаких сомнений! – этими словами, как всегда коротко и строго, Грибаускайте пояснила свою позицию касательно увольнения должностных лиц FNTT.

Много у кого аж дыхание перехватило от такой несправедливости… Ведь она сама покровительствует легиону мошенников!

Валинскасу снова было что добавить.

  • Разделяй и властвуй. И не раз приходилось это слышать при разговорах с Дягутене, Кубилюсом… Это – общеизвестная тайна, что, встретившись с одними, она говорит о других одно, а встретившись с другими – другое.
  • Обговаривает?
  • Да.
  • Например?
  • Скандал FNTT. Департамент госбезопасности предоставил справку. Президент знала ее содержание и решение об увольнении глав службы было, несомненно, благословлено на площали Дауканто. После этого возникла большая суматоха, сопротивление. Тогда в качестве пушечного мяса был подсунут министр Палайтис. Она инициирует процесс, а потом воздерживается от дальнейших действий. То же самое и с министром культуры. За определенную «лояльность» ему был обещан пост – посла при ЮНЕСКО в Париже. Президент его использовала как шахматную пешку в той огромной партии.

Тут Валинскас рассказал об одной из самых крупных измен, которые ему когда-либо доводилось испытывать. Была такая ситуация, когда Валинскас, которого все приносили в жертву, задумал стать оппозицией, но в таком случае это значило бы, что надо отозвать им номинированных министров.

Правительству Кубилюса пришлось бы заново проверять доверие в Сейме, которое и так уже было подтаявшим.

И вот Арунас Гялунас, министр культуры, делегированный Партией народного возрождения, заявляет, что с этих пор он пойдет с Элигиюсом Масюлисом и его Движением либералов. Власть была удержана. Что случилось с Гялунасом? Его подкупили…

  • Это – факт. Президент сказала, что все вопросы с Кубилюсом согласованы. Правительство исполнило то, что сказала Президент.
  • Отблагодарила?
  • Да. Думаю, что да.

Посольство при ЮНЕСКО довольно долго не имело начальника, когда оттуда, тоже по воле Грибаускайте, была отозвана Ина Марчюлените. Сторонники литовского исторического наследия были готовы целовать той Ине руки – такой она была для них помощницей. Она помогла защитить Куршскую косу от инвазии богатеев под опекой чиновников. Отстояла старый Вильнюс, разрушаемый подземными гаражами. Коротко говоря, была настоящей занозой в мягком месте у элиты.

Грибаускайте вытащила занозу. Тогда три страны Прибалтики выдвинули Марчюлените кандидатом на должность генсекретаря ЮНЕСКО. После первого тура Литва своего кандидата внезапно отозвала. Эстонцы и латыши остались недовольными, так как их кандидата похитили. А сейчас – внимание! Литва на выборах поддержала приятельницу Грибаускайте еврокомиссара Бениту Ферреро-Валднер, которая выборы с треском проиграла. Однако небольшие услуги укрепляют дружбу! В то время уже мало для кого было секретом, что Грибаускайте собирается заполучить не только вторую президентскую каденцию, но и какой-нибудь высший пост в Брюсселе.

– Будем экономить, – заявил кто-то из Министерства иностранных дел. И экономили, пока то рабочее место в Париже как опора не потребовалось Гялунасу. Вдруг экономить больше не надо.

Гялунас – хороший тип. Похоже, что он получил полную свободу действий. За несколько месяцев его в должности в государственные органы на хорошие работы с хорошими зарплатами были посажены главные подозреваемые по делу о культурной краже ВКСЕ (Вильнюс – культурная столица Европы), а символом культурной коррупции называемый Гинтаутас Кевишас у одного кандидата выиграл конкурс на дальнейшее руководство Национальным театром оперы и балета. И все это – невзирая на предъявленные подозрения в том, что он «обчистил» театр.

– А что? И Президент после того, как Кевишу были предъявлены подозрения, ходил в театр, сидел в ложе. Общался.

Так утверждают те, которые должны знать повестку дня Президента.

  • Как к управляющему к нему претензий нет, – заявила Грибаускайте, когда общественность обсуждала назначение Кевиша на третью каденцию подряд.

Безукоризненная репутация… Дело Кевиша уже было готово к отправлению в суд, как вдруг по требованию Президентуры были уволены оба – Гайлюс и Гиржадас. Гайлюс рассказывал, что, придя в FNTT, он нашел покрытое пылью дело о ремонте сцены Национального театра оперы и балета на 30 млн литов:

– Оно было отдано чиновнику, который ввиду нехватки компетенции так бы его никогда и не расследовал.

Гайлюс тогда отдал дело чиновнику более смекалистого ума, и через несколько дней появилось заключение аудита, очень неблагоприятное для подозреваемого.

Потом вот что еще произошло.

Представьте себе раннее утро в квартале Лаурай. В том самом, который для себя и себе подобных создали люди девятки «Вильнюсской торговли» (лит. «Vilniaus prekybа»). Роса на сосновых иголках испаряется, тронутая первыми лучами поднимающегося солнца… Над Нерисом – туман. Слуги еще тихо, на носках собираются на работу. Благословенные часы утреннего сна. Только вдруг:

–    Откройте – полиция!

Шум, вонь выхлопных газов из не очень хороших полицейских машин, грязные ботинки на персидском ковре. Во владении Кевиша – обыск. Двухэтажный дом, обставленный антикварной и по заказу изготовленной мебелью. Белый рояль. Стул, обтянутый кожей какой-то неродившейся твари…

Он начал тут обосновываться, когда ему покровительствовал сам Альгирдас Миколас Бразаускас и они вдвоем уничтожали творение всей жизни Саулюса Сандяцкиса – Камерный оркестр Литвы. Сондяцкис, социал-демократ, публично выступил против Бразаускаса и этого хватило, чтобы его оркестр был ликвидирован. Восстановлен позднее, с другим руководителем.

Въехал в свое владение в сосновом лесу у Нериса Кевишас тогда, когда покровительствование ему переняла Грибаускайте. Всю жизнь казенную зарплату бравший и в Литву за гигантские гонорары (за счет государственного кармана) привозивший звезд российской сцены, Кевиш той сложной «работой» нажил дом в Лаурай с бассейном в отдельном флигеле. Об интерьере дома позаботилась дизайнер, которая за обстановку одного квадратного метра берет столько, сколько зарабатывает в этом доме обыск проводивший полицейский за месяц. А квадратных метров, которые надо обыскать, – более 300.

Утренний ритуал в Лаурай нарушен. Не будет утреннего плаванья в бассейне. Конечно, обыск был проведен запоздало. Если бы мы придирались, то сказали бы, что цель вторжения – унизить лицо, а не найти доказательства по делу. Унизить того, кто на протяжении долгих лет унижал правоохранение, когда, приблизившись то к одной, то к другой экселенции, превращал предполагаемое преступление просто в «хорошее управление».

– С деловой точки зрения к г-ну Кевишасу замечаний точно нет, и он действительно один из тех руководителей, кто умеет качественно работать, – заявила Грибаускайте, когда у нее спросили, а что же теперь будет с теми плесенью покрывшимися «резонансными» делами.

Что это? Может, ошибка? А, может, это – know-how, который сейчас явно виден в путинской России? Вокруг президента – свои расхитители государственной собственности, свои олигархи, к которым не применяются общие правила.

Есть и другое объяснение. Кевишаса Грибаускайте охраняет как проводника «мягкой силы» России. «Мягкая сила», или воздействие «на территории бывшего СССР» через распространение русской культуры, – это термин кремлевских пропагандистов. Кевишас этой силе дал проявиться, всячески прославляя и сусоля российских звезд. От альтиста Юрия Башмета до скандального Валерия Гергиева. Ты мог не знать, как выглядит альт, но уж точно слышал о Башмете из рекламы по телевидению.

Кевишас был первым, кто протянул руку дирижеру Гергиеву, когда тот в 2008 году устроил концерт в русскими оккупированном грузинском городе Цхинвали. Исполнил там 7-ую (Ленинградскую) симфонию Дмитрия Шостаковича, произнес русскую инвазию прославляющую речь.

И вдруг Гергиев появляется в репертуаре акции «Вильнюс – культурная столица Европы». Именно в той части, за которую отвечает Кевишас, – в оперном фестивале. Кремлевский рупор Гергиев – почетный гость культурной столицы Европы.

Еще об одном совпадении мне рассказал человек из обслуги банкетного зала Театра оперы и балета:

– Смотрю, наш директор пьет кофе с российским послом по вопросам культуры называемым Михаилом Швыдкой!

Тот Швыдкой – не просто какой-нибудь там рядовой кремлевский помощник. Он дослужился до специального представителя по международному культурному сотрудничеству – после того, как поруководил российским государственным телеканалом. Дирижируемый Швыдкой, тот канал помог Путину избавиться от генпрокурора Юрия Скуратова: показали спецслужбами потерянную видеозапись, на которой на Скуратова похожий человек в бане моется с проститутками. Чуть позже номер с проститутками власть использовала для компроментирования журналистов и политиков оппозиции.

 

Чистка

Журналисты в мельчайших подробностях описали, какие группировки и как борются за влияние на площади Дауканто. Увольнение Гайлюса и Гиржадаса было той историей, которая заставила многих вскрыть карты. Ничего удивительного. Служба расследования финансовых преступлений еще никогда не доставалась просто обыкновенным полицейским, которые на воровство из государственной казны смотрели бы просто: как на преступление. Неважно, кто ты и кто твоя «политическая крыша». Воруешь? Сядешь!

Такой взгляд подействовал как наживка, выманившая на поверхность воды щук и сомов политической жизни, в других случаях предпочитающих прятатья на дне.

Одну такую группу журналист Римвидас Валатка когда-то назвал «государственными деятелями», людьми, которых заботят государственные дела. Это словосочетание к ним прилипло, как банный лист к голой ягодице. Чаще всего, конечно, прозвище «государственные деятели» говорилось с большой дозой иронии. Понимай, мол, что за государственные деятели. Они – группка собутыльников, задумавших узурпировать государство.

На самом деле это была группа очень опытных политиков и высоких чиновников, которые нашли друг друга в первой Президентуре Валдаса Адамкуса. «Серые кардиналы государства», цель которых сначала была благородной – сохранить государственное направление. Езда по «американским горкам» удач и неудач чуть позднее некоторых из них сделала более ленивыми. Превратила в циников, стремящихся только к прибыли.

Сначала это были отдельные люди, каждый из которых в своем кабинете ужасался тому, каких политических лидеров волны демократии выбрасывают на поверхность из подгнившего дна общества. Они приходили в ужас от методов работы Бразаускаса. Боялись Сляжявичюса. Полным дном им показалось триумфальное шествие Успасских к власти. Мужики попивали пивко или чего покрепче и размышляли, что делать, чтобы «корабль страны не отвлекался по сторонам» в связи с изменчивой волей Его Величества Избирателя.

– Крылья им дал «паксогейт». Увидел, что действуя вместе они сила, – пояснил мне человек, который почти ко всем «государственным деятелям» когда-то был на «ты».

Лидером «государственных деятелей» всегда назывался Альбинас Янушка. Саюдист, сигнатар Акта независимости, на протяжении долгого времени работавший в Министерстве иностранных дел. Пять лет он был советником Валдаса Адамкуса. Что еще о нем можно сказать? Учился в Ленинграде, университете имени А. Жданова, биологии, когда в том же Ленинграде на «Рот-Фронтe» из сил выбивалась Даля Грибаускайте. Оба отрицают, что тогда они общались.

Еще Янушка когда-то пытался стать лидером социал-демократов Литвы, но не тех, которые были коммунистами, а тех, которых бывшие коммунисты, в конце концов, проглотили вместе с названием. Янушка столько времени провел в политическом закулисье, что смог бы прибавить себе на жизнь, организуя в нем экскурсии. Но ему хватает ренты сигнатара.

Куда менее известная персона, называемая правой рукой Янушки, – Дайнюс Дабашинскас. Кегебешник. До скандала по поводу смерти Витаутаса Поцюнаса и расследования деятельности парламентского департамента госбезопасности – заместитель директора Департамента госбезопасности. Согласно источникам, утверждения которых проверить невозможно, Дабашинскас фактически руководил департаментом, ввязался в неясные связи с российскими газовыми посредниками, больше всего с Римандасом Стонюсом. Он тоже был не последний из тех, кто отправил Витаутаса Поцюнаса в Беларусь, а тот там погиб при невыясненных обстоятельствах. Есть догадка, что в связи с расследованием дела о в Литве пропадавшей поддержке белорусской оппозиции из зарубежных стран.

Еще один человек, причисляемый к «руководству» этой компании, – Дарюс Юргялявичюс. Тоже кегебешник. Когда ему пришлось покинуть службу, стал бизнесменом в Грузии. Там за несколько миллионов приобрел телевизионную компанию. На вопрос, откуда у бывшего госслужащего такие суммы, пока что ответа нет.

Карточный домик влияния «государственных деятелей» распался, когда возник сильный шум касательно обстоятельств смерти Витаутаса Поцюнаса. Сейчас можно только выдвигать версии, почему так произошло. Может, мужчины поверили в свою неуязвимость? А, может, просто обленились, потеряли бдительность и допустили ошибку. Вместо того, чтобы обуздать страсти, плеснули масла в огонь.

«Неосторожное мочеиспускание пьяного, истосковавшегося по любовнице пожилого мужчины через окно гостиницы», – такую версию смерти Поцюнаса неофициально подкинул Департамент госбезопасности. Ну и началось… У Поцюнаса были друзья в тогдашней оппозиции – среди консерваторов. Перед изгнанием в Беларусь он успел посетить своего друга Кястутиса Масюлиса. Отказался от кофе и чая, сел на качели в просторном дворе загородного дома Масюлиса и долго рассказывал о плане завладения государством. Масюлис остался в ужасе, однако говорить начал только после смерти друга.

Головой своей ручаюсь, больше всех во всем этом шуме виноват тогдашний глава Департамента госбезопасности, резервист КГБ[132] Арвидас Поцюс. Это только миф, что КГБ в свои ряды допускал только самых умных, смекалистых. Ой нет… Наибольшими шансами попасть туда обладали карьеристы, люди жадные или имеющие особые потребности, не всегда законные и неохотно предаваемые огласке. И когда складывается сложная ситуация, когда надо контролировать общественное мнение, они допускают ошибки.

Например – скандал в России по поводу так называемого «списка Магницкого». Поцюс тут никак не связан, но этот случай красноречиво свидетельствует об им пройденной школе. Раскрывает там прививаемую профессиональную тупость. Итак, предыстория такова: Москва поссорилась с Вашингтоном по поводу убийства адвоката Сергея Магницкого в российской арестантской. Магницкий сделал две вещи. Кремль предлагает версию, якобы, он создал схему, по которой акционерами «Газпрома» стало очень немаленькая группа иностранцев. По версии Вашингтона – он раскрыл, как российские чиновники воруют и отмывают казенные деньги[133]. Тогда Москва находит предлог для закрытия адвоката и, как предполагается, его убийства. Вашингтон издает «список Магницкого» – записывает тех, кто связан со смертью алвоката, и запрещает им въезжать на территорию США.

Ответ Путина – запрет американским гражданам усыновлять/удочерять сирот из России. И вот последний аккорд этой мести при помощи младенцев. Сотрудники ФСБ[134] в одном закоулке России нашли женщину. Помыли, протрезвили, отвезли в столицу, где она заявила, что ее ребенка растят какие-то американцы и что она хочет своего ребенка вернуть. Страшно любит, скучает, плачет… Выключаются съемочные камеры. Женщина получает свою денюжку и сажается в поезд – домой. В поезде она так напилась, подняла такой скандал, что машинисту пришлось ее по пути высадить…

Вот какие пропагандисты, эти кегебешники…

О что касается Поцюнаса и его предположительно «неосторожного мочеиспускания», то позднее выяснилось, что дело попытались как можно скорее прикрыть, единственно на основании материалов, предоставленных белорусским КГБ (безопасностью). За дело взялся Сейм. Поднялся еще больший шум. Пришлось отдать Поцюса в жертву. Позднее пришлось жертвовать еще большим… Казалось, что карточный домик «государственных деятелей» рухнул и никогда уже не будет возведен снова.

Однако ничто так не вдохновляет на подвиги, как реальная угроза.

На втором году правления Грибаускайте в Президентуре снова запахло «государственными деятелями». Как? Откуда? Ведь она сама их убрала с постов, как какой-нибудь Карабас Барабас своих кукол. Краска отошла, плохо служишь? В печь, и конец кривой палке.

Но вот они… вернулись. Настоящим возвращением можно считать тот день, когда Грибаускайте оставила без работы Гайлюса и Гиржадаса.

Почему вдруг эти двое так мобилизовали старую гвардию государственных мужей? Мишенью «государственных деятелей» был не Гайлюс, а Гиржадас. Этот голубоглазый недипломатичный полицейский, специалист по незаконному обогащению. И попался он не благодаря своей деятельности в FNTT, но несколько ранее, когда работал в Бюро криминальной полиции и получил задание от прокурора Генеральной прокуратуры Артураса Урбялиса.

Дело об убийстве должностного лица госбезопасности Витаутаса Поцюнаса в Беларуси имело много различных форм. В конце концов, после нескольких проигрышей в судах Генпрокуратура его поручила тому Урбялису, а тот начал проверять все версии (не только несчастного происшествия). Одной из таких версий была версия о том, что кто-то в Литве связался с кем-то из окружения Лукашенко и «заграбастал» поддержку зарубежных государств белорусской оппозиции. Поцюнас чувствовал, кто этот «кто-то». Рассказал Масюлису с фамилиями, тот фамилии в состоянии аффекта забыл, однако «кому-то» это до лампочки, потому Поцюнас выпал из окна.

При Грибаускайте такое сотрудничество белорусских и литовских органов, когда криминализуются оппозиции предназначенные деньги, стало уже не подпольным, а словно и официальным. А тогда процесс был секретным и опасным. Есть догадка, хоть и недоказанная, что Поцюнасу он стоил жизни.

Итак, у Урбялиса возникла мысль, не связаны ли тут «государственные деятели». Он санкционировал особо секретное расследование. Включая и прослушку телефонов «государственных деятелей». Поскольку это объединение серьезных мужчин не является ни партией, ни песенным и танцевальным ансамблем, но (если посмотреть очень прищуренным глазом прокурора) имеет признаки организованной, быть может, даже преступной группы, расследование было поручено Гайлюсу, тогда в должности заместителя начальника Бюро криминальной полиции. Гайлюс работу поручил Гиржадасу. За «государственными деятелями» стали следить, нашлись свидетели в Беларуси.

Но «рубильник»[135], при помощи которого включается тайная прослушка, – в департаменте госбезопасности!

Информация о секретном расследовании быстро утекла к тем, за кем хотели следить.

– Какой там клан «государственных деятелей»? Это – компания собутыльников. Так их и называю – со-бу-тыль-ни-ки! – говорил Виталиюс Гайлюс, угощая меня печеньками Йонишкской пекарни в кабинете председателя Антикоррупционной комиссии Сейма. Его выбросили. Интуиция шепчет, что Палайтис действительно был «ни при чем», но кто-то же должен был внушить Президенту подозрение насчет катанских намерений тех двух? Кто-то, кому она очень доверяет. Должно быть, такой Ромуалдас Вайшнорас, с которым она познакомилась еще в Брюсселе, а потом назначила заместителем начальника департамента госбезопасности.

Итак… Что узнал такого тот Гиржадас, поставленный прокурором Урбялисом для слежения за «государственными деятелями», и почему это поощрило «государственных деятелей» мобилизоваться и дать отпор? Ворошим старую печать[136]. Начало – неплохое:

За членами группировки «государственных деятелей» следили, проводился тайный контроль информации, передаваемой по телекоммуникационным сетям. О нем не знали даже высокие главы Генпрокуратуры, только лично тогдашний генпрокурор Альгимантас Валантинас, который санкционировал тайную слежку за этими лицами. Среди прочего – контроль телефонных разговоров советника бывшего президента В. Адамкуса по вопросам национальной безопасности Альбинаса Янушки, также контролировались и многие другие влиятельные члены группировки «государственных деятелей».

Продолжение – пикантное:

Зафиксированы их постоянные совещания в банях на вильнюсских улицах Альгирдо и Тринаполе, дискуссии и даже голосования по «снятию» или назначению государственных должностных лиц, многие их них, кстати, назначены декретами нынешнего президента Д. Грибаускайте.

Бюро криминальной полиции в банях зафиксировало совещания, в которых постоянное участие принимал советник вице-премьера Сейма, председателя Союза либералов и центра Альгиса Чапликаса Дайнюс Дабашинскас, генеральный директор Литовского радио и телевидения (LRT) Аудрюс Сяурусявичюс, также известный как Сяурас (лит. «Siauras» – узкий), бывший председатель Конституционного суда Эгидиюс Курис, бывший со-руководитель МИД Альбинас Янушка, бывший многолетний генеральный директор ДГБ Мячис Лауринкус, в бизнесе почетного консула России в Мариямполе Видмантаса Кучинкса работающий профессор Раймундас Лопата, другие установленные должностные лица и политики, занимавшие или занимающие высокие посты.

Вот так-та-ак. Место, где решаются судьбы государственных людей, оказывается, находится в районе столичных вокзалов, на улице Альгирдо… Конечно, никакой это не криминал, но всем интересно.

«Государственные деятели» уже вскоре показали, что не такие уж они и пешие, чтобы за ними можно было вот так себе, безнаказанно следить. Газетчик пишет, что еще примерно за полгода до выборов один из тех «государственных деятелей», второй сверху после Альбинаса Янушки, – Дайнюс Дабашинскас, тогда в должности заместителя генерального директора ДГБ, в Вильнюсе по площади Лукишкю, якобы, прогуливался с каким-то «госслужащим».

Каким – не написано, но место встречи позволяет сделать предположение, что тот человек – из Министерства иностранных дел. Они разговаривали об надвигающихся президентских выборах и почти несомненной победе Грибаускайте на них. Дабашинскас, якобы, рассказал, что они уже обсудили этот избирательный казус и рассмотривали два варианта: компроментировать кандидатку имеющимися у ДГБ материалами либо ее приручить.

Популярность Грибаускайте могла разрушить план № 1. Если наш народ любит, то слепо. Может быть сам черт с рогами, но литовцы будут застывать от каждого его появления и опьяняться, когда тот испортит воздух. (Разве не так было с Успасских?). Остался план № 2приручить. – Мы уже с ней работаем, похвастался Дабашинскас.

Суть этой «работы» – небольшие подарки, которые, как известно, очень укрепляют дружбу. Скажем, какая-нибудь отвратительная подробность из не самой прозрачной жизни[137] Прунскене. По сути ничто, а приятно. Вдвойне приятно, когда подарки дарятся еще до победы, значит, тот, кто дарит, верит.

Уже после победы, при формировании команды Президента, позаботились, чтобы в ней было как можно больше дружественно настроенных к «государственных деятелям» советников. Это было не так уж и сложно, так как уже некоторое время важнейших советников наши президенты выбирают не сами. Их делегируют Министерство обороны края и Министерство иностранных дел.

Так рядом с Грибаускайте появился завхоз Второго департамента Министерства обороны края Йонас Маркявичюс. Ох уж этот Йонас… Внешне – прилежный, дисциплинированный. «Солдафон», – с пренебрежением сказали «гражданские» новой Президентуры. А он, этот Маркявичюс, – «с хвостами», один из которых называется «общественные закупки», засекреченные Министерством обороны края.

«Можете смотреть, сколько хотите. Ничего там нет», – божился Йонас новым коллегам, но никто не смотрел. И как тут посмотришь? Невежливо.

Сначала можно было подумать, что Грибаускайте замахнулась на то, чтобы разогнать «государственных деятелей».

Получив власть, она сразу же вышибла их опоры во власти. Без работы в ДГБ остались Дайнюс Дабашинскас, Дарюс Юргялявичюс. В частный рынок труда, как на арену Коллизея, выталкивается BBL, которая долго управляла правоохранением, а по словам некоторых обозревателей, даже «овладела» группой друзей.

– Что можете пояснить по поводу BBL? – цитирует Грибаускайте журналист[138].

BBL – это сокращение из первых букв фамилий. Эти фамилии – многолетнего руководителя FNTT Ромуалдаса Борейки, заместителя генерального прокурора с незапамятных времен Витаутаса Баркаускаса и вице-министра внутренних дел Станисловаса Люткявичюса. Все трое в очень сжатые сроки стали гражданскими.

Казалось, что карточный домик «государственных деятелей» рассыпается. Множество людей лишилось постов благодаря использованию резонансных дел. Ни одно из них после этого не будет разрешено, скорее – заквасится без ответа, что на самом деле произошло, кто виновный и кто пострадавший. Просто поднят скандал, отрублены головы, а затем дело забыли. Технология? О да! И еще такая эффективная.

Например: Литва в опасности! В Вильнюсе, почти рядом с Турнишкес, только на другой стороне шоссе, действует секретная тюрьма центрального разведывательного управления США и в нем с ведома руководства литовского ДГБ томятся мученики Al Qaedа! По меньшей мере один. Действие, мол, происходит в учебной базе ДГБ. Мир требует, чтобы Литва сказала правду! Весть оглашается со ссылкой на сообщения американских СМИ, которые в свою очередь ссылаются на еще другие источники. Ноги последних – тянутся из Москвы.

Во время скандала госбезопасностью руководил Повилас Макалаускас, человек полностью от консерваторов, пост получивший тогда, когда он с трибуны Сейма заявил, что думал только вполголовы: правым полушарием. Он получил Департамент государственной безопасности после краха резервиста КГБ Поцюса.

Макалаускас, как уж на сковородке извивался, счищая с себя подозрения, что прикрывает своих заместителей, организовавших секретные тюрьмы для американцев. Накал такой, что нервы Макалаускаса не выдержали. Он ушел в отставку.

И вновь да будет источником знаний для нас скандальный «WikiLeaks» и на нем обнародованная секретная переписка американских дипломатов.

 

  1. (C) Her handling of the ABС News story alleging the CIA ran secret prisons in Lithuania, and its effect on U.S. relations, appeared uncertain. When the story first broke, she expressed to the Ambassador her concern that it could harm U.S. – Lithuanian relations. Shortly afterwards, following a meeting with Council of Europe Human Rights Commissioner Thomas Hammarberg, she seemed to allow herself to be provoked in a press conference and called publicly for an investigation that many thought ill-advised. Some members of the American caucus in the Seimas also told us that they were upset that Grybauskaite reignited the secret CIA prison story, which caused a somewhat-reluctant Seimas to launch an investigation; these MPs worry that the investigation could damage Lithuania’s vital relationship with the U.S. She also appeared to use the alleged prisons as a reason to force out the VSD director and call for more accountability. She did not seem to be aware of how this could affect relations with the U.S.

 

Ее[139] действия в связи с историей, обнародованной телеканалом ABC, в которой ЦРУ обвиняется в учреждении в Литве нелегальных тюрем, кажутся неясными. Когда история только показалась, она заявила послу, что озабочена, что это повредит отношенияем между США и Литвой. Вскоре после этого, встретившись с еврокомиссаром по правам человека Томасом Хаммарбергом, она, казалось, позволила себя спровоцировать на пресс-конференциии и потребовала публичного расследования, а это много кому показалось последствием плохого совета. Некоторые члены Сейма были озабочены, что она снова подняла тему секретных тюрем ЦРУ, и началось расследование Сейма. Эти члены Сейма считают, что расследование может повредить жизненно важным отношениям между Литвой и США. Также кажется, что она использует тему предполагаемых тюрем с целью ухода в отставку директора Департамента государственной безопасности. Она, кажется, даже не знает, как это скажется на отношениях с США.

Грибаускайте на руководство ДГБ назначила нового человека по рекомендации консерваторши Расы Юкнявичене – Гядиминаса Гринаса, такого сговорчивого, мягкого, послушного. (У Юкнявичене было исключительное право предлагать, так как она была акушеркой «Судьбы Литвы» («Литовской Дали»)). Тогда скандал насчет секретных тюрем утих, словно бы кто-то выключил радио. Была тюрьма или не было ее, сидел там какой-то человек или нет? Да кому теперь какое дело…

Кстати, Грина стал первым кадром Президентуры, которого Грибаускайте защищает как себя саму. Именно его задев, лишились работы двое журналистов: Валдас Василяускас и Томас Дапкус.

«У вас нет права критиковать не только Президента, но и ею назначенных должностных лиц!» – было сказано акционерам газеты, и те подчинились. Такие времена.

Тогда Грибаускайте взялась за Генеральную прокуратуру. Там были владения Альгимантаса Валантинаса. Но так только казалось, так как более значительной силой в правоохранении была BBL. Одна из этих «B» – Витаутас Баркаускас, многолетний заместитель генеральных прокуроров. По мере накаливания страстей вокруг дела Гарлявы тандем Баркаускаса-Валантинаса был разрушен.

Ассистировал на этой «чистке» консерваторами управляемый Сейм. Его комиссия расследовала, и тогда всю Литву охватил ужас: дело Гарлявы, «дело-убийца», не расследовалось с самого начала! Справки о педофилии выписывались даже без установления места происшествия. Не реагировалось на жалобы, отправляемые рассерженной семьей. Даже на те, в которых просили о защите жизни от угроз расправой. На семерых прокуроров были наложены взыскания различной строгости.

Генеральный прокурор Альгимантас Валантинас ушел в отставку, хотя не он, а его окружение было под прицелом площади Дауканто. Поэтому Валантинасу, сломавшему лед, была обещана быстрая судейская карьера. Его заместители попытались протестовать. Сами не уйдем. И не надо. Закончились каденции заместителей, и Баркаускаса не осталось.

Тогда началось строительство нового дома правоохранения…

После долгих поисков, во время которых содействие ей оказывал ее советник по вопросам национальной безопасности Йонас Маркявичюс, Грибаускайте выбрала для прокуроров нового главу – Дарюса Валиса. Мужчину из Новой Акмяне, до тех пор пославившегося только одним делом: когда расследовал жалобу одной дамы о том, что ее друг-иностранец изнасиловал ее питомца. Эта история с большим смаком также описана в «Литовских вестях» (лит. «Lietuvos žinios») Валдаса Василяускаса.

Тогда СМИ еще не было вколочено в голову главное правило: критиковать нельзя не только Президента, но и ею назначенных должностных лиц. Дарюс Валис – как раз такой.

Кстати, это правило нарушил не какой-нибудь там журналист, а муж председателя Сейма Дягутене. Дягутене об этом рассказала общественникам:

– А что касается доверия или недоверия к генпрокурору, то я давно утратила всяческую надежду. На самом деле то, что я не могу сказать, сказал мне мой муж[140]. К председателю Сейма приходит невежественный генпрокурор, или если вызываешь Главу Департамента государственной безопасности (ДГБ), а он приходит свысока – чего ты, мол, от меня тут хочешь, ты мне не начальник и сказки не рассказывай… Вот есть мужчины, со мной работающие, они свидетели.

Не понравился Валис с Гриной и предшественнику Дягутене. Валинскас сказал:

  • Их главный плюс – лояльность и полная самоотдача Президенту.
  • И как это происходит? Вызывает или советник бегает в прокуратуру и что-то приказывает?
  • Безо всяких сомнений – да.

Легче всего Президентуре было с буквой «L» в группе BBL. Станисловас Люткявичюс казался вполне нормальным человеком, пока не выяснилось, что он очень богат. Огромный дом в престижной районе Вильнюса, где один только участок стоит миллион. Еще один дом в Каунасе – он каунасец. «Откуда?» – спрашивали мы у него вместе с коллегой Расой Калинаускайте.

– Ну мы не ленились, выращивали нутрии… – ответил многолетний глава Следственного управления при Министерстве внутренних дел. Было очень смешно. Люткявичюс – единственный, кому из всей той компании реально не повезло, так как до сих пор расследуется предположительно незаконное обогащение его сына.

Ромуалдас Борейка держался за пост дольше всех. В конце концов, ушел на пенсию. Ему в спину были брошены обвинения в том, что, якобы, во время его руководства расхитители государственной казны за деньги могли откупиться. Всего только 100 000 евро, и ты – невиновен! Я сама по телевидению рассказывала об одном таком человеке, который свидетельствовал, что его бизнес партнеры таким образом откупились от суда. В отношении Борейки возбуждались дела, но со временем одно за другим они были отозваны в связи с истекшим сроком исковой давности или «ввиду отсутствия состава преступления».

Тогда FNTT досталась проходимцам – Гайлюсу и Гиржадасу. Эти два назначения совершенно разбалансировали со времен BBL отлаженный корабль юстиции. Наибольшую власть получили «менты» – Бюро криминальной полиции, которое с самого его учреждения было занозой в хвосте. Пока они занимались традиционными бандами, всяческими «огуречными» (лит. «аgurkiniai»), «докторами» (лит. «daktarai»), «тюльпанными» (лит. «tulpiniai») и другой криминальной флорой и фауной, все было хорошо. Но с назначением Гайлюса криминалисты стали интересоваться так называемыми «беловоротничковыми» преступлениями – незаконным обогащением политиков, чиновников, их бизнес интересами, взяточничеством.

Казалось, влияние «государственных деятелей» иссякает. Небольшая группа влиятельных чиновников не первого плана, создавших в Литве параллельную структуру управления, независимую от избираемой власти, потерпела фиаско. Послышались слухи, что идейный вождь всей этой группы Альбинас Янушка даже запил, не хочет больше работать. Живет, грустит. Свой штаб «государственные деятели» перенесли в баню на отдаленной улице Вильнюса. Там их и нашел Гиржадас…

И тогда на площади Дауканто кто-то схватился за сердце. Вдруг там осознали, что позволить Гайлюсу и Гиржадасу наказывать «белые воротнички» как каких-нибудь жуликов[141] было ошибкой. Из рук выскользнуло главное средство управления людьми и манипулирования ими – «компромат»[142].

Как управлять государством, если тех, кто должен исполнять поручения политиков из страха быть посаженными, вдруг начинают судить, как каких-нибудь рядовых граждан? Страх – рычаг власти, а свершенное правосудие – только удовлетворение толпы. Ведь не должно же так быть, чтобы после боя выяснилось, что на одоленной стороне никого нет. Кто тогда будет слушать указания? Кем будут те, которые, по словам советника Ландсбергиса Богданаса, «берутся за новую каждодневную работу»[143]?

Будучи практичной, Грибаускайте как сама ошиблась с теми двумя полицейскими, так сама их и выбросила. Проходимцев, имеющих другое мнение, другую информацию, в ее окружении не осталось.

Ну и что? Через этого Маркявичюса или через нового президентского «кадра» Грину с его заместителем Вайшнорасом Грибаускайте, вероятно, стала жертвой любимой игры кегебешников со всего мира. Игра очень проста: изолировать политика от внешних источников информации и заточить его в сказку, которую отследить можно через секретные справки, в которых всем и каждому назначены роли, разъяснены намерения.

Кстати, Айдис Межялис, один из тех, кого называют «государственными деятелями», стал координатором оперативных подразделений Департамента госбезопасности. Т.е. человеком, к которому все шпионы в обязательном порядке относят все, что где-то услышали, тайно подслушали, вытрясли и т.д. Эта информация, подобающим образом систематизированная, разложенная, перевязанная розовой ленточкой, отправляется на площадь Дауканто для того, чтобы помочь Президенту вынести правильное решение. Так утверждал тот «государственных деятелей» выпотрошивший журналист, который подписывался под псевдонимом Миндаугас Вяличка, а когда лишился работы – под именем Валдаса Василяускаса.

Самое ужасное в этой истории не то, что кто-то лишился работы. Самое страшное, что прокурором Урбялисом санкционированное особо секретное расследование установило, что Поцюнас погиб едва спустя пару часов после того, как передал западным партнерам собранную информацию о возможной коррупции высших глав Министерства иностранных дел Литвы и Департамента государственной безопасности, которые предположительно присваивали гигантские суммы, предназначенные для белорусских защитников прав человека и белорусской оппозиции. Это – тоже утверждение моего бывшего коллеги[144], которое никто никогда даже не пытался опровергнуть.

Как так случилось, что наш Президент, обещавшая бороться с олигархами и им прислуживающими людьми у власти, взяла да и сама влилась в их ряды?

Прежде всего – ничего нового. Точно так же произошло и с Валдасом Адамкусом, которого выдвинули либерал-центристы Артураса Зуокаса, потом обставили его своими советниками, а закончилось все тем, что работы в Президентуре лишился даже глава избирательного штаба Дарюс Гудялис. Вместо сторонников Зуокаса пришли мужчины с куда большим опытом и смекалкой – будущие «государственные деятели».

Однако Адамкус – другой. У него есть друзья, он общительный, а его жена даже раз от разу устраивает цеппелинные балы, на которые приглашает журналистов. Они вместе ходят на вечеринки. А что вокруг Грибаускайте? Публично рядом с ней избегающая находиться ее подруга Казилюнене и бывшая одноклассница Аурелия Юшкявичене, ныне глава фармацевтической компании «Eli Lilly Lietuva».

Есть еще подруга, оставшаяся одна в доме у дороги на шоссе Молету. Ну, есть Видманте Ясукайтите, но ее связь с духовным миром крепче, чем с людьми (судя по ее письмам). Еще двоюродная сестра Аста. Вот и все поле социализации. Одинокая. Правда, еще заглядывает Юрщенас с Ландсбергисом. Но они – по делам.

– Единомышленников, соратников у нее нет. Ее либо боятся, либо ненавидят, либо… она сама ненавидит, – так сказал человек, который был рядом и считает, что знает, о чем говорит.

И вот сквозь все лазейки к ней начинает устремляться целая рать смекалистых, образованных, услужливых, хорошо проинформированных, а значит способных сильно повредить людей.

Считаю, что мирные переговоры Грибаускайте с этими вместе действующими людьми начались где-то неподалеку от национального радио и телевидения, вместе с пожатием руки Аудрюсу Сяурусявичюсу.

– Хватит этой блокады Сяурусявичюса. Нет через что распространять национальные ценности, – такими запомнит слова Грибаускайте советник фракции консерваторов Сейма. – Чуть со стула не упал, – рассказывал человек.

И Президент действительно стала покровительствовать Сяурусявичюсу, предоставила ему отдельную строку в государственном бюджете. Президент начала иногда слышать и то, что решалось в банях на улицах Альгирдо, Тринаполе, а также в гостинице «Crowne Plaza» Кристины Бразаускене. Интегрировалась, расширив свое собственное игровое поле. Делание карьеры на большой высоте – ее талант.

Подпевалы

  • Почему ее боятся? Ведь она – одинока. Вспыльчивого характера. Ведь ею, должно быть, легко манипулировать? – спросила бывшего председателя Сейма Валинскаса. Именно Валинскаса, так как он говорил, что понимает Грибаускайте как себя самого, мол, тоже амбициозного, пылкого, не любящего, когда ему прекословят.
  • Так: «Сюда приходят и в ожидании встречи со мной дрожат коленями». Это фраза, сказанная «детишкам», такое женское хвастовство, показывает, что она этим гордится и что для нее важно не уважение, а страх. Понимай: приходят и боятся, так как могут быть уволены, не назначены и т.д.
  • Президент является совершенной бюрократкой, человеком, сильно отдалившимся от реальности. По характеру она не склонна к выяснениям, она все знает и так. Ну, некоторые люди рождаются со знанием, им не надо разбираться. Она не является любопытной, общительной. Ее окружение бесконечно инфантильно. Критически мыслящие люди рядом с таким человеком работать не будут, это доказали случаи как Нугарайте, так и Бальсиса. Оба они очень умные, такие, которые руки-ноги не целуют. Туда набираются всяческие «дети» (это не о возрасте, а о послушании). У Президента такой тип мышления: хорош и подходит тот, кто послушный. Руководители, которые опираются на послушных подчиненных, не способны поднять общество на другой моральный уровень. Они не являются лидерами в широком смысле этого слова. Так что у меня никаких надежд нет. Хотя мне бы очень хотелось ошибаться, – как-то раз высказалась Аушра Мальдейкене, кстати, тоже политэкономка, как и Грибаускайте.
  • Это не команда советников. Это команда подпевал. У Адамкуса были советники. Президент их выслушивал и принимал решение. А здесь все наоборот: решение уже принято, а подпевалы должны только «подпеть», – так говорит Валинскас.
  • Оформить?
  • Да, оформить.
  • Ее цель – держаться за власть, не имея никакого понятия, для чего она ей нужна. Мне казалось, что она сама злилась от того, что пришла к власти, зная, что не видит четкой картины развития страны, – рассказал мне политик, бывший рядом с ней, но не выдержавший. – «Удренас, вытащи из тени миллиард!» – велит на совещании. Но Удренас – ленив и узко мыслит. Он лезет к ней со всяческой чепухой: «А знаете, одна ассоциация говорит…» «Да иди ты, Удренас». И Удренас виляет по коридору. Может, скажет после этого интересанту: «Был, согласовал, все хорошо».

Нериюс Удренас стал старшим советником Президента вместо Аудроне Нугарайте. По образованию – историк, потом переквалифицировался и стал советником по экономическим вопросам.

Нугарайте и близко не могла соперничать с ним связями с людьми, которые реально решают дела. Она не могла похвастаться тем, что имела минимальное представление о том, что происходит в банях, где, как было обнародовано и не опровергалось, парятся влиятельные юристы, кегебешники, дипломаты и решают, кто что будет делать в Литве в ближайшее время. Нугарайте только и смогла, что сплотить вокруг Президента приличных людей, которые в Литве уже давно ничего не решают.

Удренас другой. Умный и практичный. На казенную зарплату построил дом. И этот дом расположен в очень подходящем,  престижном месте в Вильнюсе, на шоссе Нямянчинес, по другую сторону от поворота на Турнишкес. Въезжаешь и видишь – на склоне холма Валакупяйских лесов стоит огромный каменный дом. Ворота, охрана. Только начинаешь снимать, сразу же с балкона второго этажа начинают снимать тебя. Это – дом не Удренаса, но самой богатой литовской судьи Лаймы Гярасичкинене и ее мужа-адвоката. Удренас поселился ниже, рядом с дорогой. Когда я посетила то место, он еще не успел огородиться забором.

Не спрашивайте, как среднюю зарплату получающий госслужащий вместе с примерно столько же зарабатывающей женой построил дом в сосновом лесу пригородов Вильнюса, и еще по такому соседству.

В Вильнюсе ходят слухи, что г-н Гярасичкинас в подвале своего дома имеет чуть ли не лучшую в столице коллекцию коньяков. Соседи один к другому ходят, мол, пробуют тот коньяк, встречаются с другими влиятельными людьми. Но не в коньяке тут суть. Суть – влияние и власть этих людей.

Удренас попал в окружение Грибаускайте после очень странного маневра. Он долгое время работал в команде Валдаса Адамкуса. Был тем человеком, который убеждал других влиятельных людей в преимуществах LEO LT. Объяснял, что нет времени для споров, надо везти реакторы. Небольшая подробность – как я уже упоминала, тогда еще не было решено, что то LEO будет строить новую электростанцию. Потом вдруг Удренас оставил команду Адамкуса и сделал это сразу же после того, как Президент подписал законы об учреждении LEO. Много кто понял, что Удренас хлопнул дверьми, не выдержав нахальности этого LEO.

Когда победила Грибаускайте, Удренаса позвали вернуться. Считается, что его рекомендовал такой Ритис Мурашка. Кто такой этот Мурашка? У Адамкуса он занимал должность советника по вопросам национальной безопасности, а перед этим работал в ДГБ. Но прославился он не этим.

Два друга – Мурашка и другой советник Адамкуса Эдвинас Багдонас –в Турнишкес, рядом с государственными резиденциями, купили коттедж. После этого выяснилось, что эти коттеджы были построены под залог резиденции Президента. Поскольку место вроде как и казенное, то Турнишкес заправляющее ЗАО коттеджи строило со статусом пансионатов. Понимай, приедут в Литву государственные гости, то не стыдно будет их заселить. Однако поселилась там группа друзей.

После новоселья их там кто-то заметил. Пожаловался. Сейм учредил расследовательскую комиссию. Все покупатели – на ковре. На ковре заодно оказался и Дабашинскас, бывший начальник Мурашки, заместитель директора Департамента госбезопасности. Ну тот, который в банях с Янушкой, Курисом, Сяурусявичюсом, якобы, голосовал насчет того, кто в Литве займет тот или иной важный пост. Выяснилось, что и он проживает в Турнишкес. Купил там квартиру.

– В интернете. В интернете искал и нашел информацию, – сказку рассказывал Дабашинскас, приобретший коттедж всего за 590 тысяч литов.

Мурашка, рассказывая о своем коттедже, упомянул в два раза более крупную сумму[145]. Сейм пошумел, на том все и кончилось. Ни один из тех, кто там поселился, не был выселен. Все законно. Остается только испытывать гордость за государство, превращающее своих служащих в богатых людей.

«Литовские вести» (лит. «Lietuvos žinios»), пока из них не были выгнаны журналисты Василяускас с Дапкусом, нащупали, что через влияние Удренаса на решения Грибаускайте были возвращены люди, которые ее потеряли в связи с здесь описанными скандалами и чистками. Однажды журналисты этому Удренасу позвонили и спросили у него без обиняков:

  • Поставляете ли вы Мурашке информацию о деятельности Президента…
  • Нет.
  • …и ее будущих решениях?
  • Нет, ни в коем случае[146].


«Маски-шоу»

«Брать» банк должны сотрудники в масках. Много сотрудников. Все должно быть снято на камеру. Подозреваемых выводят с наручниками. Весь этот «праздник» называется «маски-шоу». «Маски-шоу» – это у путинской России позаимствованный жаргон. На самом деле это – операция спецслужб, когда молниеносно штурмуется подозреваемое учреждение, а сотрудники носят маски с дырками для глаз, носа и рта, так как они «опера» – оперативные сотрудники, которых никто не должен опознать.

Я слышала, как шутили о том, что, якобы, солдафонский восторг от «маски-шоу» теперяшние жители площади Дауканто переняли от самих стен Дворца Президентуры, который до того, как стать местонахождением президента, был не только резиденцией палача Муравьева, но и домом советских офицеров.

«Маски-шоу» – очень действенный способ очернить чью-либо репутацию,

даже если после этого никто и не будет посажен в тюрьму. Поэтому их боятся даже олигархи.

– Это живой организм, за которым надо постоянно следить и которому надо пытаться помешать, что мы и пытаемся делать[147], – заявила Грибаускайте в одном из своих редких интервью литовской прессе. Так она охарактеризовала отношения Президентуры с олигархами.

Как происходит этот процесс контролирования олигархов? Советники Президента не оглашают свои повестки дня, а люди делового мира после встреч с ними не пишут сообщений в прессу. Они только говорят между собой, но имеющие уши могут кое-что услышать.

И они установили новые правила поведения. Первое: если не будешь слушаться – будет тебе «маски-шоу». Второе: полезешь в политику – «маски-шоу».

Не лезть в политику. Это была главная весть Грибаускайте для крупных предпринимателей, если они не хотят пострадать. Но сделать это – не так уж и легко. Наибольшая часть литовской прессы – в руках литовских акционеров.

Первым и последним публично и открыто о странных знаках от Президентуры заговорил Гядвилас Вайнаускас, главный редактор ежедневника «Литовское утро» («Lietuvos rytas»). Когда банк «Снорас» был объявлен банкротом, Вайнаускаса вызвали в Сейм для дачи показаний Антикоррупционной комиссии Сейма, расследовавшей обстоятельства банкротства банка. Редактор засвидетельствовал, что слышал, что председатель правления Банка Литвы Витас Василяускас поощрял акционеров банка оказать влияние на газету[148], чтобы та не критиковала Президента. В то время Василяускас уже не был главой избирательного штаба Грибаускайте. Его отблагодарили постом председателя правления Банка Литвы.

– Единственное условие было выдвинуто – всех можно критиковать, кроме Президента, – Антикоррупционной комиссии сказал Василяускас.

Затем таких свидетельств появилось и больше, хотя, правда, с просьбами не называть фамилий.

  • Она сидела напротив меня, как ты сейчас, и сказала, что будет «маски-шоу», если мы не подчинимся, – рассказывал мне глава другого крупного медиа-концерна.
  • А что значит «подчиниться»?
  • Подчиниться – значит не критиковать не только ее, но и ею назначенных должностных лиц!

Похожую историю рассказывают о запугивании вдовы Брониславаса Лубиса Лиды. «Ты поимей эту империю Лубиса пожизненно, после ее можно будет национализировать». Эта цитата приписывается советникам Президента.

Предприниматели рассказывали о том, что они слышали, что Лубене для убедительности под нос совали Закон об акционерных обществах, который, «если что», предусматривает и изъятие имущества. Свидетелем того, что так действительно было или не было, может побыть советник Президента Нериюс Удренас.

Кстати, Валинскас свидетельствовал, что подобным образом ведут себя и с политиками:

  • Мне доводилось слышать, что и в Сейм ее советники иногда приходили и вроде бы между прочим упоминали, но не один раз, а при общении с разными людьми, о том, что было бы, если бы было так или эдак.
  • Что – угрожали? Чем?
  • Нет, просто упоминали, что если будет так, то может быть вот так. Говорили сценарий и что будет, если так не произойдет.

Один случай с преемниками покойного Лубиса был вообще прискорбным.

– Представь себе: вызывает советница Президента «на коврик» нового главу бизнес империи Лубиса… – рассказывал коллега, тогда работавший в одном из изданий «Группы Ахемы» (лит. «Achemos grupė»)[149]. – Человек до той встречи специально просмотрел «Литовские вести» (лит. «Lietuvos žiniоs»). Все хорошо! О НЕЙ – ни слова. Вернулся в оцепенении и рассказывал, что та советница все время на него орала.

Как оказалось, все дело в статье «Литовских вестей» (лит. «Lietuvos žinios»): «Дело Мядалинкасов: Россия за всем следит и все контролирует»[150]. Томас Дапкус критиковал ДГБ, что у него перед носом омоновцы дирижируют судебным процессом. Статью иллюстрировала фотография, на которой рижские омоновцы рядом с Вильнюсским окружным судом договариваются с адвокатом обвиняемого.

– Я же ясно сказала: нельзя критиковать ни Президента, ни ею назначенных должностных лиц!

Эти должностные лица – руководство ЕЕ Генеральной прокуратуры, Службы специальных расследований, Службы расследования финансовых преступлений, Департамента государственной безопасности. На этот раз защищался глава ДГБ Грина.

Другое указание, пришедшее из площади Дауканто, – увольнение редакторов, так как, якобы, «видна общая работа с LNK», одним из двух крупнейших телеканалов страны. Та статья о перепитиях дела резни Мядалинскасов была перепечатана на веб-сайте, принадлежащем концерну «MG Baltic», а после этого автор публикации подготовил на эту тему репортаж для телеканала LNK. В первую очередь потребовали голову Дапкуса.

Тогда были продиктованы правила того, как должна себя вести газета «Литовские вести».

–    Пишите о бизнесе!

Главный редактор Валдас Василяускас был уволен с выплатой выходного пособия.

Преемников Лубиса и акционеров медиа-группы «MG Baltic» зацепили за то же самое, за что в России Путин ранее «зацепил» ему непокорных олигархов. Приватизация. Лубис, директор самого крупного в регионе производителя азотных удобрений «Ахема» (лит. «Achema»), будучи премьером в 1992-1993 гг., адаптировал законы под приватизацию предприятия и купил его. Позднее, при правлении Бразаускаса, еще приобрел и грузовую компанию в Клайпеде. «MG Baltic», когда-то скромное предприятие по импорту алкоголя, стало силой, когда получило возможность приватизации спиртоводочных заводов.

И одни, и другие для укрепления завоеванных территорий как брандмауэров начали создавать медиа-концерны. Лубис это открыто декларировал: одни лишь убытки приносящие газета, телевидение и радиостанция ему необходимы для того, чтобы в случае беды защитить его бизнес.

–    Зачем вам это надо?

– Когда будет трудно, мои СМИ меня защитят, – пояснял литовский олигарх № 1.

Лубис множество раз слышал от политиков советы о том, что должны писать и показывать его журналисты. Но это был человек другого склада. Сигнатар Акта независимости, характер – очень твердый. Он сам знал, к чему и как он должен стремиться.

Бронисловас Лубис умер внезапно и…. в самое время. Именно тогда, когда он взялся за строительство терминала импорта сжиженного газа, который должен был и ему, и Литве облегчить переговоры с российским «Газпромом». «Ахема» (лит. «Аchema»), позвоночник бизнес империи Лубиса, была вторым после самого государства импортером газа из России. И вот Лубис договаривается с властью, еще социал-демократами, о совместном строительстве терминала для газового импорта. Однако проходят выборы, и власть заполучившие консерваторы выкидывают бизнес магната из игры. Тогда он берется за строительство терминала единолично, без государственной помощи. И  внезапно – умирает.

– Умирает, выехав проехаться на велосипеде. И послушай: его находят упавшим ниц в окраине Друскининкай. Именно – упавшим ниц. Во весь рост распластавшимся, а не в комок скрючившимся, какими, как правило, находят людей, которых настиг сердечный приступ, – так сначала громко говорили, а позднее лишь перешептывались в кулуарах власти.

Размышляли так: сердечный приступ начинается со страшной боли, которая заставляет человека максимально согнуться, скрючиться в комок… А его тело нашли в прямом состоянии…  Поднимающуюся бурю успокоила Генеральная прокуратура. По ее инициативе останки умершего Лубиса сразу же оказались у судмедэкспертизы. В воскресенье, 23 октября, тело найдено, а 25 октября представительница Генеральной прокуратуры уже сообщила прессе, что смерть – ненасильственного характера. Король литовского бизнеса умер от ишемической болезни сердца.

Мне эта спешка напомнила другой случай, когда в Клайпеде внезапно при ужасных обстоятельствах погиб такой Юозас Палякас. Погиб от взрыва. Откуда-то у него взялся пакет, который и взорвался. Так свидетельствовала жена покойника, которая его отвезла на место деловой встречи и выпустила из автомобиля безо всяких пакетов в руках.

Палякас тоже погиб очень вовремя, так как он только начал публично свидетельствовать об энергетических сделках власти и бизнеса. Именно благодаря ему общество узнало о «тонкостях» импорта российского газа через посредников. Этим посредником тогда была «Stella vitae»[151]. В той корпорации были все – Антанас Босас, Виктор Успасских, Римандас Стонис, позднее ставший босом компании «Дуйотекана» (лит. «Dujotekanа»), еще несколько и сейчас у власти находящихся людей. Палякас тоже.

Он был очень мирным человеком. Несмотря на то, что открывая рот он сильно рисковал, он не позаботился даже об оружии для самообороны. И вот он взрывается в прямом смысле этого слова. Событие мгновенно расследуют. Основываясь на показаниях из Литвы сбежавшего русского с криминальным прошлым полиция прервала расследование, сделав вывод, что Палякас погиб по своей вине. Он просто нес с собой самодельную взрывчатку, но не умел с ней обращаться.

Эту историю я вспомнила, когда в то октябрьское воскресенье было объявлено о неожиданной смерти Лубиса. Неожиданной, но очень много для кого выгодной, кроме того – оплетенной странными обстоятельствами. Например, первым о факте смерти донес не кто-то из близких умершего, а пресс-секретарь Министерства энергетики Кястутис Яунишкис. А, может, это нормально, что такие для энергетики важные вещи сообщает именно он?

Ведь в пятницу, за два дня до смерти Лубиса, произошла еще одна «энергетическая» трагедия. Упал с яхты и утонул директор скандалом сотрясаемой Висагинской АЭС Шарунас Василяускас. Не надел спасательный жилет, вот и утонул. «Невозможно!» – взвыл мой коллега, любитель парусного спорта. Невозможно, чтобы человек при высоком уровне волн лез на яхту без спасательного жилета, а Василяускас ведь не был каким-нибудь там новичком.

Однако в Литве люди уже давно приучаются к странным трагическим смертям, в которых никто не виноват, разве что сами умершие. Поэтому все, что остается, так это наблюдать за тем, что будет дальше.

Консерваторы, разрушив «заговор» Лубиса и социал-демократов о строительстве газового терминала, сами так и не начали это строительство до самого своего поражения на выборах в Сейм 2012 года. Начался и другой, не такой заметный процесс. Новые владельцы «Ахемы» (лит. «Achemа»), следуя советам людей окружения Президента, стали распродавать созданный Лубисом своеобразный медиа-панцирь его бизнес империи.

Цензура

А сейчас – о себе. Тогда, когда коллеги приходили в ужас от увольнений журналистов по указанию из Президентуры, я чувствовала себя как за каменной стеной. Ведь работаю в предприятии нелитовского капитала. Центральный штаб телеканала TV3 – в Лондоне. Вот там-то люди точно понимают ценность свободы слова!..

Впервые лампочка тревоги загорелась в совершенно неожиданном месте. Происходил всем, не только организаторам, но и зрителям поднадоевший конкурс «Танцуй со мной» (лит. «Šok su manimi»). На паркете представляла себя Вероника Гордиевская из Беларуси. Откуда она оказалась под литовским небом, наверное, лучше надо спрашивать у Виктора Успасских. Представляя Веронику, продюсеры решили использовать актуалию. В то время общественное пространство кипело от обсуждений темы десанта плюшевых мишек. Помните: два шведа загрузили самолет плюшевыми медвежонками, требующими свободу слова белорусам, и сбросили их на территории Александра Лукашенко. Итак, Вероника вышла на сцену со шлемом летчика, а на паркете была гора мишек.

На следующей неделе закулисье проекта кипело от другой «актуалии». Кто-то очень злой из руководства TV3 звонил продюсерам и ругал за сование носа во внешнюю политику страны. Зубоскалить с нового стратегического партнера площади Дауканто нельзя!

Списав этот скандал в раздел чепухи, я расставляла детектив о прошлом Грибаускайте в плане телепередачи, но была типичным сапожником без сапог: могла рассказать много историй о других, но не знала, что происходит прямо перед моим носом.

– В Президентуре человек из TV3 показался сразу же после выборов, попросил помочь ему вести дела с Сеймом. Мы сказали, что в обмен они должны восхищаться Грибаускайте, – рассказывал мне бывший работник Президентуры. Он упомянул и фамилию того человека из TV3. Вот так-так…

Также я не знала, что, якобы, западом управляемый мой работодатель TV3, точнее, его брат по владельцам – в России действующий СТС, в том году «как не оправдавших надежд» выбросил двух журналистов: Михаила Шаца и Татьяну Лазареву. Они вели развлекательные передачи, однако в свободное время участвовали в выборах координационного совета путинской оппозиции. Когда эти журналисты были избраны в координационный совет, СТС уволил их с работы. Сначала Михаила, а затем и Татьяну.

Когда в TV3 не осталось моей команды по журналистским расследованиям, нам тоже сказали: «Не оправдали надежд».

О российской основе моих тогдашних работодателей шептались на протяжении всего срока правления консерваторов: с 2008 по 2012 гг. Правом на ознакомление с секретными материалами обладавшие парламентарии шли в специальную комнату, где им давали почитать бумаги с фамилиями владельцев MTG управляемых предприятий. И эти фамилии не были исключительно щведскими. Скажем, СТС они управляют вместе с российским газовым посредником «Итера».

Вот так началось мое личное знакомство с «Судьбой Литвы» («Литовской Далей»). И я в этом списке любопытствующих не была первой «пострадавшей». До тех пор полистать страницы биографии Грибаускайте еще рисковали коллеги из телепередачи «Balsas.lt неделя» (лит. «Balsas.lt savaitė»), которую транслировали по этому же самому каналу TV3. До президентских выборов они подготовили репортаж о различном вранье кандидатов на президентский пост в официальных биографиях. Выяснилось, что кандидаты могут писать о себе все что угодно – никто эти вещи не проверяет, а за ложь не наказывает.

Итак. Президентские выборы. Коллеги готовят передачу. Даля Грибаускайте и тогда не любила неконтролируемую публичность, т.е. не отвечала на заранее не согласованные вопросы, избегала контакта с непрогнозируемыми журналистами. Чего она боялась? Какого вопроса старалась избежать?

Кандидат об этом рассказала совершенно неожиданно, когда взяла и заявила, что кто-то, скорее всего плохой человек, намеревается обнародовать черти какие записи о ней. Но его намерения ее не остановили. Журналисты гадали, что это могли быть за записи… Может, что-то из тщательно скрываемой личной жизни кандидата? Погадав, коллеги заинтересовались совсем не частной историей Грибаускайте.

Кристина Толейкене, работавшая в телепередаче TV3 «Balsas.lt неделя» (лит. «Balsas.lt savaitė»), рассказывала, что тему предложил Зигмас Вайшвила. Тот самый, который поможет и автору сих строк завершить карьеру на канале TV3, когда просто принесет кучу документов, в одном из которых – фотография молодой, 23-летней Грибаускайте из учетной книжки члена компартии.

Тогда, до выборов в президенты, все происходило так же, как и с непоказанной передачей «Последней инстанции» (лит. «Paskutinė instancijа») в ноябре 2012 года. В эфире уже был анонс передачи: Даля Грибаускайте бежит от журналиста интернет-газеты balsas.lt, желающего задать несогласованный вопрос о скрытых фактах из ее биографии.

Передачу создавшая журналистка вспомнила, что найти собеседников, которые бы хоть что-либо знали и могли засвидетельствовать, и тогда было довольно сложно.

– Вайдотас Жукас, первая жертва цеха журналистов под ногами у будущего президента (он осмелился напомнить о, якобы, нетрадиционной половой ориентации Грибаускайте), нам посоветовал даже не начинать расследование, так как он никому не пожелает, что самому пришлось испытать, – рассказывала редактор передачи.

Жукаса после той неосторожной его реплики с общественного радио выбросили за несколько дней. И он еще долго искал себе другую работу. Было мнение, что тот намек у Жукаса совершенно естественно слетел с языка, так как его жена вместе с Грибаускайте училась в школе, ученики которой с подростковой жестокостью издевались над очень неженственным ее поведением и манерами держать себя. На встречах одноклассников это, должно быть, вспоминали и тогда, когда Грибаускайте стала забираться на карьерные вершины и о ней стали писать в газетах.

Кроме того, будучи еврокомиссаром, Грибаускайте очень по-современному смотрит на половые отношения:

 

  1. (C) Grybauskaite has also been a force for moderation and universal values within Lithuania. She appointed a commission to address the homophobic aspects of a law on information to minors, and defused a highly contentious issue. She was key in securing the establishment of the EU Institute for Gender Equality in Vilnius and attended its opening.

Д. Грибаускайте также была значительной силой, внедряющей в Литве всеобщие ценности. Она назначила комиссию для рассмотрения гомофобных аспектов закона, регулирующего информирование несовершеннолетних, и смягчила очень оспариваемый вопрос. Она была  ключевым  [деятелем], обеспечившим учреждение ЕС Института равенства полов и участвовала в его открытии.

Тогда реплику Жукаса насчет ее сексуальной ориентации Грибаускайте перенаправила на честь и культуру журналиста. Во время выборов, когда гул по поводу ее сексуальной ориентации стало сложно игнорировать, она публично заявила:

–    Нет, я не лесбиянка.
Такие вот дела…

Расследование телепередачи «Balsas.lt неделя» (лит. «Balsas.lt savaitė») не было таким интимным. Журналисты собрали солидных комментаторов, которые оценивали коммунистическое прошлое Грибаускайте в Высшей партшколе. Передачу уже монтировали, когда внезапно оказалось, что тот же материал есть и у коллег из LNK.

– Желая, чтобы наш канал опередил коллег, все, что мы сняли,
отдали Индре Макарайтите: ее передача – в ближайшее воскресенье, – рассказывала коллега.

В то воскресенье журналистку ожидал жестокий сюрприз. Когда она включила телевизор, с экрана говорили, что «кто-то, преследующий неясные цели», носит какое-то дело с неясными документами о кандидате на пост президента. Тогда в эфире показалась сама Грибаускайте и любезно ответила на вопросы Макарайтите.

Когда и я взялась за расследование биографии Грибаускайте «с чистого листа», эта история как-то ускользнула от моего внимания.

Но я была бы лжецом, если бы утверждала, что мне не посылались сигналы о том, чем все может закончиться. Когда до начала передачи оставалось чуть более суток, в кабинете директора TV3 произошел разговор, суть которого попытаюсь тут передать:

  • У тебя что, другой темы нет?
  • Нет.
  • Мне эта ваша «свобода слова» будет стоить миллионы.
  • Не понимаю.

 

  • Мы пытались купить «Балтийское телевидение» (лит. «Baltijos televizijа»), конкуренты предложили более высокую цену, но у нас ЕЕ финансирование.
  • Откуда мне знать такие вещи?

Через две недели вся моя команда осталась без работы и без доходов в середине телевизионного сезона. Катастрофа?

 

Куда ни глянь, везде кегебешники…

99,9 процентов организаторов телепередач такую ситуацию сравнили бы как раз с в то время приближавшимся «концом света». Если бы кто повнимательней просмотрел декларации о доходах и имуществе телевизионщиков, шедших в 2008 году в Сейм поднимать народ, то увидел бы, что телевидение – денежное занятие, поделенное между несколькими десятками один другого давно доставшими продюсерами.

Все они – богатые люди, у которых денег хватает и на личные самолеты, и на другие экстравагантные увлечения.

  • Ну и сколько же тут новых продюсеров за последние 10 лет появилось? – вздыхая, любит говорить натуральный монополист народных сериалов Роландас Скайсгирис. Кстати, он первый и дал мощный ход своему продюсерскому бизнесу, сев играть за стол политики.
  • Ты знаешь, ты знаешь, кто нам объяснял, как надо делать передачу?! Альбинас Янушка! – задыхаясь, делилась своими впечатлениями бывшая моя студентка, проскользнувшая в закулисья одного продукта телевидения.

Янушка, если кто забыл, считается главой клана так называемых «государственных деятелей».

Примерно в то же время показалось сообщение, что приятель Янушки, тоже «государственный деятель», бывший заместитель главы ДГБ (безопасности) Дарюс Юргялявичюс в Грузии приобрел русскоговорящий телеканал, в который он замахнулся инвестировать 2,5 млн литов в грузинской валюте[152].

– Скайсгирис тут «ни при чем»? – тогда подумала я. Он в то же самое время в Грузии производил сериалы и реалити-шоу для канала TV3, в эфире которого ему было предоставлены десятки часов времени, которые он должен был заполнить.

Чего это эти «кегебешники» лезут в СМИ, а именно в TV3? Гну пальцы: новостной службой TV3 руководит бывший работник ДГБ Сигитас Бабилюс. Его жена Макарайтите подвергает цензуре имидж Грибаускайте… Путаница какая-то.

Бывший[153] сотрудник ДГБ Бабилюс на телеканале оказался как раз в то время, когда телевизионное руководство кто-то не на шутку напугал, что, якобы, на них из-зо всех сил посягает зло с левой стороны, желающее контролировать содержание телевещания. Вот тогда и появился тихо говорящий, всегда готовый дать совет мужичок – муж несколько ранее здесь начавшей работать Макарайтите.

Можно сказать, что они – судьбоносная пара для развития СМИ, которую объединяет одна исключительная история. Люди, которых нельзя было увидеть на баррикадах Независимости, они смогли приобрести вестника свободы слова времен Независимости – еженедельник «Возрождение» (лит. «Atgimimas»). Газета принадлежала Саюдису, а однажды стала принадлежать Макарайтите с Бабилюсом. Кегебешник Бабилюс там почему-то с самого начала притворялся журналистом.

В их руках «Возрождение» стало единственным средством массовой информации, в котором сотрудники Департамента государственной безопасности обнародуют свои мнения по различным вопросам, важным для них и государства. Во все другие СМИ кегебешники отправляют своих пресс-секретарей, которые всегда говорят, что ДГБ комментариев давать не будет. Ничему и никогда. Исключение – «Возрождение».

Выделенное кегебешниками, это «Возрождение» вызвало один из веселых скандалов. Он называется «скандал резервистов КГБ» и возник тогда, когда Макарайтите открыла народу глаза, что обеспечением безопасности в стране руководит резервист КГБ Арвидас Поцюс! Эта весть уже прошелестела в политических закулисьях, политики уже глотали слюну от удовольствия, что сейчас Поцюса обчистят, обгрызут и выбросят на помойку истории. Но… коллега Индре их опередила. Обнародовала весть первая и сделала это очень искусно.

Директор Департамента государственной безопасности Поцюс никогда никому ничего не объяснял, а вот перед Индре взял да и раскрылся. И раскрываясь, проговорился, что резервист не только он, но и министр иностранных дел Антанас Валенис… Поцюса политики страшно не любили, а вот Валенис – другое дело. Его уважали даже консерваторы. Что теперь делать?

Вновь подсказало «Возрождение» с очень красноречивым текстом Макарайтите, в котором она защищала Поцюса и его команду от внутренних и внешних врагов[154]. Вроде бы и невзначай было упомянуто, что министр Валенис имеет более хороший политический тыл (Макарайтите упомянула Янушку с Юргялявичюсом как солдат этого тыла), использованный как щит, который должен был прикрыть и Поцюса.

Шел 2005 год. Никто из посторонних тогда еще не знал о близкой связи Индре и будущего главы новостной службы TV3 Бабилюса. Тем более, что не было известно о службе Бабилюса в секретном учреждении, ведь будучи совладельцем «Возрождения» (лит «Atgimi­mas»), он себя скромно называл: «журналист».

Дальше – развитие. Телевидение наняло хорошего друга Бабилюса, скандального лоббиста Андрюса Романовскиса. Его с семьей Бабилюса-Макарайтите свело опять же «Возрождение». Андрюс очень активно проявлял себя в Союзе центра, главой которого тогда был Ромуалдас Озолас. В руках последнего находилось «Возрождение». Круг замыкается.

Романовский приводил в порядок запутанные телевизионные отношения с властью. В то время телевидение акатовали не только стражи этики. В FNTT было возбуждено дело о мошенничестве, так как телевидение показало за деньги Министерства окружающей среды дорого снятый сериал, а потом уплатило за чужую вещь еще раз, на этот раз деньгами TV3. FNTT заподозрила, что тут могло произойти двойное мошенничество. Прежде всего, одурачивается государство, купленная вещь которого – сериал «Дорога домой» «лит. «Kelias namo») – был перепродан во второй раз. Также можно было бы подумать, что на месте дураков остались и акционеры канала. Ведь кто бы мог опровергнуть, что примерно миллион литов позднее кто-то как-то поделил?

Половина этих растранжиренных денег была даже не из Литвы, а из Европейского Союза. Власть не имела такого влияния на СМИ, пока у нее в распоряжении не было тех сотен миллионов, которые Европейский Союз ежегодно выделяет на освещение его хороших работ. Оказавшись в руках министерств, государственных агентств, эти миллионы стали объектом переговоров. Хотите «освещать»? Свыкнитесь с тем, что критиковать нельзя. Иронично, но контроль за общественным пространством Литвы был перенят и СМИ были куплены за деньги Европы. 25 000 литов за двадцатиминутную серию. Сериал, кстати, проскользнул мимо внимания зрителя. Цены там такие. Кто не соблазнится?

Лед подозрений в мошенничестве растаял сразу же после того, как Грибаускайте уволила с работы руководителей FNTT. Дело прекращено «ввиду отсутствия состава преступления». И вновь – небольшие услуги, которые так сближают… В конце 2012 года Грибаускайте уже блистала на телеэкране как покровитель благотворительного мероприятия для обездоленных детей…

Но государство – очень сложный организм. Еще в начале прошлого века философы качали головами, наблюдая за усилиями большевиков построить плановую экономику и общество, управляемое из одного центра. Не выживет, рассыпется от тяжести собственных же ошибок. Один только диктатор не может все охватить и все проконтролировать. Не хватает ни физических сил, ни компетенции. Что-то все равно ускользает от глаз.

Так было и с нежной дружбой Грибаускайте и телевидения. Вот однажды лоббист телевизионщиков Романовскис[155], заподозренный в подкупе члена Сейма, сажается в арестантсткую. На столах должностных лиц правоохранения – распечатки телефонных разговоров с Романовскисом. Бабилюса допрашивают по делу о даче взятки.

Тогда история повторилась вновь. Вновь мероприятие: «Честь Литвы» (лит. «Lietuvos garbė»). Вновь на экране Президент. Вновь подозреваемый на свободе, а подозрения ослабевают. Но проходит еще несколько месяцев, и на TV3 – обыск. Возможно ли при таком попурри интересов просто предложить журналистику?

Когда TV3 не показал передачу «Последней инстанции» (лит. «Paskutinė instancija») о скрытых фактах биографии Грибаускайте, у нас, журналистов той передачи, все еще был выбор. Мы могли помолчать, покивать, мол, передача не была полностью этичной, и нас бы пожалели. За что? За то, что просто создали честную передачу.

Но был и другой выбор. Говорить и рассказать людям, что происходит с нашей демократией и юстицией. Вернуться к истокам, к простой журналистике. Эти истоки убедительней всего объяснил Аурелиюс Каткявичюс. Как-то раз мы сидели в редакции журнала «Лицо» (лит. «Veidas») (мы – журналисты, он – редактор) и думали о нашей миссии в узком и широком смыслах, и Аурелиюс тогда сказал примерно так:

– Ну кто такой этот журналист?.. Сидят люди после охоты у костра и рассказывают, как они гнались за мамонтом. Уметь хорошо рассказывать – очень важно, ведь от этого зависит, за кем на следующий день пойдет племя.

Аурелиюс был прекрасным вождем журналистской шайки до самого того дня, когда «Veidas» вышел с заголовком «В. Ландсбергис: «деньги по договору получил». Текст был моим, я писала о таком разорившемся бизнесмене, сейчас уже покойнике Йонасе Урке. Он в редакцию принес от руки написанную долговую расписку, оканчивающуюся как раз теми словами о якобы полученных деньгах – 400 000 литах. Аурелиюса с работы выкинули на следующий день. Говорят, что после звонка героя владельцу. Мы, команда Каткявичюса, собрали свои пожитки из солидарности. Это, кстати, был последний мне известный уход из редакции в связи с испытываемым политическим давлением. Стали сами по себе, а Генеральная прокуратура по просьбе Ландсбергиса стала судиться с Уркой. Все закончилось смертью последнего. Точно так же – до смерти оппонента – Ландсбергис судился с Витаутасом Пяткявичюсом.

Грибаускайте и фиолетовый цвет

Хотя самым подробным образом перспектива «маски-шоу» была разъяснена олигархам, но так уж произошло, что первыми это испытали на себе фиолетовые активисты из Гарлявы. Их опекавшая рука Президента исчезла, как только на улице Клоне показались люди из Вильнюса, общественники и возникла угроза, что потенциальная энергия фиолетового недовольства станет политическим движением.

В обществе до сих пор размышляют над тем, что же здесь произошло, что публично декларируемая поддержка в один день стала вооруженным рейдом полицейских в масках во двор одной семьи. Силы продемонстрировано в несколько раз больше, чем было сопротивления. И только последний простофиля может поверить в версию, что подчиненные Далей Грибаускайте назначенного лица – генерального комиссара полиции – действовали без ее ведома.

Расскажу, что сама испытала и поняла.

Детектив, а еще лучше – убийство, – самая лучшая история. Так пишут в учебниках по пиару и журналистике для первокурсников. Убийство является суперисторией потому, что оно драматично, в нем сразу запрограммирован конфликт. Здесь обязательно есть злодей и жертва. В отличие от истории об изменившемся курсе внешней политики Литвы, убийство – рассказ о простых людях, в которых каждый зритель, читатель может узнать себя самого. Надо всего лишь набросать дров в топку сюжета, и такая история сможет властвовать над умами общественности год или даже еще больше. Например, преступление детоубийцы Альмы Бружайте все еще может разжечь дискуссию, журналистам надо всего лишь поинтересоваться ее жизнью в одиночке Лукишской тюрьмы. «А что, если убила не она?..» И покатился поезд теорий заговора.

Первыми специально создавать истории, которые бы управляли вниманием общества и позволяли бы власти спокойно решать свои дела, начали немцы при Гитлере. От них этому научились русские. Такие истории – как полуголые ассистентки фокусников, которые выходят на авансцену, когда надо прикрыть обман.

Я уже рассказывала об алкоголичке-матери из России, одного из сыновей которой, якобы, убила приемная мать американка, и она сейчас требует ей вернуть из Америки ее другого сына. На улицах России сейчас уже говорят, что американцы русских детей вывозят для клинический испытаний – как кроликов. И мало кто вспоминает, что те усыновленные дети стали заботить Кремль лишь тогда, когда Вашингтон утвердил так называемый  «Список Магницкого»[156].

Доверчивость народа убаюкивает бдительность создателей предполагаемых событий, и тогда наружу вылезают белые нитки. Была такая история о в России с рельс съехавшем поезде. Катастрофа сразу причислена к деятельности «чеченских террористов», которые, якобы, под рельсы поместили «7 кг тротила». Так сказала ФСБ, а понимающие качали головами. Если бы так было, на том месте осталась бы гигантская яма. Но ямы не было. Была рельса, которая на первых фотографиях после катастрофы выглядела оторванной, а на более поздних – красиво отрезанной.

Тогда на московских улицах долго еще били «черных» (лиц кавказской национальности), так как вспомнили и то, что «чеченские террористы» во время прихода Путина взорвали два жилых дома. Действительно ли это были террористы, никто не углубляется. Однако в долгосрочной перспективе за свою независимость боровшийся народ стал синонимом терроризма, от которого страдает Россия.

Волна той «борьбы» дошла до Литвы, где уже второй год идет наипозорнейший судебный процесс. Судят подростка (сейчас уже – взрослую девушку), к которой наша власть, некогда дружившая с чеченцами, во двор привезла и поселила беженцев той страшной войны. Девочка влюбилась, ее мама была против. Для нее эти «черные» были опасными, так она и сдала их местным кегебешникам. Те как раз получили солидное финансирование для борьбы с терроризмом. Если есть средства, их надо брать. Но нужен террорист. Так придумали историю Эгле Русайте.

Девушку кегебешники стали опекать, поселили ее в ими оплачиваемой квартире со своими агентками, притворявшимися радикальными мусульманками, имеющими склонность к терроризму. В Литве подросток их слушала с широко раскрытыми глазами, пока не была взята по обвинению в намерении взорвать военную базу в Чечне. О тем намерениях было сообщено сразу же после взрыва в Московском метро. Это была первая совместная операция литовского департамента госбезопасности и российского ФСБ. Российские газеты тоже сообщили, что множество человеческих жизней унесший взрыв в Москве, якобы, связан с террористкой из Литвы.

Та история появилась в самый разгар аферы LEO LT и развивалась в то время, как власти в Вильнюсе и Москве спокойно себе решали куда более важные вопросы. Под шумок энергетическая свобода государства была доверена энергетической монополии соседа с Востока, представителями которой в Литве являются люди (семья Гарбаравичюсов), близкие к руководству Союза отечества и самой Дали Грибаускайте… А хозяйка площади Дауканто за то время поссорилась с бывшими друзьями государства и начала оказывать странные услуги[157] противникам, т.е. тем, кто говорит о Евразийском союзе и «естественной» границе России, простирающейся до Балтийского моря…

Однако завесу из самого плотного и удушливого дыма литовской власти предоставил другой детектив, от которого уже никто не мог оторвать ни глаз, ни сердца. И как тут оторвешь, если на ваших глазах обижают беспомощную жертву – ребенка? И делают это публично, жестоко, отвратительно.

Уже некоторое время в Вильнюсе говорят, что драма Гарлявы – не сама по себе развивающаяся история, а циничный случай политических и общественных связей, в качестве орудия которого выбрана совершенная жертва. Считается, что на улице Клоне лиц, инфильтрованных спецслужбами, было так же много, как и в для подростка Русайте арендованной комнатке, в которой она училась быть террористкой-смертницей.

Едва только внимание общественности к этой истории упало, – хвать за косичку и снова по кругу: жертва плачет, а вместе с ней и «праведные». Оторвать глаз не могут ни журналисты, ни публика, ни власть. Как иначе объяснить присутствие сестры монахини Нийоле Садумайте и священника-диссидента Робертаса Григаса? Ведь жертва совершенно настоящая и совершенно беззащитная. Жертва, которая свидетельствовала против своих обидчиков! Для того, чтобы все было до конца ясно, на дверях комнаты восьмилетнего ребенка повешен плакат: «Педофилам стоп!»

Прямой эфир во время изъятия девочки в Гарляве – такого шоу Литва еще не видела. Люди, собравшиеся «защищать девочку», кричат. В качестве статистов присланные полицейские изображают чудовищ, не хватает только танка Зуокаса. Кто дергает за веревочки? Заранее подготовленная съемочная камера TV3 установлена на глазах у дежурных постоянного поста полиции. Вид, от которого останавливается сердце. Простой человек чувствует себя бессильным против системы, клана.

Исполнители одни камеры будут отворачивать, но прерывать прямой эфир не будут – такое совпадение, словно бы неизученная закономерность. А потом еще распространят на мобильный заснятые кадры, на которых ребенок уже будет рядом «с той ведьмой из тридевятого царства, тридесятого государства».

И та девочка, живой ребенок, а не какая-нибудь кукла, будет наказана каждый раз, когда внимание общественности начнет искать другие истории – начнут искать, а кому же это хотят отдать Висагинскую АЭС или в чей карман уплывают деньги за российское электричество, освещающее литовские дома.

Достойный светлой памяти член Сейма Кястутис Чилинскас, отказавшийся от мандата, когда его партия – консерваторы – подняла руки за LEO, как-то раз сказал:

– Для политической верхушки этот раздор очень выгоден. Так как люди, вместо того, чтобы интересоваться, чем занимается власть и куда уплывают миллиарды, стравлены, разделены на два лагеря и устраивают драки между собой. А у власти – развязаны руки для принятия любых решений. Это делается осознанно[158].

«Потерянной Литве» (это впечатление Кубилюса от литовской провинции, сложившееся во время велосипедной вылазки с Витасом Матузасом и компанией) нужны простые зрелища, чтобы они не лезли не в свои дела.

– Я могу к вам привести сразу десять таких детей, только вам это не будет интересно, – сказал мне Арнольдас Валкаускас, капеллан литовской армии, служащий священником в обедневшем городке Рукла. Сказал тогда, когдя я попыталась ему показать кадры иъятия девочки из Гарлявы, которые с крыши в прямом эфире транслировало телевидение. Лишь позднее мне рассказали, что они обе, девочка и мама, у священника Валкаускаса обрели покой.

Валкаускас прав. Литву не очень заботят обижаемые, избиваемые, недоедающие или в приютах для сирот постарше насилуемые малолетки. Знаю это из одного очень простого источника – рейтингов телепросмотров, которые остаются очень средними, если показываешь историю о каком-нибудь другом, не таком «известном» обижаемом ребенке. Литва не смотрит, у нее тогда голова не болит, даже если страдания этого ребенка нисколько не меньше. Литву заботит только эта девочка, ее мама, ее покойный отец и борьба ее тетки Неринги Вянцкене.

Борьба заботит больше всего. И не очень заботит, выдержит ли девочка эту борьбу.

– Так это… девочки уже все равно скорее всего нет, – в разгаре выборов в Сейм скажет мне один человек, который потом с фиолетовым флагом будет заседательствовать в Сейме.

Вянцкене стала символом борьбы с в Литве процветающей несправедливостью. Она была той, которая пожертвовала всем во имя дочери погибшего брата. Лишилась карьеры, почти лишилась семьи, но не сдалась и шла до конца…

Но вот что меня всегда удивляло: бесчувственность Вянцкене ко всем другим историям. Например, Эгли Русайте, которую то же самое кривое и косолапое правоохранение, коллаборирующее с российской ФСБ, сделала террористкой. Вянцкене никто никогда не видел ни в зале суда над Русайте, ни где бы то ни было еще с ней разговаривающей, показывающей солидарность. Вянцкене не заботили даже предполагаемые сообщники ее брата – слепой певец Раймундас Иванаускас и его подруга.

  • Да что я знаю… А если он что-нибудь не то наговорит? – размышляла Вянцкене, потому так и не позвонила ни тому Иванаускасу, ни его сестре. А ведь там тоже страдает ребенок – маленький сын Иванаускаса, которого, забирая маму и папу, полицейские вырвали из рук родителей. Ребенок потом долго вздрагивал и плакал, зовя папу.
  • Ей достаточно ее собственной боли! – так объясняли поклонники странную бесчувственность Вянцкене по отношению к детям, которые тоже страдают, только не имеют такого круга помощников.
  • А что я могу… – оправдывалась она.

Однако самое странное поведение Вянцкене связано с профессором-онкологом Лаймой Блознялите. Профессор была единственным свидетелем, которая смогла бы подтвердить, что девочка судьям, психологам и своему отцу в его съемочную камеру говорила правду. Обе они – девочка и врач – свидетельствовали об определенных особенностях в педофилии подозреваемого мужчины. Девочка «это видела», когда, якобы, ее насиловали. А врач утверждала, что видела то же самое, когда тот мужчина, якобы, захотел избавиться от этой особенности. И вот что мне рассказала профессор:

– Это было пятно, которое нужно было спрятать. И когда подозреваемый был еще жив, когда я узнала обо всем этом, я поехала в Гарлаву и предложила свидетельствовать. Уже был убит Редис. Я говорила этой женщине, которая собирала подписи, чтобы передала Вянцкене. Но никому это уже тогда нужно не было.

Блознялите хотела быть полезной для расследования дела и могла это сделать вовремя и без скандалов, без съемочных камер и публичности. Но горы жалоб понаписавшая Вянцкене ее проигронировала. Интересно, не правда ли? В отношении профессора за то, что она свидетельствовала «слишком поздно», было возбуждено дело о даче ложных показаний. Прорурор объяснял, что Блознялите прогорела, когда ей нужно было опознать посмертную фотографию интимного места мужчины среди еще четырех фотографий трупов. Не опознала, значит, лгала…

  • Вы к тому времени уже слышали свидетельства девочки?
  • Нет. Я потому и ехала к Вянцкене, ведь если девочка сказала…
  • А вы знаете, что она во время дачи своих первичных показаний говорила о пятне?
  • Тогда очень жаль, что моим свидетельством не воспользовались, так как я поехала и предлагала свидетельствовать. Считаю, что так было бы значительно лучше.

Почему профессора Блознялите оттолкнули тогда, когда ее свидетельство могло помочь положить конец всей этой истории? Спросила у Вянцкене. Она махнула рукой:

–    Ай, в то время там много кто ходил…

Сотни жалоб касательно различных процессуальных нарушений понаписавшая Вянцкене вдруг решила проигнорировать свидетельницу, которая единственная могла подтвердить или опровергнуть достоверность показаний девочки. Быть может, именно этого второго варианта Вянцкене боялась больше всего? Может, правы судьи, решившие, что те отвратительные подробности были выдуманы взрослыми и вложены в уста ребенка? Сейчас этого уже никто и не узнает. Благодаря совместным усилиям правоохранения и Вянцкене по затягиванию хода дела, эту историю сейчас можно склонять в обе стороны.

– Ай, Рута… У меня нет больше сил, моего брата убили, меня саму скоро посадят…

Но в Сейм идти сил хватило.

Детектив имеет еще одно прекрасное качество, притягивающее публику. Там герой всегда прав, даже если он ведет себя очень плохо, если предает, если он бесчувствен, если делает другим людям больно. Он прав, так как борется со всеобщим злом, драконом. Борьба с драконом, конечно, очень выматывает, поэтому герою все прощается. Прощается даже предательство.

А Блознялите не какая-нибудь звезда сериалов телевизионной публицистики, хотя могла бы такой быть. В дни ее приема в Онкологическом институте выстраиваются очереди людей. Она развивает методику лечения рака, представляющую собой альтернативу для химтерапии. Однако этот врач никогда не рекламировалась по телевидению, не позировала журналам.

Блознялите – исключительно честный и богобоязненный человек. Многодетная мать, не нажившая себе богатства. То, что она решила встать перед телекамерой и говорить, – исключительное, для профессора не характерное поведение.

  • Вы упоминали своего отца, как вас учили дорожить тем, что говорите.
  • Мы росли в советское время, наш отец был лагерником, и он нас готовил к Родине следующими словами: «Дети, в своей жизни вы будете говорить дважды, поэтому хорошенько подумайте, что на самом деле хотите сказать. Один раз вы будете говорить то, что думаете. Во второй раз это сможете повторить в суде, когда попросите о последнем слове». И я очень дорожила этим словом в советское время, но не сомневалась, что когда-нибудь буду говорить. Но мне никогда не приходило в голову, что я буду говорить в независимой Литве. Никогда об этом не подумала бы. А так-то все мы, наверное, являемся теми «алкашами» и «подзаборными», в этой стране не имеем своего суда, вряд ли у нас есть свой Сейм, Правительство. И так бы хотелось иметь своего Президента.

Так говорила Блознялите, когда впервые свидетельствовала, увы, только в телекамеру. Поняла, что уже поздно. Но право на своевременное свидетельствование у нее отняла та, кто играет важнейшую роль в этой истории. Неринга Вянцкене.

Блознялите свидетельствовала, сидя рядом с пальцами своих детей нагретым пианино. Оно стоит в той комнате дома, где вся семья молится. Профессор говорила, уже зная, что сейчас ее правоту может подтвердить только Бог, так как ее своевременное свидетельствование не потребовалось. Снова спрашиваю: почему?

Может, потому, что тогда истории можно было бы положить конец. А зачем ее заканчивать? И кто из тех, в чьей воле это история, обладает сердцем и может взять на себя вину, чтобы этот кошмар однажды прекратился? Прежде всего кошмар для ребенка. Кто этот царь Эдип, берущий на себя вину без вины, чтобы защитить город от чумы? Та роль – из другой пьесы.

– Рута, я вам солгала, когда вы спросили, пыталась ли я встретиться с Президентом, – весной 2012 года призналась мне Вянцкене. – Я ее видела. Мы разговаривали. Она сказала, что я останусь судьей, но с девочкой помочь она не может, так как тогда с ней поступят так же, как и с Паксасом, – сидя на диване в комнатке дома своих родителей, говорила Вянцкене сразу же после штурма в Гарляве.

Только что мама вынесла из дома ее босой. Девочку защищать собравшихся безоружных людей полуголыми оттаскивают по тротуару. Не оказывающего сопротивления человека хватают за руки и автоматным прикладом бьют в промежность. Перед теми стационарно установленными камерами, передающими изображение в прямом эфире, словно бы специально разыгрывается демонстрация страшной жестокости власти по отношению к своим же людям. Кому надо было, чтобы Литва пришла в ужас от своего государства?

Когда все это видевшие люди выйдут на лицу, когда их начнут преследовать, судить, обвинять в небылицах, Вянцкене с ними не будет. Почему? Не предусмотрено в сценарии? Все, что конкурирует с главной сюжетной линией, вырезается и выбрасывается. Нам не нужна справедливость для всех, нам нужна только эта история.

Гарлява была в повестке дня Грибаускайте с самого первого дня ее президентства. По словам одного советника Президента, его начальница сначала очень хорошо отзывалась о маме девочки. Потом, быть может, после разговора с профессором Ландсбергисом, Грибаускайте мнение поменяла.

  • Я ей предлагал разрешить это дело как можно скорее, – рассказывал мне бывший член ее команды.
  • И, если что, под окнами Президентуры – вся Гарлява? – ответила та.

На самом деле первыми кулаками в окна Президента начнут стучать свободные люди – американские литовцы. В день штурма Президент ухитрилась не быть в Литве. Отбыла в Америку в то время, когда было запланировано действовать.

Президент, которая, едва ступив на площадь Дауканто, подчеркнула, что принимает решения по всем важнейшим вопросам, взяла и прозевала такую операцию? От нее взяли и скрыли тщательно и долго планировавшееся действо? И скрыли те, которые совсем недавно в другой истории были названы теми, кто тут «ни при чем»? Кто поверит!..

– Мы здесь дежурим и ждем, когда она выйдет. Представьте себе, она должна была зайти в здание через парадный вход, но, увидев нас, она объехала здание и зашла через место, где стоят мусорные контейнеры, – в прямом эфире на мой телефон транслировал события американский эмигрант во втором поколении Саулюс.

Так и было. В Чикаго в лемонтском доме литовского общества с Центром литовцев мира, старыми эмигрантами общавшаяся Грибаускайте сбежала с той встречи через мусорные контейнеры. Тогда столкнулась с толпой людей, съехавшихся сюда со всей Америки.

– Люди ехали по три-четыре часа, чтобы увидеть своего Президента, но она не вышла из своего броневика, – рассказывал Саулюс.

Американские полицейские не арестовали ни одного участника происшествия. Никого не повалили на землю, никого не шарахнули резиновой дубинкой.

– Это событие было обсуждено с ответственными должностными лицами Соединенных Штатов, – сразу же после инцидента доложило Министерство иностранных дел.

Журналисты цитировали источники, утверждающие, что Грибаускайте, якобы, недовольна тем, что секретная служба Соединенных Штатов Америки прислала, по ее представлению, слишком мало сотрудников охраны, которые должны были оттолкнуть протестующих литовцев.

240 должностных лиц было бы достаточно?

Почему холодный душ народной нелюбви льется на Президента, а не, например, глав полиции и прокуратуры, в кабинетах которых был написан сценарий Гарлявы? Ведь Грибаускайте всяческим образом демонстрировала, что она на стороне Вянцкене. Президент даже поддержала ее в споре с приставом:

–    Вянцкене решение суда исполняет, только мягко.

Почему люди после штурма в Гарляве обозлились на нее, на Президента? Объяснение может быть банальным. Грибаускайте знала, что произойдет 17 мая, так как дата штурма была приурочена к ее визиту и… совпала с третьей годовщиной ее президентства.

– Президент звонила министру внутренних дел, но он не поднял трубку, –
так доложили Гинтарасу Сонгайле, у которого в то утро получилось ей дозвониться.

Это из области самого кошмарного сна всех президентов мира: они звонят, но трубку никто не берет. Реально и на этих широтах это пережил один президент  – Михаил Горбачев, когда в августе 1991 года путчисты его с семьей заточили в правительственной вилле в Форосе.

Протестанты улицы Клоне собрались на площади Дауканто, так как это был последний потерянный бастион их (так они считали) власти.

По возвращению в Вильнюс Грибаускайте это действие, может, наблюдала только через прорезь в занавеске. С людьми, протестовавшими против насилия в Гарляве, не общалась не только она. Нос туда не совала и Вянцкене. Формальное объяснение – судья не может участвовать в политической деятельности. Этого судейства оставалось на несколько недель.

Истинная причина другая. Во время визита Вянцкене в Президентуру у нее попросили не соваться в политику:

– Должен был произойти обмен. Вянцкене получит «крышу» Президентуры, лишь бы не лезла в политику. Когда не подчинилась, произошел штурм.

 

Дорогая Литовская Даля

Дорогая ты наша, Литовская Даля

2013 год: примерно по 1670 литов из кармана каждого гражданина Литвы за банковский кризис.

2009-2011 гг.: ежегодно по 700 литов из кармана каждого гражданина Литвы за долги, накопленные в течение финансового кризиса[159].

2009 год: 680 миллионов литов компенсации группе «Вильнюсской торговли» (VP) за нереализованный проект LEO LT[160].

2002 год: по 25 литов из кармана каждого гражданина Литвы за НДС-манипуляции Вильнюсских торговцев.

2001 год: 270 890 627 литов, возвращенных газовому предприятию Виктора Успасских. 7 048 029 литов – налоги, не уплаченные тем предприятием.

Едва прийдя к власти, Грибаускайте никому не дала засомневаться, что без нее в Литве не будет приниматься никакое более-менее важное решение. Но как она решает, что будет, из каких ценностей и целей исходит?

Чтобы не осталось никаких сомнений. Внутренний голос мне подсказывает, что Даля Грибаускайте в лучшем случае была и остается такой, какой ее воспитала Высшая партийная школа и учеба в Академии общественных наук при ЦК КПСС. Она «начальник», рабочий стол которого хорошо отполирован и пуст. Пуст не потому, что она хороший управляющий, а потому, что у нее просто нечего на него положить. У нее нет перед глазами образа свободной Литвы.

А что касается ценностей, то опять же моя интуиция мне шепчет, что она прекрасно сошлась бы с Альгирдасом Палецкисом и по поводу того, кто в кого стрелял, и по поводу преимуществ социализма. На одну из годовщин 16 февраля у нее с языка слетело: «В нашем сердце оттиснут (понимай, горит) . – прим. переводчика) Витис». В советское время на собраниях так говорили о красной звезде. В конкретном сердце Витис должен был быть перекован из красной звезды. Как воры переделывают номера автомобильного двигателя…

Когда Даля Грибаускайте говорит о будущем Литвы, она делит его на финансовые перспективы Европейского Союза, как в советское время жизнь делили на пятилетки. Будем стремиться, добьемся… Разница лишь в том, что граница открыта и ежегодно от этих перспектив из Литвы уезжает по маленькому городку.

А где идея, общий план развития, видение того, как тут должны жить люди? Что делать? Какой у Литвы талант?

У Грибаускайте нет, не было и не будет такого плана. Она просто делала карьеру, так как не имела никакой другой цели в жизни. Ну, и сделала. Залезла. Залезть – и была ее цель. Придираться не к чему.

Литва искала лидера, а получила начальника. Твердой рукой она раздает бублики послушным и наказывает перед ней провинившихся. Был плохим, прекословил? Пойдешь спать без ужина! А ты – сядешь в тюрьму, если опять попытаешься играть самостоятельно. Угодные, напротив, могут действовать открыто и не опасаться возмездия.

Она пришла, угрожая переменами, но наибольшую часть сил тратит, используя сложившийся порядок для того, что ее бывший подчиненный назвал отвратительным словом: «деградация». Так он назвал усилия Дали Грибаускайте любой ценой остаться на верхушке бюрократической пирамиды.

Во имя чего? Быть может, во имя карьеры? Складывается впечатление, что для Грибаускайте карьера является как целью, так и средством. К ней стремясь, она словно бы и обретает полноценность. Настоящий большой мастер карьеризма. Среди забравшихся так высоко, как она, людей с литовскими фамилиями не так уж и много. Валдас Адамкус и Вигаудас Ушацкас. Кто еще? Может, отчасти Линас Линкявичюс, сумевший стать деканом посольств стран НАТО. Еще Гинтарас Багдонас, бывший глава литовской военной разведки, ставший заместителем начальника военного штаба Евросоюза. Должно быть, такой могла стать Ина Марчюлените, но Грибаускайте велела не становиться…

Однако было бы большой ошибкой предполагать, что карьера – ее единственная цель. Что нет цели, во имя которой она забралась так высоко.

Даля Грибаускайте даже во время избирательной кампании о своих целях говорила очень сжато. Что-то похожее на программу она обнародовала только в 2010 году, когда читала годовой доклад:

Приоритетами моей каденции является:

дальнейшая активная и деловая евроинтеграция, а также последовательная защита интересов страны в Европейском Союзе;

реализация евроатлантической повестки дня, вместе с тем – активная деятельность по укреплению территориальной, энергетической и технологической безопасности Литвы путем максимального использования возможностей международных организаций;

– конструктивные отношения с соседями, основывающиеся на обоюдном уважении и обоюдной выгоде.
Если перевести это с бюрократического сленга, это означало, что она ничего менять не будет.

Однако четыре года у власти развились в череду действий, которая показывает, что слова по существу расходились с делами. За первые месяцы на президентском посту Грибаускайте подорвала отношения Литвы с традиционными стратегическими партнерами. Связи с США, Польшей, Грузией были заморожены. Потом начались дружеские услуги тем, кто до тех пор был врагами. Батьке Лукашенко была подарена голова его оппонента Беляцкого. Голос Литвы не было слышно, когда нужна была поддержка так называемому «списку Магницкого», ударившему по благополучию кремлевских приближенных на Западе.

Неужто все это придумала она сама, глядясь в свое отражение на хорошо отполированном рабочем столе?

Лозунгами борьбы с коррупцией и олигархами были прикрыты только свои люди в судах и правоохранительных структурах. Ни одно из так называемых резонансных дел так и не попало в суд. Политические оппоненты начали жаловаться на тотальную слежку и даже шантаж.

Нравы – как будто высмотрены у путинской России.

Но это – оптимистическое предчувствие.

Есть и пессимистическое. Внутренний голос шепчет мне, что дыры в биографии Президента и ее действия, словно бы синхронизированные с путинской политикой и припудренные пустыми, якобы патриотическими речами, показывают, что наша героиня не просто продукт времени – такой тремя цветами (как какой-нибудь диван) перетянутый homo sovieticus – без ценностей и без идей, лишь с хорошей хваткой.

За несколько лет страна быстро и дорого задолжала. Вильнюс предательствами оборвал связь с демократическими силами в России, Беларуси, Украине, Грузии. Случайная ли это череда событий? Так просто сложилось?

Так что в худшем случае правы те, кто во время ее прихода к власти предупреждал: «черная лошадка», «Троянский конь».

Но я… категорически не согласна со своим внутренним голосом и интуицией. Мало того: я осуждаю свой внутренний голос и отрицаю все, что он мне тут надиктовал. И Я ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ. Главное – извиниться. Так говорит и мой друг, которому я верю.

Теперь – все.

 

ДОКУМЕНТЫ ИЗ ОСОБОГО АРХИВА ЛИТВЫ

 

Стр. 231 –

(перевод с литовского перевода, так как ничего в документе, написанном Грибаускайте от руки, разобрать не могу)

Автобиография из личного дела

Я, Грибаускайте Даля, Поликарпо, родилась в городе Вильнюсе в 1956 году в семье рабочих. До 1963 года посещала детский сад. В 1963 году начала учиться в средней школе имени Саломеи Нерис. В 1974 году окончила школу. В 1970 году поступила  на Экономический факультет Вильнюсского университета и окончила I курс. Однако мне хотелось получить специальность политэконома, поэтому в 1977 году я поступила на вечернее отделение Экономического факультета Ленинградского государственного университета. В то же время с 1976 года я работала на меховой фабрике № 1 рабочей и лаборанткой. А в 1979 году партийная организация фабрики приняла меня в компартию.

Я исполняла следующие партзадания: была членом редколлегии фабричной газеты, была организатором лекций для работников, членом группы народного контроля. В Ленинградском государственном университете я была председателем Академического совета студентов на Экономическом факультете. В 1983 году я окончила университет и вернулась в Вильнюс. Начала работать в товариществе «Жиния» («Žinija»).

Члены семьи: мать – Грибаускене Виталия, пенсионерка. Отец – Грибаускас Поликарпас, водитель Министерства иностранных дел Литовской ССР.

06.05.1983

Подпись

 

Последняя страница: Гринявичюте Рута

Gr399 Красная Даля: скрытые страницы биографии Дали Грибаускайте / Рута Янутене. – Вильнюс : Натайва, 2013. -271[1] стр.: иллюстр. факс. Библиогр. в сносках

ISBN 978-609-95519-0-6

УДК 342.5(474.5)(092)

 

Рута Янутене КРАСНАЯ ДАЛЯ Скрытые страницы биографии Дали Грибаускайте

Тираж 3 000 экз.

Издало VšĮ «Nataiva», ул. Клинику 15-7, Вильнюс

 

[1] Квартал особо роскошных резиденций в Подмосковье, где жилье имеют люди власти и делового мира.

[2] http://iq.lt/ekonomika/d-grybauskaite-stos-muru-uz-energetikos-projektu-testinuma/

[3] http://m.lrytas.lt/?data=20111223&id=akt23_a1111223&view=2

[4] Даля Грибаускайте.

[5] http://www.15min.lt/naujiena/aktualu/lietuva/dalia-grybauskaite-apie-dali-bedarbiu-intelektas-pas-juos-tiesiog-praejo-pro-sali-56-297058

[6] Cокр. Центральный комитет Коммунистической партии Литовской Советской Социалистической Республики. Высший орган власти Литвы в советское время.

[7] R. Bogdanas. Ištekėjusi už Lietuvos, Valstybė, 2013, Nr. 2 (70).

[8] Сокр. Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза. Высший орган власти всего Советского Союза.

[9] http://m.lrytas.lt/?data=20110902&id=akt02_a1110902&p=2&view=2

[10] http://ekspertai.eu/kada-tauta-prareges-arba-kam-skambina-varpai/

[11] Во времена президентства А. Бразаускаса еще не было дворца на площали Дауканто, так что Президент работал во дворце Сейма.

[12] Речь не исправлялась.

[13] Департамент государственной безопасности.

[14] В 2012 году Валинскас на выборах участвовал с Союзом либералов и центра Альгиса Чапликаса, который до выборов в свой список внес несколько влиятельных игроков политического закулисья, называемых «государственными деятелями».

[15] Универсальный магазин.

[16] Альбертас Грибаускас – единственный брат Грибаускайте по отцовской линии.

[17] Поликарпас Грибаускас – отец Дали Грибаускайте.

[18] http://www.laisvaslaikrastis.lt/index.php?mact=News,cntnt01,print,0&cntnt01articleid=1117&cntnt01showtemplate=false&cntnt01returnid=54

[19] Передача, транслирование которой было прервано, когда журналисты подготовили репортаж об умолчанных фактах из жизни Дали Грибаускайте.

[20] Grybauskaitė Dalia, Polikarpo.

[21] http://www.15min.lt/naujiena/aktualu/lietuva/issipilde-mirusio-grybauskaites-tevo-pranasyste-dukte-valdys-lietuva-56-48315

[22] http://www.lrprezidentas.lt/node/60

[23] Андрей Жданов возглавлял ленинградских коммунистов во время «большой чистки» 1937-1938 гг., когда власть получивший Иосиф Сталин уничтожал своих революционных соратников. Ему приписывается организация убийства конкурента Сталина Сергея Кирова.

[24] Точнее неродная тетка, сестра мамы Грибаускайте Виталии по общему отцу Пятрасу Корсакасу.

[25] Альбертас Грибаускас, брат Дали Грибаускайте по отцовской линии.

[26] Мать Дали Грибаускайте.

[27] http://www.partizanai.org/failai/html/cekistine-kariuomene.htm

[28] Выдержки из документов НКВД: «6 лет сидеть за плохо организованную борьбу с партизанами, пьянством и т.д. (…) Солдаты вместо того, чтобы воевать, – грабят. 10 сентября солдаты вспомогательного хозяйтсва, высланные на оперативное нападение в Утенском приходе, вместо того, чтобы исполнять задание, начали насиловать жителей, вернулись все пьяные, по возвращении в казармы стреляли. (…) Иногда пьяные офицеры на запланированные операции вообще не приходили, но в штаб докладывали, что в них участвовали».

«Не только пьянство и драки были обыденной вещью. «Предводитель 1-ого СО капитан Изускин также пьянствует, имеет сожительницу. Парторг батальона лейтенант Крот, зная, что начальник отдела снабжения младший лейтенант Плеханов пьянствует с женщинами и своими подчиненными, об этом умалчивает за взятки мясом, курицей и т.д. Полученные взятки Крот пересылает своей сожительнице Мяльникайте, работающей в Зарасайском банке. От нее лейтенант Крот получил 2 000 рублей».

[29] В паспорт после заключения брака ставили штамп с именем и фамилией жены, также был штамп с данными о детях.

[30] Намек на поведение Грибаускайте после выборов в Сейм 2012 года, когда она устраивала для кандидатов в министры экзамены по английскому языку и откровенно над ними издевалась.

[31] http://www.ekspertai.eu/ar-isties-tremtiniu-deklaracijas-raso-konservatoriu-nomenklatura/

[32] Привозная одежда была большой редкостью. В советское время люди носили продукцию местного производства.

[33] Такой была кличка Грибаускайте в школе.

[34] http://m.lrytas.lt/-12448325421243836012-p4-kelias-%C4%AF-vald%C5%BEios-olimp%C4%85-su-vienatv%C4%97s-prieskoniais-nuotraukos.html

[35] Радиоаппарат.

[36] До 1917 года и сейчас – Санкт Петербург, новая столица Российской империи, окно России в Европу. В Советское время Санкт Петерберг (святой город Петра) переименован в Ленинград (город Ленина) в честь лидера здесь осуществленного большевистского переворота 1917 года.

[37] В биографии Грибаускайте – четыре в советское время выученных языка. Но никто ни в какой болезни ее не заподозрил. Этим языкам ее учили намеренно, так как от нее многого ожидали.

[38] Сумерки «Сайгона», Самиздат, 2009

[39] КГБ – Комитет Государственной Безопасности. ГРУ – Главное Разведывательное Управление.

[40] Правление президента России Владимира Путина, для которого характерны репрессии против инакомыслящих, всеобщий контроль СМИ, «назначение» своих олигархов на место предыдущих путем отчуждения их имущества.

[41] Иронично – Романов был и последним царем России, всю семью которого убили большевики.

[42] Здесь имеется ввиду роман А. Солженицына «Один день из жизни Ивана Васильевича» (о жизни политзаключенного в советском лагере во время Сталина).

[43] Советский генерал КГБ, сбежавший в США.

[44] Бывший вождь Советского Союза, сделавший партийную карьеру. Став генеральным секретарем ЦК КПСС, когда возникла угроза банкротства СССР, он планировал переустроить Советский Союз – запустить механизмы рыночной экономики, уничтожить монополию коммунистической партии, ввести строгие демократические ограничения. Коммунистов в структурах власти должны были менять люди из КГБ.тихо

[45] Подробней об этом в главе «Нет» Независимости за 286 рублей 18 копеек и из биографии выпавшие года».

[46] Чекисты – от сокр. ЧК. Чрезвычайный комитет, полиция безопасности, учрежденная после революции 1917 года. Чекистами в советское время назывались сотрудники КГБ.

[47] Т. Горичева – русский христианский философ.

[48] R. Bogdanas, Ištekėjusi už Lietuvos, Valstybė, 2013, Nr. 2 (70)

[49] http://www.respublika.lt/lt/naujienos/lietuva/lietuvos_politika/rusiska_dgrybauskaites_biografija/,offset.75,coments.1

[50] Герой романа Николая Островского «Как закалялась сталь»

[51] Федеральная Служба Безопасности.

[52] http://grechenevskiy.narod.ru/html/sources/Bukovski-06.htm

[53] Кремль торопился принять новую Конституцию СССР, в которой был бы президентский орган и непреодолимо сложный механизм выхода советских республик из СССР.

[54] http://argumentua.com/stati/kak-chekisty-poluchili-kontrol-nad-rossiei-plan-andropova-putina

[55] Российское предприятие «ЮКОС» владело большой частью российского экспорта нефти, а его руководитель и самый крупный акционер М. Ходорковский спонсировал предвыборную кампанию Путина. Однако позднее стал финансировать оппонентов Путина. Тогда «ЮКОС» было уничтожено – его имущество роздано более послушным олигархам, а Ходорковский арестован и осужден за мошенничество, неуплату налогов и т.п. В Литве «ЮКОС‘у» принадлежало предприятие «Мажейкяйская нефть» (лит. «Mažeikių nafta»).

[56] В этой главе по большей части основываюсь на следующем источнике http://readr.ru/oleg-grechenevskiy-istoki-nashego-demokraticheskogo-reghima.html

[57] См. главу «Спасенные миллионы Успасских»

[58] http://grechevskiy.narod.ru/html/sources/20.htm

[59] Подробней об этом в главе «На метле «Ведьмы»»

[60] Об обстоятельствах той поездки пишу в главе «В Вашингтон – через Париж?»

[61] См. копии архивных документов в конце книги.

[62] Вильнюс готовил «руководящих кадров» для Латвии и некоторых республик Советской Азии.

[63] Советский автомобиль среднего класса, модель которого «позаимствована» у итальянцев. Более роскошная – «Волга», скопированная с «Mercedes». Более широкий автомобиль – «Москвич». Никакой.

[64] В Советском Союзе докторская степень присваивалась не за первую, а за вторую диссертацию. За первую давали степень кандидата наук. Грибаускайте – кандидат наук экономики социализма.

[65] Все.

[66] Должна бы писать ложь, но… боюсь. Ведь президенты не лгут.

[67] ЛССР – официальное в советское время сокращение от названия Литвы – Литовская Советская Социалистическая Республика.

[68] Д. Грибаускайте нравится, когда ее так называют, «ведь это – цветок».

[69] http://www.balsas.lt/naujiena/252184/dalia-grybauskaite-patikslino-savo-biografija-papildyta

[70] Е. Альбац, Мина замедленного действия.

[71] Метафора, означавшая государственную границу СССР, пересечение которой для советского гражданина было особенно осложнено.

[72] Российская пиар-компания «Алмакс» в Литве знаменита планом «Стрекоза», в котором был детализирован план действий Роландаса Паксаса у власти.

[73] Генеральный секретарь ЦК КПСС, фактически начавший осуществление плана Андропова, объявив о переустройстве СССР – «перестройке».

[74] Ругательных словах.

[75] Имею ввиду самолюбие.

[76] Коммунистическая партия Литовской ССР раскоколась на литовскую коммунистическую партию Бразаускаса и литовскую коммунистическую партию Миколаса Бурокявичюса, которая опиралась на программу действий СССР (платформу); нередко в шутку она называлась партией на платформе КПСС.

[77] R. Bogdanas. Ištekėjusi už Lietuvos, Valstybė, 2013, Nr. 2 (70).

[78] Газетой руководящая Гедре Горене в 2008 году выставила свою кандидатуру в Сейм с партией А. Палецкиса «Фронт» (лит. «Frontas»).

[79] http://www.bernardinai.lt/straipsnis/2012-03-22-rusijos-parama-lietuvoje-veikiantiems-visuomenininkams-lieka-paslaptimi/79273

[80] По официальной биографии – в Вильнюсе.

[81] Сложная бизнес операция.

[82] Здесь ошибка: Грибаускайте была только доцентом.

[83] К. Прунскене заменивший сигнатар Акта Независимости, знаменитый тем, что пробыл в должности премьера 17 часов (и мог претендовать на то, чтоб попасть в книгу рекордов Гиннеса). Шименас просто пропал. Как позже выяснилось, охрана Верховного совета его отвезла в усадьбу неподалеку от Друскининкай, где его держала без средств связи, пока премьером не назначили Гядиминаса Вагнорюса.

[84] Центральное разведывательное управление США.

[85] Из панегирика Палецкису, напечатанного В. Ясукайтите в «Горячем комментарии»: «Удивил Альгирдас Палецкис. Так сказать, «дал фору» и телеведущей, и экспертам, которые, думаю, подобраны лишь для того, чтобы «засадить» кандидаты с не нравящимся им взглядами. Но народ не глуп, он прекрасно видит, что так свободно излагать свои мысли может только очень харизматичная и не сомневающаяся в своей правоте личность. Если бы он меньше вставлял это свое «социалистическое», то точно собрал бы больше голосов, ведь многим из патриотов было бы удобней голосовать и не скребли бы кошки в их напрочь литовских душах».

Подумала – какого прекрасного оратора и какую харизматичную личность потеряли когда-то соцдемы во имя суперединодушия внутри партии.

[86] Министр международных экономических отношений Витянис Алякшайтис.

[87] http://m.lrytas.lt/-124483254212438366012-p9-kelias-%C4%AF-vald%C5%BEios-olimp%C4%85-su-vienatv%C4%97s-prieskoniais-nuotraukos.htm

[88] http://www.delfi.lt/news/ringas/lit/ciskauskas-juodieji-dirzai-lietuvos-ir-rusijos-santykiuose.d?id=28929685#ixzz2LT5KYFb7

[89] http://www.lzinios.lt/Lietuvoje/Ilgai-lauktu-vizitu-dar-teks-palaukti

[90] Министерство иностранных дел.

[91] Официальное обращение в советское время.

[92] http://www.delfi.lt/news/daily/lithuania/vadamkus-nesutarimu-buvo-tik-del-to-lad-abrazauskas-nenorejo-dgrybauskaites-finansu-ministres-poste.d?id=49332220#ixzz2JvVI1KQ9

[93] Здесь имеется ввиду предприятие «Stella vitae», акции которого в разное время в разных пропорциях делили между собой Антанас Босас, Римандас Стонис, Сигитас Паулаускас, Раймундас Палюкас и российское предприятие «Аури». Акции «Аури» в разных пропорциях делили между собой родственники тогдашнего главы «Газпрома» Рема Вяхирева (умер в 2013 году). С приходом В. Путина Успасских лишился этого бизнеса. Было учреждено новое предприятие «Дуйотекана» (лит. «Dujotekana»), которым владеет Р. Стонис, а российская часть принадлежит Петру Воейко из первого разведывательного отдела КГБ.

[94] R. Grinevičiūtė, Nidos unija, Verslo Žinios, 1995 09 28.

[95] По легенде, именно усилиями Успасских завязалась дружба Бразаускаса с представителем «Лукойл» – российской нефтяной компании – в Литве, благодаря членам семьи которого Кристина Бразаускене дешево приобрела акции гостиницы «Дружба» (лит. «Draugystė»).

[96] R. Grinevičiūtė, Nidos unija, Verslo Žinios, 1995 09 28.

[97] Правда, знатоки русского языка мне говорили, что по-русски Успасских тоже говорит плохо, допускает много ошибок, употребляет в речи криминальный сленг.

[98] По-литовски – atmoka, nuovagis.

[99] Передача журналистских расследований, транслирование которой прервал телеканал TV3, когда не выпустил в эфир расследование о скрытых фактах из биографии Грибаускайте.

[100] В то время президентом был Валдас Адамкус, а премьером – Альгирдас Бразаускас.

[101] http://www.veidas.lt/v-uspaskichas-is-baubo-virto-didziuju-politikos-zaideju-irankiu

[102] http://www.delfi.lt/news/daily/lithuania/atleistiems-valdininkams-istatymu-skylute.d?id=1269095

[103] Здесь имеются ввиду по меньшей мере два случая – аферы «Янгилы» и «Вильнюсской торговли» (лит. «Vilniaus prekyba») с возвратом НДС.

[104] R. Grinevičienė, Agurkų miesto burtininkas, Veidas, 1998 10 1-7

[105] Российский предприниматель, бывший деятель коммунистической молодежи, сказочно разбогатевший при Б. Ельцине и осужденный во время показательного судебного процесса при В. Путине. Его имущества переняли Путиным опекаемые олигархи.

[106] http://jurisprudencija.wordpress.com/tag/rinkimu-procesas/

[107] Пуканасите в Конституционном суде представляла Президентуру. Курсив мой. – Р. Я.

[108] «VP Market», еще называемая группой «Вильнюсской торговли» (лит. «Vilniaus prekybos» grupė), учредила торговую сеть «Максима» («Maxima»). Акционерами группы «Вильнюсской торговли» были братья Нумавичюсы (Нериюс, Владас и Юлюс), Марцинкявичюсы (Жильвинас, Миндаугас и Гинтарас), Ренатас Вайткявичюс, Миндаугас Багдонавичюс и Игнас Сташкявичюс.

[109] Альгирдасу Бразаускасу приписываемая фраза. Он ее сказал в конфиденциальном, но позднее обнародованном разговоре, во время которого обсуждался раздел государственного имущества, а также имущества компартии.

[110] R. Grinevičiūtė, Kaip apsukti milijardą, NK verslas, 2002, Nr. 9.

[111] Нериюс Нумавичюс, главный акционер «VP market».

[112] За Андрюса Кубилюса за тем столом играл Аудронюс Ажубалис.

[113] http://www.balsas.lt/naujiena/528340/ek-finansininke-d-grybauskaite-negyne-lietuvos-mokesciu-moketoju-interesu

[114] Американское предприятие «Williams» на для Литвы очень невыгодных условиях купило нефтеперерабатывающее предприятие «Мажейкяйская нефть» (лит. «Mažeikių nafta»). Ландсбергис был одним из тех, кто оказывал давление на Правительство с целью, чтобы последнее подписало договор.

[115] http://zebra.15min.lt/lt/laisvalaikis/ivairenybes/v-tomasevskis-mano-kad-d-grybauskaite-galetu-pasinaudoti-jo-rinkimu-programa-156565.html

[116] лит. Kunigaikštienė

[117] Под псевдонимом «Ведьмы» было подписано соглашение первого премьера независимой Литвы Прунскене о сотрудничестве с КГБ.

[118] Российский политический радикал, известный исключительно шовинистическими, националистическими взглядами и действующий при неофициальной поддержке официальной власти.

[119] Курсив мой. – Р. Я.

[120] http://respublika.lt/lt/naujienos/kultura/interviu/jmarcinkeviciu_del_kgb_uzsakymu_apsmeize_skandalingas_iseivis_tvenclova/

[121] Это так дипломачно называется Высшая партийная школа коммунистов, финансируемая напрямую из Москвы.

[122] http://www.lrytas.lt/-12489439411247433615-p2-d-grybauskait%C4%97-leido-i%C5%A1formuoti-leo-lt-d%C4%97l-naujos-atomin%C4%97s-eletrin%C4%97s-dvejoja-video-papildyta-17-val-40-min.htm

[123] http://tv.rytas.lt/?id=13585983611357388812

[124] Кстати, похожими мотивами руководствующиеся кегебешники получили от Поцюнене разрешение на вскрытие его тела в Беларуси. Скандал так повредил бы «моей стране»… Той подписью Поцюнене отдала расследование смерти своего мужа в руки белорусского КГБ и уже никогда не получит доказательства, что с ним произошло на самом деле.

[125] http://www.alfa.lt/straipsnis/15062969/Kodel.dabar.=2012-10-24_16-19/#ixzz2Lcljqy9w

[126] Кястутис Юцявичюс – нынешний глава Службы расследования финансовых престулений.

[127] Литовские власти сдали белорусскую оппозицию, Коммерсант.Ру, 08 08 2011; Если человек постоянно живет в Беларуси, зачем ему счет за границей?, Комсомольская правда, 09 08 2011.

[128] Новая газета, 07 08 2011.

[129] Российский нефтепровод, в ответвлении по направлению в Литву которого «произошла авария», когда Вильнюс решил продать предприятие «Мажейкяйская нефть» (лит. «Mažeikių nafta») не Москвой указанному покупателю, а польскому предприятию.

[130] http://www.balsas.lt/naujiena/505916/s-jakeliunas-krize-leme-svediskos-druzbos-efektas

[131] Банк Литвы достался Василяускасу тогда, когда лавина жесткой критики обрушилась на тогдашнего его руководителя Рейнольдиюса Шаркинаса. Г-на Шаркинаса как раз и критиковали за то, что из-за его оплошности банкиры в Литве потеряли здравый смысл, заманили множество людей дешевыми кредитами, для которых даже не просили иметь имущество под соответствующий залог. Р. Шаркинас стал синонимом кризиса. Можно было надеяться, что он из кабинета будет выпровожден в наручниках. Однако г-на Рейнольдиюса отпустили на пенсию мирно. Почему? Может, потому, что был послушным, как некогда политики отдали банковское дело Литвы на съедение шведам? Здесь опять бы неплохо иметь сыворотку правды, но ее у нас нет.

[132] В резерв вступил во времена Саюдиса.

[133] Часть этих денег была отмыта и через банк «Уке» (лит. «Ūkio bankas»)

[134] Федеральная Служба Безопасности, заменившая КГБ.

[135] Включатель/выключатель.

[136] www.alfa.lt/straipsnis/13850150/Valstybes.uzvaldymas..atsitraukti..persigrupuoti..pulti=2012-02-21_06-55/

[137] То, что штабу Грибаускайте попытались понравиться путем предостиавления сведений о Прунскене, усиливает версию, предоставленную несколько ранее в главе «На метле «Ведьмы»», что противопоставление Грибаускайте и Прунскене было частью плана.

[138] http://www.alfa.lt/straipsnis/15022660/Caraitis.Vladimiras..uz..auksciausias.Lietuvos.teisesaugos.klanas..pries..FTB=2012-07-16_10-45

[139] Дали Грибаускайте

[140] Гядиминас Дягутис в одном интервью главу ДГБ Гядиминаса Грину назвал «генералом с синдромом петуха», которым манипулируют, и сказал, что ДГБ «занимается смущением людей, бессмысленной слежкой, бессмысленной прослушкой телефонных разговоров и уничтожением демократии».

[141] Мошенников.

[142] Компроментирующие материалы.

[143] Здесь опять же цитируется статья Рамунаса Богданаса о красном периоде Дали Грибаускайте: «Вышедшая замуж за Литву» (лит. «Ištekėjusi už Lietuvos»).

[144] Г-н Василяускас теперь – член Сейма, поэтому уже не коллега, а объект изучения.

[145] http://www.ivaizdis.lt/zinpr_det.php?id=2214

[146] http://senas.lzinios.lt/lt/2010-07-27/tyrimas_2/valstybe_be_teosingumo_vardai_rysiai_postai.html?print

[147] http://www.delfi.lt/news/daily/lithuania/dgrybauskaite-jus-sakote-nacionalistai-o-as-juos-pavadinciau-tautiniu-jaunimu.d?id=60850015#ixzz2MvYfrU1V

[148] Банку принадлежала часть акций медиа-группы «Литовское утро» (лит. «Lietuvos rytas»).

[149] Бизнес группа Лубиса.

[150] http://www.alfa.lt/straipsnis/14477656/Medininku.byla..Rusija.vis.dar.stebi.ir.kontroliuoja=2012-05-08_06-55/

[151] Это я описала в главе «Знакомство с власть имущими: Виктор»

[152] http://verslas.delfi.lt/Media/vienas-is-buvusiu-vsd-vadovu-djurgelevicius-isigijo-gruzijos-tv-kanala.d?id=59997681

[153] Насчет того, действительно ли он «бывший», есть сомнения. А, может, прикомандированный?

[154] И. Макарайтите, В. Поцюнасом пользуются в целях свержения руководства ДГБ, http://www.ivaizdis.lt/zinpr_det.php?id=7071

[155] http://www3.lrs.lt/rinkimai/2004/seimas/kandidatai/kand_biog_l_294761.htm

[156] Пишу об этом в главе «Чистка».

[157] Имеется ввиду выдача белорусской оппозиции кегебешникам Беларуси, управляемой Лукашенко.

[158] http://www.15min.lt/naujiena/aktualu/lietuva/teisininkas-k-cilinskas-apie-pedofilijos-skandala-sioje-istorijoje-auku-gali-buti-ir-daugiau-56-118642#ixzz2KhGXMRmc

[159] http://www.ziniur.lt/lt/klausimas/ar-lietuvai-reiketu-kreiptis-i-tarptautini-valiutos-fonda/?cid=266952

[160] http://vz.lt/straipsnis/2009/11/25/Vyriausybe_patvirtino_kompensacija_NDX_energijai_uz_L2#ixzz2NDpTyCBJ

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ