Первое упоминание о белорусах в средневековых текстах: «Прусская война» Ивана Вислицкого (1516)

Битва
На сегодняшний день первым упоминанием о белорусах в художественной литературе средневековья является поэма Ивана Вислицкого «Прусская война» (1516), посвященная событиям начала XV века, завершившимся победой над крестоносцами в битве под Грюнвальдом. В тексте оригинала, написанного на латыни, автор неоднократно упоминает «прославившихся военной доблестью белых русинов» (буквально «белых руссов» или «белых русских»)» (albos belli celebres virtute Ruthenos) подразумевая под ними жителей земель, на которых находится современная Беларусь.
Цитируется по: Парэцкі Я.І., Прэнская Ю.І. Паэма Яна Вісліцкага «Пруская вайна» (1516) // Беларуская літаратура і літаратуразнаўства. Вып. 1. Мн., 1973. С. 161-175. (Перевод с латыни на русский – Я.И. Порецкий). || Оригинал: Belli Pruteni tres libelli per Ioannem Visliciensiem editi. Cracoviae: ab Ioanne Hallero, 1516.

Иван Вислицкий «Прусская война» (1516)

(из Книги II)

…Ширью земля знаменита. Лесов непролазных чащобы
Тянутся вплоть до далеких земель, до воинственных скифов,
Нив плодородных богатство, пчел работящих в них сладость.
Доблестный воин, народ многочисленный здесь обитает.
С давних столетий старинный сей край Литвой называли,
Лемехом твердым крестьяне пахали и сеяли залежь,
Чтоб урожаи обильно на землях литовских всходили.
Здесь князь Ягайло, великий твой [автор обращается к королю польскому и великому князю литовскому, русскому и жемайтскому Сигизмунду I – прим.] царственный предок, родился.
Прозвище было «Великий»: кровавые Марса походы
Славы военной вершину снискали ему и отчизне.
Признана почесть такая в огромных пространствах Европы.
Лягут ему посрамленных германцев под ноги фаланги.
До основанья разгром уготовлен им в Пруссии пределах.
Реки набухнут струями нечистыми вражеской крови,
Трупы неся обагренные к моря далеким просторам.
Трону литовскому, князю Ягайле народы внимали,
Правил страной же Ягайло, где Днепр протекал величавый,
Племя татарское на рубежах кочевало. Народам
Копья оружьем служили и быстролетные стрелы.
Правил жмудинами дикими, где материк исчезает,
Пенится в злобе Балтийское море тревожно и грозно,
И Беларусью, прославленной храбростью воинов, правил.
Князя с Литвы пригласили поляки к себе государить,
Жезл предложили ему, государеву Польши корону.
Счастливо царствовал князь в королевстве богатом Ягайло,
Мирный правитель. — Германец вдруг, мстительный ворог,
Вызвал его на войну, неприятель, забывший о чести.

Рыцарей много, князей, королей нахлынуло разом,
Неисчислимы ряды за добычей ринулись легкой.
Юношей, зерна златые сеявших где-то за Эльбой,
Пахарей нивы из края, где Одер широкий белеет,
Кличет на бой крестоносец, вояк удалых призывает —
Области Рейна их родина, войско могучей Тюрингии,
Кроме них швабов, швейцарцев, избранников Фризии далекой,
Бритов отряды, прибывших сюда от заморского брега.
Разве их всех перечислишь? Преданье захватчиков вспомнит!
Изверги хищные кровью прельстились, несчастна их доля!
Музе противно такое выслушивать, лучше мне смолкнуть!
Вся здесь Германия в сборе, союзники все побывали.

Громкую весть передали, тревожные возгласы всюду,
О преступлениях рыцарей молнией молва прокатилась.
Праведный князь и могучий, а кто уж его одолеет?
Доблестью непревзойден, в Медведицы северном мире,
К воинским трудностям живо дружину отважных готовит.
Все племена призывает на подвиг и кличет к оружью
Тех, кто, в сарматской стране проживая, ему подчинялся.
Славных бойцов, закаленных и опытных в битвах,
Грозные полчища князь собирает. Победные ль громы
Враг захотел уж давно на себе испытать, потерпеть пораженье?
Витовт, прославленный княжеский брат, полки возглавляет,
Тех, кто возделывал славной Литвы плодородные нивы,
Края богатого пущей бескрайней, озерной вод гладью,
Сеющих смерть белорусов, ловко владеющих луком.
Мчится толпой на татарских конях воинственный всадник,
Дротиков градом порядки врагов успешно ломает.
Крови людской, будто хищные звери, голодные, жаждут,
Жажда войны и победной добычи бойцов охватила.
Грозных жмудинов отряды идут; хоть тела у них худы,
Дух ведь отважен, горят вожделеньем сразиться.
Воинство это король вместе с братом готовит для боя.
И не сочтешь всех других молодцов, собиравшихся с ними.

Знойное июльское солнце нещадно поля обжигало.
Дар уж созревший Цереры обильно взошел и налился,
Жнец и крестьянин согнуться готовы в труде благородном.
В эту-то пору тевтонская буря в стране разразилась.
Марс здесь оружьем потряс, повернув искаженное злобой
В сторону Польши и Пруссии лицо, что войну означало.
Знаменье страшно несчастий, смертей и насилий кровавых.

Близок уж час столкновенья, стянуто войско для брани.
К бодрости духа и мужеству воинов вождь призывает.
Витовта вдруг мановенье: татарская конница мчится,
Луки хватают, колчаны, коней своих рысью пускают,
С гиком ужасным, потрясшим дубравы, вперед покатились,
Град смертоносных обрушился стрел, разметал все живое.
Так всемогущий, когда повелит разыграться вдруг буре,
Землю ударит свирепым порывом, крошит будто пастью,
Вьюга бесится внизу снеговым и неистовым шквалом,
Нивы цветущие уничтожая, луга истоптав и посевы —
Так горделивых тевтонов в доспехах и шлемах отряды
Падали, стрелами биты из полных татарских колчанов.
Дальше в рядах богатырских шагают вперед белорусы.
Следом с копьем и литовцы, настойчивы, неустрашимы;
Неудержимы в бою масогеты, к врагам порываясь,
Грудью бесстрашно теснят неприятеля грозный порядок.
Битва кипит, беспощадны удары, столкнулись, как волны.
Рубятся: смерть, избиенье, холмы тел везде вырастают,
Смерть разметала порядки, струятся кровавые реки.
Здесь погибают снарядом сраженные, там же копье засвистело,
Бьет наповал и сгоняет к вратам преисподней темницы.
Камни мелькают, пронзая как дождь облака желтой пыли,
От смертоносных снарядов просторы небес почернели.
Ливня такого сама уж земля поглотить не сумеет,
Грозно оружие, ранит смертельно, гремит Марс угрюмо,
Грохот ужасный, как будто Юпитер сквозь тучи
Или деревьев верхушки и гущу лесов громыхает.
Рок же суровый прославился тем, что рукою беспечной
Сыплет несчастья, меняет веков безотрадных печали,
Он произволом судьбы зарожден, без оглядки
Смелых кочевников кинул, оставил в тени белорусов,
Храбрых литовцев. О, Витовт! Забыты другие отряды.
Лик отвернул от тебя, улыбнулся германскому войску.
Непостоянно сурова судьба, помогает германцам.
Верх вот берут крестоносцы, зареяли флаги магистра.
Слава креста торжествует тевтонского, враг уж ликует,
Кичится ворог жестокий, теснит и конем и рукою.
Страх на лице появился у воинов храбрых литовских.
Боязнь исхода борьбы отвратительно сердце сжимает,
Бой обесславит пехоту и конницу, вождь опечален.
В бегстве ль позорном придется искать избавленья надежду?

Ангелов, неба создатель, людей сотворитель великий,
Ты управляешь любым существом с милосердьем и лаской,
Море, леса и озера, и горы, и реки священной
Мощью своей сохраняешь в теченье веков и столетий,
Гнев унимаешь толпы, прекращаешь кровопролитье,
Воинам в битвах могучую силу даешь, укрепляешь,
Тем же, кого уж покинули судьбы, несешь утешенье.
Рока ужасного грозные ты отметаешь удары —
Всем управляешь по воли священной твоей мановенью.
Мольбы к тебе возношу, чтоб взглянул благосклонно, незлобно,
Сжалься, народу, вождю окажи высочайшую милость,
Сердце и дух молодежи наполни отвагой и силой,
В битве с врагом, наступающим нагло и жаждущим крови,
Шаткий отряд наш веди, осени нас желаньем победы,
Флаги, знамена и знак боевой укрепи же в ладонях.
Пусть не забудут германцев фаланги вовек этой битвы!

Воинов смелость растет и клокочет желанье сразиться;
Меч засверкал, раздается оружия острого скрежет,
Клич потрясающий рвется, смешавшись со стоном и ржаньем.
Бой рукопашный в разгаре, широкое поле залито
Кровью, окрашено теплой, и дрожь опозоренных пашен
Кучами трупов прикрыта, небесный шатер полыхает
Взмахами острых клинков. Суматоха борьбы нарастает.
Грохот огромен, напомнит ли Этну с ее изверженьем,
С адским ударом Киклопа, безумно сердитого в недрах.
Витовт смелей на врагов наседает, заметив, где сила,
Сам с недобитых отряд собирает, ведет их на помощь.
Левым крылом ударяет, татарскую конницу кличет.
Сломаны немцев ряды, молодежь устремилась за князем.
Луком, копьем оснащенная, с грозным призывом ударит.
Раны на ранах, и рыцарей груди насквозь пробивает.
Рати столкнулись, побоище страшно, кровава картина.

Сердце магистра великого дрогнуло, сжалось от страха,
Скована ужасом грудь крестоносца, печалью пронзена,
Вялые руки и ноги, лицо у мужей побледнело,
В самых сердцах предсказание жуткое гибели скорой.
Бегства попыткой спасенья ль искать для проигранной жизни?
В страхе германец коней подстегает, укрыться мечтая,
Но окруженный войсками поляков, литвы, белорусов
Вертится рыцарь сюда и туда, без оглядки все кружит:
Думает, помощь нежданно придет, западню приоткроет.
Псами молосскими выгнан олень из тенистой долины,
Свора собак по следам боязливого стада оленей
Бег направляет к холмов крутизне, в непролазный кустарник,
По бездорожью в терновник густой, там, где нет и просвета.
Случай смертельной опасности выбора не оставляет —
Так и германцев объял неминуемой гибели ужас,
Бегству предаться пытались, но судьбы неумолимы.
О обреченный отряд! Где твое знаменитое имя?
Гордость куда же девалась твоя, преступленьями сыта?
Где тот кровавый клинок, оскорбивший короны владыку?
Не сохранил ты обещанный Конраду мир и доверье!
Ты во владеньях его находился согласно закону;
Разве не с помощью мерзких вояк вероломство свершилось?
Эту ужасную к Польше жестокость напрасно затеял!
Отомщена, и господство чужак горделивый признает
Власти короны, которая правит, в веках будет править
Замками, селами, гаванью, жителем и городами!
Звезды счастливые это приблизили и благосклонно
Войско свирепых германцев громить, победить помогали.
Вот погибает бесславно и сам несчастливец магистр,
Бледен лицом, затряслись уже руки и ноги безвольны
Средь остальных, беспощадной войной уничтоженных ратей,
Пал от руки знаменитого мужа, за доблесть отличьем
В ратных делах награжденного. Голову тот отсекает,
Сняв с побежденного все боевое оружье, в доспехи
Сам облачившись, в рядах победителей польских
Блеском хвалы засиял, чужеземцам на удивленье.
Горсть опечаленных рыцарей гордого друга потерей,
Ранами все изувечены, силы исчерпав источник,
Бегство затеять пытались, но путь к отступленью отрезан
Воинами, счастье победы вкусившими, и Марсом жестоким.
Часть предпочла бы в полоне спасаться, другая смешавшись
С трупами мерзкими, тело живое средь мертвых скрывала,
Часть, вознеся к победителям руки, просила пощады,
Мольбы напрасны, не внемлют стенаньям, не тронуто сердце.
Жалости не было, слезы, моленья лишь небо услышит.
Спесь горделивых германцев раздула огонь озлобленья,
Меч окровавленный, стрелы лишь стали за муки ответом…

При использовании материалов сайта обязательна прямая ссылка на grodno-best.info

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Загрузка...